Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

На всё мудрость и воля тётушки. Се Лин ненавидел эту женщину всеми фибрами души, и, если бы не отчаянное положение Вей Фа, супруга с ещё не родившимся ребёнком которого была вынуждена скитаться по городам и деревням из-за прошлых козней беловолосого ублюдка, он бы всерьёз задумался о способе её убийства! Но после того, как госпожа Ян в сопровождении Сан И и Янь Линь покинула чайный домик, старший брат рассыпался перед ним в извинениях и умолял всё обдумать хорошенько. Они проговорили до позднего вечера, поговорили достаточно, чтобы Се Лин передумал собирать котомку с вещами и бежать из Долины Туманов куда глаза глядят. В конце концов, в тисках обстоятельств ему теперь следовало думать и о добром имени Янь Линь: хороша невеста, от которой сбежал жених. На два дня он оказался выбит из течения жизни и снова посажен под своеобразный домашний арест. Тем временем, как и каждый год, орден напоминал заполненный улей в преддверии празднования дня рождения Ян Се Лина. А уж когда глава Ян объявил о двойном счастье этого дня, суета разрослась до переполоха, обозначившегося, в основном, в рядах учеников ордена. Учителя и Мастера восприняли новость о свадьбе второго молодого господина Ян более спокойно, чем молодёжь: кого-то она привела в уныние (да-да, попадались и такие легкомысленные особы), кого-то позабавила, но никого не оставила равнодушным. Шёпотом поползли слухи о безнравственности второго молодого господина, который заделал девушке ребёнка, отсюда и поспешность в бракосочетании. Наравне с ними были и о тайном романе между этими двумя, длившемся долгие годы, и порочащие саму девушку, якобы не упустившую шанс выбиться из грязи. По-настоящему никто не знал Хан Янь Линь: на лекциях и практических занятиях она не выделялась талантами, а кроме них не жила в общежитии, не ходила со всеми в купальни, в общем, с другими учениками держала дистанцию и всегда и всюду тенью следовала за Ян Се Лином. Поэтому в обсуждениях между собой девушки не стеснялись подключать воображение и раздували из мухи слона. В зале Шэнши было слишком оживлённо, при отсутствии главы и учителей ученики по большей части открывали рты, чтобы обсудить животрепещущую тему, нежели поесть. Единственный тихий уголок составляли ученики ордена БайХэ, что были вынуждены задержаться ещё на пару дней в ЛаоЯне вместе с главой Бай. — Ну, а вы что об этом думаете? — весело спросил Фань Цзю, пока перетасовывал блюда между их тремя столиками. Белый бульон с рисом и грибами, рулетики пареной говядины — для шицзе, мясо утки в кисло-сладком соусе и салат — для названного братца, и, конечно же, себе — всего и побольше. Слушая возмутительные перешёптывания сидящих неподалёку от них девиц, Ли Лу помрачнела, схватилась за палочки и приступила к еде. — А-Цзю, только ты не впутывайся в эту кутерьму. Тц, и не боятся ведь, что слухи дойдут до главы или, хуже того, до второго молодого господина. — Пф, жалко что ли, если им их длинные языки укоротят, — легкомысленно фыркнул Ло и с грустью взглянул на свою чашку с родниковой водой. — Эх, а я бы не отказался на свадьбе погулять. Представляете, какое там будет разнообразие вин, наверное, из личных погребов клана Ян. А яства! А развлечения! — Тебе бы всё веселиться. А брак, между прочим, событие большое и очень серьёзное. Жених и невеста должны дать клятвы и поклониться Небу и Земле, а после супруга входит в семью мужа и становится частью его родословной. В первую очередь, это обязательства и ответственность, какие уж там развлечения. — Смотрю, шицзе так осведомлена в этом вопросе. Признайся, уже мечтала провести шикарную свадебную церемонию с кем-нибудь? — поддразнил Фань Цзю и как бы невзначай глянул на названного брата, ожидая увидеть его заинтересованность в разговоре. Но Шань Юан даже не смотрел в их сторону, палочками копошился в своей чаше, превратив её содержимое в красновато-коричневатую бурду, и мыслями явно был где-то далеко. — Конечно, мечта любой девушки — выйти замуж не только выгодно, но и по любви. Слушать о женских грёзах Фань Цзю было не в удовольствие, поэтому он сразу же переключил своё внимание на Шань Юана. — Братец Ю, на тебе лица нет. Снова потерпел неудачу в изучении какой-то техники? Шань Юан был до нелепого простодушен в том, что касалось любовных дел, а потому в детстве просто и без лишних хлопот определился с объектом своей любви. Если смотреть под прямым углом, в жизни его интересовало всего две вещи: его беззаветная любовь к шицзе и совершенствование, а всё остальное проходило либо мимо него, либо обходило по широкой дуге. С Ли Лу они в последнее время проводили довольно много времени и не ругались, так что Фань Цзю не мог представить никакой другой причины уныния названного брата, кроме как провал на поприще культивирования. И куда только так спешил? — А-Юан, тебя всё ещё беспокоит Хан Янь Линь? — придвинувшись поближе к Шань Юану, тихо спросила Ли Лу. После возвращения с острова Хэхун шиди попросили её помочь организовать встречу с Хань Янь Линь и рассказали о необычном поведении девушки в городе Инлун. Братец Ло почему-то считал это важным, но с того дня Хан либо не покидала павильона Юности Юнхэ, либо не появлялась на занятиях, и выловить её на улочках ЛаоЯна оказалось непосильной задачей. А сама она к ним никогда не подошла бы. Шань Юан пожал плечами, и в его глазах наметилась хоть какая-то осмысленность. — Что-то мне не хочется есть. Пойду прогуляюсь немного. Фань Цзю и Ли Лу удивлённо смотрели в спину выходящего из зала Шэнши друга. — Говорю тебе, опять он себя накручивает. Братец Ю слишком несправедлив к себе, даже Наставник устал повторять ему, что всё приходит в своё время. Ли Лу покачала головой. — Мне кажется, сейчас его беспокоит что-то другое.

༻• ❀ •༺

Когда служанки покинули комнату, Янь Линь облегчённо выдохнула и впервые за всё время приготовлений посмотрела в зеркало. В нём отражалась не она. Столик из красного дерева перед ней был завален парфюмированными пудрами, румянами, тушью, не один час был потрачен на то, чтобы подобрать достойные украшения, потому что «женщина должна быть подобна цветку» и расцвести в самый счастливый день своей жизни. В другое время, при других обстоятельствах этот день, и вправду, мог бы стать самым счастливым в её жизни, если бы при этом господин был волен сам принимать решения. Тихо скрипнула входная дверь за спиной, и по знакомой уверенной поступи девушка догадалась о личности посетителя. Она тут же поднялась и опустилась на колени, в приветствии склонив голову и прижав правую ладонь к груди. — Глава. — Поднимись, а не то свадебный наряд помнётся, — донёсся глубокий низкий голос, в котором отчётливо проскользнули приказные нотки. Янь Линь поднялась несколько неловко из-за непривычно сковывающего многослойного наряда и вскользь глянула в сторону плотно закрытой двери с наложенным на неё мерцающим тёмно-фиолетовым пологом — с ним никто их не потревожит и не сможет подслушать. Снаружи вечерело, дверь и ставни на окнах были закрыты, и только свечи освещали небольшую комнатку, специально выделенную для невесты. В их ровном жёлтом свете девушка, разодетая в золотисто-алые свадебные одежды, сама была похожа на пламя, влекущая своей молодостью, изящностью и подчёркнутой яркими красками красотой. Сан И медленно обошёл её по кругу, взглядом, скорее, оценивая ценность вещи, а не человека, и остался доволен увиденным. — Я всё подготовил. На рассвете вам нужно будет незаметно выбраться из поместья Анцин, ты проведёшь Се Лина как можно ближе к границе барьера Ян, и вы воспользуетесь вот этим. Из рукава торжественных одежд Сан И вытащил два браслета из чёрного металла и передал их Янь Линь. Даже без своей демонической сущности девушка отчётливо ощутила духовную энергию главы — эти украшения не были обычными побрякушками, а воплощали в себе силы артефакта перемещения, подобные тому, что господин в форме кулона носил прежде. — Глава, подумайте о себе: какой гнев Старейшин это повлечёт. На этих словах молодой мужчина презрительно рассмеялся, обнажив мелкие клыки, зрачки его глаз вспыхнули лиловым огнём. — Опрометчиво не бояться моего гнева. Я могу понять сердечное желание старшего брата поскорее вернуть свою возлюбленную домой и позаботиться о защите своего ребёнка. Однако эта его уязвимость развязала руки тётушке Ли Цинь: она вздумала отослать Лин-гэ в самую глушь Долины Туманов и запереть его там. Как думаешь, Лянь, что я должен при этом чувствовать? Янь Линь поджала губы. Поместье Анцин располагалось в самой удалённой от центральной территории части Долины Туманов, в глуши лесов, куда вряд ли ступала нога даже кого-то из представителей клана Ян. Очевидно, госпожа Ян планировала предоставить новой семье отдельную резиденцию, подальше от суеты ордена, и при этом покинуть поместье второй молодой господин сможет только с разрешения главы Ян. — Вы злитесь, глава. Потому что я тоже злюсь из-за несправедливости, проявленной по отношению к господину. Сан И снова двинулся по окружности и пропал из поля зрения Янь Линь. На какое-то время в комнате повисла мёртвая тишина. — Глава, вы уже говорили с господином? Где-то со стороны послышался тяжёлый вздох. — Я до сих пор не знаю, как к нему подступиться, пока он в таком состоянии. Теперь я даже не уверен, доверял ли он мне когда-нибудь по-настоящему. — Господин ценил ваши отношения настолько, насколько мог себе позволить, — позволила себе вольность в словах девушка. Не ей было оценивать путаную связь, образовавшуюся между братьями. — Хм. Я объясню всё ему во Дворце Цаньши, а пока всё ложится на твои плечи. Разрешаю действовать по обстоятельствам. — Лянь не подведёт ни главу, ни господина. Янь Линь насторожилась и невольно вздрогнула, когда её спины коснулась твердь боевого доспеха, а кончик уха обожгло горячее дыхание: — Будь на твоём месте кто-то другой, я бы, не задумываясь, освободил царственного брата от этих навязанных уз. Помни своё место, Лянь. Она никогда о нём не забывала. Её место всегда было подле господина. . . . При отсутствии родителей обязательство проводить невесту в паланкине в зал для церемоний взял на себя Бай Сан И, он же подготовил приданое девушки. Мало кто решил разбираться в этом неопределённом жесте со стороны главы Бай, особенно вопрос и переживания и вовсе отпали во время небольшого банкета, устроенного, в первую очередь, по случаю дня рождения второго молодого господина Ян. Так как проводилась малая свадебная церемония, присутствовал ограниченный круг лиц: родственники со стороны жениха, Бессмертный Тан и Мастера — всего не больше двух десятков людей. При появлении невесты праздничное веселье стихло, все замерли в предвкушении главного действа. Янь Линь, всегда сохранявшая холодными разум и сердце в любой ситуации, научившаяся играть роль неприметной кроткой птички, ощутила, будто воздух вокруг неё нагрелся, щёки опалило жаром. Сквозь тонкую красную вуаль она видела впереди лишь человека, ожидающего её у алтаря, облачённого в традиционный свадебный наряд. В его пепельных волосах сияли перламутровые нити, а алые с золотом цвета одеяний подчёркивали тонкий стан, широкие плечи и фарфоровую белизну кожи, делая её почти прозрачной. Оттого отчётливее проступали росчерки тёмных бровей, опахала длинных чёрных ресниц и маленькая точка во внешнем уголке левого глаза. Сердце Янь Линь сжалось в груди. Каждая чёрточка на лице господина ей была знакома. Как в детстве эти губы капризно изгибались в попытке получить желаемое. Как хмурились брови, когда маленький господин чего-то не понимал и настойчиво просил объяснить. Как трепетали ресницы, стоило ему отведать чего-то вкусного из мира людей. Как краснела родинка, напоенная горькими слезами. Для кого-то этот брошенный собственным отцом ребёнок стал угрозой, скверной, от которой пытались избавиться, спрятать в самом дальнем бездушном уголке мира и забыть. Для неё — он был целым миром, бескрайним и полным жизни. У алтаря они встали лицом к лицу, Янь Линь боялась поднять глаза, и взгляд её застыл на уровне выглядывающих в вороте острых ключиц. — Ну же, пусть жених поднимет вуаль невесты! — выкрикнул кто-то в зале. Взгляд Ян Се Лина, обратившийся после выкрика в зал, был более чем красноречив и, если бы мог, в ту же минуту обратил крикуна в пепел. Однако за неимением такой способности второй молодой господин только поджал губы и дрожащими руками поднял вуаль, открывая пылающее румянцем, чарующее лицо девушки. Стоящие неподалёку гости в едином порыве заголосили: — И жених, и невеста так красивы! На редкость невероятное сочетание прекраснейшей пары. — В клане Ян расцветёт ещё один прекрасный цветок! — Поздравляем второго молодого господина Ян. От всех этих льстивых речей Янь Линь испытывала лишь отвращение. Она никогда не желала входить в семью Ян и в будущем надеялась, что господин действительно отречётся от этой фамилии, вернувшись в лоно своей настоящей семьи. Но почему господин был так сдержан и тих? Она подняла глаза, и у неё перехватило дыхание. Вблизи цвет лица Ян Се Лина напоминал не белизну фарфора, а пепел, губы его были бледны и плотно сжаты, зато какая буря бушевала на дне расширившихся зрачков. Заклинание молчания. На господина наложили заклинание молчания. К счастью, оно действовало не дольше времени горения одной палочки благовоний. «Господин, прошу, продержитесь ещё немного». Как бы она хотела сказать это вслух. Избавить от этих мук. Но всё что могла — разделить с ним эти тяготы. К новобрачным подошёл Мастер Ли, неся в руках поднос с двумя чашами с вином. — Разделите чашу вина между собой, чтобы стать едиными духом до последнего вздоха. Они обменялись чашами. Красное вино на вкус оказалось необычайно сладким и теплом разлилось по желудку, немного уняв нервную дрожь. Следом вперёд выступила госпожа Ян, и голос её прогремел на весь зал: — Первый поклон — небу и земле. Развернувшись к свадебному алтарю, на котором горели благовония и свечи, они вместе поклонились. — Второй поклон — родителям. За отсутствием у обоих родителей, они поклонились госпоже Ян, Ян Вей Фа и Бай Сан И. — Третий поклон — жених и невеста четыре раза поклонитесь друг другу. Когда они вновь повернулись друг к другу лицом, господин даже не взглянул на неё. Исполнив четыре поклона, они повернулись к гостям, поднявшим чарки и чаши за их счастье. — Отныне под Небесами вы муж и жена! Этот союз разрушит лишь смерть. Настало время завершить обряд и отправить новобрачных в брачные покои. Спускавшийся по лестнице Се Лин на прозвучавших последних словах запнулся и едва не свалился на ослабшие колени. В ожидании скабрезных шуточек он окинул всех присутствующих уничижительным взглядом, заметив, как пара заклинателей поспешили закрыть свои рты, а после и вовсе отвернулись. . . . Се Лин психовал, хотя это ещё мягко было сказано. Он неистовствовал, готовый взорваться в любой момент подобно перезревшему арбузу — чтоб ошмётками внутренностей во все стороны. Истерить он начал ещё задолго до самой церемонии, когда Вей Фа помогал ему с нарядом и по ходу дела просвещал касательно самого свадебного обряда. Первым срывом его вырвавшийся из-под контроля Элементаль Воздуха разрушил личные покои. Вторым срывом из него полился, как из рога изобилия, отборный мат. Чтобы помочь брату справиться с охватившими его переживаниями, Вей Фа позвал на помощь Ци Линя, и этот лекаришка доморощенный всё взял в свои руки: напоил слетевшего с катушек каким-то убойно успокаивающим отваром, а перед залом для церемоний наложил заклинание, сомкнувшее Се Лину губы. Церемониал не включал в себя никаких обетов, поэтому на его молчание пребывавшие уже во хмелю свидетели не слишком обратили внимания. Сама свадебная церемония прошла как в тумане, словно душа покинула обитель, а тело превратилось в шарнирную куклу на ниточках. Очнулся Се Лин лишь тогда, когда пропало онемение с губ, а сам он сидел на кровати, застеленной красным шёлковым покрывалом. Видимо, эффект отвара тоже начал спадать, потому что на него снова накатывали волны дурноты и уже маячили первые признаки зарождавшейся панической атаки: потеря ориентации в пространстве и затруднения с дыханием. Голова раскалывалась от боли. Кажется, сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Я не могу... Я не могу! Я-не-могу-я-не-могу-я-не-могу... — словно в горячечном бреду шептал он, ничего и никого не видя перед собой. Его до ужаса пугало то, что по традиции должно было произойти этой ночью. До неконтролируемой дрожи пугало, что кто-то будет касаться его в таком... интимном плане. Янь Линь как раз обходила ближайшие к брачным покоям комнаты, проверяя на присутствие посторонних или слуг, когда до неё донёсся слабый сбитый шёпот. Вернувшись в покои, она увидела абсолютно невменяемого господина, что обхватил себя руками и раскачивался вперёд-назад. Первый звук грома был похож на разгневанный рёв взмывшего в небо дракона. — Мой господин! Она протянула к нему руки в желании обнять и тут же опустила их, опасаясь реакции. Опустившись перед молодым господином на колени, она пыталась поймать мечущийся по сторонам взгляд, пока ей это не удалось. — Господин, всё уже позади. В поместье только вы и я, — ласково увещевала она. Се Лина всё ещё штормило из крайности в крайность. Отчаяние сменилось негодованием. Какого хуя он уступил?! Обменял свою жизнь и свободу на чьё-то любовное счастье? Поступился своими принципами ради чужой чести? Ха-ха-ха, сам себя зажал в угол, а выхода из патовой ситуации нет! Теперь смирись и делай что должен! — Я не смогу... — впервые за весь этот сумасшедший день он посмотрел в лицо Янь Линь, такое красивое и нежное, в то время как его собственное, наверное, походило на растрескавшуюся маску. — Прости, я не смогу... Я... я не смогу... тебя... с тобой... Когда до Янь Линь дошло, что именно так взволновало господина, она не опечалилась, не растерялась. Под взглядом блестящих лиловых омутов, в которых в отблесках свечей она видела своё отражение, она накрыла его холодные руки своими и мягко улыбнулась. — Янь Линь немного грустно оттого, что господин всё забыл, но Янь Линь будет повторять эту клятву столько раз, сколько вы будете её забывать: эта слуга всегда была и будет на вашей стороне. Янь Линь знает своё место и ничего не ждёт от господина взамен, для меня имеет значение лишь ваше благополучие. Когда-нибудь... Янь Линь всем сердцем желает когда-нибудь снова увидеть светлую и искреннюю улыбку господина, услышать ваш беззаботный жизнерадостный смех. Господин, просто оставьте все заботы вашей слуге. Слова и их смысл не задерживались в сознании Се Лина, но звучание голоса, будто журчание ручейка, понемногу освобождало его от липкой паутины страха. Он без возражений позволил девушке снять с себя верхние одежды, высвободить волосы из венца с перламутровыми нитями. Даже когда его губ коснулось прохладное горлышко фиала, он лишь вопросительно глянул на Янь Линь. — Это снадобье поможет вам заснуть. Нам нужно будет рано встать, чтобы подготовиться к отбытию. Он опустошил фиал до капли, после чего Янь Линь помогла ему забраться в кровать и заботливо подоткнула одеяло. Как только дыхание господина выровнялось, девушка опустила полог, задула все горящие в покоях свечи и вышла во двор, предварительно переодевшись и оставив свадебный наряд бесполезным тряпьём валяться на пороге.

༻• ❀ •༺

Шань Юан уже готовился ко сну, когда шиди в дверях окликнул его: — Ци-сюн, там... там тебя какая-то барышня спрашивает. Ох, как-то это... неправильно... после отбоя... Застенчивый маленький шиди краснел и заикался, а после пугливо сбежал, оставив юношу в полном недоумении. Кто из девушек в такой час мог прийти в мужское общежитие? Да и шицзе почти все адепты в ордене знали в лицо. А если кто-то снова захотел подшутить над ним, на этот раз он всё выскажет этой девчонке, чтобы и не думала бегать за ним. Во дворе стояла безмятежная тишина, яркий серп луны, будто робкий ребёнок, спрятался за тёмными облаками, поэтому Шань Юан не сразу заметил облачённую с головы до ног в тёмный плащ фигуру, что дожидалась его под деревом. — Кто ты? Человек зашевелился, из-под длинного рукава показалась белоснежная тонкая рука, что поманила его за собой. — Идём со мной. Голос, искажённый намеренно и доносившийся глуше из-за надвинутого на лицо капюшона, казался незнакомым. Шань Юан постарался успокоить свой разум и молча последовал за незнакомкой в чёрном. Шли недолго. Миновав основные врата павильона, они двинулись к небольшому складскому амбару. К тому моменту полумесяц снова показал свой блеклый лик, чтобы высветить в ночной темноте лицо Хан Янь Линь. Стоило Юану её увидеть, он невольно отступил назад, глаза его округлились от удивления. Вот уж кого он точно не ожидал увидеть перед собой! — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна... ну... быть со вторым молодым господином...? Стоящая перед ним девушка не зарделась от столь бестактного вопроса, её вишнёвые глаза равнодушно взирали на юношу, а лицо выражало глубокое безразличие. Она совсем не была похожа на ту Хан Янь Линь, что жила и обучалась в ордене ЛаоЯн, что не позволяла себе высокомерно или нагло вести себя с другими. Тот её образ был незаметен и легко растворялся среди других таких же посредственных людей в окружении. Образ... вот что это было! — Твои друзья в последние дни очень настойчиво искали встречи со мной, полагаю, в твоих интересах. Так давай закроем неразрешённые вопросы здесь и сейчас. Шань Юан ошеломлённо замер. То есть вот так просто? Он может спросить и получит ответ? В сердце закрались сомнения и подозрения. Пока он пребывал в смятении, Янь Линь неторопливо заговорила: — В Инлуне не только ты наблюдал за мной, но и я обратила на тебя внимание. Я всегда очень внимательна к людям, которые пытаются сблизиться с моим господином. — Я не- — Чувствуешь себя опустошённым, а в какие-то моменты словно бы одержимым злым духом, что выворачивает твои чувства наизнанку? Внезапный вопрос выбил почву у него из-под ног. Заставил дрогнуть и сжаться в груди сердце, а ладони вспотеть. Холодок пробежался по спине. — Как ты...? Девушка повела головой в воздухе и встала к нему боком; холодный свет небесного светила чётко очертил её изящный профиль. — Бессмертный Тан Ци Линь рассказывал тебе о твоей карте небесного тела? Какое сложение? Шань Юан медленно перевёл дыхание. Кажется, стоило начать привыкать к манере Хан своими словами ставить его в тупик. — Зачем тебе это знать? Янь Линь удручённо вздохнула: — Либо твой ответ станет ответом на все твои вопросы, либо мои дальнейшие слова обретут для тебя большую ясность. Попробуй воспользоваться предоставленным тебе шансом. Недолго думая, Ци ответил: — Обычное сложение небесного тела. Что с того? — Значит, ты потерял Инь, — обратив своё лицо к небу, сказала девушка и прежде, чем он открыл рот, продолжила: — Когда-то давным-давно, во время Великой Войны между Демонами и Небожителями, Владыка БайМу создал три кольца Чинци и разделил их между собой и двумя королевскими семьями, как реликвии единства и могущества. Артефакт, как ты понимаешь, создавался исключительно под сложение небесного тела Демонов, так что на других созданий из мира людей или небесных мог оказать непредсказуемое влияние. После войны два кольца пропали бесследно, вполне возможно, что как и прочие артефакты, они затерялись в Срединном царстве. — Какое зло творят эти реликвии? — ...Зло? — губы Янь Линь против воли изогнулись в лёгкой улыбке, и она обратила свой взор на недалёкого юнца, делящего мир строго на чёрное и белое. — В войне нет места слабости, неуверенности или сомнениям — их жертвы своими костями выстлали земли Сумеречной Бездны. И когда желаешь защитить дорогого тебе человека, методы и средства расцвечиваются другими оттенками, — немного помолчав, она сказала. — Кольцо Чинци разделяет энергии Инь и Ян, создавая двойника. Призрака. Естественно, обе половины чего-то лишаются: сил, эмоций, будущего. — Будущего? — настороженно переспросил Шань Юан. — Чем дольше две половины разделены, тем более самостоятельными они становятся. Но знаешь, не бывает двух людей с одинаковой сетью судьбы, одна из них непременно истончится и порвётся. — Почему ты считаешь, что я подвергся влиянию этого артефакта? Верно. Он в своей жизни никогда не имел дело с подозрительными побрякушками. Совершенно не странно увидеть на заклинателе заколку, брошь, браслет, серьги или кольцо либо стоящие целое состояние, либо сотворённые вручную — в конце концов, всё это были лишь талисманы, направленные на защиту и усиление способностей совершенствующегося. Сам Шань Юан, по своему скромному мнению, считал своё духовное развитие более чем стабильным и гармоничным, и уж ему точно никакие артефакты для него не были нужны. — У разделения есть одно негативное последствие. Не важно, Небожитель или смертный, чувства — единственное, что неподвластно никакой магии или проклятию. Кольцо Чинци обостряет их, разжигая до предела. От равнодушия до ненависти. От любви до безумия. От заботы до одержимости. В людях влияние Кольца проявляется заметнее: смертные полны чувств и противоречий, поэтому если разделить их Инь и Ян, выйдет истинное «Человек праведный» и «Человек с чёрным сердцем». Я предположила, но... кто же из них на самом деле ты? Какую половину кольцо Чинци забрало у тебя? Шань Юан просто не нашёл в себе сил что-то ответить. Столь впечатляющий рассказ заронил в его сердце зерно сомнений, что вот-вот готово было пробиться молодым ростком. — Если этого недостаточно, то скажу вот что: на тебе есть едва заметный отпечаток магии реликвии. Заметить его можно, только если знать, на что обратить внимание. — Третье кольцо... оно у королевской семьи Бай, не так ли? Янь Линь моргнула, как если бы в сказанном появился интерес для неё, и наклонила голову к плечу. Не отвечала, ожидая продолжения. Это было всего-навсего предположение, но перед мысленным взором Шань Юана всё более отчётливо проявлялся сотканный из множества случайных фрагментов образ Хан Янь Линь. Во рту пересохло, а сердце, казалось, забилось где-то в горле. — Наставник рассказывал, что отличительной чертой Демонов, принадлежащих к королевским семьям, являются цвета их глаз: рубиновый у королевской семьи Бай, сапфировый у королевской семьи Му. Исключениями являются прямые наследники Владыки Демонов. — Что с того? — спокойно спросила девушка, как если бы все эти домыслы, полностью разоблачавшие её, не имели никакого значения. Это показное безразличие немного сбило Юана с толку. — Ты... Ты проникла в орден ЛаоЯн из-за Ян Се Лина? Глава Бай приказал? Что вы замышляете против Долины Туманов?! — Что бы ни замышляли мой господин и глава Бай, думаешь, у тебя хватит сил помешать им? — улыбнулась Янь Линь. — ... — После всего, что все эти люди сделали с моим господином, они заслуживают самой жуткой смерти. Давай, маленький даос, скажи мне: в чём праведность этого вашего Дао Небес в намерении довести беспомощного и беззащитного человека до помешательства? Мало того, что в детстве они лишили моего господина духовной основы, едва не выжгли его меридианы, заперли в клетке, обходясь не лучше, чем с пойманной птицей, так ещё обрекли его на неминуемое безумие, чтоб уж наверняка отправился к Предкам! С каждым ядовитым и обозлённым словом глаза девушки всё сильнее разгорались рубиновым, как угли в ночи. Под таким напором несдерживаемой ярости, что будто в один момент перелилась через край кувшина, Шань Юан попятился назад, пока спиной не прижался к каменной кладке амбара. Но ошеломлён он был не столько внезапной несдержанностью эмоций Хан, сколько словами, от которых волосы на загривке встали дыбом. Он, правда, не знал, что должен был сказать или сделать в этот момент, все мысли в голове разом смыло волной противоречивых чувств. Так они и стояли какое-то время в тишине друг напротив друга. Наконец, Янь Линь накинула капюшон плаща на голову, снова обратившись в безликую тень, но перед тем, как уйти, бросила на юношу последний взгляд. — В отличие от тебя я не слепа, так что сыграю на твоей совести и благорасположении к господину. У тебя есть время до рассвета: решишься ли ты поставить жизнь Ян Се Лина под смертоносный меч? Он правда не знал. Не знал... что делать...?

༻• ❀ •༺

Ранним утром весь ЛаоЯн перебудили душераздирающие крики служанки из поместья Анцин, обнаружившей повешенной молодую госпожу и второго молодого господина Ян, сидящего на полу в крови.