Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Если бы на него в ожидании не уставились пять пар глаз, Се Лин отделался бы элементарным «потом». Но учитывая его основательный подход к любого рода запутанным, как гордиев узел, проблемам, отстраниться от происходящего не получалось. Нет, он попросту сам понятия не имел, что творится в этом чёртовом городишке. — Мы умрём, да? Станем такими же живыми мертвецами? — голос юноши из ордена Мэйдо, утратив бравость, скорее напоминал писк комара. Се Лин подошёл к столу, украшенному роскошной тканью с цветочными узорами, и примостил свою пятую точку на нём, привычно отбросив правила приличия. — Это — не живой мертвец. Фань Цзю, помнишь, что я рассказывал вашей троице о мертвецах? — Что... что у них нет ци... нет стремлений... они неповоротливы и тупы... Повторно умертвить тем же способом, каким прервалась их жизнь... — У них нет души. Фактически, это пустая оболочка, подчиняющаяся приказам своего хозяина. — Значит, ими кто-то управляет? — уточнил Вань Цзы. — Определённо кто-то ответственен за их создание. Однако ходячие мертвецы опасны лишь своей свирепостью, они не чувствуют усталости или боли. То, что случилось с вашим товарищем, точно не может быть их рук делом. — Учитель, тогда что с ним случилось? Рана была не настолько серьёзной, но кровь всё никак не останавливалась. Се Лин потёр подбородок и в задумчивости пробормотал: — Его телосложение не меньше, чем у Фань Цзю. Чем-то болел? Печальный юноша из Мэйдо тут же яростно замотал головой: — Нет, что вы! Он был здоровее быка, всегда хвастался, что его никакая хворь не берёт. Ещё раз окинув взглядом троицу укушенных, Се Лин пришёл к неутешительной для себя мысли, которую надеялся опровергнуть своим следующим вопросом. — Что насчёт его духовного развития? — Не так давно перешёл на Вторую ступень, — словно прочитав вопрос в удивлённом взгляде Ян Се Лина, Вань Цзы соизволил пояснить: — В ордене Мэйдо не столько важна ступень совершенствования, сколько личные качества учеников. Он отчаянно просился на эту миссию, его и взяли. На Второй ступени проходит укрепление внутренней системы и начальные этапы познания собственных духовных сил. Как можно отпускать несмышлёныша на такое опасное задание, пусть даже под присмотром брата-наставника? «Ааа, в голове какая-то круговерть... что-то мне, и правда, нехорошо...» Мёртвое тело посреди комнаты конвульсивно дёрнулось, и стук конечностей об пол привлёк внимание заклинателей. Девчонка испуганно подскочила на ноги и шарахнулась от него как можно дальше. — Он... о-он живой?! «Дурында, ты чем слушала, когда я говорил, что он ещё оживёт? Предки, дайте мне сил и терпения на этих пиздюков». Как назло, под руку ничего путного не подвернулось, так что пришлось отломить ножку стула и всадить её в голову трупа, пронзив насквозь. Тварь перестала двигаться, а кровь быстро натекла лужицей. — Значит, та ваша штука... ну, письмена на земле... не помогут? Не особо задумываясь о моральных ценностях, попросту отринув их, Се Лин раздробил трупу обе ступни, чтобы уменьшить его манёвренность в дальнейшем. — Правило мудрого генерала номер один: хорошо изучи своего противника, чтобы не принять опрометчивых решений. Та, как ты выразился, штука обращает оболочку ходячего мертвеца в пыль. Нет тела — нет проблемы, согласен. Но вот что делать, если оболочка сдохла, а душа в ней ещё теплится? — Ч-что...? Всеобщий шок погрузил дом в звенящую тишину, а Се Лин с непередаваемым выражением лица стоял над телом, раздумывая, стоит ли переламывать ему запястья или с него уже достаточно ограничений. — Видите ли, друзья мои, на ближайший десяток ли нет живых душ, кроме нас семерых. — Что?! Н-невозможно! А жители города? Мы... мы же точно видели там людей, они прятались в домах! С чего мы должны вам верить?! Се Лин удостоил впечатлительного паренька лишь беглым взглядом и посмотрел на своих подопечных. Похоже, эта новость произвела на них сильное впечатление: Фань Цзю выглядел мрачнее тучи, а Чжэ Лун так и вовсе спал с лица, спрятав взгляд под веерами ресниц. — Я распинаюсь тут не ради ваших «верю — не верю». И вообще, я рассказываю это своим подопечным, один из которых, наверное, умом повредился, раз так облажался! Под укоризненным взглядом тёмных лисьих глаз Фань Цзю вспыхнул, как маков цвет, только не от смущения, а от стыда за свою оплошность. — Второй молодой господин, этот ученик виноват, недооценил противника... — «Виноват», «недооценил противника»... ручки-ножки бы тебе повырывать и черепушку дурную вскрыть, на наличие мозгов полюбоват- угмх! Как-то чересчур увлекшись, Се Лин и сам не заметил, как начал болтать вслух сам с собой. Вполне ожидаемо, что на лица ребятишек набежала тень испуга. Один только взгляд льдисто-голубых глаз оставался непроницаем и спокоен. «Моська красивая, но отталкивающая. Вот уж у кого в голове не пойми что, так у этого Золотого Дракона. Такой спокойный, даже когда на его глазах над телом товарища измываются. Аж в дрожь от него бросает. Что-то как-то... кого-то он мне напоминает». — Господин Ян, у главы Хуа есть новости. «Слава Предкам!» Стоило, как и до этого, холодным пальцам прикоснуться к его виску, как Се Лин услышал взволнованный голос уважаемого главы. «— Второй молодой господин Ян, вы оказались правы. Под левыми лопатками двух мертвецов мы обнаружили странные отметины». — Можете описать? «— Это так важно?.. Ах, конечно. Отметина одна и та же, похоже, словно два полумесяца повёрнуты друг к другу и окружают солнце. Ещё на словах про два полумесяца зрачки Се Лина чуть сузились, сердце заколотилось с бешеной скоростью. Он судорожно сглотнул, почувствовав невыносимую сухость в горле, но его словно пронзило шипами. «Кто-нибудь...» — Два полумесяца... точно повёрнуты друг к другу? Не... отвёрнуты...? «— Определённо точно они охватывают светило в центре». «...спасите». Едва ошалелый взгляд карих глаз наткнулся на дверной проём, Се Лин выбежал из дома и согнулся над первым попавшимся деревянным корытом. Гул в ушах всё нарастал, пока его раз за разом выворачивало желудочным соком. Когда всё закончилось, странное квашеное состояние прошло, в сознании заметно прояснилось, будто мозги прополоскали в стиральной машинке. Только сердце... бой боевого барабана звучал бы тише, чем его стук. Тяжело привалившись плечом к стволу дерева, он медленно съехал по нему на землю и запрокинул голову. Развевающиеся на ветру красно-оранжевые листья так напоминали отблески алой зари, что занималась одним холодным утром в небольшом рыбацком городке Холхейм. Воспоминания настигли его в лёгком мареве забытья. Её второе поколение носило имя Вери́та Хейл. За свои двадцать восемь лет она рано проводила в последний путь обоих родителей, стала женой кожевника и родила ему четверых детей. Свирепствовавшее на землях их деревни поветрие унесло жизни большей части жителей, в том числе её мужа и двух младших детей, а оставшиеся выжившие бежали от хвори на западные равнины, притворяясь жертвами кочевых варваров. Городничий первого же попавшегося на их пути городка принял обоз со взрослыми, стариками и детьми с распростёртыми объятиями, рассчитывая на грабительские налоги в казну с каждой привеченной души. Выбора у них особо не было, несколько дней дороги измотали, а хозяин дома вправе устанавливать свои правила и назначать цену крову. Вот только размеренная жизнь городка продлилась недолго. Всё началось с внезапной смерти мясника. Дородный мужчина был в самом расцвете сил, но посреди дня, работая в своей лавке, свалился со страшной лихорадкой и после суток, проведённых в беспамятстве, умер. И вроде бы ничего парадоксального, смертность в те времена была высока, однако в течение недели таким же образом отдали Богу души ещё четверо жителей: цветочница, охотник и двое рыбаков. Паника поднялась, когда в горячечном бреду слегла любимая дочь городничего, целую ночь её выхаживали, родители беспрестанно молились, а на утро её тело предали огню. Обезумевшие от горя родители увидели в этом не божью волю или кару, а происки колдовских сил, проникших в Холхейм вместе с беженцами. Служители Святилища вступились за несчастных, в то время как горожане отлавливали чужаков и предавали их очищению водой или огнём. Все основные выходы из города оказались перекрыты, но беженцам удалось узнать о подземных туннелях под Холхеймом, пробраться через которые из-за специфических узких лазов могли только дети. После побега дочери и сына Верита пряталась в городе ещё пять дней, и за это время неизвестная болезнь выкосила больше сотни человек. Конечно, она не верила в колдовскую порчу или проклятие, пока однажды ночью, сунувшись в подвал дома местного врачевателя за едой, не нашла чёрный алтарь. Прямо у порога божественного святилища ждал своего часа орден Еретиков. Кажется, они жили в Холхейме поколениями и искренне чтили первородную, древнейшую магию, но как обычно случается — неспособные её познать, они предались самообману. Некро́мик — гримуар и запретное наследие канувшего в Лету рода Морсмэ. В исконные времена магическая суть этого рода, имевшего власть над смертью, покинула мир вместе с его Первоматерью. Как и ещё пять изначальных родов. Но несмотря на то, что кровного наследия они не оставили, какие-то пережитки прошлого всё же всплывали в руках ограниченных людей и тут, и там в реке времени. Верита так и не смогла узнать, как к этим недалёким Еретикам попал Некромик, но использовали они его, как кулинарную книгу, ляпая на свой лад. Из их извращённых умов в некогда мирном и цветущем городе появились Обращённые. Для несведущих людей действительно нет никакой разницы между ходячими мертвецами и Обращёнными. Но если обратиться к тонкостям... Обращённые — это всегда добровольная жертва, пришедшая на закланье. Живой человек с магической предрасположенностью, магией обращённый в мертвеца. Душа, пойманная в клетку из тленной плоти. В древние времена магия обращения весьма оправдывала себя: ведьмы сами становились Обращёнными, чтобы выстоять против опасных врагов, а через укусы они сеяли неминуемую гибель. Цена такой силы — всего-то душа. А Верита очень ценила человеческие души, как разменную монету своего контракта. И кровно принадлежала роду Аминэску, что управлял душами. У неё и в мыслях не было спасать людей Холхейма от напасти. Она собрала жатву в виде обращённых душ, полностью истребила орден, забрав жизни даже новорожденных детей, и отметила души выживших горожан, чтобы забрать их после. Увы, в тот же день сама попалась в руки алчущих кровавой расправы деятелей. Соломоновы Оковы. Сундук. Море. Что после того случилось с Некромиком ей было неведомо, более гримуар не всплывал в истории человечества. За одну ночь Холхейм опустел, превратившись в город-призрак, а вскоре он и вовсе стёрся из памяти соседей и путников. На лице Се Лина отразилась бесконечная усталость от тяжести бремени прошлых деяний. Сколько безвинных душ за все свои поколения он отправил в Ад? Не счесть, цифра давно перевалила за сотню тысяч. А как только решил посвятить свою жизнь искуплению, она так нелепо оборвалась. И снова — всё вернулось на круги своя. Обращённые. Укушенные. Души. Потерев рукой воспалённые веки, Се Лин поднялся на ноги, распрямил плечи и нетвёрдой, но решительной походкой направился обратно к дому, мысленно благодаря подопечных за проявленную тактичность, что никто из них не бросился следом за ним; им, правда, не стоило бы видеть его таким. Боли нет. Чувства давно утратили цвета. Стоило ему переступить порог дома, как на глаза попались двое адептов ордена Мэйдо: печальный паренёк выглядел совсем плохо, пот градом катился по его лицу, руки на коленях дрожали, а девушка суетилась рядом с ним. Се Лин перевёл взгляд на другую часть комнаты, где в дуэт сбились Фань Цзю и Чжэ Лун, а спиной стену подпирал господин Лю. Молчаливые и спокойные, как удавы. — А чего это вы такие спокойные? Фань Цзю вскинул голову, и глубокие морщинки, залёгшие меж бровей, на его молодом лице мигом разгладились. Пару мгновений он вглядывался в лицо Ян Се Лина, и его тёмные глаза ожили. — Этот ученик спокоен, потому что непоколебим взгляд второго молодого господина. Вы ведь уже нашли какое-то решение? «Вот те на, заговорил прямо как Ци Шань Юан. Вот же прохвост». — У нас есть дела поважнее, так что давайте здесь закругляться. Для начала избавим вас от трупного яда, а потом зачистим город. Простой план, не правда ли? Стоило Се Лину двинуться в сторону слабейшего звена, как барышня Ша Ли вскочила на ноги и закрыла шисюна собой. — Что вы собрались делать с моим шисюном?! — Всячески измываться, издеваться, плёткой отходить, ручки-ножки повыкручивать, — поняв, что его шутки воспринимаются глупой тигрицей без должного юмора, он сменил амплуа. — Через укус тех тварей в организмы занесён трупный яд. Обычного человека он убивает в течение суток, но на обладателях магич... духовных сил его эффект действует в разы быстрее. Полагаю, интенсивность проявления зависит от уровня духовного развития, раз уж Фань Цзю и господин Лю всё ещё держатся на ногах, а вот парнишка кони двинет в любой момент. Если промедлим ещё немного, я не подпишусь на то, чтобы рисковать своей жизнью в обмен на его — одним дохляком больше, одним меньше. — Да как вы можете так говорить... так бессердечно...! — На мой взгляд, забавно то, что вы обвиняете меня в бессердечии, при этом будучи наслышанными о моей репутации. Знаете ли, презрение в ваших глазах не увидел бы только слепой. Судя по перекошенному выражению лица, девушка собиралась вступить с ним в словесную перепалку, — однако, уровень почтительности к старшим у адептов ордена Мэйдо прямо-таки зашкаливал, — но тут неожиданно вступился Лю Вань Цзы: — Ша Ли, следи за языком, такое поведение недостойно адепта ордена Мэйдо. Не мешай господину Ян. Несносная пигалица заметно присмирела и с пристыженным видом отошла в сторону. Се Лину от её уступчивости легче не стало. Пальцы на руках так замёрзли, что он едва ощущал их. А если он не вытянет? Против высшей магии можно противопоставить только высшую магию, но этот яд — не жалкая подделка из Некромика. Два полумесяца, отвёрнутые от солнца — было клеймом, отличительным знаком Еретиков, всего лишь подражанием, но вот первооснова этого символа исходила от изначального рода Морсмэ. Солнце, заключённое в объятия двух полумесяцев. — Фань Цзю, на время, пока я буду занят, моя жизнь и безопасность в твоих руках. Меня ничто не должно тревожить. Понял? — Доверьте всё этому ученику, — решительно отозвался Ло. — Чжэ Лун, пока не используй свои духовные силы для барьера. Если господа из ордена Мэйдо правы, то всплеск духовных сил привлечёт этих тварей к нам. Я сам обо всём позабочусь. — Да, Учитель. — Ну, а остальным предлагаю посидеть тихо в сторонке. Я быстро. Раздав необходимые указания, Се Лин уселся прямо на полу в позе лотоса и закрыл глаза. Не прошло и минуты, как в воздухе на уровне груди вспыхнула золотая сфера и постепенно раскрылась, являя взору очевидцев раскрывшийся алый бутон с зеленоватой каймой на крайних лепестках. Вырвавшийся из сердцевины прекрасного цветка золотистый луч света распался на множество тонких нитей, что приняли форму купольной клети и разрослись до размеров дома. — Вау! Что это такое? Это... это Учитель сделал? Фань Цзю разделял восхищение Чжэ Луна, хотя и видел подобное уже не в первый раз. Что это за техника такая? Он ощущал огромную концентрацию духовных сил, сосредоточившихся плотной аурой вокруг второго молодого господина. Одна из нитей насквозь пронзила грудь паренька из ордена Мэйдо, на что тот тоненько застонал и крепко зажмурился. Пот уже ручьями тёк по его лицу, пепельные губы сжимались в тонкую линию. Спустя пару минут золотистая нить дрогнула и по ней от адепта к Ян Се Лину потекла чёрная энергия, напитывая один из нижних крупных лепестков цветка. Не случилось ничего сверхъестественного, когда второй молодой господин открыл глаза, передёрнул плечами и вырвал сгнивший лепесток, который тут же в его пальцах развеялся пылью. Как только золотистая нить покинула тело парня, тот без сознания завалился набок, но, по крайней мере, рана на его плече выглядела вполне обычной, от чёрной сеточки вен не осталось и следа. Следующим необычное исцеление на себе испытал Фань Цзю, после него — Лю Вань Цзы. Мёртвое тело Юй Шаня обратилось в прах, но его душа обрела свободу. И камелия утратила ещё три лепестка. Се Лина это не радовало, впрочем, как и вся ситуация в целом. Он до сих пор не мог поверить в то, что исцелял души от яда проклятия, принадлежащего роду Морсмэ. Хотелось поскорее вырваться из этого кошмара, сбежать и выкинуть проблему к чертям собачьим из головы. — Что вы теперь намерены делать? Потеряв нить вяло текущих мыслей, Се Лин с некоторым удивлением оглянулся на господина Лю, и взгляд его горячо прикипел к красивому и такому отчуждённому на эмоции лицу. В голове так некстати всплыл образ, подобрать который у него не получалось всё это время. Зато когда озарило, дом оглушил громогласный: — Кошак! Вылитый кошак! Все застыли на своих местах, будто громом поражённые, в то время как тёмная бровь Лю Вань Цзы медленно и одиноко ползла вверх, пока не затерялась под густой неровной чёлкой. Фань Цзю, честно, держался изо всех сил, но лицо молодого господина ордена Мэйдо, такое всегда холодное и высокомерное, в этот момент напоминало одну из фестивальных масок, отражавшую комичность и трагичность одновременно. Из приличия он отвернулся, но плечи всё равно подрагивали от беззвучного смеха. Вань Цзы быстро вернул себе самообладание и метнул в сторону Ло убийственный взгляд. — Похоже, в ордене ЛаоЯн что у учителей, что у учеников — никаких манер. — Я это... не учитель... — хотел было заикнуться Се Лин, но с прискорбием понял, что бесполезно. Второй раз уже осрамился. — Ладно, проехали. В общем, нашим заданием было разведать, что и как случилось с местным орденом заклинателей, выявить угрозу и по обстоятельствам помочь жителям города. На текущий момент дела обстоят так, что в Лоюяне живых людей нет. — Учитель, но мы ведь видели жителей в домах, на улицах... на улице с нами столкнулся мальчик, обычный истощённый ребёнок. Се Лин глянул на Чжэ Луна с толикой сочувствия. — Попробую объяснить так, чтобы вы поняли. Среди... нечисти... выделяются два типа мертвецов: ходячие и, хм, назовём их Обречёнными. Первые не обладают живой ци и душой и в зависимости от свежести трупа могут вполне сохранять человеческий облик. Вторые являются результатом чьего-то направленного умысла, обращённые посредством магии из живого в мёртвое. Именно от них вы получили трупный яд, от которого погиб ваш товарищ. Умирает сознание, умирает телесная оболочка, а вот то, что называется душой, застревает внутри. Решение номер раз: есть способ отслеживать человеческие души. Проблема номер раз: за ходячими мертвецами и Обречёнными кто-то стоит. На ближайшие десятки ли кроме нас семерых больше нет живых душ. Младшие потрясённо замерли, пытаясь переварить всё услышанное. Целый город, весь клан заклинателей... мертвы. Се Лин невесомо коснулся воплощения своей магической сути и перевёл вопросительный взгляд на адептов ордена Мэйдо. — Что будете делать? Сложно предсказать, отступили Обречённые временно или насовсем, но в городе могли остаться ходячие мертвецы. Я могу создать массив, который их уничтожит, а вам нужно будет только выловить и согнать их к нему. Пот- Вместо слов изо рта Се Лина хлынула кровь, щедро окропив светлые одежды и пол. Перепуганный Фань Цзю подхватил второго молодого господина под руку, помогая устоять на ногах. На его глазах на парящем духовном цветке разом почернели и обратились в пепел ещё пять крупных лепестков, не говоря уже о том, что в тёмных волосах Ян Се Лина сквозь наложенную главой Ян магическую маскировку проявились серебристо-пепельные пряди. «А я-то ещё удивился, что так легко отделался. Хренушки. Отдача невъебическая, и магия настоящая. Все внутренности всмятку, урон не на духовном уровне, а на физическом. Блять, какого хрена тут творится?!» Камелия плавно подлетела и растворилась в его теле. Восстановив дыхание, Се Лин отёр рукавом халата подбородок от крови и выпрямился. — Пожалуй, приступим. . . . Выводы второго молодого господина Ян оказались верными, и в самом городе Лоюян они действительно наткнулись на живых мертвецов. Ян Се Лин создал несколько магических ловушек для уничтожения тварей, а ретивой молодёжи оставалось только заманивать их туда. Однако ему это стоило последних сил, после чего он снова слёг в беспамятстве. — Уверены, что сами справитесь? У Фань Цзю уже мышцы лица поскрипывали от натянутой улыбки, с которой он пытался отделаться от заклинателей ордена Мэйдо. Живые мертвецы были уничтожены, за минувшую ночь Обречённые больше не возвращались, а Лю Вань Цзы внезапно проявил настойчивую заботу по отношению к представителям другого ордена, предлагая сопроводить их на Пик Суншань, где господин Ян мог бы восполнить силы и поправить здоровье. — Да. Нужно как можно скорее предоставить подробный отчёт об исходе миссии главе, и лучше будет сделать это лично. К тому же, глава Ян будет сильнее беспокоиться, если второй молодой господин не вернётся с нами. Отправимся в дорогу сразу же, как благодетель проснётся. — Что ж, в таком случае здесь наши пути расходятся. Передайте главе Ян нашу благодарность за оказанную поддержку. Фань Цзю ещё какое-то время стоял во внешнем дворе имения Шиху, пока адепты ордена Мэйдо не скрылись за чертой города, и вернулся в дом. — Они ушли. Кисейный полог, возвышающийся над кроватью, слегка раздвинулся, являя бледное, но не столь уж измождённое лицо Ян Се Лина. Вернувшийся из смежной комнаты Чжэ Лун был не в меру раздражён, вновь вернув себе образ высокомерного молодого господина. — Наконец-то! Я думал, мы от них никогда не избавимся. — Я вообще в шоке от мирного завершения дела, — с лёгким оттенком удивления в голосе признался Се Лин. — Ожидал, что опять мне в вину что-нибудь вменят. — Наверное поэтому достопочтенный глава Хуа отправил на эту миссию молодого господина Лю, зная, что второй молодой господин Ян тоже будет здесь. Никто другой не умеет видеть суть вещей так, как Золотой Дракон. — Ха? И что это значит? Се Лин покосился на Чжэ Луна: а у мальчишки язык подвешен, кроме того, есть понимание, с кем и как себя вести. В присутствии адептов ордена Мэйдо он держался отстранённо, зато в их с Ло компании снова стал старым-добрым ворчливым молодым господином Сунь. Но помимо этого было и ещё кое-что, что сложно было не заметить: чертята в глазах отражали воинственную натуру. Фань Цзю готов был в своей колкой манере ответить несведущему брату по ордену, но на лице Ян Се Лина читался тот же невысказанный вопрос, так что пришлось запихнуть поглубже своё недовольство. — Разве не странно, что Лю Вань Цзы точно определил уровень твоего совершенствования, просто взглянув на тебя? Говорят, глаза молодого господина Лю имеют необычную способность — видеть духовные потоки. Потому-то старый Феникс взял мальчишку под своё крыло и фактически поставил на один уровень с собственным наследником. Молодой господин Хуа Ча Сын тот ещё плут и перенимать за отцом статус главы ордена не намерен, о чём не раз заявлял во всеуслышание, так что в преемники метит только молодой господин Лю Вань Цзы. — Откуда ты всё это знаешь? — удивлённый осведомлённостью Ло, с сомнением спросил Сунь. Фань Цзю просто пожал плечами, словно в этом не было ничего необычного. — Люди в городах и деревнях болтают, да и братья по пути совершенствования любят поделиться новостями в странствиях. Тебе бы тоже стоило прислушиваться к тому, что в мире происходит. Орден Мэйдо связан с императорской семьёй и самим Императором, конечно, полезно знать о ценности яшмовых листьев*.

[*Выражение «золотые ветви и яшмовые листья» — так поэтично отзывались о членах императорской ветви и приближённой к трону высшей аристократии]

— Пф, неожиданно от тебя тоже может быть толк. — Вздумал сравнивать нас, индюшка? — Просто признал, что и от последнего осла плешивого бывает польза. И не было печали, а эти двое с начала похода всё никак не могли найти общий язык. При других обстоятельствах и интонациях Се Лин подумал бы, что эта парочка флиртует между собой, при этом напрочь забывая о месте и окружении. — Ладно, хватит вам. Будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Вы ещё не передумали отправиться на поиски Дворца Цзышиляо? Юноши мрачно переглянулись между собой и почти одновременно выпалили: — Нет! — Нет. — В таком случае пора бы нам тоже выдвигаться в путь. Фань Цзю, отправь главе сообщение с отчётом о результатах миссии и передай, что мы задержимся с возвращением на какое-то время.