Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Пусто. Холодно. Темно. Холодно. Темно. И пусто. Темно. Уже ни холод, ни пустота не трогали его. В груди жгло, что не сделать полноценного вдоха. Вскоре, он знал, боль только наберёт обороты, будет ломать рёбра и рвать мышцы. А пока... Блаженна тьма, что скрывает пороки.

༻• ❀ •༺

Когда оцепенение сошло, Шань Юан выскочил из поместья следом за Ян Се Лином, но того и след простыл. Нужно найти Наставника. Нужно рассказать правду о смерти Хан Янь Линь. Используя цингун*, в первую очередь он подался в павильон Белых Пионов, но покои Наставника оказались закрыты, и следующими местами стали Лавка Сокровищ и зал Шэнли. Ни там, ни там он не нашёл ни главу, ни Бессмертного Тан. В конце концов, он решил последовать не холодному расчёту и оценке, а предчувствию, что тянуло его к ледяному гроту.

[*Цингун — совокупность техник, позволяющих мастеру боевых искусств передвигаться с поразительной скоростью, высоко прыгать, бегать по вертикальным поверхностям]

Ледяной грот являлся усыпальницей клана Ян, местом упокоения и алтаря достопочтенных представителей основополагающего клана ордена ЛаоЯн, поэтому вход в него располагался глубоко в пещере с несколькими уровнями защиты и маскировки. Вопреки препятствованию госпожи Ян Ли Цинь, глава Ян поместил туда тело Хан, чтобы оно сохранилось лучше в условиях нетающего льда. На самом деле, Юан подозревал, что Наставник сделал это не только из-за вопиющей просьбы Ян Се Лина, но таким образом хотел выказать почести и обеспечить девушку поддержкой в загробной жизни. Увлекшись своими размышлениями, Шань Юан не заметил, что небо над ЛаоЯном внезапно посветлело. Только когда пронёсся громоподобный бой сигнального колокола, и под ногами дрогнула земля, он осознал, что опоздал и случилось что-то непоправимое. — Шань Юан? Что... Голос Ян Вей Фа, что спускался по склону от усыпальницы клана, тут же оборвался — на его глазах с неба на землю пал столп ослепительно белого света, и под ногами прошла вторая волна дрожи, сильнее предыдущей. — В той стороне павильон Семи Мудрецов, — невнятно пробормотал он, гадая, какая ещё напасть могла приключиться среди гостей из БайХэ. — Наставник! — с цингуном Шань Юан в мгновение преодолел разделяющее их расстояние и выпалил: — Это второй молодой господин. — Что? — третья дрожь едва не сбила их с ног, и Вей Фа понял, что нельзя терять время, поэтому схватился за плечо своего ученика. — Идём, объяснишь всё по дороге. И оба растворились в ночи смазанными белёсыми тенями. . . . Шань Юан не первый раз перемещался цингуном с Наставником, и всё равно его скорость и манёвренность даже близко было не сравнить с техникой главы. Прибыв в павильон Семи Мудрецов, куда разместили гостей из ордена БайХэ, они увидели, что светопреставление собрало в этом месте, как минимум, десятую часть не побоявшихся схватиться за мечи и столкнуться с неведомым заклинателей. Рядом с ними сразу же материализовался Тан Ци Линь. — Это... это Се Лин, — полным смятения голосом сказал он, обеими руками вцепившись в свой веер. — Старейшина Нин приказал никому не приближаться к Ян Се Лину, но госпожа Ян и некоторые из клана прямо-таки рвутся в бой. — Где они? Ци Линь указал в сторону кленовой аллеи. — В пятом доме. Павильон Семи Мудрецов воплощал в себе миниатюру созвездия Большой Медведицы, а потому семь покоев располагались точно в том же порядке, что и звёзды, образуя фигуру, напоминающую ковш с ручкой. Узнав из уст Ци Шань Юана правду о той ночи смерти Хан Янь Линь, Вей Фа даже представлять себе боялся, на какие безумства мог пойти Се Лин теперь. И зачем ему понадобилось нападать на делегацию из ордена БайХэ? Пока он терзался мучительными вопросами, они добрались до пятого дома, объятого белым пламенем. От самих покоев не осталось и стены, будто постройку смело штормовой волной, а впереди ощущался настолько мощный духовный поток, что собственная духовная сила Вей Фа на мгновение дрогнула, и тело лишилось воли. — Нас-ставник... Не обладая столь же выдающимся духовным резервом, чужая духовная мощь поставила Шань Юана на колени и продолжала неумолимо клонить к земле. — Шань Юан, не подходи ближе. Что бы ни случилось, не используй свои духовные силы, иначе утратишь дух. — Старейшина Нин уже установил рассеивающий барьер, но он не справляется с таким духовным давлением, — на непонимающий взгляд Вей Фа Ци Линь показал пальцем вверх. — Вон там. В небе, затянутом туманными облаками, в ослепительной вспышке проступили очертания огромного тёмного кольца, нависшего буквально над всем ЛаоЯном. — Что... это? Это... это тоже дело рук а-Лина? Понимая, что не поверит ни единому слову, пока лично не увидит подтверждение всему, Вей Фа стремглав бросился вперёд — к сердцу этой ужасающей духовной мощи. По пути он мельком видел несколько Мастеров и учителей ордена, что приводили в чувства потерявших сознание учеников. Представители его собственного клана, облачённые в серо-зелёную форму и серебряные доспехи, выстраивали формации тысячи мечей, готовые в любой момент атаковать — командовала ими тётушка Ли Цинь. Только заметив Старейшину, выделявшегося своей уверенной статью на фоне беспокойных и поверженных заклинателей, Вей Фа подошёл к нему. — Вей Фа, ты об этих письменах мне рассказывал? Нин Хэ не повернул головы, в профиль его лицо казалось грубо выточенным из камня и отталкивающим, а в голосе отчётливо слышалось неприсущие этому человеку напряжение и осторожность. Вей Фа проследил за направлением его взгляда, и сердце его оборвалось. Он готовился увидеть бедствие, тела поверженных или убитых адептов, попавшихся под горячую руку свирепствовавшему сумасшествию. Однако был сражён тем неестественным спокойствием, что демонстрировал стоявший в нескольких десятках шагов от них Се Лин. Новая вспышка в небе, сопровождаемая странным рокотом, высветила равнодушное лицо с пустыми, словно бы лишёнными жизни зелёными глазами, и Вей Фа не сдержал поражённого вздоха — он с трудом мог узнать в этом человеке своего брата. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вернуть себе утраченное самообладание, и он, наконец, обратил внимание на жёлто-карминовые письмена, что прожигали землю, вырисовывая вязью непонятную фигуру вокруг Се Лина. От этих символов вверх поднималась едва заметная полупрозрачная завеса и куполом сходилась на пару чжанов над его головой. — Для поддержания этого купола он использует свою кровь, — после долгого молчания снова заговорил Старейшина Нин и через плечо оглянулся на главу Ян. — Советую тебе удержать глупцов и безумцев от опрометчивых действий. Ци Линь был удивлён бездействием Старейшины не меньше Вей Фа. — Старейшина Нин, вы разве не вмешаетесь? — Я уже совершил одну непоправимую ошибку в отношении этого ребёнка. Второй не будет, — мрачно обронил достопочтенный Старейшина, чем изумил обоих Бессмертных. Вей Фа собирался задать вопрос, как вдруг услышал голос, воинствующе зазвеневший в воздухе: — Буря тысячи мечей! Дождь из нескольких тысяч духовных мечей, казалось бы, нескончаемым потоком обрушился на купол, но ни один из них не пробил его целостность. Духовная мощь не рассеивалась и не ослабевала, а молодой мужчина по ту сторону оставался убийственно спокоен и невредим. Нин Хэ расстроенно покачал головой. — Тц, так и знал, что бесполезно. Охваченный тревогой, Вей Фа закричал: — Прекратите! Немедленно остановитесь! Не успел его голос затихнуть, как чёрный огненный смерч смёл и развеял все духовные мечи разом, после чего безжалостно обрушился на учеников клана Ян, раскидав их, объятых неугасаемым пламенем, в стороны. Госпожа Ян, единственная оставшаяся на ногах и невредимой, не сдержала гнева вкупе с разочарованием: — Сан-эр, что ты творишь?! Хозяином чёрного пламени, и правда, был глава ордена БайХэ. Неторопливо приближаясь к месту действий, в своих тёмных одеждах и самоуверенным видом он напоминал хищника, решившего отбить добычу у слабой падали. Вей Фа не смог скрыть своего волнения, когда заметил в центре его лба проступивший узор из девяти алых лепестков — хуадянь*, выражавший решимость его намерений. Действовать. Сражаться. Убивать.

[*Хуадянь — особый узор-метка на лбу, в основном, рисунок-украшение. Зд.: родимое пятно, которое проявляется под воздействием духовных сил]

С нарочитым пренебрежением Бай Сан И ответил: — Фа-дагэ просил вас прекратить. Тётушка, вы уже не так молоды, вам стоит поберечь себя. А пока... Лин-гэ напал на одного из учеников ордена БайХэ, так что другому ордену не стоит вмешиваться в наши внутренние разборки. Присутствующие заклинатели поражённо замерли на своих местах. Все как один взгляды переметнулись с главы Бай, отнюдь не выглядевшего озабоченным или недовольным из-за нападения, на купол, внутри которого многие только после его слов увидели второго присутствовавшего там человека — вываленный в грязи и не подававший признаков жизни, он почти что сливался с землёй, так что потребовалось довольно много времени, чтобы действительно опознать в нём ученика ордена БайХэ.

༻• ❀ •༺

Неспособный вынести столь подавляющую мощь, Шань Юан вернулся в третий дом, куда отволакивали раненых и без сознания. Краем глаза заметил знакомую фигуру и тут же бросился к ней, при приближении убедившись в своей правоте — шицзе умело и ловко перевязывала голову одному из маленьких шиди, что беспрестанно плакал и звал родителей. — Шицзе! Фэн Ли Лу оглянулась через плечо на знакомый голос, и её лицо просветлело при виде Шань Юана. — А-Юан, как хорошо, что с тобой всё в порядке. Где Наставник? Ты прибыл с ним? — Да. Они с Бессмертным Тан в пятом доме, там же Старейшина Нин и второй молодой господин. — А-Ю, второй молодой господин... он...? Шань Юан покачал головой, давая понять, что говорить здесь и сейчас не самая лучшая идея. — Что здесь произошло? Землетрясение, и что это был за столп света? Закончив обрабатывать раны пострадавшего, Ли Лу одной рукой подхватила сумку с лекарствами, а второй потянула младшего за собой в направлении пятого дома, спешно говоря на ходу: — Кто-то из старших попросил Фань Цзю поменяться с ним дежурствами сегодня в этом районе. К счастью, А-Цзю хватило ума не вставать на пути второго молодого господина Ян, когда тот заявился в павильон Семи Мудрецов. Это он поднял тревогу, но сразу после этого огромная молния обрушилась точно в центр павильона, и земля задрожала. А потом этот рокот... никогда не слышала ничего подобного. — Шицзе, где Фань Цзю? Он пострадал? Не успела девушка ответить, как Фань Цзю, словно воплотившийся из воздуха дух, налетел на них, весь перемазанный грязью и кровью. — Ты ранен? — забеспокоилась Ли Лу. — Нет, кровь не моя. Я взял стражников в оборот, и нам удалось оградить павильон снаружи. Но под таким духовным давлением наших сил не хватит и на время горения палочки благовоний. Этот ублюдок Ян Се Лин совсем рехнулся?! — Хан Янь Линь была убита, и настоящий убийца, похоже, скрывается в пятом доме. — ...? — ...Блять, — ёмко выразил общее мнение Ло и нервно провёл пятернёй по волосам. — Я видел его глаза, они совсем утратили человечность. Думаете, всё обойдётся? Чёрт, а я-то чего так переживаю!.. Фань Цзю мог позволить себе проявить характер и эмоциональность за них обоих, но Шань Юан держал эмоции под контролем, хотя его трясло от той дикой смеси чувств, готовой взорваться стоит только поднести к ней огонь. Когда его локоть несмело сжали, Шань Юан столкнулся с мягким, но непоколебимым взглядом любимых глаз. — Ты ведь его не бросишь. А мы не бросим тебя.

༻• ❀ •༺

Сквозь рокот Шуана и крик Хэйв он как-то на периферии сознания услышал человеческий голос. Сначала один, незнакомый. Потом их становилось всё больше, в некоторых даже угадывались знакомые мягкость, дерзость, строгость. Он медленно выплывал из холодного мутного омута, постепенно различая цвета, нечёткие образы и омерзительный запах крови, от которого ему уже вряд ли удастся когда-либо отмыться. Тварь, закопошившаяся у него в ногах, не вызывала ничего: ни жалости, ни раздражения, ни мрачного наслаждения. — Почему? Он уже не в первый раз задавал этот вопрос — у него бесчисленное множество ответов, но тот, который хотел услышать он, всё ещё не прозвучал. От голоса, прозвучавшего внутри купола, по спинам наблюдавших заклинателей пробежался холодок. В нём не было ни толики тепла и души. Вей Фа неосознанно подался вперёд и позвал: — А-Лин. От его голоса содрогнулось тело на земле, послышался тихий хриплый стон, а после голова человека резко запрокинулась, и на главу Ян обратилось перекошенное в смеси страха и негодования молодое лицо смутно знакомого Вей Фа юноши. Из всех гостей БайХэ он чаще пересекался с а-И и его личным учеником, поэтому остальные адепты проносились мимо него незначительными персонами. Но что, если Шань Юан не пал жертвой обманной иллюзии, и а-Лину на самом деле каким-то образом удалось выяснить обстоятельства смерти Янь Линь? Тогда этот человек... Не выдавая своего смятения, он чуть прищурился и беспристрастно спросил: — Ты имеешь какое-либо отношение к смерти госпожи Хан Янь Линь? Глаза юноши широко распахнулись, и с сильным заиканием он запричитал: — К-кто это?.. Я... я не знаю... Господин, я ни в чём не виноват, — барахтаясь в луже грязи, он пытался отползти в сторону Бай Сан И, полагаясь на поддержку главы своего ордена. — Глава... Глава! Я ни в чём... ни в чём не виноват... Они хотят оболгать меня. Глава! Прошу, защитите! Тут молчать не стала и госпожа Ян. — Вей Фа, не смей позорить наших Предков! Очевидно же, что этот выродок решил переложить свою вину на невинного человека. Подумай сам, зачем бы адепту из другого ордена понадобилось убивать ученицу ордена ЛаоЯн? Я сомневаюсь, что они даже представлены были друг другу. Своими подозрениями ты бросаешь тень на своего младшего брата. Одумайся! Слишком шумно. Се Лина не волновали всякие «имеешь какое-либо отношение», «знакомы — не знакомы». Ему достаточно было того, что Янь Линь указала на своего убийцу. Грудь изнутри разрывало острыми когтями. — Почему? Бай Сан И сохранял молчание, вся его тёмная фигура излучала силу и жёсткость, обманчиво воспринятые оболганным юношей в свою пользу. Более того, он читал поддержку и одобрение в глазах других заклинателей, кому также был противен и ненавистен Ян Се Лин, а потому ощутил прилив уверенности, и для закрепления эффекта, в порыве отчаяния, вновь пополз на четвереньках к главе Бай. Но из-за треклятой грязевой жижи, в которую превратилась земля из-за снежного дождя, рука его соскользнула, а сам он завалился набок. Из распахнувшегося ворота вывалился сияющий белизной платок, на материи которого чернели два тонких обруча. Лицо юноши побледнело, когда он поднял взгляд на заклинателей за барьером. — Эти браслеты были моим личным подарком Хан Янь Линь на её свадьбу, — в опустившейся на толпу тишине голос Бай Сан И звучал зловеще, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Сяо Тэ, откуда они у тебя? — Н-не знаю... я не знаю...! Это ошибка, — юноша стал отползать от браслетов назад, как если бы они обратились в ядовитых змей. — Глава, это не я... Подбросил... Он мне их подбросил! Не важно: подбросили, нашёл, украл — ничто из этого не доказывало его причастность к смерти Янь Линь, хотя это было лишь подтверждением слов Шань Юана, ведь настоящий убийца что-то забрал у девушки. Но сильнее в этот момент Вей Фа беспокоил Се Лин — на его лице до сих пор не промелькнуло ни единой эмоции, глаза с пустотой взирали на окружающих, никого не признавая. — Почему? — А-Лин, достаточно, прошу, хватит. С помощью Венца Истины мы сможем доказать твою невиновность и найдём убийцу Янь Линь, даже если придётся переворошить всю Долину Туманов. А-Лин... — У вас было на это время, — последовал чёткий твёрдый ответ всё в той же бездушной манере, и горящие иномирным зелёным огнём глаза впервые за всё время обратились на главу Ян. — Настал мой черёд. Яркая белая вспышка вновь высветила всю площадку и тёмное нечто, что нависало в облачных высях над ней. Налетевший откуда-то порыв ветра вмиг сорвал всю листву с веток ближайшего дерева и исполосовал прочную твёрдую кору, будто когтями. Незнакомые зелёные глаза взирали на мир с холодным безразличием, пепельно-серебристые волосы оттеняли белое лицо, будто закованное в лёд, а потрёпанные с засохшими бурыми пятнами свадебные одежды придавали облику Ян Се Лина вселяющий ужас вид. Словно один из Князей Ада вырвался в смертный мир. Испуганный Сяо Тэ, потеряв лицо, выпалил: — Ян Се Лин, да кем ты себя возомнил?! Я принадлежу ордену БайХэ и служу главе Бай! Орден ЛаоЯн не имеет права обвинять или судить меня! Я не имею отношения к смерти какой-то девки! — Почему? Опостылевший вопрос, казалось бы, сорвал все ограничители с выдержки юноши. — Ян Се Лин, ты действительно настолько тупой? Выпусти меня отсюда! Жуткий рокот — смесь грохота, скрежета, скрипа и крика — прокатился по всему жилому району. Ослепительно белая молния врезалась в землю в нескольких шагах от купола, проделав в ней внушительной глубины воронку — попади под такой удар человек, от него бы живого места не осталось. Кто-то из толпы заклинателей вдруг громко крикнул: — Что происходит? Ч-что это за небесное бедствие?! Люди очнулись от шока, и толпу разом захлестнула волна паники. Кто-то из бравых адептов поспешил покинуть опасный массив, другие же бросились к своим Наставникам и учителям. Полные ужаса и недоумения голоса слились в один гудящий поток, из которого можно было вычленить отдельные «там... в небе!», «огромное», «оно движется». Се Лину вся эта колышущаяся толпа напоминала камыши, а в голове вдруг всплыли строчки из колыбельной «тихо шумит камыш», которую ей в детстве пела мама. Шуан, этот своевольный и чересчур радикальный в своих решениях Элементаль, разошёлся не на шутку, примерив на себя роль громовержца. Бестолково. Когда его взгляд бессмысленно скользнул по бушующему людскому морю, то ненароком зацепился за появившуюся на сцене троицу, и в голову Се Лина закралась восхитительная в своём извращении идея. Заметив безумный блеск в непроницаемых глазах Ян Се Лина, Сяо Тэ разом растерял всю свою смелость и дерзость. Исходящее от мужчины ощущение угрозы, как снежный ком, нарастало с каждой секундой. — Н-не подходи...! Не подходи! — Знаешь, пару месяцев назад мне выпал шанс побывать на дне ущелья ЛаоЕ, — вкрадчиво заговорил Се Лин и неспеша двинулся по кругу купола, ведя по его прохладной едва осязаемой поверхности кончиками окровавленных пальцев. Обнажившееся из-под спавшего рукава запястье заставило близстоящих заклинателей отпрянуть назад — мало кто не узнал демонические наручи Владыки БайМу. — Вернулся я оттуда с малоприятным сюрпризом: понимаешь, это место словно бы поглотило мои воспоминания из этой жизни, зато вернуло память прошлых жизней души, не самые радужные моменты которых мне теперь приходится переживать вновь и вновь. — ... Нин Хэ настороженно наблюдал, как из-под лёгких касаний пальцев Ян Се Лина по куполу расползались мелкие алые символы, выстраивая новую невероятную формацию. Абсолютно непредсказуемую и нечитаемую. Чем бы это ни было, но даже его духовная сила не могла прорваться через заслон, не говоря уже о той сущности, что одним своим неявным присутствием подавляла всех выдающихся заклинателей. — Ты это заслужил! — сквозь зубы процедил Сяо Тэ. Се Лин на миг остановился и сверху вниз посмотрел на юношу. — Полагаю, мой несостоявшийся убийца думал так же. Однако понимание заслуженного наказания весьма субъективно, как непостоянны человеческие сердца. Вот ты, например, не считаешь себя заслуживающим наказания за то, что сделал с Янь Линь. Ладно бы ты просто лишил её жизни, но ты заставил её страдать перед смертью. Когда ты её вешал, она ещё была жива. Её внутренности были перемолоты в кашу, энергетические точки кровоточили, она не могла двигаться и говорить, но всё ещё дышала. А потом медленно задыхалась, мучительно теряя связь с реальностью. — Я ничего не делал! Это не я! Закончив с жертвенным кругом, Се Лин бесшумным призраком замер за спиной юноши, присел на корточки, обхватив свои озябшие плечи руками, и тихо заговорил: — Это моё магическое пространство, я здесь и Дьявол, и Бог. Единственный вершитель судеб, единственный палач. А сейчас я стану твоим проводником через семь кругов моего Ада. В массе размытых лиц взгляд зелёных глаз легко выхватил одно-единственное, на котором ясно читалось понимание и обречённость. Шань Юан вздрогнул от внезапной боли, пронзившей его левый висок, и задохнулся, когда мгновением позже услышал голос прямо в своей голове: «Шань Юан... Шань Юан... это и твоё наказание тоже. Смотри. Смотри. И не смей отворачиваться или закрывать глаза». — А-Лин, — когда Се Лин поднялся и отступил на шаг назад, Вей Фа предпринял ещё одну попытку воззвать к брату, но его голос тут же потонул в истошном крике. На глазах переполошившейся толпы с лица и на открытых участках тела юноши сползала кожа, обнажая горячую алую плоть. От неё поднимались пары, а отвратительный тошнотворный запах крови разлился по воздуху. С десяток слабонервных адептов вывернуло прямо себе под ноги. Но будто бы этих страданий для обезличенного и истерзанного юноши было мало, в мгновение ока под ним вспыхнуло пламя, доводя его крик до душераздирающего. Именно так оборвалась её первая жизнь. Тогда она ещё не знала, на какие невыносимые страдания обрекла себя, заключив злополучную сделку с демоном. Она лишь хотела любви, любви того единственного, как ей казалось, самого дорогого и прекрасного человека. Целый год длилось её счастье, в котором она парила, купалась и утопала, а потом... со временем память разбилась на осколки, что становились всё более мутными от поколения к поколению... она убила своего возлюбленного, забрала жизни всех жителей общины и с младенцем на руках ушла вглубь леса. Мать не научила её ничему, кроме волшбы и знахарства, а выжить в дикой природе с ребёнком на руках было непосильной задачей, так что она убивала заблудившихся в лесу путников, ненадолго задерживалась в маленьких поселениях, истребляя в итоге и их. Молва о ведьме дошла до северных воинов, а уж те не поскупились на время и методы, истязая её, срезали кожу, сняли скальп, а затем сожгли. Только её дочь не тронули. Один из символов на куполе ярко вспыхнул синим, и в тот же миг Сяо Тэ повалился в грязь, бледный и дрожащий, из его рта вырывались только жалобные хрипы, но на теле уже не было ни следа жутких ран. Будто всё это было лишь иллюзией, плодом воображения. — Первый, — внезапно подобно обрушившемуся с небес грому в гробовой тишине раздался безэмоциональный мужской голос. — Почему? Вмешаться или заикнуться о невиновности юноши больше никто не рискнул. Обладающие немалым опытом и познаниями в премудрых техниках и заклинаниях Бессмертные и Мастера с недоверием и благоговейным ужасом поглядывали на купол, на котором пока ещё тускло угадывались оставшиеся шесть символов. Вдруг тело Сяо Тэ сильно дёрнулось и резко выгнулось дугой. Глаза закатились, выставив напоказ серые с красной сеточкой лопнувших капилляров белки. Из его широко раскрытого рта и ноздрей хлынула вода. Наверное, именно после этого вида казни в последующих своих перерождениях она побаивалась воды. История знает об охоте на салемских ведьм, пугает ужасами проводившихся там судов. В Холхейме всё началось гораздо раньше и пожаром охватило половину страны. В Салеме охотники были не первыми, додумавшимися до идиотской истины: ведьмы не тонут в воде, ну, а раз утонула, значит, посмертно невиновна. Её заковали в Соломоновы Оковы, заперли в сундук и скинули в море. По иронии, какое-то время она захлёбывалась и приходила в себя несколько раз. — Второй. Почему? Второй символ вспыхнул синим, и юноша, наконец, смог сделать полноценный вздох. — Кха-кха... кхакхакха... йа... я не... Столь яростное упорство и отрицание поколебало уверенность в причастности ученика из БайХэ в вменяемом ему обвинении. По толпе прошлись шепотки: — Совсем лишился рассудка... — ...какая подлость... — Этот ребёнок не заслужил... — Почему глава Бай бездействует?! — Старейшина Нин... Между тем тело юноши взлетело вертикально над землёй, руки его вытянулись в стороны, а затем словно кто-то невидимый выкручивал конечности до влажного хруста, кадык Сяо Тэ натужно дёрнулся, и голова завалилась назад. Инквизиция. После восьми дней пыток этого заключительного момента казни она ждала, как освобождения. Любимый человек отдал её в руки этих больных фанатиков и бессовестно наблюдал со стороны. Каждый грёбаный час механизм по витку выкручивал ей конечности, а кольцо на горле сжималось всё сильнее. С закатом следующего дня она вернулась и забрала с собой в Ад всех жителей города, своих мучителей, и с первыми лучами солнца канула в небытие. — Третий. Почему? — Се Лин, остановись! — не выдержав, крикнул Вей Фа. Его лицо было бледным, губы почти синими, а по вискам катился холодный пот. Некогда ясные живые глаза покрылись мутной плёнкой боли и страданий. — Есть ведь другой путь... другой способ... Прошу, остановись. — Я тоже просил тебя... — Се Лин стоял боком к нему, чуть отвернув голову, и Вей Фа не мог видеть выражение его лица. Тело Сяо Тэ поднималось в воздух, странно дёргалось вниз, как если бы в свободном падении, после чего слышался влажный хруст позвонков. Только на четвёртом беспрерывном повторе наблюдавшие поняли, что сие действие имитировало повешение. — ...Просил не впутывать меня в дела клана. Но я поступился своей свободой ради твоего счастья, согласившись на эту свадьбу и последующую ссылку в поместье Анцин. Я безропотно согласился, потому что это был ты, Вей Фа, и потому что это была Янь Линь... На куполе выгорел четвёртый символ. — ...И посмотри, что из этого вышло. Думаешь, сейчас ты имеешь право просить меня о чём-либо? Взгляд зелёных глаз пронзил Вей Фа подобно тысяче клинков, лишив главу Ян дара речи. Ему казалось, будто брат только что безжалостно вырвал ему язык и сбросил в то же ущелье ЛаоЕ, лишив даже малейшего шанса выбраться. — ...сдох... Тихий булькающий хрип мгновенно привлёк внимание Се Лина, и он сделал несколько шагов вперёд, ближе к Сяо Тэ, ожидая, наконец, получить ответ на единственный интересующий его вопрос. — ...чтоб ты сдох... тварь... Совершенно не впечатлённый пожеланием Се Лин лишь удручённо вздохнул: — Жду не дождусь ещё одной смерти в копилку. А вот ты в моём магическом пространстве будешь умирать столько раз, сколько моей душе будет угодно. Кстати, как тебе повешение? Понравилось оказаться на месте Янь Линь? Восковое лицо, утратившее свои привлекательные черты и цвет, перекосило в панике. — Н-не... н-н-нее... На этот раз тело Сяо Тэ разрывало на части. Голодные гиены — они такие, ничего не боятся, нападают всей стаей, но начинают терзать свою добычу с ног. Проще было бы, перекуси хищник горло, чтобы жертва не дёргалась, но те, выращенные в неволе, были натасканы на особый приём. — Пятый. Почему? Только что пришедший в себя юноша пытался отдышаться, собирая остатки сил на то, чтобы выдавить из себя слова. — Р-ради... главы... Власть главы... н-неоспорима... Зрители за пределами барьера, услышав его, потрясённо замерли. Ци Линь, как целитель, видел плачевное состояние Сяо Тэ и лучше других понимал, что дни его сочтены — с такими повреждениями в духовных каналах мальчишка не то, что никогда больше не встанет на путь совершенствования, но вряд ли протянет хотя бы пару дней. — Что это значит? Что ты намеревался сделать? — опасаясь, что Се Лин на этом не остановится и продолжит воплощать своё возмездие до смертного конца, торопливо спросил он. Судорожно сглатывая слюну вперемешку с кровью, юноша, точно пребывая в горячечном бреду, забормотал: — Не достоин... н-не достоин... Н-наш глава единственный... единственный преемник... Только он достоин королевской крови... Только он! Этот ублюдок её не достоин! Я... я только хотел избавиться от помехи... Н-но эта девка постоянно мешала, путалась под ногами... Я ведь даже достал редчайший яд, ха-ха-ха. — Почему? Открывшаяся шокирующая правда ничуть не усмирила свирепствовавшего буйства, не тронула и сквозившей во взгляде Се Лина мёртвой пустоты. Зато подлая сущность Сяо Тэ во всей красе показала себя. — Что «почему»?! Ублюдок, живёшь припеваючи, всё-то тебе подали на золотом блюде! Ты хоть знаешь, через что пришлось пройти нашему главе, чтобы добиться своего положения?! Только ты мешаешь ему добиться величия! Стоишь у него на пути! Тва- В своём шестом поколении она, как никогда до этого, связала свою жизнь с магией. Более того, она связалась с Ковеном ведьм, чтобы помочь им выжить. В итоге, они прибили её гвоздями к древу истока, вырвали язык, лишив голоса, зашили глаза и рот, оставив в таком положении на всё то время, что подпитывались её магическими силами. Создали эдакую универсальную батарейку. И даже после того, как она сослужила свою службу, собственные «сёстры» не предали её тело земле. Она уже не раз задумывалась над этим: может, в том были происки демона, облачившего её своим проклятием на семь поколений? Род Аминэску после неё так и не прервался, начиная со второго поколения она заводила не менее двух детей, как бы обеспечивая себе будущее вместилище. И ни в одной из жизней её тело не предавали земле, как положено по обычаю у ведьм, чтобы сила ушла к истокам. — Шестой. Почему? На самом деле, Се Лин уже и сам не знал, на какой из вопросов «почему» хотел получить ответ. Так ли это было нужно? Так ли это было важно? В мучениях этого человека уже не было интереса. Жизнь этого человека ничего для него не стоила. Янь Линь обменяла свою жизнь на его — вот, что имело значение и выражалось в бесценном подарке. Только он этого не понимал. Взгляд сам по себе потянулся к человеку за барьером. К ещё одной жертве его праведного возмездия. Послушный ребёнок выполнил его приказ — неподвижным изваянием стоял на месте с опухшими красными глазами, бледный, разбитый и выброшенный на берег, устланный шипами терновника, о которые он сначала изранил ступни до кости, а потом они оплели его сердце. Интересно, сильно кровоточит? Что ж, найдётся тот, кто помажет ранки мазью и подует, чтобы не болело. В окружении такого любимца судьбы всегда найдутся люди, что будут пылинки с него сдувать. И снова холодно, пусто, тем- Перед его глазами вспыхнуло пламя, и Се Лин машинально поднял руку, на которую тут же опустилась прекрасная алая бабочка с махровыми крыльями. — ...Янь Линь?