Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Новость о выкрутившемся в очередной раз из передряги втором молодом господине Ян разлетелась между учениками, как по ветру, мгновенно, так что уже к обеду это была самая обсуждаемая тема насмешек, пересудов и споров. Присутствовавшие тогда адепты в красках описывали, как пришедшая в себя после обморока госпожа Чоу кричала и ругалась на всём пути от зала Шэнли и до главных врат, как проклинала орден ЛаоЯн — рассадник порока и лицемерия. А второго молодого господина после видели на кухне, грохочущего горшочками и тарелками, так что многие поопасались идти на завтрак в зал Шэнши. После обеда Шань Юан и Фань Цзю проходили мимо учебной комнаты Мастера Ли, когда до их ушей донеслись обрывки слов: — ...дела до этого умалишённого. Шань Юан был глубоко безразличен к чужим разговорам и спорам, но он узнал голос говорившего, и что-то заставило его остановиться у окна комнаты и заглянуть внутрь. И он не ошибся: за столом, перед которым сгрудилась небольшая толпа из соучеников и соучениц, вразвалку сидел Сунь Чжэ Лун и небрежно, как если бы от скуки, перекатывал деревянный многоугольник по его поверхности. — Зачем тогда нужно было помогать ему? — бойко выступила одна девица. — Ведь даже Старейшина Нин готов был поддержать обвинение, тогда бы и главе Ян не пришлось снова возиться со вторым молодым господином! — Какое мне дело до забот главы? Не сравнивайте меня с собой. Мне, может быть, и не нравится второй молодой господин, но я не какой-то там мерзавец, чтобы умалчивать правду, которую видел собственными глазами, — высокомерно заявил Чжэ Лун, с равнодушием взирая на свою свиту. — Будьте благодарны, что я не упомянул некоторых из вас, а ведь вы там тоже были. — Кто бы мог подумать, что слова братца Суня переменчивы, как ветер. Да ты же нарочно помог этому убогому! Решил подмаслиться к нему? Думаешь, глава Ян и на тебя тогда обратит внимание? Или же решил выставить себя героем в глазах сестрицы Фэн? Слова юноши привели Чжэ Луна в ярость. Более того, наглец подхватил деревянную головоломку, покрутил в своих руках и, так и не разобравшись в полезности вещицы, решил выкинуть в окно. Однако стоило ему замахнуться, как со спины шкатулку ловко перехватили. — Братец, тебя разве родители в детстве не учили: не твоя вещь — не трогай. Фань Цзю грозно взирал на обернувшегося младшего, а за его правым плечом стоял со скрещенными на груди руками спокойный и молчаливый Шань Юан. Толпа как-то единодушно отступила назад, а через минуту никого из них в комнате уже не осталось — в равной степени другие ученики как уважали и восхищались Нефритовым поколением, так и предпочитали делать это на расстоянии. — Что, думаете, я должен быть вам благодарен? — всё ещё кипя от гнева, выплюнул Чжэ Лун и ударил ногой по столу, отчего хлипкий предмет мебели жалобно скрипнул. Мало того, что мелкие недобитыши посмели усомниться в мотивах его действий, так ещё столкнулся с худшей частью Нефритового поколения. Как бы несварение его потом не настигло. — Сунь, а, Сунь, язык отсохнет вежливое «спасибо» сказать? — тут же с полуоборота завёлся Фань Цзю. — Нахуй пошёл! — рявкнул Чжэ Лун, выхватил из рук Ло головоломку и разрушительным вихрем выскочил из учебной комнаты. В гробовой тишине Шань Юан отчётливо слышал скрежет зубов названного брата. — Скотина безмозглая! Сукин сын! Осёл кривоногий! Тупая псина! Ууу, кулаки чешутся ему все зубы пересчитать! — взвыл волком Фань Цзю, понося Сунь Чжэ Луна на свой искушённый лад. — Забавно, но вы с ним не ладите с первой минуты знакомства. — У этого придурка что-то не так с головой! Из каких только дыр это тщеславие и высокомерие хлещет?! Все-то у него виноватые, что он таким заурядным уродился, да к тому же со слабым умишком. Не удивительно, что он носится с этим коробом, а как вскрыть его всё ещё не додумался. Юан с интересом покосился на самодовольно ухмыляющегося Фань Цзю. — Ты что-то понял? — Ха! Мне хватит и нескольких часов повозиться с этой штукой, и я вскрою её. Братец Ю, на деле там всё не так уж и сложно, судя по весу и размеру, шкатулка внутри полая, но её содержимое хорошо скрыто — духовной силой узнать что-либо невозможно. Тем не менее выверенное использование духовной силы и является ключом к её открытию: эти непонятные символы смещаются, если всё сделать правильно. Очень похоже на то, как в детстве нас обучал Наставник, используя духовную силу, передвигать и укладывать камни, выстраивая башни: нужны не только объёмы духовной энергии и полный контроль, но ещё и смекалка, чтобы выстроить башню выше, чем у других. Только этот пёс плешивый всё никак не додумается. Для Фань Цзю это было просто. Для самого Шань Юана и Фэн Ли Лу — тоже. Но это только благодаря тому, что их лично обучал Наставник Ян, подобрав для каждого особый подход. Остальные же ученики, не имевшие Наставников, обучались на общих началах и правилах, при этом не имея возможности к личному саморазвитию. Большинству было достаточно и того, что они умели обращаться с мечом, знали наиболее действенные заклинания и могли отличить зловредного духа от Демона. А попадались люди, такие как Сунь Чжэ Лун, кого не устраивало собственное ущербное положение, кто желал бросить вызов самим Небесам. Наверное, потому этот упрямец всё же согласился на руководство Ян Се Лина. — Но знаешь, братец Ю, хотя этот Сунь и пёс вшивый, зато у него есть достоинство и сила духа. Такой продерёт себе дорогу когтями и зубами. Ладно, пошли уже, а то на занятие Мастера Вэя опоздаем.

༻• ❀ •༺

С последним боем колокола Ци Линь вошёл в личные покои Вей Фа с глиняным бочонком вина, чей терпкий аромат незамедлительно расплылся по комнате. Несколько зажжённых по углам свечей выхватывали из мрака лишь небольшие участки, но Ци Линь решительно двинулся к рабочему столу, за которым, собственно, и нашёлся хозяин — тихий и настолько погружённый в тяжёлые думы, что даже не заметил появления названного брата. — Ты сегодня весь день сам не свой. История с барышней Чоу не даёт тебе покоя? Разве же всё не разрешилось в пользу Ян Се Лина? — Барышня Чоу пропала, — после небольшой паузы сказал Вей Фа и наклонился вперёд, водрузив подбородок на сцепленные пальцы. Взгляд его без особого интереса скользнул по бочонкам и переместился на усевшегося напротив в кресле Ци Линя. — Как это случилось? — напряжённо спросил тот. — Ты же помнишь, в каком гневе госпожа Чоу покинула Долину Туманов, да и после разбирательства в зале Шэнли было не до того. Позже мы со Старейшиной Нин решили ещё раз наедине поговорить с барышней Чоу, ведь если есть даже малейший шанс, что она носит ребёнка Ян Се Лина, мы не можем бросить её на произвол судьбы. — Знаешь, не все слова девушки были похожи на ложь, — Ци Линь разлил вино по чаркам и пододвинул одну из них поближе к Вей Фа. — Я о том, что они с Ян Се Лином, по её словам, тайно встречались двадцать пятого дня каждого месяца. Не выдумала же она это. Второй молодой господин оправдался только по двум последним месяцам, но у него и нет воспоминаний вплоть до момента пробуждения после падения в ущелье ЛаоЕ. Сам день внушает беспокойство: как раз в последнюю неделю каждого месяца в твоём теле усиливается эффект яда, из-за чего ты вынужден уединяться в ледяной пещере. — Рассуждения Старейшины Нин были схожи с твоими, — не без иронии заметил Вей Фа и залпом осушил чарку, пропустив мимо вспыхнувшее в глазах Ци Линя беспокойство. — Если о ребёнке Ян Се Лина узнают... мне в красках расписали, какую бурю это принесёт во все три царства. Например, ты знал, что трон Владыки БайМу всё ещё пуст? — ...Что? Но разве не Бай Сан И сейчас является главой королевской семьи Бай? У королевской семьи Му нет наследников, они не могут претендовать на тро- Ци Линь запнулся на полуслове, глаза его широко распахнулись, как только догадка пронеслась в голове. На отразившееся на его лице озарение Вей Фа покивал головой. — Сан И действительно является главой королевской семьи Бай, он сделал всё, чтобы удержать власть в Сумеречной Бездне в своих руках, но наследие БайМу Цзе Юя не принимает его. Я не знал. Этот ребёнок перестал делиться со мной своими переживаниями и мыслями. Старейшины заметили, что за последний месяц возросло влияние Демонов, они истребляют мелкие ордены и кланы заклинателей. Сан И тоже обратил внимание на подозрительное затишье со стороны королевской семьи Му. Все эти мелкие происшествия могут навлечь беду на Се Лина — Старейшины не будут разбираться, причастен он или нет, они вынесут ему приговор. Принесут в жертву ради поддержания мира с Небожителями. — Что с барышней Чоу? — Я лично пришёл в дом семьи Чоу в надежде, что гнев госпожи смягчился, однако меня не пустили даже на порог. Один сердобольный слуга рассказал, что хозяйка выгнала дочь из дому, не разрешив ей забрать ни таэля. Заклинание поиска не сработало. Я помню её среди учеников ордена, у неё были средние способности, на сотворение заклинания сокрытия она не способна. — А это значит, что девушка либо мертва, либо её скрывает кто-то очень сильный ранга Бессмертный, не ниже. Вторая чарка вина была опрокинута с той же лёгкостью и поспешностью, что и первая. — Полагаю, Старейшина Нин не оставит всё как есть? — Он уже покинул Долину Туманов, чтобы дать задание своим последователям. Думаю, у нас есть пара дней передышки. Ци Линь криво усмехнулся. — Хоть Старейшина Нин мне и не нравится, но он будет сноснее Старейшины Сюй — вот уж действительно невыносимый старик! Как вспомню его обучение, сложившееся из уроков выживания, так ноги отказывают и в глазах темнеет. — Не потому ли ты сбежал из ордена Цийли, став странствующим целителем? Помнится, после твоего побега Старейшина Сюй был так разгневан, что слёг от хвори на месяц... я бы тоже на твоём месте надолго не засиживался на одном месте; попадёшься в его руки — одной только поркой не отделаешься. — Сжалься, а. Мне тридцать шесть лет, я в ранге Бессмертного на Восьмой Ступени совершенствования с Духовным Посланником, но этот сварливый старикан всё ещё относится ко мне, как к неоперившемуся мальчишке! А недавно он решил наведаться в орден Цийли. — О, так ты поэтому решил отсидеться в Долине Туманов? Ци Линь оскорблённо покосился на Вей Фа — он знал, что на самом деле названному брату его совсем не жаль. Чего уж грех на душу брать, Ци Линь по-своему любил Старейшину Сюя, этого вредного старикашку, и зачастую жаловался из страха перед ним. — Я остался здесь, чтобы следить за твоим здоровьем и присматривать за Ян Се Лином. Вей Фа, мне не нравится его интерес к горе Тейтей. С чего он вдруг решил изучать трактаты о лечебных травах? Знаю, что уже бессчётное множество раз говорил тебе это, но не пей и не ешь ничего с подачи Се Лина. Любая хворь в соотношении с ядом в твоём теле может привести к смерти. — И я множество раз тебе на это отвечал: нельзя отложить неизбежное. Просто это моя судьба. Ци Линь закрыл глаза и тяжело выдохнул. Пришлось проглотить горечь — он уже устал твердить Вей Фа одно и то же. Сложно бороться с тем, кто вбил себе в голову, что преступление другого человека — это лишь судьбоносный рок, с которым ничего не поделать. Братские узы этих двоих, будто древнее проклятие, нерушимы.

༻• ❀ •༺

Скверное настроение прошлого дня захватило и новый день. Се Лин пребывал в такой апатии, что не мог ни читать, ни заниматься, ни мастерить. Даже бесцельное лежание в постели очень скоро вывело его из себя, что, кое-как одевшись и причесавшись, он сбежал из павильона Юности Юнхэ и отправился на кухню, где уже вовсю трудились повар и его помощники. В помещении, где всегда кипела и бурлила жизнь, всем заправляла женская твёрдая рука госпожи Ин — жены старосты маленькой деревеньки, что располагалась на западной окраине лесов. Женщина была уже в почтенном возрасте, но своё дело по управлению слугами и в готовке знала и выполняла в совершенстве. И в то утро, когда второй молодой господин Ян подобно пышущей печи ворвался на кухню и схватился за утварь, эта добросердечная женщина почувствовала себя крайне неудобно, — негоже знатному молодому господину заниматься грязными вещами, — но вмешаться не решилась. На добрый час кухня и все её работники оказались парализованы бездельем, пока Ян Се Лин чистил, промывал, резал, шинковал — в общем, готовил. Слуги, столкнувшиеся с чем-то им неведомым, толпились на почтительном расстоянии, обливались по́том, дрожали и при этом с любопытством поглядывали в кипящие котелки и в печь. Результат всех удивил, восхитил и напугал. Блюда были отличны от тех, что изо дня в день готовились для юных талантов в ордене, но при этом в основу входили все известные ингредиенты и умеренное количество специй. Под конец готовки расположение духа Ян Се Лина улучшилось, и он даже позволил работникам угоститься оставшимся в котелках, а сам отделил свою порцию и ушёл в зал Шэнши. Восторга было много. Как и проклятий, потому что всё помещение оказалось завалено грязной посудой, вода заливала пол, очистки валялись то тут, то там. Поэтому, когда на следующее утро Се Лин заглянул на кухню, тётушка Ин решительно развернула его и выставила в зал, дожидаться завтрака, как все остальные. Се Лин, пребывая не в самом радужном настроении, да к тому же не спавший двое суток, не сильно расстроился пенделю под зад. Излив своё негодование на один из трапезных столов, он отправился в погреб, где хранились запасы долгохранящихся продуктов и круп, и умыкнул оттуда первый попавшийся кувшин с вином. Ни в одном из своих поколений он не злоупотреблял алкоголем и, в принципе, не понимал его ценности: дорогое, выдержанное, отменное или просто хорошее — это всего лишь дурманящее зелье, дарящее иллюзию на несколько часов, а после безжалостно толкающее в омут последствий. А в седьмом поколении он и вовсе возненавидел его из-за чрезмерности, с которой к бутылке прикладывался отец, когда добрый и заботливый человек превращался в злобного лающего пса. Но в этот день Се Лин решил потворствовать своему желанию отвлечься, так что не стал отказывать себе в маленькой радости. Не зная, чем себя занять, он без дела слонялся по улочкам и аллеям ЛаоЯна, пока около беседки вишнёвой аллеи не заметил Фэн Ли Лу, подметающую опавшие листья. В ордене трудотерапия применялась в двух случаях: либо в целях воспитания, либо в целях наказания. А учитывая недавние разбирательства... Се Лин украдкой подобрался к беседке, воспользовавшись тем, что девушка подметала спиной к нему, и уселся на перекладине, подтянув одну ногу к себе. Несколько минут он просто наблюдал и пил из кувшина, наслаждаясь медовым вкусом вина. — Ой! Второй молодой господин Ян. Девушка выглядела не столько испуганной, сколько сконфуженной и растерянной. Фэн Ли Лу совершенно не была готова к тому, что свидетелем отбывания наказания станет второй молодой господин. А приглядевшись к молодому мужчине повнимательнее, она была неприятно удивлена винному кувшину в его руках — невольно накатили воспоминания о прежних неблаговидных деяниях Ян Се Лина, когда тот напивался с утра пораньше и творил, что вздумается. — Неужели Вей Фа всё-таки назначил тебе наказание? Тц, не понимаю я вас, таких правильных. — Второй молодой господин, всё не так. Наказание должно соответствовать совершённому нарушению, поэтому Старейшина Нин наказал нам с Ло Фань Цзю три дня переписывать «Правила надлежащего поведения». А здесь я из личного побуждения помогаю младшим сестрицам. Се Лин в некоторой задумчивости приложился к тонкому носику кувшина и сделал большой глоток опьяняющей сладости. — Почему один из Старейшин так благоволит ордену ЛаоЯн? Разве сильным мира сего не следует держаться подальше от мирских забот и тихо-мирно попивать чай в своих резиденциях? Прежде чем ответить, Ли Лу снова принялась за прерванную появлением Ян Се Лина работу, расчищая усыпанную мелкими белыми лепестками цветов дорожку. — Старейшины действительно очень особенные бессмертные. Если сравнивать их с обычными смертными, то они как божества, спустившиеся в Срединное царство, чтобы поддерживать порядок. И в то же время, они, как никто другой, близки к вознесению, чтобы однажды стать настоящими Небожителями. Чем выше ранг, тем сложнее культивировать; и отрезка человеческой жизни может не хватить, чтобы достигнуть просветления и постичь таинства миров. Поэтому статус Старейшин священен и непререкаем как для заклинателей, так и для обычных людей, и даже в Палате Порядка их слово может быть решающим. «Голова болит... и это не от вина. Чёрт, если эти старпёры уже записали Ян Се Лина в свой чёрный список, это ж какая хуева туча проблем меня преследовать будет. И ведь совсем не факт ещё, что выстою. Снова в бега податься? Но я уже чувствую мишень на своей спине, покоя мне точно не будет». — И как много их, этих достопочтенных господ? — Четверо. Они живут уединённо в своих резиденциях и практически не общаются между собой, если только происходящее в мире заклинателей не грозит нарушению равновесия между тремя царствами. Старейшина Нин на один месяц в год выходит в мир людей, говорит, что таким образом следит за течением времени. Он растил и обучал главу Ян Вей Фа, а до него присматривал за ещё тремя поколениями клана Ян. — ... В горле пересохло, и Се Лин промочил его вином. — Как тебе удалось обойти эффект золотого кольца Старейшины? Ведь по словам моего брата, под ним никто не может солгать. На этот вопрос Се Лин не рассчитывал получить ответ — явно же в этом крылся какой-то секрет, умный и осторожный человек не стал бы раскрывать своё «оружие» постороннему. Однако своими словами и разлившимся лёгким румянцем на щеках девушка выбила почву у него из-под ног. — Венец Истины — так называется способность Старейшины. И нет никакого способа обмануть его. Сначала Се Лин не воспринял её слова всерьёз, но всё же домыслы, как резвые кони, уже начали свой забег. Допустим, о болях в шее и ломоте в теле он жаловался Фэн Ли Лу и просил совета в поиске лечебной травы — ложью это не было, а Ли Лу отвечала кратко и по делу. А вот её слова про его «подавленность» и проявленное к нему сочувствие... от одного лишь воспоминания вскипела кровь. Ли Лу испуганно обернулась на звонкий треск и первым делом увидела разбитый кувшин, чьи осколки валялись на каменных плитах беседки под ногами второго молодого господина. Мужчина, казалось, не обратил на это никакого внимания: склонив голову набок, его острый холодный взгляд безжалостно кромсал благочестивую чувствительную душу. — Неужели я кажусь таким жалким? — голос его был подобен взгляду. — Не стоит принимать моё хорошее отношение за мои слабость и уязвимость. — ... Алкоголь, что поначалу мягко обволакивал и убаюкивал смятённое сознание, взыграл в крови с неистовством озлобившегося зверя. — Праведники... ненавижу вас, лицемеров и чистоплюев. Считаете, что знаете всё лучше других?! Да пошли вы все нахер! — неуклюже сползая с перекладины, Се Лин едва носом не полетел в лужу разбитых осколков, и только в последний момент уцепился за подпорку, вытягиваясь в полный рост. — Уберись здесь. Ещё какое-то время после ухода второго молодого господина Фэн Ли Лу стояла на том же месте, ошарашенная и совершенно сбитая с толку громкими и злыми словами. Ни для кого не секрет в ордене, что настроение Ян Се Лина менялось, как у юной капризной госпожи, но за последние месяцы тишины они уже успели позабыть о его необузданном нраве. «Видимо, дурной нрав второго молодого господина передался ему с демонической кровью. Хоть и братья, они с Наставником совершенно не похожи. Всё ли будет в порядке?»