Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Тан Ци Линь, кипя от злости, мерил резкими шагами возвышение в зале Шэнли, из которого немногим ранее стражники вывели Мастера Ли. Старик не иначе как возомнил себя святым Буддой — осмелился без чьего-либо ведома подлить в чай Вей Фа какое-то снадобье, якобы из лучших побуждений. Лекарство, изготовленное руками самой главы ордена Цийли, Суй Цянь Инь! Да пусть бы это был эликсир из священного источника Небожителей, нельзя же действовать так необдуманно, не поставив его, Ци Линя, в известность! Теперь у Мастера Ли будет время подумать о своём поступке взаперти в своих покоях, а если Вей Фа не оправится... Погрузившись в бурлящий котёл своих переживаний, Ци Линь не заметил, как в зал приёмов вошёл ещё один человек. — Так и знал, что старая Черепаха Ли со своим брюзжащим нравом рано или поздно нарвётся на неприятности. Только не ожидал, что вершителем справедливости окажется многоуважаемый целитель Тан. Этот голос Ци Линь узнал бы из тысячи. По зелёной ковровой дорожке, подводившей к возвышению, на котором стояло кресло принимавшего высоких гостей главы ЛаоЯна, довольно легко и беззаботно ступал Ян Се Лин. Они не виделись с того нелицеприятного столкновения в Лавке Сокровищ, и, признаться, Бессмертного такое положение вполне устраивало, как бы названный брат ни старался сгладить их конфликт. Однако от второго молодого господина он ожидал враждебности или хотя бы попытки настроить старшего брата, который в нём души не чаял, против себя. Но ожидание всё затягивалось, и последовавшее бездействие царапало острыми когтями совесть. Если Ян Се Лин действительно ничего не помнил, то ставить ему в вину тот случай восемь лет назад было жестоко. В конце концов, допустив хранение столь опасного яда в стенах ЛаоЯна, вина на самого Ци Линя ложилась не меньшая. — Вернулся. Хорошо провёл время в борделе? Улыбка на лице Ян Се Лина дрогнула — всего на миг, и Ци Линю этого хватило, чтобы удостовериться в своих подозрениях. Новость о том, что в городе Ююэ вспыхнул пожар и выгорел знаменитый Дом Цветов, дошла уже до императорского дворца, облетев все Благословенные Ордены. К счастью, присутствовало слишком много факторов, чтобы списать это происшествие то ли на буйство тёмных духов, то ли на злой умысел недоброжелателей. — Очень даже неплохо повеселился, выпивка и девушки там отменные. В следующий раз Бессмертный Тан мог бы пойти со мной, вам бы не помешало немного разбавить вашу постную мину. Секс, знаете ли, творит чудеса не только с телом, но и с нервной системой. Ци Линь скрипнул зубами и с силой сжал ладони в кулаки, пронзив второго молодого господина убийственным взглядом. Да как этот ублюдок смеет...?! — Ты — второй молодой господин ордена ЛаоЯн! Должен понимать, какая на тебе лежит ответственность! — Хранить целибат в эти обязанности не входит, — скучающим тоном парировал Се Лин. — Тебе доверили двух учеников- — Которые уже в том возрасте, чтобы знать, куда следует и нет совать свои отростки. Хотя бы с половым воспитанием у них всё в порядке. — Ян Се Лин! — в конец потеряв терпение, прикрикнул Ци Линь. — Совсем стыд потерял?! Со смерти Хан Янь Линь прошло всего ничего времени, а ты уже оскверняешь её память. Есть ли в тебе хоть капля порядочности? — Много на себя берёте, — резко обрубил Се Лин, и полыхнуло от него такой духовной мощью, что Тан Ци Линь ощутил, как напряжённо задрожало его собственное золотое ядро. — ... — У меня есть, что обсудить с Вей Фа, но я нигде не могу его найти. И павильон Белых Пионов почему-то закрыт. Тан Ци Линь, где мой брат? — ... Не получив ответа, Се Лин нахмурился и впервые за всё время разговора посмотрел прямо в лицо целителю Тан. — Что с братом? Что-то случилось? Яд- — Глава ордена Цийли, Суй Цянь Инь, прислала главе Ян эликсир, который должен помочь приглушить эффекты яда. Вей Фа сейчас отдыхает в своих личных покоях, и я закрыл павильон Белых Пионов, чтобы на это время его никто не беспокоил. — А как себя чувствует невестка Сунь? — Энергична и весела, Фэн Ли Лу присматривает за ней и следит за приёмом лекарства, что ты дал. Если тебя что-то беспокоит, спроси её лично; в ней не угасает желание увидеться с тобой, она даже подговорила несколько слуг, чтобы подловить тебя. — Ооо, премного благодарен за предупреждение. Что ж, пойду отсиживаться в своих покоях, пока на меня тут охоту не устроили, аха-хах-ха. Ци Линя пробрала дрожь даже после того, как Ян Се Лин покинул зал Шэнли. Он посчитал за лучшее опустить тот факт, что Мастер Ли тайком напоил главу эликсиром, пусть и из благих намерений. Отчего-то у него возникло предчувствие, что второму молодому господину об этом лучше не знать.

༻• ❀ •༺

Всё сложилось как нельзя лучше, Се Лин сам не ожидал, что шанс подвернётся так скоро и вовремя. Не иначе как благословение свыше, хотя он и не верил в эту чепуху. Вот уже несколько часов, приткнувшись на краю постели, он вслушивался в тихое ровное дыхание и накручивал на палец тёмную шелковистую прядку, выбившуюся из идеальной причёски. Чаще всего Вей Фа скреплял волосы венцом и распускал их свободно по спине, но вот удивительно, они всегда лежали волосок к волоску, мягкие, словно и правда шёлк переливающихся тончайших нитей. Образ Вей Фа — пример для подражания, возвышенный и утончённый, полная противоположность Се Лину, в ком отродясь не было ничего величественного и благородного, и Сан И, в ком преобладала необузданная дикость демонической крови. Трое братьев, и какие же разные. — Брат, ты спишь? — ... — Вей Фа? — ... Похоже, мужчина крепко спал и не собирался просыпаться сию минуту. Се Лин пальцем начертил в воздухе руну, насылая сонные чары, чтобы в процессе не столкнуться с неприятным казусом. Мерой защиты по периметру павильона Белых Пионов он выставил своё магическое пространство, так что никто не сможет помешать и нарушить ритуал. — А знаешь, на самом деле, в первых трёх поколениях у меня не было амбициозных стремлений в магическом совершенствовании. Моя мама остерегалась наследия рода Аминэску, боялась его дара, поэтому мы жили в глуши рядом с общиной, а она занималась травами, не развивая практические силы и способности. Меня она этому тоже не обучала. Из левого рукава он достал незаменимый и ставший уже таким родным короткий кинжал и тонким лезвием начал вырезать на своей левой руке руны принятия и преобразования. Первая капля крови, напоенная силой, подсветила клинок алым сиянием. — Отца я не знала, он никогда и никак не фигурировал в моей жизни. Мама умерла из-за болезни, когда мне было тринадцать лет; она до последнего отрицала магию рода и не желала принимать помощь от людей общины. Я жила одна в пустом доме, как-то справлялась с небольшим хозяйством. Было тяжело. Больше всего мне не хватало простого человеческого участия, поэтому спустя пару месяцев я пришла в поселение. В общине к ней отнеслись подозрительно, знали, кем была её мать, что нет отца. Насторожились ещё и тому, как она выживала в лесу одна — под защитой неведомых сил, не иначе. Ещё эти странные и пугающие отметины на лице. Только сын охотника, Кирн, отнёсся к ней доброжелательно. Белокурый красавец со светло-серыми глазами, его обожала вся женская половина общины. И у неё не было шансов устоять перед светлым задорным нравом и очаровательными ямочками на щеках, появляющимися каждый раз, когда он улыбался. — Первая влюблённость самая сильная, яркая и безбашенная. Для меня она обернулась самым большим несчастьем после того, как я встретила того демона. Он был самим сосредоточием тьмы. И могущества. И притягательного соблазна. Он раскрыл дремавший в ней потенциал, умело развращал, а она подобно мягкой глине в его руках принимала неустойчивые формы. — Чем глубже я погружалась в магию, тем чётче ощущала, что теряю саму себя, но остановиться и отказаться было выше моих сил. Единение с превосходящей силой, сладкий вкус власти и могущества опьяняли, наркотиком играли в крови. В этой эйфории я забыла об осторожности, морали и принципах, моя невинная любовь к Кирну обратилась в жадность и жестокость. И чёртово демоническое отродье этим воспользовалось. Сделка с любой сущностью — всегда самообман самого человека. Нельзя выиграть у Смерти, обмануть Судьбу, перехитрить Дьявола. Любовное проклятие должно было лечь на семь поколений рода Аминэску, но все эти семь поколений пришлось переживать одной душе. Кроме того, контракт на крови набросил на неё удавку, конец которой затерялся где-то в чертогах Преисподней. Дар рода Аминэску — повелевать душами, а всё обернулось так, что на протяжении тысячи лет она отправляла души в Ад, даже если коснулась их по касательной, чистые и невинные. — Из жизни в жизнь я продолжала влюбляться и любить, налетала на нож предательства и выносила урок. Я жаждала всё большей силы, чтобы взять свою судьбу под контроль. Я не знала, что ещё на мой счёт мог задумать держатель контракта моей души, или, может, у него были планы на весь род Аминэску... Закончив с рунами на своей руке, Се Лин обнажил левое предплечье Вей Фа и стал вырисовывать похожие руны в обратном порядке — преобразование и передача. Пламя одинокой свечи мерно покачивалось из стороны в сторону, будто отсчитывая секунды, минуты. — Проклятие «Оковы нефритового сердца» стало моим щитом. Оно клинком в сердце сдерживает самые сильные и разрушительные эмоции и чувства, будь то ярость, обида, зависть... или любовь. Все переживания словно покрываются бронёй из прочного холодного нефрита. Увы, я прибегла к этой мере слишком поздно, жизнь шестого поколения оборвалась рано, и в своём седьмом поколении я родилась уже с действующим проклятием, наложившим отпечаток на душу — все человеческие чувства атрофировались, стали такими зыбкими, лишь жалкие отголоски. Я не могу на кого-либо полагаться, доверять, в руках каждого вижу нож и ожидаю удара в любую минуту. Я отказалась от своего будущего и будущего рода Аминэску, мой дар больше не затронул ни одну человеческую душу. Острие клинка замерло, и Се Лин обратил пространный взгляд на умиротворённое лицо Вей Фа. — Яд «Нефритовые оковы сердца», как и проклятие «Оковы нефритового сердца», был порождён древней изначальной магией. Его невозможно вывести или уничтожить, он — паразит, что медленно ослабляет и губит организм носителя. Живое порождение чистой магии. Есть только один способ избавить тебя от него. Поддавшись секундной слабости, он коснулся кончиками пальцев холодного лба Вей Фа в сердечной ласке, как когда-то она касалась своих детей за послушание и в моменты тихого счастья. Сердце в груди отозвалось трепетом, в уголках глаз в приглушённом свете свечи блеснули слёзы, хотя на губах дрожала мягкая улыбка. — Я сам вложу нож в твои руки. Я хочу попытаться поверить тебе. Прошу... хотя бы ненадолго... ещё немного... побудь на моей стороне. Пламя свечи вспыхнуло и погасло, погрузив комнату в кромешный мрак лишь на считанные мгновения: под потолком один за другим загорались кроваво-красные призрачные огни, образуя четырёхконечную фигуру. Се Лин положил свою левую ладонь поверх безвольно лежащей ладони Вей Фа и, не моргнув глазом, пронзил обе клинком насквозь. «Я, Сэстиэл Найтхорд, последняя дочь рода Аминэску, добровольно принимаю этот дар магии в своё тело. Свидетели моей воли — призрачные огни, вода и ветер. Едина кровь, едина душа...»

༻• ❀ •༺

Вей Фа открыл глаза — вокруг него простиралось бесконечное светло-голубое пространство, расшитое подобно роскошному полотну тонкими золотыми линиями. Он сделал несколько шагов наугад, под ногами водная гладь пошла крупной рябью. За спиной внезапно послышался всплеск, и он резко обернулся, пошатнулся от представшей его глазам невообразимой картины — теперь повсюду, куда бы ни пал взор, пестрели пышно раскрывшиеся бутоны цветов: окрас их был ярким и привлекательным, с зелёной окантовкой по крайним лепесткам они и вовсе походили на хищные или ядовитые, но их сердцевины рассеивали мягкий золотистый свет. Учитывая их количество, казалось, будто золотое море под ногами ласково шепчет. Это сон. Это место нереально. И хотя Вей Фа ясно понимал эту особенность, он почему-то не испытывал страха или беспокойства, лишь пришло неясное чувство сожаления этой констатацией факта. — Кто-то... Кто здесь? Странное щекочущее ощущение от левой ладони пробежалось по руке и искрой разгорелось в груди. Сам не знал, откуда взялось это необъяснимое предчувствие, будто кто-то незримый находился рядом с ним — в этом ли сне, в реальности. Шёпот цветов, название которых Вей Фа всё никак не мог вспомнить, внезапно стал на порядок громче, но даже среди этой какофонии он отчётливо услышал другой звук. Голос. Мелодичный напев. Взгляд его заметался по сторонам, пока не наткнулся на одиноко стоящую вдалеке маленькую фигуру — девочки... или девушки. Её кожа была белее свежевыпавшего снега, лицо маленькое и аккуратное, а тонкие черты его создавали бесподобную красоту Небожителя. Длинные волосы цвета крови укрывали её подобно алому плащу и резко контрастировали с изумрудной зеленью миндалевидных глаз. Мало сказать, что представший образ поразил Вей Фа и лишил свободы мысли, мужчина не смел ни шагу ступить, ни звука издать, боясь спугнуть нечаянное видение. Даже если это последняя милость, как сладкий сон, дарованная ему Небесами, он не против принять её. Напев смолк. Зелёные омуты в обрамлении чёрных опахал ресниц обратились к нему, а алые губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Всё хорошо. Потерпи ещё немного. Не отводи от меня своего взгляда. Почему? Что происходит? Не успели его сомнения оформиться, как голову пронзила острая боль, колени подогнулись, и он рукой упёрся в водную гладь, на ощупь твёрдую, как зеркало, чтобы удержаться. Вей Фа медленно поднял взгляд, стараясь сфокусировать его на девушке, доверившись своей интуиции, и застыл в неверии — за её спиной расползалась тьма. Огромное, исполинских размеров древо с необъятным стволом и бесчисленным множеством ветвей заслоняло собой горизонт. Было в этом зрелище что-то пугающее, подавляющее, гнетущее. Богоподобное создание, будто прочитав его одним лишь мимолётным взмахом ресниц, отвернуло свой лик, так что тьма поглотила его правую половину. Собиралась оглянуться через плечо, но в последний момент передумала. — Не нужно смотреть. Это отвратительно. Но он уже не мог ни смежить веки, ни опустить голову. С замиранием от ужаса смотрел, как за спиной эфемерного света простирается кромешный ад.