Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

В призрачной дымке образ девушки сформировался за считанные секунды, и внешне она нисколько не изменилась с той ночи, какой он запомнил её, — очаровательная, мягкая и нежная. Многие свидетели появления призрака не могли поверить своим глазам. Как известно, смертные, животные и растения от рождения наделены полными энергиями Инь и Ян, а души* человека многочисленны и делятся на эфирные «хунь» и животные «по». Эфирные души зарождаются в человеке через начало Ян, а животные — через первооснову Инь. Следующие учению Дао Небес всегда старались развивать хунь, вмещающую в себя три души: сян хунь — жизненное начало, что после физической смерти остаётся с телом; ди хунь — сфера чувств, что нисходит в Диюй; лин хунь — вместилище сознания, то самое бессмертное, что после смерти человека возносится в Небесное царство. Исключением, конечно же, были Демоны, потому как их небесное сложение выстраивалось лишь из энергии Ян, ничем не уравновешиваясь, и считались неполноценными, ограниченными душами. Ди и лин невозможно призвать или удержать, но что касается сян... Зачастую эти души утрачивали свои земные привязанности, будь то бытовые, родственные или любовные, а кроме того, бывало, души становились злыми духами, если их постигала ужасная и несправедливая смерть. Но госпожа Хан не выглядела одержимой, её душа была светла и чиста. Юные ученики с раскрытыми ртами с удивлением и восторгом рассматривали её украдкой. — Я больше не буду удерживать тебя. Всё скоро закончится, — сказал Се Лин. Девушка понимающе кивнула, но в её прозрачных глазах промелькнула грусть. — Сожалеешь о своём решении? Янь Линь нахмурилась и сердито поджала губы. Через мгновение лик её посветлел, она робко обеими руками обняла его за талию и прижалась, спрятав лицо у него на груди. Простое объятие, которое не несло в себе никаких низменных желаний. И пусть он не ощущал её прикосновений, всё равно приобнял, как если бы она была живой. Они простояли так совсем недолго, и Янь Линь мягко отстранилась, заглянула ему в лицо, одарив печальной улыбкой, и, привстав на носочки, на короткий миг прижалась губами к центру его лба. За гранями магического пространства всколыхнулось волнение. — Лянь, нет! Крик главы Бай внёс смуту в сердца людей. Гул в ушах от рокота Элементаля вдруг обрёл другой пульсирующий ритм, а место целомудренного поцелуя обожгло. Се Лин приложил к нему пальцы и потёр, в недоумении посмотрев на девушку. — Янь Линь, что...? Образ Хан внезапно начал истончаться, в то время как свет её души разгорался красными искрами всё ярче. Послышался приглушённый треск, и эфирная оболочка разлетелась на множество зеркальных осколков, в каждом из которых Се Лин увидел их. Янь Линь и ребёнка из его снов. А после к видениям добавились ещё и голоса. /— Маленький господин, не бегите так быстро! Лянь за вами не поспевает. — Лянь-Лянь, быстрее. Бегаешь, как черепашка, ха-ха-ха...\ /— Лянь, не ворчи. Если нас поймают, я с тобой больше разговаривать не буду! — Но как же так, маленький господин... нельзя же! Ох, Повелителю это не понравится... Осторожно!\ /— Лянь-Лянь, когда я вырасту, то стану таким же сильным и смелым, как отец. А ты станешь моей женой! Потому что только ты достойна стать моей женой, и я буду заботиться о тебе, защищать, чтобы всякие там уродины тебя не обижали! — Маленький господин, Лянь очень счастлива и будет преданно ждать вас. — Эй, не смейся. Если я так сказал, значит, так и будет!\ /— Кремовые пампушки! Лянь-Лянь, приготовь мне свои самые сладкие кремовые пампушки!\ /— Почему папа сердится и больше не приходит ко мне? Лянь-Лянь, я сделал что-то плохое?\ /— Лянь!\ /— Лянь-Лянь.\ /— Янь Линь...\ Он в отчаянии хватался за эти призрачные осколки воспоминаний, что красным песком ускользали сквозь его пальцы, оставляя за собой горько-кислый след разочарования. Вся эта череда мыслеобразов, таких далёких и чужих, но в то же время — личных и бесценных, слой за слоем пробивали его нефритовую броню, зародив в сердце неясное ощущение тепла. Это чувство разрывало его сознание на куски, пронзало острейшими иглами каждую клеточку в его теле. «Только не снова... Остановите!..» Копившееся очень долгое время глубоко в нём напряжение яростным криком вырвалось из-под толщи льда. Этому надрывному безумному крику вторил свирепый рокот, будто сами небеса вот-вот намеревались обрушиться на землю. Потрясённые и перепуганные заклинатели запрокинули головы к небу, и ужас поселился в сердце каждого из них. На фоне свинцовых облаков отчётливо проступило мощное, свернувшееся кольцом, тело дракона. Каждая чешуйка на нём была длиной и шириной с чжан и плотно прилегала друг к другу, в непрекращающихся вспышках молний переливаясь жемчужным перламутром. Его огромные льдисто-голубые глаза, что не шли ни в какое сравнение даже с инкрустированными в кольца Императора сапфирами, гневно взирали на смертных созданий на земле. — И там! Смотрите! Глухой нечеловеческий крик прорезал тишину. На крону великовозрастной сосны опустилась огромная птица похожая на филина, раз в десять больше своих сородичей. В ночи её оперение ярко светилось бирюзовым сиянием, в круглых золотых глазах, как в отражении драконьих, светился гнев. Один удар молнии сотрясал землю ЛаоЯна. Резвые порывы ветра вырывали деревья с корнями и сметали постройки, как бумажные домики. — Что это?.. Ч-что происходит? — В небе! Такой огромный! — Небеса... Небеса сейчас рухнут... — Наставник! — единственный голос, отличавшийся от возбуждённо-сбивчивых криков и визгов, тут же завладел вниманием Вей Фа, и мужчина оглянулся, выискивая в людском море его владельца. Фань Цзю, обнимавший сжавшуюся в страхе в его объятиях Фэн Ли Лу, рукой показал на купол. Сквозь прозрачную колеблющуюся завесу они увидели одиноко замершую на месте будто в ледяном плену фигуру в развевающихся одеждах. Лицо Се Лина походило на прекрасную фарфоровую маску, запечатлевшую божественное спокойствие и отрешённость от мирской суеты, а из его груди торчал клинок. — А-Лин!.. А-Лин! Потерявшийся в своём страхе за жизнь брата, Вей Фа ринулся было к куполу, позабыв обо всём на свете, но его перехватил на полпути Ци Линь и вцепился в плечи, хорошенько встряхнув. — Вей Фа, присмотрись внимательнее! Се Лин не ранен! Чёрт знает, что творилось с этим ненормальным на самом деле, но Ци Линь очень надеялся, что не ошибся. К тому же, если действительно присмотреться повнимательнее, как он и сказал, можно было разглядеть, что кинжал, пронзивший грудь Ян Се Лина, не имел физического воплощения. Не прошло и минуты, как Ян Се Лин медленно моргнул, и уже лилового цвета глаза посмотрели на окружающий мир осмысленным живым взглядом. Таинственный клинок осыпался золотыми песчинками и полностью растворился. Се Лин потёр ладонью грудь в том месте и поморщился от фантомной боли. — Так-то лучше. Вовремя, блин, — посетовал он, при этом раздражённо закатив глаза. Прогремевший тяжёлый рокот заставил его нелепо подскочить на месте, а когда он поднял голову, то совсем некультурно разинул рот и выругался: — Ёбушки-вороб-кхм... Шуан, Хэйв, какого хрена вы бузите?! Кыш-кыш! Ох, одна головная боль от вас. Кыш-кыш! Если в первые мгновения с языков некоторых Мастеров готовы были сорваться проклятия в сторону второго молодого господина, вроде «что этот умалишённый творит?!», то после того, как неведомые создания, и вправду, бесследно исчезли вместе с мощным духовным давлением, они готовы были петь ему хвалебные оды. Казалось бы, опасность миновала, всё закончилось, однако никто не спешил праздновать. Никто не знал, чего ещё ожидать от Ян Се Лина. И как раз в этот момент тревожного затишья, к своему же злому року, тоненько заскулил Сяо Тэ. Выражение лица Се Лина стало ещё более благодушным, когда он развернулся и направился к юноше. — Кушать хочется. Я уже столько времени не ел, что сожрал бы кабана. Интересно, какое его мясо на вкус? Как свинина? Говядина? По спинам многих впечатлительных учеников пробежались мурашки. Точно ли второй молодой господин говорил о мясе зверя? Се Лин навис над Сяо Тэ. Он не мог смотреть на него иначе, как на тупого барахтающегося волчонка, уже вкусившего человеческой плоти. Таких давят, чтобы однажды волчьи клыки не впились в горло хозяина. — Ян Се Лин, не стоит усугублять ситуацию, — слова Старейшины Нин прозвучали скорее как доброжелательный совет, впрочем, ни к чему не обязывающий. Се Лин в игривой ласке впутал свои пальцы в волосы юноши на затылке, плавно опускаясь ниже к загривку, и посмотрел на Старейшину через плечо. — Усугублять как? Вот так? — без каких-либо усилий и колебаний он просто одним рывком вырвал Сяо Тэ позвоночник, горячая почти чёрная кровь брызнула во все стороны. — Но, Старейшина Нин, это дело исключительно между мной и орденом БайХэ. В конце концов, он первым посягнул на мою жизнь. Не можете же вы ожидать, что я оставлю это без внимания. Нин Хэ ничего не ответил. Не то, чтобы ему нечего было сказать, но в данном споре второй стороной выступал не он и не орден ЛаоЯн. Загадочный купол истаял, как тают первые снежинки на тёплой ладони. Символы на земле выгорели до черноты, так что не разобрать ни одной чёрточки. Отбросив за ненадобностью вырванный хребет в сторону, Се Лин, как ни в чём не бывало, под многочисленными напряжёнными и мрачными взглядами подошёл к главе Бай. Оба молодых мужчины были практически одного роста, но под наклоном головы Се Лину всё же пришлось смотреть на Сан И снизу вверх, гипнотизируя взглядом, пока его холодные и липкие от крови пальцы плавно подбирались к беззащитно открытому горлу. По пальцам Вей Фа проскочили золотые искры: в холодной темноте едва проступили призрачные очертания его меча Хэйан. Он опасался за жизнь а-И — высокомерный мальчишка браво демонстрировал свою уязвимость, а а-Лин — кто знает, что взбредёт ему в голову в следующий миг — мог так же легко вырвать ему гортань. Вей Фа страшил миг, если ему придётся выбирать между двумя своими братьями. — Глава Бай, вы имеете какое-то отношение к действиям этой дохлой крысы? «Глава Бай», «вы»... Сан И сцепил зубы, подавляя охватившие его злость и обиду. Никогда, никогда его царственный брат не обращался к нему с таким холодным отчуждением, словно этими треклятыми официальными обращениями отгородился тысячами засовов. — Нет. Одно мгновение — один взмах ресниц. На перепачканном в крови лице промелькнуло по-детски невинное удивление, почти мгновенно сменившееся расслабленностью. — Ааа, хорошо. Я тебе верю, — спрятав руки за спиной, Се Лин прошёл мимо в сторону четвёртого дома. — Пойду по своим делам. Если кому-то невтерпёж сдохнуть, милости прошу за мной. Решивших проститься с жизнью не нашлось, по крайней мере, после приказа главы Ян оставаться на местах и не преследовать. Ученики и Мастера всё ещё пребывали под впечатлением от незавидной смерти Сяо Тэ, поэтому Старейшина Нин поспешил взять всё в свои руки. — Госпожа Ян, прошу вас вместе со старшими Мастерами собрать всех присутствующих здесь учеников на тренировочном полигоне и проследить, чтобы всё произошедшее здесь не вышло за пределы этого круга лиц. О дальнейшем я позабочусь сам, — получив в ответ хмурый взгляд, но утвердительный кивок от женщины, он подошёл и положил ладони на плечи всё ещё обескураженных Тан Ци Линя и Ян Вей Фа. — А вы двое пойдёте со мной. В едва заметном мерцании все трое исчезли. Никто не заметил, как пропали глава Бай и тело адепта ордена БайХэ.

༻• ❀ •༺

Техника перемещения Старейшины Нин не была цингуном — она позволяла преодолевать огромные расстояния за очень короткое время, что подобно мгновению горения искры. Поговаривали, что этой техникой владели только Небожители, передававшие свои знания совершенствующимся, кому уготовано вознестись. Когда они прибыли в зал Дяньтань, Нин Хэ оставил молодых Бессмертных приходить в себя, а сам направился вдоль рядов за нужным свитком. По возвращении он уже знал, о чём можно и нужно было говорить с ними, правда, даже для него открывшееся этой ночью казалось невероятным и зловещим совпадением. — Стоит ли нам вот так оставлять Ян Се Лина? Вытворить такое, а потом просто уйти... Если это не проявление одержимости, то что? Ци Линь беспокойно расхаживал из стороны в сторону, то и дело перекладывая веер в руках, чтобы хоть чем-то занять их. — Явление Бога, — ответил Нин Хэ. — ...Ч-что Старейшина имеет в виду? Нин Хэ испытующе посмотрел на главу Ян. — Вей Фа, ты правда не узнал письмена? Ещё помнишь, как выглядит Печать на Темнице Безвременья? Темница Безвременья — тюрьма, что располагалась во впадине в Сумеречной Бездне, для единственного пленника. После завершения Войны Трёх Царств королевская семья Бай сама вызвалась своими силами и жизнями поддерживать магические замки́ на ней, дабы зло не вырвалось на свободу. Внезапная гибель Бай Ци Хао двадцать лет назад была вне расчётов Старейшин, только поэтому они пошли на некоторые уступки в отношении Бай Сан И, возложив на него тяжкое бремя по защите Печати и Темницы. Будучи моложе, думая о том, как помочь а-И и разделить с ним его ношу, Вей Фа несколько раз бывал у Темницы Безвременья, подходя к краю впадины настолько близко, насколько хватало его выдержки и силы духа — даже под благословенной магической печатью Небожителей то место распространяло слишком тяжёлую тёмную ауру, что привлекала злых духов и Демонов. Печать, служившая замко́м для той тюрьмы, являла собой сплетение вложенных в неё духовных сил от каждой стороны, вовлечённой в Войну: Демоны, Небожители и духи. Вей Фа не помнил всю сложную структуру Печати, однако... Заглянув в глаза Старейшины, глава Ян невольно вздрогнул и побледнел лицом, что не скрылось от внимания Ци Линя. — И что не так с этой Печатью? Я её никогда не видел, слышал только, что создавали замо́к Небожители, вложив в него духовные силы представителей трёх царств. — Символы... письмена на Печати такие же... — прошептал ошеломлённый осознанием Вей Фа. — «Такие же» как чт-... — нетерпеливо спросил Тан и оборвал сам себя на полуслове, проникшись тем же самым озарением. — Почему об этих письменах не упоминается ни в одной из Хроник? — Потому что они принадлежат не Небожителям, и любые упоминания о тех созданиях были стёрты из истории, — ответил Старейшина и, немного помолчав, заговорил снова: — Было и ещё кое-что, привлекшее моё внимание. Вей Фа, ты говорил, что духовное основание Ян Се Лина связано с природной стихией молнии, проявившейся на Четвёртой ступени культивации. И Се Лин называет её Элементалем. Уже одно то, что принадлежность к одной из природных стихий вскрылась на Четвёртой ступени совершенствования, казалось невероятным. — Элементали. Мне это показалось знакомым, поэтому, покинув Долину Туманов, я отправился на поиски местонахождения секты Цзыши; у них у единственных сохранились переписи Хроник, существовавших задолго до начала Войны Трёх Царств. Изложенные в них записи обрывочны и не всегда сопоставимы по времени. — Вы что-то узнали? — всегда отличавшийся изысканными манерами нетерпеливо перебил Вей Фа. — На изучение Хроник у меня ушло почти двадцать лет, и всё ещё не хватает многих ответов, но один отрывок мне всё же удалось разобрать. Там говорилось о Богах, властвующих в Верхнем, недостижимом для смертных и бессмертных, царстве. В древние времена эти невероятные создания управляли миром, что под Небесами, обладали сокровенными и абсолютными знаниями и просвещали людей. Они же привели в Срединное царство духов и оградили смертных от влияния Демонов. Именно те самые Боги противостояли Владыке Демонов и заперли его в Темнице Безвременья, наложив Печать, после чего ушли и закрыли проход в Верхнее царство, а оставленные ими знания исчезли. Уже значительно позже от союза людей и духов начали появляться духовно-одарённые дети, что взращивали свои духовные силы и, обретя духовное бессмертие, возносились. Так и появился пантеон Небожителей, или Малые Небеса. — Какое отношение к этому имеет Ян Се Лин? — быстро спросил Ци Линь, стоило Старейшине замолчать, чтобы перевести дух. Все эти истории про Небеса, вознесение и прочее уважаемого целителя не впечатляли от слова «совсем», совершенствование и культивация имели для него совершенно иное значение — скорее, это был вызов самому себе. И дух соперничества, пусть его противника уже и не было в живых. — Богам присваивали власть над Элементалями. Знания об Элементалях изначально тоже пришли к нам от Богов, хотя после исчезновения всех письменных форм тысячелетиями они передавались летописцами из уст в уста, пока секта Цзыши не схоронила их в своём храме. — Пожалуйста, объясните, что такое эти Элементали, — попросил Вей Фа. — Вы ведь знаете, что духовное основание в человеке определяется с его рождения: либо оно есть, либо его нет. На определённой ступени культивации проходит формирование духовного ядра, а вместе с тем выявляется предрасположенность к одной или нескольким природным энергиям. Природная энергия — это то, что мы получаем извне от источников основных пяти стихий: вода, огонь, земля, воздух, молния. Однако человеческие тела не способны усваивать эту энергию в чистом виде, и мы проводим лишь малую часть её через заклинания, техники и оружие. Например, обладая предрасположенностью к земной энергии, мы можем манипулировать растениями, через энергию воды — долгое время обходиться в ней без дыхания, и так далее. Редкие вероятности обладания двумя и тремя природными энергиями одновременно позволяют создавать невообразимые техники, будь то ледяная гробница или огненный вихрь, — Старейшина перевёл дыхание, прежде чем продолжил: — Если верить Хроникам, Элементаль — мифическое существо, являющееся духом, самим воплощением стихии. Они рождаются и выходят из недр природных начал, они не просто энергия, они... что-то непостижимое. И ужасное. И только Боги могли с ними совладать. Не возьмусь говорить со всей уверенностью, но то создание в небе могло быть тем самым Элементалем. Вей Фа и Ци Линь были ошеломлены. То, о чём в начале рассказывал Старейшина Нин, втолковывалось маленьким детям при становлении на путь духовного совершенствования. Но суть и природа так называемых Элементалей... просто уму непостижимо! — Дракон и птица, — с трудом хрипло прошептал Вей Фа и крепко зажмурился. — У Се Лина два Элементаля. — Поэтому Старейшина не стал вмешиваться? — нервно спросил Ци Линь. — Провокация была ни к чему, — невозмутимо ответил Нин Хэ. — Немилость Ян Се Лина была направлена не на ЛаоЯн, а на конкретного человека. Но даже в случае, если бы он обратил свой гнев на весь орден, боюсь, в прямом столкновении выйти победителем не удалось бы и мне. Услышав последние слова, Вей Фа распахнул глаза и с обуревавшим его негодованием посмотрел на мужчину. — Да за кого вы принимаете а-Лина?! Его мать умерла почти сразу же после его рождения. Родному отцу на него было плевать, и как подвернулся удобный случай, старый ублюдок заделал другого преемника. А-Лин был всего лишь маленьким брошенным ребёнком, когда вы — Старейшины! — своими сомнениями и нелепыми страхами обрекли его на ничтожную жизнь! Вы с моей матерью лишили его будущего, сделали из него калеку и неполноценного. Вам ещё мало?! В отличие от Старейшины, которого ничуть не покоробило бесцеремонное обращение главы Ян, Ци Линь был настолько ошеломлён, что лишился дара речи. Он никогда раньше не видел, чтобы названный брат отчитывал (!) достопочтенного Нин Хэ. Даже не так — чтобы Вей Фа позволил своему сердцу взять верх над головой. — Это дитя не было плодом любви, — спокойно сказал мужчина, но тут же напоролся на хлёсткий взгляд светлых глаз: — И потому не достоин её? Поняв, что глава Ян не закроет глаза на поднятую тему и все последующие слова будут только сильнее распалять его негодование, Нин Хэ отложил записи на стол и опустился на стул за спиной. — Та женщина... Му Лин Яо соблазнила и обманом возлегла в постель Бай Ци Хао только для того, чтобы зачать ребёнка. Особенного ребёнка, что за всю родословную линию обеих королевских семей объединял в себе кровь Бай и Му. Она какое-то время опаивала прежнего главу Бай, вводила его в заблуждения, а когда он догадался, что происходит, было уже поздно — плод зрел в её чреве. На грех убийства нерождённого дитя не решился никто: ни Бай Ци Хао, ни Старейшины. В ночь прибывающей луны Му Лин Яо разродилась. Глава Бай... в ту ночь обезумел настолько, что пронзил её сердце своим мечом. Нин Хэ на какое-то время замолчал. Перед мысленным взором мелькали обрывочно воспоминания: бледное и залитое потом лицо женщины, корчившейся на холодном камне в родовой агонии; первый крик ребёнка; дикий смех Му Лин Яо; безумные с лопнувшими капиллярами глаза Бай Ци Хао, когда он рубил её тело на куски. — Старейшины тоже там присутствовали — мы должны были проследить, чтобы Печать на Темнице Безвременья не ослабла. — Вы... вы ожидали, что БайМу Цзе Юй вырвется на свободу? — На нас лежит ответственность за поддержание равновесия в Срединном царстве, в котором заключено самое опасное создание всех трёх миров. Если БайМу Цзе Юй вырвется на свободу, погибнет всё живое, его ярость и ненависть уничтожат всё. Ребёнок с объединённой кровью БайМу внушал страх. И подводил нас к радикальному решению. — Вы хотели убить его, — не своим голосом промолвил Вей Фа. — Мы готовы были пожертвовать одной жизнью ради сохранения мира, — согласился Старейшина Нин. — Однако решимость Бай Ци Хао в последний момент дала слабину. Всё же в новорожденном текла и его кровь. Он поклялся нам, что этот ребёнок никогда не покинет Дворец Цаньши и не узнает о своём происхождении. Мы наблюдали, как он растёт и развивается. Невозможность прочесть его звёздную карту души ничуть не уменьшала наших опасений, так что требование Ян Ли Шуа, твоей матери, сняло с нас часть ответственности и позволило частично взять судьбу Ян Се Лина в наше ведение. — Вы видели в нём лишь кривое отражение БайМу Цзе Юя, — с неприкрытым осуждением в голосе заметил Вей Фа. — Считаете его одержимым? Нет. Нет! Он мой брат. У него не было ни матери, ни отца, но у него был я. Я вырастил его. Я сидел рядом с ним днями и ночами, когда он болел. Я лечил его разбитые локти и коленки. Я учил его писать и читать. Ни одна тварь или сущность не смогла бы меня обмануть под его личиной. У Нин Хэ и Ци Линя просто не нашлось, что возразить, особенно стоило заглянуть в полные твёрдой веры охровые глаза. — В таком случае, у меня есть лишь одно предположение, что только подтверждается всем тем, чему мы сегодня стали свидетелями. Ян Се Лин сказал, что после падения в ущелье ЛаоЕ к нему вернулись воспоминания о прошлых жизнях души. Возможно, его изначальный дух принадлежал одному из созданий Верхнего царства. Доподлинно не известно, что стало с Богами после низвержения Владыки Демонов, упоминалось лишь, что они ушли, и проход в Верхнее царство был запечатан. Но что мешало кому-то из них остаться в мире смертных? Или он был серьёзно ранен в битве с БайМу Цзе Юем и не смог вернуться в Верхнее царство? — Поэтому он знает об Элементалях и использует письмена, о которых никому не ведомо в Срединном царстве, — хмуро заключил Ци Линь. — И что нам теперь делать? — Пока что остаётся наблюдать и стараться не провоцировать. Я созову Старейшин, чтобы обсудить новый статус Ян Се Лина. Сейчас главное, чтобы до них не дошли вести о произошедшем сегодня. Хоть в чём-то Ян Ли Цинь не прогадала, проводя закрытую свадебную церемонию в ограниченном кругу лиц, а иначе не удалось бы избежать паники и раздоров. Вей Фа обратил внимание на книгу, принесённую Старейшиной Нин. — Хотите создать ложные воспоминания? Он не сомневался, что именно эту технику хотел использовать мужчина — лишь она позволяла без вреда запечатывать плохие воспоминания и накладывать поверх них менее травмирующие. Причём важным условием, чтобы техника сработала, было желание самого человека. Но кто бы не захотел забыть пугающие и болезненные переживания? — Детишкам ни к чему помнить эту ночь такой, какая она есть. И вы мне с этим поможете, — заметив вновь вспыхнувший в охровых глазах протест, Нин Хэ добавил непререкаемым тоном: — Оставьте Ян Се Лина в покое. Думаю, ему сейчас меньше всего нужны сочувствие и ваши сожаления.