Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

— Наверное, я должен извиниться? Но согласись, ночной перекусон того стоил! Нравоучения, крутящиеся в голове, Шань Юан решил оставить при себе и упорно делал вид, что не замечает заискивающего взгляда второго молодого господина. Тем не менее соученики, проходящие мимо помоста Чэнфа и бросавшие сочувственные взгляды в их сторону, удостаивались его сердитого прищура и мысленного посыла идти своей дорогой. Надо было прислушаться к чутью. Впрочем, зная себя, он бы всё равно поддался на уговоры второго молодого господина — не смог бы воспротивиться очарованию его беззаботной улыбки. А уж когда застал Ян Се Лина на кухне, замешивающим тесто, внутри потеплело, хотя он едва переступил порог с холода улицы. Удивительно было наблюдать за его суетливыми метаниями, за неловкими движениями рук, никогда не державших ничего тяжелее кисти, за живым и полным красок красивым лицом, на котором в мгновение сменялось множество эмоций. Шань Юан запомнил ту уютную умиротворяющую атмосферу, поселившуюся в нагретом жаром печи помещении. И задорный смех второго молодого господина, отбирающего у растревоженных куриц яйца. Приготовленные «сладкие гренки» оказались очень необычными и таяли сладостью тростникового сахара во рту. Жаль, не удалось насладиться ими побольше — тётушка Ин, заставшая их в своей разгромленной обители, всегда отличавшаяся добросердечием, донесла жалобу главе, а с утра подтянулись ученики из ближайшего жилого района, перебуженные в ночи душераздирающими криками куриц и петуха. Наставник недолго думал, передавая их в руки Мастера Ли для исполнения дисциплинарного наказания. Шань Юан осознавал и признавал свою провинность: своевольно ушёл с дежурства, никого не предупредив, в ответственное время предавался праздности, принимал участие в погроме зала Шэнши, — да за меньшее розгами наказывали. А принимая во внимание, что ко второму молодому господину Ян физические наказания были неприменимы, более того, прочие меры воздействия оказались недейственны, Мастер Ли нашёл маленькую отдушину для мести. Платформа Чэнфа. Шань Юан отбывал наказание, стоя на коленях. И Ян Се Лин, поддерживая товарищеский дух, сидел на земле в позе лотоса рядом с ним. — Ци Шань Юан, продолжай в том же духе, и от репутации Нефритового поколения ничего не останется, ха-ха-ха, — издевательски рассмеялся Чжэ Лун, но смех его тут же оборвался от прилетевшего в бок локтя, а Фэн Ли Лу как ни в чём не бывало оправила узкие рукава мужской формы, состоящей из длинной тёмно-серой рубахи, чёрных штанов и сапог. — В Нефритовом поколении есть ещё я и шицзе, — скривив пренебрежительную гримасу, заявил Фань Цзю. — И вообще, чудовище, тебя сюда каким боковым ветром занесло? Вопрос очень кстати интересовал и самого Се Лина: что трём оболтусам в непривычном составе понадобилось на помосте Чэнфа? Моральная поддержка Шань Юана, чтобы злой и коварный Ян Се Лин не лишил их друга нравственности и морального облика? — Тебя забыл спросить, деревенщина, — огрызнулся Чжэ Лун. — Язык отсохнет ответить?! — Боюсь, мои слова окажутся бесполезны для того, кому уши в детстве медведь оттоптал. — Ах ты... осёл плешивый...! — Тупой кабан. Плесь. Оба спорщика, вцепившиеся друг другу в отвороты ханьфу, оказались с головы до ног облиты водой, а малыш с бирюзовыми глазками скакал вокруг них и весело хихикал. Однако столкнувшись с гневными взглядами юношей, он тут же опрометью бросился к Се Лину и притих у него на груди. — Проклятье, что с этим ребёнком не так?! — Даже ему ваши склоки надоели. И поверьте, пусть лучше он проказничает и отрывается на вас, чем заливает ЛаоЯн непрекращающимися дождями. Шань Юан нахмурился пришедшей в голову мысли, и негромко сказал: — Пик Суншань уже третий день заметает снегом, а над морем не расходятся грозовые тучи. Возможно ли, что это тоже...? Се Лин придвинулся к нему поближе и прижался плечом к плечу, заговорщически зашептав: — Я уже работаю над этой проблемкой. Просто оставь свои догадки при себе, хорошо? Охваченный трепетом внезапной близости со вторым молодым господином Шань Юан только и нашёл в себе силы, что кивнуть в ответ, и едва не выкрикнул благодарности Чжэ Луну, когда тот вновь перенял всё внимание на себя. — Я пришёл сюда не для того, чтобы тягаться с тобой в острословии, деревенщина, — высушив одежды заклинанием, Сунь с важным видом развернулся и отвесил почтительный поклон в сторону Ян Се Лина. — Учитель*, этот ученик готов продолжить обучение.

[*Чжэ Лун обращается к Ян Се Лину именно как к учителю — «учёный человек», а не к Наставнику, который «второй отец / один и на всю жизнь»]

На обомлевшего Се Лина взирало не менее обомлевшее Нефритовое поколение. И не понятно, что больше поразило: уважительное обращение из уст высокомерного юнца или поклон в его исполнении. — Эм... кхм... что-то я даже растерялся, хе-хе. Насчёт обучения, со следующей ступени я должен буду контролировать полностью процесс, а перед этим тебе нужно закрепить полученные навыки и стабилизировать свою ци. Для этого потребуется месяц, не меньше. Если будешь спешить, все труды пойдут насмарку. — Месяц? Так долго?! Се Лин удручённо вздохнул — знал, что так будет. Этот неугомонный юноша не хотел останавливаться на достигнутом, полагая, что важно постоянно двигаться вперёд, а отдых и перерывы замедляли или же отбрасывали его назад в культивации. Фэн Ли Лу, пресекая дальнейшие возмущения Сунь Чжэ Луна, схватила его за ухо и потянула к себе. — Слышал, что сказал второй молодой господин? Раз уж называешь его Учителем, то и слушайся беспрекословно. Главы Ян и Бессмертного Тан какое-то время не будет в Долине Туманов, так что и вытаскивать тебя с того света будет некому. Последние слова зацепили Се Лина. — Брат... то есть, глава и Тан Ци Линь куда-то уезжают? — Ох, — испугавшись, что взболтнула лишнего, Ли Лу выпустила многострадальное ухо Чжэ Луна, и юноша поспешил отойти от неё на безопасное расстояние. — Да что здесь такого, все в ЛаоЯне знают, что глава Ян на неделю покидает Долину Туманов, чтобы погрузиться в глубокую медитацию из-за эффекта яда, циркулирующего в его теле. Ян Се Лин тоже знал, поэтому наведывался к Бай Сан И в те дни, когда старшего брата и павлина не было в ордене. В тот же период планировал уничтожить Арсенал клана Ян. Жаль, осколок души не нёс в себе ни одного воспоминания, связанного с отравлением Вей Фа, но что-то подсказывало Се Лину, что прежний владелец тела мог быть как-то к этому причастен. Если что он и понял из этих странных отношений братьев, так это то, что Ян Се Лин питал к старшему брату глубокую ненависть, взращенную из семени безграничной любви и удобренную предательством. «Человека разрушают не враги, не трудности и не страдания. Его убивают раны, полученные от близких людей. Крик Ян Се Лина... засел глубоко в нём, смешав то светлое детское чувство с грязью». — Хм, впервые слышу о яде, который бы держался в теле и его не смог бы вывести Тан Ци Линь со своими великолепными целительскими способностями. — Это яд «Нефритовые оковы сердца», — голос Шань Юана чуть дрогнул, и он отвёл взгляд в сторону, поэтому не увидел реакции второго молодого господина. Се Лин почувствовал, будто земля под ним начала проваливаться к ближайшему кругу Ада, и крепче прижал к себе задремавшего Элементаля Воды, вцепившись в него, как в спасательный буй. «Это какое-то... какая-то... нет, не может быть... Невозможно! Бляааать... Вдох. Выдох. Ну что за дурацкое совпадение?!» — А... а как это произошло? Случайность или...? — Этот яд — редчайшее сокровище всех трёх царств! — выпалила Ли Лу, смотря на второго молодого господина круглыми глазами. — Бессмертный Тан за все годы своих странствий смог заполучить всего пару капель, но это стоило ему возможности культивации в будущем. Хотя от этого яда нет противоядия, но при выверенном применении он и мёртвого вернуть с того света может... Ну, так говорится в старинных трактатах... А Наставник... известно только, что яд проник в его тело во время путешествия по Срединному царству около девяти лет назад. Наставник никогда не говорит об этом, переносит жуткие страдания в одиночку. Се Лину не показалось — в глазах Ли Лу сверкнули слёзы. Она отвернулась и неловко потёрла щёки, пока затягивающаяся тишина приобретала всё более угнетающие нотки. — Так, ладно, что-то засиделся я тут с вами, — разбуженный, а оттого сердитый и ещё более капризный Элементаль в мгновение обратился красно-золотым карпом, и Се Лин беспрепятственно поднялся на ноги. — Если старая черепаха Ли будет придираться, скажите, что у меня на заднице выскочил огромный прыщ, ни сидеть, ни лежать, ни стоять не могу, пошёл замаливать грехи. Неся полный бред, второй молодой господин успел быстро и незаметно скрыться из виду ошарашенных учеников. Первой пришла в себя Ли Лу и впилась недовольным взглядом в Шань Юана. — Ци Шань Юан, поверить не могу, что ты гонялся ночью за курицами!.. — Шицзе... . . . Уйдя достаточно далеко от помоста Чэнфа, Се Лин на всякий случай удостоверился, что никто из оболтусов за ним не пошёл, и отправился в одном ему известном направлении. История с отравлением Ян Вей Фа не давала покоя, особенно упомянутый яд вызывал интерес и пробуждал давно позабытое чувство — брошенный её зельедельческому мастерству вызов. Яд, от которого нет противоядия, — уму непостижимо! И так интересненько. Для начала, стоило бы заполучить сам яд, чтобы разложить его на составляющие и изучить. А подсказку, где его можно найти, дала Фэн Ли Лу, так что Се Лин уверенно держал курс в Лавку Сокровищ. Лавкой Сокровищ в ЛаоЯне называли павильон, отданный в полное распоряжение Тан Ци Линю. Так как Бессмертный целитель не являлся частью ордена и большую часть жизни проводил в странствиях, он вполне мог бы довольствоваться и гостевыми покоями, однако Ян Вей Фа озаботился комфортными условиями проживания для названного брата, выделив ему личные покои и дом, в котором тот обустроил собственную медицинскую лавку — не для продажи, а для личного пользования. Все окна домика были завешены деревянными перекрытиями, но, к удивлению, дверь оказалась не заперта. — Уважаемый Ци Линь, вы здесь? Ку-ку, есть кто в теремке? Из вежливости Се Лин позвал ещё несколько раз и постучал, после чего, когда ему никто так и не ответил, свободно прошёл внутрь, на первом же шаге испытывая щекочущее нервы чувство дежавю. Ян Се Лин определённо бывал в этом месте. Дом был разделён на две части: на одной половине размещалось что-то вроде кабинета, рабочей зоны, а на второй возвышались стеллажи с книгами, ящики, сундуки, столы с расставленными на них пустыми и заполненными фиалами, шкатулками и сырьём. И везде царил жуткий беспорядок. «Ну, прямо моя лаборатория, только чугунного котла по центру не хватает». Се Лин не знал, с чего начинать. На книги и рукописи времени не было, ни один из заполненных фиалов не был подписан — особый почерк творца, радеющего за свои творения. Немного оглядевшись, он не придумал ничего лучше, кроме как положиться на бессознательную память, и перешёл на половину, служащую складом всякой всячины. Он водил рукой по столу, по шкафам, брал в руки шкатулки и фиалы, а потом подошёл к стеллажам, заставленным коробочками и такими же резными и украшенными бархатом шкатулками с пола до потолка. «Ну же, подай мне знак. По собственному опыту знаю, насколько сладка месть, свершённая собственными руками. Зачем-то же ты сюда приходил...» Поведя рукой, Се Лин неловко задел одну из шкатулок и только каким-то виртуозным чудом смог поймать её до соприкосновения с полом. Коробочка была небольшой, размером с ладонь, и довольно увесистой. В принципе, она ничем не выделялась на фоне таких же изящных вещиц, но повторное ощущение дежавю не дало мужчине выпустить её из рук. Под крышкой оказалось пусто, лишь бархатистая мягкая подложка, сохранившая очертания долго хранившегося на ней предмета — маленького сосуда с тонким горлышком. «Хреново. Ян Се Лин, ах, ты ж скот-» Се Лин резко оборвал свою мысль, почувствовал за спиной чужое присутствие, но не успел обернуться и толком разглядеть человека, как в его горло вцепились, будто клещами, а спина нещадно врезалась в стеллаж, выступающие полки болезненно впились в лопатки и поясницу. — Ян Се Лин! Кто же это ещё мог быть, как не хозяин дома собственной персоной. Заглянув во взбешённые глаза с лопнувшими капиллярами, Се Лин впервые по-настоящему испугался Тан Ци Линя, который, осознавая, кто перед ним, продолжал с силой сжимать его шею. — Ммм... гха-кха... — Кто разрешал тебе сюда входить? Зачем?! Наполненный злобой взгляд целителя сместился вниз, губы плотно сжались в тонкую линию. Из-за встряски со стеллажа посыпались и другие деревянные коробочки, часть из них раскрылись, высыпав на пол драгоценное содержимое. Среди них была и та, которую Се Лин от испуга выпустил из рук. Попытки Се Лина произнести хотя бы слово были тщетны — раскалённым обручем пальцы сжимались всё сильнее, воздух поступал урывками, из-за чего в глазах замелькали чёрно-красные вспышки. «Дышать... Дышать!» Кажется, Предки услышали его мольбы, и он, наконец, смог сделать полноценный вдох, а когда удерживающая его сила исчезла, упал на колени и зашёлся в сильном сиплом кашле. Напуганный всем произошедшим не меньше Ян Се Лина, Ци Линь сделал пару шагов назад, от греха, сверху вниз взирая на скрючившуюся на полу фигуру. У него в голове помутилось, стоило застать того в хранилище лекарств и редких сборов, стоило только промелькнуть мысли, что снова... — Убирайся. Никогда не смей сюда входить! Пошёл вон отсюда! Се Лину не нужно было повторять в третий раз, поднявшись на дрожащих ногах, он опрометью выбежал из дома. В безопасности себя почувствовал только тогда, когда заперся в личных покоях и спрятался под одеялом. . . . Его не нужно было отпаивать тёплым чаем и приговаривать всякие сентиментальные глупости. Хватило пары часов, чтобы осознать, какую ошибку он совершил. Поставил себя на место Тан Ци Линя в той ситуации и, в общем-то, понял, что ещё легко отделался. Зато подтвердились самые неприятные догадки — Ян Се Лин точно причастен к отравлению Ян Вей Фа. И Вей Фа скрывал это ото всех! Первоматерь, как же тяжко иметь старшего брата, отличавшегося то ли непросветной глупостью, то ли непомерным добросердечием! Стоя в час Крысы* перед запертыми дверями личных покоев Вей Фа, Се Лин мысленно метался между молотом и наковальней, собирая все свои моральные силы на то, чтобы просто постучаться. И явить свою повинную мордашку пред ясные очи старшего брата. Тан Ци Линь вряд ли оставил или оставит его появление в Лавке Сокровищ без внимания, так что стоило объясниться и оправдаться, пока это не повлекло за собой неприятные последствия. Как-то не хочется, чтобы Вей Фа плохо о нём думал.

[*Час Крысы — третья стража, соответствует временному промежутку с 23 до 01 часа]

Се Лин протянул руку и тут же отдёрнул её, поражённый промелькнувшей мыслью. Не хочется, чтобы Вей Фа плохо о нём думал...? Серьёзно?! Не абы кто, а почти полная его противоположность, человек, которому обожаемый младший брат испоганил жизнь! С мученическим стоном Се Лин осел на землю и схватился за разболевшуюся голову. «Вот надо было мне к нему прицепиться. Почему не павлин? Почему не охуительный младший братишка?!» Потому что сердце не выбирает. Потому что тёплый и отзывчивый. Глупая человеческая привязанность, чтоб её! Се Лину хотелось по-детски расплакаться и посмеяться над собственной слабостью, которую за все семь поколений так и не удалось искоренить. «Сердце болит. Не к добру это...» Стоило об этом подумать, как из-за притворённых дверей донёсся глухой звук удара, и снова наступила мёртвая тишина. — Вей Фа, это ты? Ты в порядке? Вей Фа... Охваченный беспокойством Се Лин украдкой заглянул в комнату, но в кромешной темноте не смог ничего разглядеть толком, поэтому настороженно переступил порог. И тут до его ушей донеслось какое-то копошение и хриплое дыхание, взгляд моментально выхватил во мраке неопределённую фигуру, скрючившуюся на полу у кровати. — Брат! Не мешкая ни секунды, Се Лин тотчас подлетел к согнувшемуся в три погибели мужчине, рухнул перед ним на колени, но потянувшиеся было руки замерли в паре цуней* от его тела. Открывшееся Се Лину зрелище повергло его в шок: кожа Вей Фа была практически серой и настолько тонкой, что сквозь неё просвечивали тёмные вены, и кровь — жидкая, словно вода, и необычного цвета — текла из всех цицяо*. Сам Вей Фа находился на грани обморочного состояния, а его вытянутая рука покоилась в глиняных осколках пиалы.

[*Цунь — мера длины: 1 цунь = 3,33 см; *Цицяо — семь отверстий в голове человека: глаза, уши, ноздри и рот]

Се Лин невольно содрогнулся, на пару мгновений обездвиженный ужасом, но быстро взял себя в руки, подавляя невольный всхлип. — С-сейчас... подожди... я... я кого-нибудь позову!.. Ци Линь! Я позову Ци Линя! Только он собрался подняться, как его потянули обратно за подол ханьфу. Тёмные веки Вей Фа дрогнули, и на Се Лина взглянули потемневшие от боли и затянутые мутной пеленой глаза. — Н-не... не на-до... никого... звать... «Сука-блять-тогда-не-пугай-меня-так-блядский-ты-в-рот!» — Вей Фа, что нужно делать? Скажи, что я могу сделать? Но силы мужчины, видимо, на этом окончательно истощились, и он вновь закрыл глаза, дыша так тихо и слабо, что по спине Се Лина, от макушки до копчика, пробежал табун мурашек. Первое, что пришло ему в голову, он нажатием на акупунктурные точки остановил кровотечение и временно блокировал через крупные меридианы ток ци. После мановением руки он призвал со стола хрустальный пузырёк и собрал в него натёкшую кровь, тут же спрятав его за пазухой. Не заполучив оригинал, он намеревался исследовать хотя бы продукт воздействия яда. Других идей по оказанию помощи в голову не приходило, но и Вей Фа уже меньше походил на человека, вот-вот готового отправиться на тот свет. Мысленно костеря его за загубленные нервы, Се Лин стянул с кровати покрывало, укутал в него брата и перетащил бесчувственное тело на спальное ложе. В груди кольнуло, стоило подумать о том, чтобы оставить мужчину одного и вернуться в свой павильон, так что Се Лин, насколько смог, прибрался в комнате и прилёг на край кровати, немного потеснив Вей Фа. А что, они оба мужчины, братья, всё вполне прилично. По крайней мере, он утешал себя вполне логичными доводами, что таким образом сможет проследить за его состоянием. Лёжа в одной постели, он как-то не учёл их положения, из-за которого он оказался лицом к лицу с Ян Вей Фа. С такого близкого расстояния он мог рассмотреть его бледное, почти бескровное лицо, посиневшие губы и глубокие росчерки морщин, сложившиеся на лбу и в уголках глаз. И всё равно, даже в такой неприглядный момент красота этого человека оставалась мягкой и, в какой-то степени, трогательной. Се Лин затаил дыхание и какое-то время просто смотрел на него, чувствуя, как разливается тепло внутри. Из-за пережитых ли воспоминаний Ян Се Лина, но восприятие некоторых людей из окружения у него определённо поколебалось. Как сторонний человек чужой истории жизни, Се Лин судил иначе и не мог не замечать ошибочности выводов бывшего владельца тела, зачастую сделанных импульсивно и неразумно. Было ли это в силу врождённого нрава, или же под влиянием проклятия. В своей слепой ненависти он перегнул палку и обратил карающий меч не на тех. — Когда ты был маленьким, то боялся засыпать в темноте. Затерявшись в своих мыслях, Се Лин не заметил, что Вей Фа открыл глаза и уже пару минут смотрел на него. Когда их взгляды встретились, старший слегка улыбнулся, и по его лицу пробежала судорога. — Брат, как т- — Поэтому я пробирался к тебе в комнату в особо тёмные ночи и сидел около твоей постели. Помнишь? Се Лин моргнул и прикусил нижнюю губу. В разрозненных пазлах его воспоминаний тётушка Ли Цинь запрещала маленькому напуганному ребёнку спать в комнате Вей Фа, а старший брат сам украдкой пробирался в его покои и ложился на край кровати, своей спиной защищая младшего брата от сквозняков и уберегая в кольце своих рук от ночных кошмаров. Первые неумелые росчерки туши на бумаге, первые чтения, игры во дворе — всё это принадлежало Вей Фа. — Нет. Отразившееся в глазах напротив бессилие почти заставило Се Лина поддаться. На глаза почему-то навернулись непрошенные слёзы, и он опустил голову, почти утыкаясь лбом в плечо Вей Фа. — Я пропустил тот момент, когда между нами разверзлась пропасть. Оказалось, я и об а-И толком ничего не знаю. Всё же плохой из меня вышел старший брат. — Дагэ невероятен, это мы тебя не заслуживаем. Ты весь в делах ордена, под неусыпным надзором Старейшин и других глав орденов и кланов, и помимо прочего прикрываешь мои неприглядные поступки и сумасбродства. Как же тебе, должно быть, тяжело. «Принимаешь злость Ян Се Лина, как данность, и молча сносишь все нападки. Ты не позволил позвать Ци Линя, потому что не хотел лишний раз показывать ему свои страдания. А они жуткие. Если ты терпел их все эти девять лет... Вей Фа, ты действительно...» — Я... я не ненавижу тебя. — Хорошо. — У меня не было злых умыслов, когда я пришёл в Лавку Сокровищ. — Верю. «Я найду способ избавить тебя от этого яда». — Расскажи какие-нибудь истории из детства. — Пойдём утром в купальню вместе? Не следует молодому господину из знатной семьи ходить с криво обрезанными волосами. — Так уродливо? Опустившаяся на его макушку ладонь ощущалась как-то совсем иначе, будто на своём месте. Се Лин подавил нервную дрожь, когда руки Вей Фа притянули его ближе к широкой груди и заключили в свои объятия. — Слишком красиво. Вдруг круг твоих поклонниц увеличится, как же мне тогда быть? — Пф, зачем мне какие-то там поклонницы, если они не дотягивают до уровня моего несравненного брата. Но дагэ может стать несравненно более великолепным, если поговорит с вредной тётушкой Ин, чтобы она разрешила мне иногда пользоваться кухней. Ну же, ну же...