Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Поднявшийся за окном ветер игрался с подвешенными на створке серебряными колокольчиками, выдавая чарующую мелодию, и Се Лин в такт особо громких переливов бился лбом о поверхность стола. Снимал стресс, полученный после очередного блуждания в просторах тысячелетних воспоминаний, однако на этот раз словил убийственное комбо: момент-воспоминание из жизни прежнего владельца тела, а следом накрыла монолитной плитой смерть четвёртого поколения. Хуже всего то, что, когда он очнулся с уже привычным криком и прокушенным языком, рядом с ним сидела Янь Линь, а у него... а он за время летаргического сна успел испачкать исподнее семяизвержением. И тому явно послужило не воспоминание о том, как после года издевательств и насилия в руках Лорда-садиста, заключённая и посаженная им на цепь в его замке она повесилась на простыне, выпрыгнув из окна. Шея до сих пор болела. По крайней мере, факт того, что он кончил... хотя бы вносило какое-никакое успокоение, что тело не сломано, реагирует должным образом... пусть и как-то не так! Пф, подумаешь, естественная реакция половозрелого мужчины на влажный сон. Если бы не одно НО. «Супер. У этого Ян Се Лина точно что-то не то с головой случилось, раз додумался вовлечь младшего брата в семейно-клановый переворот через постель». И нет, после всего увиденного и прочувствованного Се Лина не смущала моральная сторона этих непростых отношений. К тому же, секс между этими двумя братьями скорее напоминал битву влияний, агрессивное доминирование и власть, нежели страсть двух любовников. Что Се Лина действительно озадачило из всплывшего обрывка, так это вменяемость и осознанность решений Ян Се Лина. Он уже так привык слышать за спиной шепотки «больной», «урод», «бешеный пёс», «умалишённый ублюдок», да ещё и гиперопека Ян Вей Фа, что всерьёз задумался о болезни рассудка второго молодого господина Ян. Но пребывая во сне на его месте, он не заметил каких-то психических отклонений. Его рассудок был ясен, холоден, а сердце сдавливало от ярости и жажды кровавого мщения. Значит ли это, что Ян Се Лин лишь притворялся полоумным? Бай Сан И действует так же? И они задумали... убить Ян Вей Фа и уничтожить клан Ян? «Должно быть, инцидент с ущельем ЛаоЕ спутал им все карты. Стоит ли мне что-то предпринимать? Аааа, шея болит... за что мне всё это...» А уж как перед Янь Линь стыдно было! Она так непринуждённо попросила его переодеться, после чего перестелила постель и забрала грязное бельё, чтобы постирать. Как теперь в глаза ей смотреть? С очередным соприкосновением лба о деревянную поверхность Се Лин вдруг услышал три робких стука в дверь и молчание. Странно, Янь Линь всегда стучала один раз, а после сразу же входила, из-за чего не единожды становилась свидетельницей его не самых благочестивых по мелочам деяний. — Войдите. Се Лин повернул лежащую на столе голову в сторону двери и не смог сдержать своего удивления, когда увидел в приоткрывшемся проёме Фэн Ли Лу. — Эта ученица приветствует второго молодого господина Ян, — девушка неуверенно переступила порог, держа в руках тяжёлый даже на вид поднос, накрытый тканью. — Фэн Ли Лу, а... а что ты тут делаешь? И что это? Ли Лу всё с той же осторожностью, заметной даже невооружённым взглядом, прошла до середины покоев и стала растерянно оглядываться в поисках чего-то. Сообразив, что к чему, Се Лин выпрямился и одним махом освободил стол от бумаг, писчих принадлежностей и тушечницы. — Сюда-сюда. Ли Лу на мгновение растерялась, но у неё уже руки болели от тяжести подноса, так что она поспешила переместить ношу на стол. Чувствовала она себя тревожно, ведь простым ученикам было запрещено входить в павильон Юности Юнхэ, а тут ещё и личные покои второго молодого господина. Девушки в ордене шутили, что это место — ни что иное, как логово дикого зверя: попадёшь туда, и выбраться уже не сможешь. Но любопытно же! — ...Лу. Ли Лу. Ты в порядке? Почему еду для меня принесла ты, а не Янь Линь? Девушка очень надеялась, что в этот момент её лицо не походило на красный фонарь. — Хан... Янь Линь с утра занята на тренировочном полигоне с адептами ордена БайХэ. А я... я всё равно сегодня помогаю на кухне, так что она попросила меня отнести вам немного от каждого блюда. Слова девушки не казались ложью, но и её визит несколько обескураживал. Пока Се Лин сервировал стол, Ли Лу переминалась на месте, её искрящиеся детским любопытством глаза блуждали по интерьеру и предметам в комнате. Смешанное чувство. Он никогда прежде не оставался с Фэн Ли Лу наедине вот так — учитывая всю неопределённость его отношений с Нефритовым поколением, он опасался лишним взглядом, словом или действием ещё больше усложнить их. Признаваясь самому себе, он бы не слукавил, сказав, что троица ребятишек ему импонировали, в их компании он ощущал себя таким же неугомонным подростком. Он, и вправду, был бы не против подружиться с ними, пусть временами у него и возникало желание хорошенько проучить их. — Ммм, Ли Лу, ты уже обедала? Не хочешь составить мне компанию за трапезой? Не люблю есть в одиночестве, да и мне хотелось бы немного с тобой поговорить. Девушка так переполошилась, что едва не затоптала сметённые на пол вещи. — Если... если второй молодой господин предлагает... — Просто предлагаю разделить обед. Вот, держи, — на противоположную сторону стола Се Лин положил принесённые с кухни палочки для еды, а сам зарылся в сундук всякой всячины, выудив из его нутра второй комплект. Какое-то время они ели в молчании, наполненном стуком палочек и посуды. Се Лин не ел с прошлого вечера, завтрак проспал, так что быстро сметал еду с тарелок, при этом стараясь не слишком выставлять себя свиньёй. В то же время Ли Лу отщипывала от постных блюд понемногу, словно маленькая птичка, и украдкой поглядывала на второго молодого господина Ян. — Второй молодой господин, могу я у вас спросить? Закончив с едой, Се Лин отложил палочки и откинулся назад на вытянутые руки, представая перед девушкой в расслабленном и открытом для общения виде. Что ж, по крайней мере, Фэн Ли Лу нашла в себе смелость или дерзость заговорить с ним первой. — О чём? — Вы взяли на обучение Сунь Чжэ Луна? Ли Лу разнервничалась сильнее, когда второй молодой господин кивнул, и улыбка на его лице стала более явной. — В каком-то роде, я вытаскиваю его из той ямы, в которую он сам себя загнал. Этот мальчишка недисциплинирован, высокомерен, умеет лишь полагаться на свою силу и совершенно не думает головой. Зарывает бездарно свои способности, а ведь у него духовной силы поболее вас троих вместе взятых будет. Мало будет сказать, что Ли Лу была шокирована такой оценкой шиди Суня. Когда он признался, что начал изучать техники духовных основ под наставничеством Ян Се Лина, она заволновалась. Что, если второй молодой господин обманет или захочет отомстить за былые оскорбления? Ей было немного жаль Сунь Чжэ Луна — однажды Мастер, к которому он просился в ученики, отказал ему, да ещё и принизил его способности на глазах у всего ордена. Должно быть, он чувствовал себя униженным и разбитым, поэтому все эти годы после изнурял себя тренировками и совсем не щадил своё здоровье. Слова второго молодого господина звучали без злой насмешки, а взгляд лиловых глаз — прямой и открытый. — Вы, правда, собираетесь помочь ему с культивацией? — О, переживаешь за него? Я уверен в своих силах и знаниях, хотя мой метод обучения может показаться странным. Я не учу, я лишь создаю для этого условия, а будет ли он развиваться или нет — зависит только от него. — Поэтому вы дали Чжэ Луну ту необыкновенную шкатулку? — догадалась девушка. — Он всюду таскает её с собой, из рук почти не выпускает, хотя кожа на его пальцах уже огрубела от ожогов, так что он часто обращается ко мне за заживляющей мазью. — Ну, раз он её до сих пор не выкинул и не разбил, значит, с его характером не всё потеряно, — коротко рассмеялся Се Лин. Глаза Ли Лу вдруг ярко вспыхнули. — А... а можно и мне такую шкатулку? — порывисто спросила она, но тут же испуганно дёрнулась в сторону, вспомнив, с кем она говорит и о чём просит. — Второй молодой господин, простите эту ученицу за недостойное- — Хорошо, сделаю, — легко согласился Се Лин, всё равно в проекте была ещё парочка деревянных механизмов-головоломок. — Могу сделать что-нибудь маленькое, с миленьким сюрпризом внутри. — Эта ученица будет очень признательна. У второго молодого господина золотые руки, раз он может создавать такие удивительные вещи. Всего лишь ловкость рук и благожелательный настрой. Сколько себя помнил, ему всегда нравилось вырезать игрушки из дерева для детей общины, талисманы и обереги. Кажется, в четвёртом поколении она какое-то время зарабатывала себе на жизнь, продавая подобные безделушки. В мире магии от них нет толку, но именно через такие вот увлекательные головоломки она знакомила своих детей с древним могуществом. Поэтому восторг девушки отозвался в нём разлившимся в груди теплом от гордости и радости. — Ли Лу, я бы хотел кое о чём тебя попросить, но не хочу, чтобы об этом узнали Тан Ци Линь или глава ордена. Ли Лу встрепенулась и вопросительно посмотрела на него. — Второй молодой господин, что такого может сделать эта ученица, чего не могут сделать Бессмертный Тан или Наставник Ян? — Видишь ли, меньше всего хочу с ними объясняться, — скорчив кислую рожицу, признался Се Лин. — Брат... Ян Вей Фа как-то упоминал о горе, на склонах которой растут целебные растения. Я бы хотел сходить туда и собрать несколько трав. Ты не могла бы нарисовать карту, как туда добраться? Фэн Ли Лу замешкалась. — Второй молодой господин, если вы точно знаете, какие травы вам нужны, то я могу попросить их у Бессмертного Тан Ци Линя. Скажу, что они нужны мне для нового рецепта мази. — Они нужны мне не в собранном виде, — покачал головой Се Лин и отвёл взгляд в сторону окна, на трепещущие на ветру колокольчики. — От почвы и условий внешней среды в большинстве случаев зависят свойства растений, а некоторые цветы несут в себе магический эффект только в первые несколько часов после срывания, в противном случае могут и ядом стать. Об этих нюансах Ли Лу знала, около трёх лет назад она всерьёз занялась целительскими техниками, благо, у неё была предрасположенность к этому типу магии. Наставник Ян попросил Бессмертного Тан Ци Линя взять её в ученики, и с годами её способности и знания показывали хорошие результаты, как для лекаря. Но она и подумать не могла, что второй молодой господин Ян имел такие познания. Затягивающееся молчание со стороны девушки слегка нервировало Се Лина. Проведённого ритуала Единения души и тела оказалось недостаточно, что вылилось в конфликтность духовной энергии с магической сутью рода. Его сила была нестабильна, полная сила рун раскрывалась лишь через кровь, а в дальнейшем он не сможет сформировать духовное ядро, и это уже станет настоящей проблемой, если кто-нибудь узнает. В своей первой жизни она уже сталкивалась с похожей ситуацией: у её маленькой дочки возникли трудности с принятием магических даров, хрупкое болезненное тело не могло вынести нараставшую мощь и правильно распределить её. К счастью, они жили на Ведьминой горе, на которой находился источник тысячи трав — живой водоём, в котором произрастала уникальная тысячелетняя трава. Се Лин перерыл немало трактатов в библиотеке и пришёл к выводу, что некоторые растения и цветы этого мира имели схожие свойства и эффекты с растениями и цветами из его мира. Но ему нужно было убедиться в этом самому и непосредственно на месте. — Если второй молодой господин не торопится, то я могла бы сопроводить вас на гору Тейтей, — робко предложила Ли Лу и на обращённый к ней удивлённый взгляд затараторила: — Бессмертный Тан Ци Линь знает, что я часто хожу на гору для пополнения запасов, так что это не будет выглядеть подозрительным. И для перемещения не потребуется разрешения главы, потому как я могу пользоваться связующим Порталом. «Удобная штука — эти порталы. Аж завидно. Никогда не слышал о такой магии». — Тогда как насчёт того, чтобы отправиться туда, когда у тебя не будет дежурства в ордене? И да, я не буду против, если с нами отправится кто-то ещё. Передай время и место через Янь Линь. . . . В итоге, на гору Тейтей они отправились утром следующего дня и пробыли на ней до позднего вечера, весьма продуктивно проведя весь день. Се Лин удивился, когда на утреннюю встречу Фэн Ли Лу пришла одна — он ведь специально предложил ей взять с ними кого-нибудь, чтобы девушка чувствовала себя в безопасности, ну, и чтобы избежать двусмысленной ситуации, при которой его могли выставить злодеем; второго падения в ущелье ЛаоЕ он уже вряд ли переживёт. К счастью, всё прошло хорошо, а Ли Лу оказалась хорошей собеседницей и внимательным слушателем. По возвращении в орден они расстались у скромного домика Фэн Ли Лу, где она предпочитала работать над снадобьями и мазями, разделив между собой травяные и цветочные сборы. Однако следующим утром, заснувшего лишь на рассвете — оттого немного невменяемого и злого — Се Лина разбудила встревоженная Янь Линь и буквально вытащила из кровати. — Молодой господин, глава Ян ожидает вас в зале Шэнли. — Что? Зачем? Что-то случилось? — ...Вам лучше пойти в зал Шэнли. Се Лин вообще ничего не понимал, но, видимо, случилось что-то действительно из ряда вон, раз Вей Фа вызывал его в зал приёмов, да и Хан выглядела несколько смущённой и нервной. В четыре руки он быстро привёл себя в порядок и последовал за девушкой в зал Шэнли. Стоило озадаченному Се Лину переступить порог освещённого множеством тёплых огней зала, как его внутренняя интуиция возопила не хуже сирены, в ногах осела слабая дрожь, из-за чего он чуть позорно не полетел носом вперёд. Ждал его не только Ян Вей Фа, но целая коллегия из знакомых и незнакомых лиц. Тан Ци Линь в сторонке подпирал плечом колонну, скрестив руки на груди, и со скучающим видом изучал узоры на своём веере. На возвышении по центру сидел Вей Фа, который выглядел непривычно серьёзным и чем-то взволнованным. По правую сторону от него сидела фигура в чёрных одеждах, и Се Лин предпочёл не задерживать на ней внимания — он всё ещё не знал, как после сна-воспоминания вести себя с Бай Сан И. А вот по другую сторону от Вей Фа, подперев голову рукой, сидел импозантный мужчина неопределённого возраста: лицо его было холодным и строгим, будто маска, выточенная изо льда, гладкое и моложавое, с росчерком тонких аристократических черт, с миндалевидными глазами мутного серо-зелёного цвета, высокой тонкой переносицей, тонкими губами. При этом в его иссиня-чёрных волосах проглядывали седые пряди на висках, а взгляд был слегка утомлён, будто от тяжести прожитых лет с налётом горечи. «Он один из Мастеров ордена? Такой охуенный, что дух захватывает. А-фи-геть». Но его мысли внезапно нарушил раздавшийся всхлип, от которого Вей Фа дёрнулся и поморщился как от зубной боли. Се Лин с возросшим интересом перевёл внимание на женщину, восседавшую на гостевом месте подобно сдобному шарику на троне и с важным видом попивавшей чай из пиалы. За её правым плечом стояла молодая девушка, судя по форме, приходившаяся ученицей ордена ЛаоЯн. И чего она ревёт? Решив не зацикливаться на гостях, Се Лин первым делом обратился к Вей Фа: — Брат, ты хотел меня видеть? — А-Лин, наконец-то, ты здесь, — в голосе молодого мужчины отчётливо слышалось облегчение и волнение. — Тут такое дело... юная барышня Чоу- Сосредоточившись на старшем брате, Се Лин совершенно упустил из внимания старшую даму, а зря. Не успел Вей Фа договорить, как та с необычайной резвостью вскочила на ноги и подлетела к Се Лину, тот только краем глаза заметил смазанное движение, как в тот же миг его щёку обожгла пощёчина, а звук от неё почти звоном разлетелся по залу. Тут же в праведном негодовании на ноги вскочил Ян Вей Фа: — Госпожа Чоу, держите себя в руках! Я дал вам слово, что мы во всём разберёмся, и если мой брат виноват, то мы разрешим этот неприятный случай в вашу пользу. Женщина развернулась и грозно уставилась на главу ордена; крупные висячие серьги в такт её порывистым движениям заколыхались и забренчали. — Ха! В чём вы тут собрались разбираться?! Этот негодяй обесчестил мою дочь! А если она понесла? А если этот ублюдок родится в нашей семье? Какой позор перед Предками! Се Лин слышал визгливый голос женщины, но понимание слов ускользало от него. Рука, унизанная широкими браслетами и с крупными печатками на пальцах, оказалась достаточно тяжёлой, чтобы разбить ему губу и оцарапать щёку. Пребывая в пространном состоянии, он слизал языком выступившую кровь и холодно спросил в наступившей тишине: — А что здесь, собственно, происходит? Узкие, как щёлочки, из-за одутлости и заплывшего жира глаза кинжалами тут же впились в него. — Вы только посмотрите, он ещё и дурачком прикидывается! Окинув маленькую — ниже него на полторы головы — женщину пренебрежительным взглядом, Се Лин безразлично парировал: — Трудно прикидываться тем, кем не являешься. Вот вы в моих глазах выглядите кабаном в платье. Хотите попробовать повизжать? На зал Шэнли опустилась звенящая тишина. Лицо женщины в считанные мгновения раздулось ещё больше и так ярко вспыхнуло бардовым, что рядом стоящий Вей Фа машинально отшатнулся в сторону, испугавшись, что оно сейчас лопнет и забрызгает его с головы до ног. — Т-ты! Да т-ты...! — Попробуйте почитать умные книжки — говорят, они помогают расширить словарный запас. Вдруг вместо кваканья однажды составите связную осмысленную речь. — А-Лин! — строго шикнул в его сторону Вей Фа, который совсем не ожидал столь дерзкого поведения брата. Подобные ситуации происходили не в первый раз, но прежде Се Лин предпочитал самовольно уходить, оставляя разбираться с проблемами старшего брата. Се Лин, как ни в чём не бывало, оправил сбившийся ворот и встряхнул длинными рукавами. — Я поздно лёг спать, меня подняли ни свет ни заря и вызвали на ковёр, будто провинившегося ребёнка, а я до сих пор даже не знаю, за что уже успел схлопотать пощёчину. Вы же не можете ожидать, что я буду смиренно держать язык за зубами? Молчавший в сторонке Ци Линь усмехнулся: — Лично я ожидал, что вы сбежите, как обычно это делали. А тут дело поинтереснее будет, и — не знаю, почему — я сделал ставку на вашу невиновность. Второй молодой господин, вы уж постарайся выкрутиться. — Ци Линь... — Вей Фа только и смог, что беспомощно посмотреть на названного брата, не желая как-то комментировать его ужасные слова. Будто эта крайне неприятная ситуация вообще могла рассматриваться в качестве глупого спора! А интрига всё росла, угнетая и без того не радужное настроение Се Лина. К счастью, когда с его языка уже готовы были слететь очередные несдержанные слова, старший брат негромко заговорил: — Барышня Чоу утверждает, что ты напал на неё и... кхм... насильно склонил к... кхм... вступлению в связь... Ян Вей Фа был чересчур порядочным и впечатлительным, чтобы вот так вслух хотя бы просто упомянуть о развлечениях в борделе. Что уж говорить о столь неприязненном и шатком обвинении, в котором его брат выступал настоящим монстром. — Напал. Насильно склонил. Я что, на неудовлетворённого извращенца похож? Или на дикого зверя, которому так потрахаться приспичило? — Да как ты смеешь...?! Негодяй... грубиян... Какая вульгарщина! — взбеленилась госпожа Чоу. — Давайте называть вещи своими именами, — на лице Се Лина не дрогнул ни один мускул, и он с тем же равнодушием развернулся лицом к рыдающей девице. — Интересно, когда же сие непотребство произошло? Девушка, и без того тихонько в сторонке умывавшаяся слезами и соплями, взревела в голос и бросилась на пышную грудь матери, вцепившись в неё на манер утопающего в спасательный круг. — Ой, как нехорошо, как нехорошо... — Вот, видите — этот негодяй признал свою вину! — ...нехорошо клеветать на добропорядочных людей, — со смешком закончил Се Лин. — Это вы-то — добропорядочный? — прикрыв нижнюю часть лица веером, хмыкнул Ци Линь. «А павлин, как погляжу, сегодня в прекрасном настроении. Ржёт, поди, и веером прикрылся. Потребую с него процент за выигрыш, если удастся разгрести эту кашу». — Я всё ещё жду время и место. Когда это я там снасильничал? Се Лин мог бы поклясться, что при ещё одной потуге, и глаза женщины точно вылезут из орбит. — Да какой достопочтенный муж будет расспрашивать о таком у юной девушки?! Это она здесь жертва! А произошло это преступление вчера! Вчера моя дочь прислала мне пропитанное её горькими слезами письмо и умоляла забрать её из этого кошмарного места! — И вы вместо того, чтобы забрать её домой и окружить заботой, притащили сюда для разбирательства? Вас совсем не заботят чувства вашей дочери? Госпожа Чоу покраснела от гнева, её пламенный взгляд тут же нашёл себе жертву в лице растерянного главы Ян. Се Лин уныло вздохнул, мысленно уговаривая себя, что, как второй молодой господин целого ордена, он должен быть учтивым и поддерживать его репутацию, а потому решил больше не затягивать с разбирательством; от всех этих словесных баталий только мигрень себе заработал. — Вчера с раннего утра и до позднего вечера я обретался на горе Тейтей. Фэн Ли Лу может это подтвердить: из-за специфичного ландшафта горы и моей неподготовленности она не отходила от меня ни на шаг. Не растрачиваясь на глупые споры и вопросы, Вей Фа сотворил из своей духовной энергии бутон лотоса и выпустил его из зала. Се Лин догадывался, что подобная техника служила чем-то вроде односторонней связи, вроде телеграфа, с помощью которой можно было передавать сообщения на небольшие расстояния. А ещё его позабавил тот факт, что о его перемещениях в ордене ЛаоЯн не знает никто, даже его старший братец, иначе этот фарс уже давно бы разрешили. — Я пригласил ученицу Фэн, чтобы спросить у неё напрямую, — объяснил свои действия сбитой с толку женщине Вей Фа. — Уверен, всё это какое-то недоразумение. — Что вам понадобилось на горе Тейтей? — спросил Ци Линь, вид у него при этом был настороженный и по всем признакам недовольный. Се Лин постарался напустить на свой образ побольше простодушия и пережитых страданий. — После последнего приступа у меня жутко болит шея, да и всё тело ломит, мышцы ноют. Как-то в одном из медицинских трактатов вычитал о потрясающих свойствах тысячелистника, решил попробовать. Кстати, мы на горе наткнулись на парочку редчайших, по словам Ли Лу, растений, их она собиралась отнести вам, уважаемый Ци Линь. Время проходило в ожидании, и Се Лин украдкой наблюдал за гостями. Госпожа Чоу пылала гневом и в полголоса продолжала оскорблять «бесчестного распущенного господина». Лица девушки в её медвежьих объятиях было не видно, словно она нарочно его прятала. Вообще, всё происходящее начало казаться одним большим фарсом, вот только пока было непонятно, его инициаторами, правда, выступили эти две дуры, понадеявшиеся непонятно на что, или же Се Лину предстояла увлекательная прогулка по доске, прямо к пасти распахнувшей зев Харибды. Кто бы сомневался, что к порогу зала Шэнли Ли Лу явится не одна. Очевидно, новости о поступившей в сторону второго молодого господина Ян жалобе уже долетели до ушей адептов ордена, и с десяток любопытствующих лиц топтались снаружи и прятались за створками, навострив уши. Фань Цзю и Шань Юан остались снаружи, а девушка едва ли не бегом пересекла зал и замерла неподалёку от Ян Се Лина, в уважении отвесив поклоны присутствующим. — Ученица Фэн Ли Лу приветствует главу Ян, Бессмертного Тан, главу Бай и Старейшину Нин Хэ. Второй молодой господин Ян. «Так вот ты какой, северный олень... точнее, Старейшина Нин Хэ. Кажется, мне надо бы булки поджать и язык прикусить, а не то нарвусь на недовольство сильных мира сего». За всё время пребывания на слушании этот Старейшина никак не проявил участия или толики заинтересованности в происходящем, отчего напоминал восковую фигуру с незначительными признаками жизни. Совершенно невозможно было понять, придерживается ли он чьей-то стороны в споре или абсолютно беспристрастен к чужой жизни. При появлении девушки он апатично провёл рукой в воздухе, и над головой Ли Лу вспыхнуло кольцо мерцающего золотистого света. Глядя на спокойную реакцию остальных, Се Лин задвинул волнения на второй план — всё равно теперь от него ничего не зависело. — Фэн Ли Лу, это правда, что днём ранее с раннего утра до позднего вечера вы с Ян Се Лином находились на горе Тейтей, и второй молодой господин Ян не покидал гору без твоего ведома? — раздался размеренный, лишённый каких-либо эмоций голос Старейшины. — Какова была цель вашего там пребывания? Се Лин покосился на Ли Лу — она выглядела обескураженной, взволнованной, но ни телом, ни взглядом не демонстрировала страха. — Эта ученица отвечает Старейшине: второй молодой господин спрашивал меня о лечебной настойке, которая помогла бы снять боль в мышцах и укрепить тело. На горе Тейтей мы пробыли весь день, собирали травы и некоторые редчайшие растения, что вступили в пору цветения. Второй молодой господин был весьма... неуклюж и несколько раз едва не забрёл в ядовитые заросли, поэтому с позволения второго молодого господина я воспользовалась заклинанием привязки. Заклинатели уставились на золотое кольцо, словно в ожидании чего-то, но Се Лин так и не увидел в нём никаких изменений, а потому не знал, плохой это знак или хороший. — Пополнение запасов целебных трав входит в ваши обязанности, я уже не говорю о присутствии целителя ранга Бессмертного. Была ли необходимость позволять второму молодому господину Ян блуждать по столь опасному месту, как гора Тейтей? Ли Лу ничуть не смутилась и ответила: — Эта ученица проявила самовольство и предложила второму молодому господину Ян помочь мне со сборами. Мне показалось... просто... второй молодой господин выглядел подавленным. Эта ученица примет наказание за своё своеволие! — Да с чего мы должны верить её словам? — госпожа Чоу всё никак не унималась, наоборот, с новым рвением набросилась уже на Фэн Ли Лу. — Видно же, что они спелись! Наверняка этот мерзавец и ей голову задурил, залез под юбку. От дверей зала донеслось какое-то волнение, а после раздался громкий едкий голос: — За своей бы юбкой так следили, как за чужими! Старая кошёлка! Се Лин мысленно погладил Фань Цзю по головке и отвесил хорошего леща. Не ожидавшая в свою сторону столь возмутительного навета Ли Лу побледнела и будто вся сжалась в комок на глазах присутствующих. Се Лин шагнул вперёд и в сторону, скрывая её от неприязненного взора одуревшей бабы, очень жалея, что нельзя прибегнуть к рукоприкладству — эта жаба, раздувавшая из каждой мухи слона, порядком истрепала ему нервы. Глава Ян никак не стал комментировать выкрикнутые слова, но взгляд, брошенный им в сторону своего ученика, не предвещал ничего хорошего. Ло Фань Цзю был чересчур вспыльчивым юношей, в сердце которого пылало пламя чувств и переживаний, оттого и был не в меру прямолинеен и не всегда думал о словах, слетавших с его языка быстрее стрелы. Вей Фа временами даже завидовал его пылкости и бесстрашию. — Госпожа Чоу, помните, где вы находитесь, я не позволю оскорблять моих учеников и допускать в их сторону непристойные оскорбления. Золотое кольцо, созданное Старейшиной, не позволит никому находящемуся в нём соврать, поэтому слова, сказанные моей ученицей, не могут быть подвергнуты сомнению. — Хотите сказать, что врём мы?! Да как вы смеете! От Благословенного Ордена я ожидала справедливого расследования, а не это глупое представление. Я... да вы знаете, сколько власти у нашей семьи?! Я ославлю ваш орден так, что сюда более не захочет вступить ни один духовно-одарённый! Се Лин про себя только поражался тому, насколько же глупа эта базарная баба. Она действительно не понимала, в каком шатком положении оказалась её же собственная семья? Ещё и целому ордену в присутствии главы и Старейшины осмелилась угрожать. — По-моему, всем и так уже ясно, что обвинения безосновательны. Бесполезная трата времени, — качая головой, подытожил Бай Сан И. — Но мы ещё не услышали ни слова от барышни Чоу, — возразил Старейшина Нин. — Для суда нужны двое, несправедливо, что мы дали слово лишь одной стороне. Се Лин мрачно покосился на мужчину. «Сссобака ты сутулая. Если бы всё ограничилось только этим свидетельством, мне бы не о чем было волноваться. Но если Ян Се Лин действительно имел связь с этой девчонкой в прошлом, мне нечем будет отбиваться. Надо как-то повернуть ситуацию в свою пользу...» Так и не отлучившись от груди матери, несчастная обесчещенная продолжала заливаться горькими слезами: — Г-господин... второй молодой господин Ян... так жесток. Как вы можете говорить, что между нами ничего н-не было, когда не так д-давно одаривали меня своей милостью. Я бы никогда не осмелилась просить о многом, но вы же обещали... обещали... На этот раз не выдержала уже Фэн Ли Лу и окинула девушку негодующим взглядом: — Ю Си, твой язык такой же ядовитый, как у змеи. Если по ордену ходят слухи о многочисленных любовных интрижках второго молодого господина, это не повод извлекать из этого выгоду. Тем более, что у второго молодого господина есть вкус, а с твоей внешностью о внимании молодых людей можно только мечтать! Се Лин во все глаза уставился на Ли Лу, и не он один — выражение лица Вей Фа заиграло новыми красками от бледного до пунцового, он только и мог, что беззвучно открывать и закрывать рот, определённо не ожидая такой дерзкой отповеди от своей прилежной и послушной ученицы. Так ещё и со стороны улицы донёсся победный клич. «Балаган». Играя роль несправедливо угнетённой, Чоу Ю Си разрыдалась пуще прежнего, упав на колени и обратившись лицом к совершенствующимся. — Глава Ян, Старейшина Нин Хэ, умоляю, заступитесь за меня! Поверьте мне! Это правда... мои слова не ложь... В один и тот же день, на двадцать пятый каждого месяца, мы втайне встречались со вторым молодым господином, чтобы... чтобы побыть только вдвоём... Я... я ношу его ребёнка... Как только отзвучали последние слова девушки, в зале Шэнли повисла пугающая тишина. Ци Линь перепугался, когда госпожа Чоу с коротким всхлипом схватилась за сердце и стала медленно оседать на пол в полуобмороке, и поспешил оказать ей помощь. Раздавшиеся редкие хлопки буквально взорвали обманчивое затишье — глава Бай аплодировал стоя, но стоило ему спуститься с возвышения в направлении барышни Чоу, как Вей Фа шагнул ему наперерез — непривычно серьёзный и мрачный. В отличие от них, на лице Се Лина неожиданно расцвела улыбка и с видом важного учёного он стал расхаживать из стороны в сторону, заведя руки за спину. — Что-то признаков беременности особо не наблюдается, наверное, срок ещё слишком маленький. Дай-ка подумать... Двадцать пятый день позапрошлого месяца я провёл в городе Цяйху, тогда выдался скверный день, потому что кое-кто испоганил мои вещи, пришлось остановиться на постоялом дворе, а после вместе с главой Хуа и имперским Инспектором расследовать подозрительную смерть лавочника. Брат не упоминал о моём участии в этой миссии, а потому как кто-то мог узнать, что я отсутствовал в это время в ордене. А неделю назад, — Се Лин запнулся, в уме подсчитывая своё времяпрепровождение, и вместо улыбки губы его вытянулись уточкой. — О... оо... ооо... Надо же, подбила. Развернувшаяся мелодрама напоминала ему игру в морской бой — пока что все удары барышни Чоу приходились в пустые клетки, а вот последний чётко спланировал на двухпалубник, ранив. — А-Лин? — кажется, Вей Фа испугался больше него самого. — Похоже, второму молодому господину Ян нечего на это ответить, — холодно заметил Старейшина Нин Хэ. «Понять не могу, чего этот хмырь добивается? Если это его кольцо вынуждает человека говорить правду, то почему он не использовал его сразу на барышне Чоу? Или на мне? У этого навыка есть какое-то ограничение или же...! Да этот ублюдок просто наслаждается всем происходящим! Ему в кайф наблюдать, как я извиваюсь аки уж на сковородке?! Чёрт, у меня от этого мужика мурашки по коже». — Не то, чтобы мне нечего было ответить: я уединялся для медитации. Вот только доказать это будет несколько затруднительно. Несколько затруднительно в том плане, что на момент так называемой медитации пробуждался его второй Элементаль, так что он искал самое возможное из укромных мест в ЛаоЯне, специально избегая свидетелей. «Ненавижу, когда меня загоняют в угол. Не доводите до греха, уважаемые, мне же ничего не будет стоить избавиться от этой девки, да так, что ни одно заклинание правды подвоха не выявит». Со стороны входа в зал Шэнли вновь донеслось оживление и волна шепотков. Сунь Чжэ Лун, с ровной спиной и гордо вскинутой головой, прошествовал в зал, отвесил почтительные поклоны присутствующим и буквально вытеснил Фэн Ли Лу из-под золотого кольца, заняв её место. При всём снисходительном высокомерии этого парня, что он демонстрировал окружающим, в этот момент он выглядел вполне уверенным и решительным. — Я готов свидетельствовать, что второй молодой господин Ян двадцать пятого дня прошлого месяца после обеда уединился в беседке Созерцаний и провёл там длительное время в медитации. Я тренировался неподалёку, и второй молодой господин не покидал то место. Когда наступило время отбоя, я вернулся в общежитие, но второй молодой господин всё ещё пребывал в глубоком медитативном состоянии. «Твою мать! Так, нет, спокойствие, только спокойствие. Мальчишку не разнесло на ошмётки, значит, хватило мозгов не подходить близко. Вдох. Выдох. Ха-ха, я сейчас что-нибудь бабахну. Вдох... жрать хочу». — Мы закончили? Я есть хочу, как не в себя. Не заметив ни у кого особого энтузиазма ему возразить, на одеревеневших ногах он развернулся в сторону выхода, но не успел и шагу ступить, как в полы его ханьфу с криком вцепились. — Нет!.. Нет! Мо... молодой господин, не бросайте меня! Умоляю, простите! Умоляю... только не прогоняйте меня! Я люблю вас... я жить не смогу...! Этот отчаянный крик, эти завывания, попытка удержать, словно ускользающую надежду в горячечном бреду... смели волной остатки благих чувств. Как и у всех, у него был предел, который он когда-то поклялся больше не переступать, — по ту сторону жило что-то тёмное, холодное и безразличное ко всему. Он стоял у его подножия. — Любишь? — вкрадчиво переспросил Се Лин. Весь внешний мир с его красками и звуками пропал, он видел перед собой лишь изумлённое и испуганное лицо с яркими пятнами стыда и перекошенным ртом. — И в чём же выражается твоя любовь? В желании обладать? В желании удержать? В желании возвыситься? Как ты можешь меня любить, если ничего обо мне не знаешь? Чего я желаю, к чему стремлюсь, чего страшусь, на что способен. Любовь — иллюзия этого грёбанного мира, лабиринт, из которого нет выхода. Твои слова так ничтожны в сравнении с безграничной пустотой твоей безысходности — мне от них мерзко, — выдернув ткань из ослабших окоченевших пальцев, он холодно добавил: — Единственный вид любви, который вообще возможен — это любовь матери к своему ребёнку. Если ты действительно носишь жизнь под сердцем, тебе бы стоило подумать о его благополучии. Потеряв интерес ко всем и ко всему, Се Лин беспрепятственно покинул зал Шэнли в полной тишине.