Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Под созданным Ян Се Лином барьером и восстановленной циркуляцией ци молодая госпожа Сунь быстро пошла на поправку, и уже на следующий день открыла глаза. Приняв ко вниманию советы второго молодого господина, Сунь Мянь решила во что бы то ни стало их выполнять, а потому почти не вставала с постели, ела постные блюда, которые ей лично приносил заботливый супруг. Впервые за долгое время она чувствовала себя прекрасно и легко, у неё ничего не болело, даже ребёночек в животе вёл себя послушно и не доставлял неудобств. Се Лин провёл в целительском домике Ли Лу несколько дней и ночей, определяя аллерген из всего того хлама, что ему натаскали старательные ученики. Кто-то, кажется, ему целую курицу ощипал, хотя нужно было всего-то пару пёрышек; оказывается, в ЛаоЯне выращивали особую разновидность кур. Учитывая, что в этом мире не стоило и заикаться о необходимых реагентах и медицинских приборах, работать приходилось на коленке, точнее, через старую добрую магию. Так через вязанку рун «раскрытие тайн» он расщеплял кровь и возможные аллергены, а после проводил над ними реакции. Потому как за его спиной постоянно мельтешили то Фэн Ли Лу, то Тан Ци Линь, проверка шла медленно, и с каждой безрезультатной реакцией уверенность в вынесенном диагнозе уменьшалась. Пока однажды посреди ночи целительский домик не огласил громогласный восклик «Эврика!» Се Лина очень позабавила ирония судьбы: аллергеном оказалась пыльца с зимних цветков сливы мэйхуа, что осыпалась как раз в период перед цветением. А ирония заключалась в том, что это единственное в ЛаоЯне дерево много лет назад посадила госпожа Ян Ли Цинь, как раз в пору поиска достойной невесты старшему племяннику, как показательный символ стойкости, достоинства и скромности благородного мужа. Вей Фа, когда узнал об этом, приказал выкорчевать с корнями несчастное дерево. К сожалению, то уже практически полностью облетело, а ветер разнёс пыльцу практически по всему ЛаоЯну, так что проблему существенно это не решило. Се Лин снова закопался в целительские трактаты, не смыкая глаз. А то и к лучшему — он уже устал видеть по ночам в каждой тени призраков прошлого. После нескольких проб и ошибок был создан аналог антигистаминных препаратов в виде сыворотки из выжимки десятка растений с горы Тейтей. Минус одна проблема, да здравствует другая! Стараясь забыться от ночных кошмаров в работе, Се Лин упустил из внимания собственное моральное состояние, угнетённое усталостью и хроническим недосыпом. Чем тут же воспользовались его Элементали, в силу своих сущностей не способные сидеть тихо и мирно — на Долину Туманов обрушился сезон гроз и дождей с порывами ветра, сбивающими с ног. Об истинной причине погодной вакханалии вряд ли кто-то догадывался, и Се Лин развлекался, наблюдая за прячущимися в укрытиях учениками из окна домика. Первые два дня было весело: Шуан, Хэйв и Сиан чудили понемногу, не вызывая катаклизмов, всё в рамках природных капризов. Правда, Шуан целый день пускал молнии под ноги какому-то неудачливому адепту, а Сиан сожрал все лотосы в пруду, зато с его повеления там завелись карпы. На третий день у Се Лина разыгралась жуткая мигрень, и кровь носом пошла. Его ци плясала, как кардиограмма после полного отрыва, — её ток и раньше не отличался стабильностью, а после окончательного единения тела и души стало намного хуже. Чем больше пробуждалось Элементалей, тем проблема становилась всё более очевидной — всё возрастающую силу нужно было брать под контроль. Рассудив, что проще спалиться, чем дождаться момента, когда сила разорвёт его изнутри, Се Лин отправился на поклон к старшему брату. За чаепитием он на пальцах попытался объяснить, что именно ему нужно — материалы, способные сдержать или частично подавить ци. В своих прошлых поколениях она точно так же сталкивалась с проблемами либо переизбытка магических сил, либо недостатка контроля в их управлении, и на такие случаи создавала ограничители, что-то не слишком примечательное, но всегда с ней. Подвески, браслеты, серьги, кольца. Трудность состояла в том, чтобы найти подходящий материал, который бы не отвергла магическая суть. Вей Фа хватило пары секунд, чтобы проверить ток его ци, после чего они незамедлительно отправились... куда-то. Се Лин едва поспевал за широким летящим шагом брата, а попросить его идти помедленнее боялся — убийственное выражение лица главы ордена пугало до чёртиков. Впрочем, очень скоро он узнал местность, на которую немножечко вторгся, когда забирал тело Янь Линь. Тогда у него не было ни времени, ни желания выяснять, что это за место, разве что у него сложилось впечатление, что оно похоже на Храм Предков. И всё же путь изменился. Они обогнули ледяной грот и вошли в него с другой стороны. Там уже каменная лестница винтом уходила вверх, и Се Лин в который раз подивился архитектурным изыскам ЛаоЯна. — Сунь Мянь уже полностью оправилась, каждый день про тебя спрашивает. Когда ты её навестишь? — оказавшись в длинном нешироком коридоре, Вей Фа не придумал ничего лучше, чем завести ничего не значащий разговор, чтобы отвлечь брата; в детстве тот боялся тесных пространств и темноты. Откуда ему было знать, что новый Ян Се Лин клаустрофобией не страдал, а поднятая тема, наоборот, была крайне неудобной. — Она всё равно отсюда уже никуда не денется, а я пока не очень хочу сходиться с новыми людьми. Дай мне ещё немного времени. — Хорошо. Просто помни, что она тоже твоя семья и переживает за тебя не меньше меня. Они шли по коридору довольно долго, дорога петляла и то спускалась под наклоном, а то поднималась в горку. Воздух циркулировал свободно, хотя они не прошли ни одного проёма наружу. — Долго ещё? — не вытерпел Се Лин. — Уже на месте. Как только прозвучали слова, Се Лин обнаружил, что они почти уткнулись в огромные железные двери, высотой под чжан, не меньше, с выточенными из камня двумя драконами, чьи вытянутые морды пустыми глазницами взирали на посетителей. Вей Фа собрал немного своей духовной энергии на кончиках пальцев и провёл ими по морде каждого дракона. Чёрные провалы глаз внезапно вспыхнули белыми огнями, раздался жуткий скрежет и из приоткрывшегося проёма на них дыхнуло сухим воздухом старины. — Брат, что это за место? По мере того, как неспеша распахивались двери, взору Се Лина открывалось всё больше причудливо-волшебного великолепия. Горящие холодным белым огнём факелы на стенах высвечивали невероятно огромное — размером с несколько стадионов — пространство, заставленное... заложенное... завешанное... в общем, чего в нём только не было! Точь-в-точь как в музее! — Арсенал клана Ян, — не скрывая в голосе гордости, сказал Вей Фа и двинулся вперёд, ступая на отполированные светлые плиты, похожие на спокойную водную гладь. — Здесь мы храним историю нашего клана. Мечи, потерявшие своих владельцев и не нашедшие новых, свитки, хроники, артефакты и реликвии. — Я правильно понимаю, что подобные хранилища есть у всех орденов? Вей Фа нахмурился, удивлённый вопросом. — В общем-то, это личное дело каждого ордена, но да. — Уничтожение такого Арсенала может привести к исчезновению ордена? Вей Фа замедлил шаг и остановился, застигнутый подобным вопросом врасплох, отчего глядящий по сторонам Се Лин едва не впечатался носом в его плечо. — Почему тебя это интересует? Се Лин внезапно почувствовал исходящее от брата напряжение, несколько раз мысленно повторил свой последний вопрос, но так и не нашёл в нём ничего подозрительного, что могло бы вызвать такой переполох. — Мастера болтают между собой о новостях с большой земли. Слышал, за последний месяц было уничтожено шесть малых орденов, исчезли все их последователи. Глава Хуа тоже говорил, что за последние полгода в Срединном царстве было утеряно немало демонических артефактов. За этим браслетом, — Се Лин приподнял рукав своего одеяния и указал на тонкий обруч из чёрного золота и серебра, — охотились Демоны. Не трудно сложить два и два, чтобы понять, что всё взаимосвязано. Я ведь прав: в Арсеналах могут храниться и демонические артефакты? Рассуждения Се Лина звучали более чем логично, хотя и строились на слухах без подтверждений. Вей Фа слегка улыбнулся и молча кивнул головой, после чего поманил брата за собой в один из рядов раритетных вещичек. — Ты читал хроники Войны Трёх Царств? — Ага, занимательное чтиво, но верить им будет только полный дурак. Вей Фа с интересом оглянулся на брата через плечо. — Почему? Се Лин заложил руки за спину и с учёным видом принялся размышлять вслух: — Историю пишут победители, не скупясь на дифирамбы себе любимым. Судя по описанию от лица повествователя, он определённо принадлежал к расе людей, что уже даёт мне повод сомневаться. Небожители ушли в Небесное царство, Демоны оказались разбиты и изгнаны в какие-то богами забытые земли на не самых взаимовыгодных условиях. И кто теперь знает наверняка, что тогда происходило на самом деле. После того, что им с Ци Линем рассказал Старейшина Нин Хэ, Вей Фа и сам усомнился в достоверности общеизвестной истории Великой Войны. Боги, что управляли сущностями стихий. Противостоящий им тысячелетия БайМу Цзе Юй. Союз людей и духов... — Однако после их прочтения меня посетил один вопрос... мысль, которая не даёт мне покоя, — дождавшись, когда внимание старшего брата сосредоточится на нём, Се Лин заговорил вновь. — Почему Владыка Демонов не мёртв? То есть, четыре расы объединились, им хватило сил возвести мощнейшую темницу и усадить туда БайМу Цзе Юя на сотни тысяч лет, но убить его не смогли? Он настоящий бессмертный, или у всего этого крестового похода была подоплёка? Вей Фа потерял дар речи. Он просто смотрел на брата нечитаемым взглядом, пока в голове мысли обратились в хаос. А между тем Се Лин продолжал свой монолог. — Примечательно и то, что за год до окончания войны единый клан Демонов распался на две королевские семьи, однако их положения кардинально различались: королевская семья Бай возвысилась, и они присоединились к коалиции трёх рас против собственного Владыки Демонов. В то время как королевская семья Му оказалась под пятой, а после и вовсе изгнана в мёртвые земли демонического мира. А-И не просто охраняет целостность Печати на Темнице Безвременья, но удерживает границу между впадиной и Призрачной Пустошью, истребляя Демонов королевской семьи Му. Но они прорвались в мир смертных, уничтожают ордены и собирают демонические артефакты — очень скоординированное и целенаправленное наступление без разворачивания полномасштабных действий. Очень похоже, что у изгнанников появился предводитель, и у него есть грандиозный план. Хм, я ничего не упустил по состоянию противостояния на сегодняшний день? — Как много ты... вспомнил? Се Лин перевёл дыхание и спокойно заглянул Вей Фа прямо в глаза — открыто и уверенно. — Лянь-Лянь и детские годы во Дворце Цаньши. Знаю, что не прихожусь Ян Ли Шуа сыном, как все думают, так что меня с тобой и с кланом Ян кровно ничто не связывает. И всё же, ты мой старший брат, который все эти годы заботился обо мне, как кровь от крови. — Есть между нами кровная связь или нет — для меня не имеет значения. Пусть ЛаоЯн не будет тебе домом, но я буду деревом, что укроет тебя от непогоды, и на которое в бессилии и безысходности ты сможешь облокотиться. Тон, которым эти слова были произнесены. Решимость в ясных светлых глазах. «В груди болит... давит... Чёрт! Нет! Тпру! Вот не надо мне этого всего, с прошлого раза ещё не оклемался. Сссук...онное полотно...» К счастью или нет, пошедшая носом кровь сгладила до нелепости слащавый мелодраматичный момент. Вей Фа переполошился: сначала сам пытался приложить платок к губам и носу Се Лина, буквально перекрыв ему доступ к кислороду, а когда заметил, как у того закатываются глаза, ослабил хватку. Вновь обретя способность дышать, Се Лин похлопал старшего брата по плечу и прогнусавил: — Всё в порядке, всё в порядке. Так что ты хотел мне показать? Пройдя ряд до конца, они подошли к непримечательной на первый взгляд каменной плите с несуразным узором; как бы Се Лин ни вглядывался, всё равно ничего разобрать не смог. А затем его шандарахнуло просветлением — так называемый узор узором вовсе не был, а составлял композицию растворившегося в текстурах меча, ну, или его обломков. Блеск необычного чёрного клинка так завораживал, что Се Лин без задней мысли потянулся к нему, чтобы хотя бы кончиками пальцев ощутить ледяную гладь, — почему-то представлял её себе именно ледяной, — но кожу ошпарило кипятком, и он с визгом отскочил назад. — А-Лин, что...? Дай посмотрю. Вей Фа перехватил прижатую к груди ладонь, но при осмотре не увидел ни одного повреждения, раны или ожога. Зато на тонком запястье браслет из чёрного золота и серебра явил свою истинную форму боевого наруча. — Просто было неожиданно, уже ничего не болит. Брат, что-то не так? Вей Фа на миг растерялся, когда лицо Се Лина оказалось к нему близко-близко, но сумел выдавить из себя улыбку и покачал головой. Этот меч... Скованный железным камнем, он хранился в Арсенале с начала времён образования клана Ян, но никто из предыдущих глав не знал, где его истоки. В их семье принято было передавать историю, что меч когда-то принадлежал родоначальнику, а после его смерти не выбрал себе нового хозяина и запечатался. Однако тёмная аура, на мгновение вспыхнувшая, когда Се Лин прикоснулся к обломку, вне всяких сомнений была демонической. — Предметы, что здесь хранятся, весьма своеобразны, у них есть своя душа и свой характер. Осмотрись, возможно, ты найдёшь то, что подойдёт тебе. Выше этажом в зале стоят плавильная печь и духовная печь, если ты захочешь что-то переплавить или изменить свойства. За помощью можешь также обратиться к Мастеру Вэю, он в этом знает толк. — Благодарю, я это учту. Ух, аж глаза разбегаются! Вон там что-то красивое... . . . Се Лин не знал, сколько времени прошло с тех пор, как они вошли в Арсенал, но на улице стояла глубокая ночь, когда он покинул величественные стены. Обойдя, как минимум, десятую часть рядов, он так и не нашёл ничего подходящего под свою духовную ци, к тому же, магическая суть, и вправду, оказалась капризна в выборе материала для ограничителя. Пришлось отложить поиски до утра. События нескольких дней и разговор с Ян Вей Фа выжали его до состояния засохшей цедры от лимона, а ворох мыслей в голове, что закружился с новой силой, лишил покоя на эту ночь. Не было печали: попала под адскую кабалу сроком на семь поколений, батрачила перевозчиком человеческих душ. И какой итог ждал её в конце пути? Сдохла от руки той, кому подарила последнюю надежду на доверие. Если это тоже было частью обмана демона, заключившего сделку, то ничего страшного, главное, что всё должно было закончиться. Хрен да маленько! Было бы здорово, будь всё это затянувшимся посмертным сном. Вознестись в райские кущи ей никогда не светило, а для Ада условия слишком нездоровые. Впрочем, вышло так, что она просто вырвалась из огня да в полымя, при этом никакой уже огнетушитель не поможет. И всё же... изнутри его разрывали противоречивые чувства, касающиеся поступков и решений бывшего хозяина тела. Воспоминания «до» всё ещё были неполными: то, что подкинула Янь Линь, и то, что нёс в себе осколок души, — всё ещё оставляли огромные дыры на полотне под названием «жизнь Ян Се Лина». И первое, что заставляло хвататься за голову, — само наличие осколка души. На самом деле все эти розовые сопли из разряда «ты разбил мне сердце, на клочки порвал душу», «я ради тебя разделил душу» не имели ничего общего с настоящим дроблением души. Обычный человек не может просто взять и раздербанить на лоскутки свою душу, и никакие бытовые или любовные переживания тому не поспособствуют. Человек рождается целостным, человек умирает всё в том же суповом наборе. Даже у рода Аминэску есть табу на дробление души. И всё иначе в этом мире, где у людей, благословлённых духовно, после смерти появляется больше одной души. Голова кругом. Ещё эти запутанные отношения с братьями. Се Лин мог понять, почему Ян Ли Шуа пошла на отчаянный шаг и отослала тогда ещё маленького принца Бай из Дворца Цаньши — ею двигали материнские инстинкты, самый сильный из которых — защита. Поначалу их отношения были очень даже дружелюбными: мальчик от рождения был лишён материнской любви и ласки, а госпожа Ян проявляла по отношению к неугомонному и смешливому ребёнку доброту и сострадание. С рождением Сан И они начали потихоньку отдаляться друг от друга, молодая мать была вся в заботах о новорожденном, тем более что малыш родился очень слабым и болезненным из-за смешения светлой и тёмной ци. К тому времени прежний глава Бай ещё сильнее охладел к своему первенцу и переселил его в отдельное крыло дворца, просто бросив его одного на попечение слуг и Лянь-Лянь. Лянь действительно стала спасением для маленького принца, никто не уделял ему столько своего личного времени и внимания, кроме неё. А потом произошёл тот случай. Четырёхлетний Бай Се Лин зашёл в хозяйские покои как раз в тот момент, когда у Сан И случился приступ удушья. Из-за каких-то нарушений в процессе родов малышу нельзя было долго лежать на спинке — он начинал тихо хрипеть, потом синеть. В комнате никого из взрослых не было, а маленький мальчик не мог долго удерживать плачущего брата на руках, а тот капризничал и никак не хотел сидеть или ложиться набок, поэтому он оставил его на кровати, а сам дотянулся до подушки, чтобы подложить её ему под голову. Момент, когда в комнату вошли родители, вышел очень красочным, а вот ситуация страшная: Бай Се Лин с подушкой в руках стоял над маленьким плачущим братом. Отец тогда не сказал ни слова, но с того дня мальчик его больше не видел, а через пару месяцев Ян Ли Шуа отвела его в ЛаоЯн и бросила уже тут под опекой Ян Вей Фа. Для него всё ещё оставалось загадкой, зачем нужно было проводить жуткий ритуал над пятилетним ребёнком, лишать его будущего на поприще духовного совершенствования, выжигать меридианы и... награждать проклятием отложенной смерти. — Опачки! Чересчур погрузившись в свои размышления, Се Лин не очень-то следил, куда его несут ноги. А занесли они его довольно далеко от жилых районов ЛаоЯна, в какую-то горную местность с чернеющей расселиной впереди. Его пробрала дрожь. Неосознанно он пришёл к тому самому месту, с которого началась его новая жизнь и оборвалась прежнего Ян Се Лина. Ущелье ЛаоЕ. В ушах загудело, а моменты воспоминаний, будто кадры киноплёнки, замелькали перед глазами. Ян Се Лин не рассчитывал, что в его руки попадётся что-то настолько разрушительное. В комнате Вей Фа, пока тот на период убывающей луны уединился в Ледяной пещере, он искал ключ или карту расположения Арсенала клана Ян, задумав с помощью Сан И нанести удар по ордену ЛаоЯн изнутри и значительно ослабить его. Однако среди сваленного в самом дальнем углу хлама наткнулся на шкатулку Ян Ли Шуа, внутри которой нашёл духовный кристалл. Этот природный минерал выращивали в духовном мире, и не каждый глава ордена, не говоря уже об обычных заклинателях, мог владеть им, о покупке речи даже не шло, а особенность его заключалась в том, что под воздействием ци кристалл записывал короткие моменты, как мыслеобразы. Инструмент был очень ценным и, к сожалению, разовым в применении. Кристалл отреагировал на ци Сан И, что содержалась в подвеске-телепорте, и активировался. Не известно, кто именно являлся создателем этой записи, вот только сложно было не узнать на ней действующие лица. Ян Ли Шуа и Старейшина Нин Хэ. Короткий фрагмент прошлого содержал в себе разговор этих двоих о том, чтобы наложить на Бай Се Лина проклятие отложенной смерти, что на каждый десятый год расщепляло душу проклятого, сводя его с ума. Расчёт был прост — к его тридцатилетию проклятие должно было достигнуть своего пика, он бы окончательно утратил здравомыслие, и его обязательно убил бы кто-то из Старейшин или заклинателей — во благо мира или из сострадания к бешеной псине. Возможно, это сделал бы и сам Вей Фа. После того, как кристалл растрескался в его руках, Ян Се Лин, не помня себя от ярости, ненависти и страха точно так же, как он сейчас, бежал из ЛаоЯна, куда глаза глядят. По дороге даже налетел на кого-то, но охваченный сильными эмоциями ему было плевать. Потом стычка с Ци Шань Юаном и падение в бездну, из которой он уже не выбрался. На мгновение в голове промелькнула иррациональная мысль: а может, он всё ещё там? На дне ущелья, блуждает неприкаянным призраком, как тень отца Гамлета. Ещё более фантастически, если это она неприкаянная душа, что приняла облик попавшейся в её сети жертвы. Интересно, как глубоко ущелье? Как долго длится падение? Се Лин подошёл к самому краю обрыва и заглянул в его чёрный зев. Правду говорят: если долго смотришь в бездну, бездна начинает всматриваться в тебя. Ему казалось, что её холодное дыхание касалось его щёк, и далёкий неразборчивый гул постепенно преображался в голос — чарующий и влекущий. Там не страшно. Там желанный покой. До которого один толчок. Один шаг... Флёр очарования в мгновение слетел с глаз, как в тот же миг что-то стиснуло в крепких тисках его рёбра и с чудовищной силой потянуло назад от края. Из головы паникой смыло все разумные мысли, на первый план выступили животные инстинкты, заставившие одеревеневшее в первые секунды тело наполниться бесовским неистовством. — Сука! Блять! Ёб-вашу-мать! Отпустите! Отпусти! Ненавижу! Хватка немного ослабла, и то только потому, что в припадке своего мракобесия Се Лин умудрился локтем ударить то ли в лицо, то ли в шею своему похитителю/спасителю. — Ай. Услышав в раздавшемся за спиной голосе знакомые интонации, Се Лин на секунду обомлел, а после со злостью пнул ногой не глядя. С нарушением координации они оба нелепо завалились на землю. От удара чужого подбородка по макушке Се Лин разразился новой порцией заковыристых ругательств, направленных уже на конкретного человека, и плевать, что тот смягчил падение своим телом. — ...Ци Шань Юан, ах ты муд- — Зачем? — крепкая хватка на запястье заставила Се Лина запнуться на полуслове и втянуть голову в плечи. — Зачем?!.. Вы пришли сюда...? Голос мальчишки заметно дрожал и то взлетал до высоких нот, то опускался до свистящего шёпота. Это настолько обескуражило мужчину, что он притих в неуютных объятиях, и какое-то время в темноте было слышно только два тяжёлых дыхания. Се Лин на пробу дёрнулся пару раз в тисках рук, но те в противовес сжались сильнее. — Я едва держу себя в руках, чтобы не заехать тебе по башке. Клешни свои от меня убрал. — ... — Я не шучу. Разукрашу так, что друзья лучшие не признают. РУКИ. УБЕРИ. Шань Юан вёл внутреннюю борьбу с самим собой, стараясь перебороть охвативший всё его естество страх. Руки, и правда, подобно клешням вцепились во второго молодого господина, что, чтобы расцепить их, пришлось сделать над собой усилие. Уже позже пришло осознание опрометчивости поступка — неприязнь Ян Се Лина к чужим прикосновениям граничила с болезнью рассудка, даже за случайное касание он мог избить человека до полусмерти. Получив свободу, Се Лин быстро поднялся и полным уничижения взглядом наблюдал, как поднимается и отряхивается Шань Юан. — Один раз — случайность, два раза — совпадение. А это уже преследование! Это грёбанное ущелье за хуй знает сколько миль от жилых районов, а ты всё равно меня нашёл! Как?! Следишь за мной? — Зачем вы снова пришли сюда? Что вы собирались сделать, стоя на краю обрыва? — голос Шань Юана обрёл твёрдость, и в нём прорезался целый шквал эмоций, среди которых была и злость. Се Лин ещё с минуту немо оглядывал его с головы до ног. Этот ребёнок что... злится на него? Что-то вроде «волнуется»? — Ну, сигать вниз ласточкой точно не собирался — бывал там, не понравилось. Юан отшатнулся и дёрнул головой, будто ему влепили невидимую пощёчину, поник и посерел весь — ну, точно совестливого ребёнка наказали за шалость. Се Лин быстро сменил гнев на милость, слишком устал проезжаться по одной теме из раза в раз, к тому же, уже отомстил сполна. — Серьёзно, ребёнок, как ты здесь оказался? Да ещё и глубокой ночью. Под снисходительным обращением второго молодого господина Шань Юан стушевался. — У меня сегодня дежурство, я обходил северный район и... — он запнулся и, с трудом подавив нервную дрожь, бодро договорил, — и приметил очень красивого светлячка, хотел его поймать для шицзе и забрёл сюда, аха-ха-ха. На самом деле, это была не совсем правда, точнее, совсем не правда. Провидение это было или что, когда в груди стало тяжело и его с какой-то непреодолимой силой потянуло именно к этому злосчастному месту, где он стал свидетелем пугающей сцены: одинокая тонкая фигура в развевающихся одеждах на краю расселины. На короткий миг у него сердце в груди остановилось, в голове помутилось, а дальше он уже не помнил себя, как оттаскивал Ян Се Лина от обрыва. Пренебрёг формальностями и правилами поведения, даже накричал. Взгляд Се Лина выражал лишь голый скепсис, но он решил промолчать и проглотить несуразное оправдание. Право слово, не пытать же мальчишку ради правдивого ответа. — Что ж, хорошо выполняй свои обязанности и больше не бегай за светлячками. — Второй молодой господин, этот ученик проводит вас до павильона Юности Юнхэ. Се Лин безразлично помахал рукой в воздухе, а через пару шагов приободрился и с улыбкой оглянулся на юношу: — Ты не проголодался? Мне что-то так захотелось сладких гренок! Да простит меня тётушка Ин, мы вторгнемся в её святая святых! Будешь моим соучастником, бу-га-га-га. Шань Юан и половины не понял из того, что сказал Ян Се Лин, однако его шестое чувство навострило уши и поджало куцый хвост. Не к добру.