Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

В пещеру не проникал ни солнечный, ни лунный свет, а потому Се Лин шагал навстречу неизвестности, оставляя позади всё пережитое. Яркий свет ослепил, лёгкие мгновенно заполнились освежающими цветочными ароматами, и под ногами уже зеленился мягкий настил молодой травы. Когда он вошёл в пещеру Истинного Духа, впереди ещё только маячил праздник Весны, а тут уже сезон первоцветения готов был передать бразды правления своему собрату. «Ощущаю себя Белоснежкой, выкарабкавшейся из ледяного гроба. И где же мои семь гномов?» Он прошёл несколько шагов от входа, как впал в ступор, усомнившись в собственном здравом рассудке. Попятился назад, потёр глаза, но... картинка не изменилась. И впрямь, на пятачке напротив входа в пещеру Истинного Духа, посреди глухого леса стоял шатёр, конструкция несколько несуразная из деревянного каркаса, обтянутого белой тканью. «Это ещё что за...?» Интуиция молчала. С выражением лица подобно морде тибетской лисы он поймал рукой один из трепещущих на ветру пологов, заменявших вход, и шагнул внутрь. Обстановка неожиданно предстала уютной: на низеньком деревянном столике ещё пыхтел паром глиняный чайничек, закрытыми стояли коробы для еды, а у дальней «стены» разместилась двуместная кушетка. Хотя снаружи было ветрено, в шатре определённо был установлен погодный купол, сохранявший тепло и сухость. Так и не придумав, к чему всё это, Се Лин решил вспомнить о правилах приличия и обратился к девушке, что вышивала что-то на квадратном лоскуте ткани и даже не заметила его появления. — Се Лин приветствует Сунь-саоцзы.

[*Саоцзы — невестка, жена старшего брата]

И правда, не заметила. Эта хрупкая девушка, похожая на небесную фею, едва не выронила из рук своё рукоделие, но всё же умудрилась уколоться иглой, вдобавок ударилась локтем о подлокотник кушетки и каким-то неведомым образом стукнулась затылком о подпорку. «Тридцать три несчастья, честное слово». — Братец Лин, ты вернулся! Как себя чувствуешь? Для той, чей округлый живот поражал размерами, госпожа ЛаоЯна двигалась плавно и стремительно, Се Лин упустил момент, когда она захватила в плен его руку и вскинула сияющее неподдельной радостью лицо. — Госпожа Сунь- — Сестрица! — тут же перебила она его и слегка притопнула ножкой в праведном негодовании. — Я ведь столько раз просила называть меня сестрицей... ох! Прости. Вей Фа ведь говорил, что память к тебе так и не вернулась. Выходит, это наша с тобой первая встреча, да? В то время, что я болела, — не считается. Тогда... тогда... братец Лин, называй меня сестрицей Мянь! Се Лин благодушно улыбнулся. — Если сестрица хочет, чтобы я так её называл, то и я не против, — после его слов глаза девушки загорелись ещё ярче, а сорвавшийся смех она прикрыла ладошкой. — Почему сестрица Мянь не отдыхает в покоях и забралась в такую даль в столь тяжёлом бремени? И что... это? Се Лин сделал неопределённый жест рукой, указывая на шатёр. Какому только сумасброду пришла в голову идея установить сооружение посреди дремучего леса? — Я попросила Вей Фа, — сказала Сунь Мянь и отступила назад, так и не выпустив рукав его одеяния из своих пальцев. — Есть в том вина и братца Лина: ты не приходил навестить свою сестрицу. Поэтому я каждый день приходила сюда и ждала, когда же ты выйдешь из медитации. Идём-идём, я приготовила свежий весенний чай, он тебе понравится! Потеряв дар речи, будто привязанный на верёвочке, Се Лин последовал за ней и уселся за чайный столик, ожидая, пока Сунь Мянь разольёт чай по чашкам. «Я ещё из воспоминаний настоящего Ян Се Лина подумал, что эта госпожа Сунь какая-то странная. Она отдаёт отчёт своим действиям? Больше похожа на блаженную, они с Вей Фа идеально друг другу подходят». На самом деле Се Лин пребывал в тихом ужасе: он ясноглазика не понимал с его братским комплексом, а тут ещё его благоверная, объявившая охоту на деверя. — И всё же, сестрица Мянь, в твоём положении опасно пускаться в такие авантюры. Как только дагэ мог это допустить? Почему никто не сопровождает тебя? Разродишься же в любой момент! В голове перещёлкнуло. Если так задуматься, а какой у неё срок? По размерам живота Сунь Мянь должна была родить ещё несколько месяцев назад. Или она там дюжину вынашивает?! Девушка мягко улыбнулась и с трепетом и неприкрытой любовью погладила свой живот. — Ребёночку лучше знать, когда появляться на свет. Уже то, что он дышит и шевелится внутри меня, большая радость. Хочешь тоже почувствовать? — Нет, я- Все попытки возразить разбились о тёплый и решительный взгляд. Се Лин и опомниться не успел, как его ладонь уже прижимали к надутому и обтянутому кожей, словно барабан, животу. — Прислушайся. Вот, почувствовал? Ох, как разошлась! Наверное, узнала своего шушу*.

[*Шушу — дядя, младший брат отца]

В ладонь отбивался пульс чужой жизни — тот, кто хоть раз его ощущал, никогда не забудет. Вот и Се Лина охватил внутренний трепет, когда маленькое существо ударило его ножкой, а потом ещё несколько минут целенаправленно било в то же место. «Совершенно не понимаю эту женщину. Она в самом деле не испытывает неприязни к Ян Се Лину? Теперь мне ещё сильнее хочется держаться от неё подальше...» Вдруг маленькие ладошки обхватили его лицо, и шоколадные с солнечными всполохами глаза посмотрели очень пристально, почти пугающе пронзительно. — У тебя такие печальные глаза, а раньше в них клубилась тьма. Почему ты выглядишь таким одиноким? Тебя снова обижают? Разве сестрица не учила тебя давать обидчикам сдачи? — ...?! — Ах, прости. Ты, наверное, и этого не помнишь, — Сунь Мянь на какой-то миг растерялась, а затем нахмурилась и заговорила со всей серьёзностью. — Если эти высокомерные господа из клана Ян будут тебя обижать, просто расскажи об этом своей сестрице Мянь. Теперь я здесь и смогу о тебе позаботиться. Хорошо? Только давай это будет наш с тобой секрет; не хотелось бы добавить Вей Фа забот, их и без того слишком много на него навалилось. — Что-то случилось, пока я был в уединении? Эту нерешаемую загадку под именем Сунь Мянь Се Лин решил оставить на потом, слишком непростой она оказалась. — Ой, — девушка всполошилась и замахала перед собой руками, — ничего серьёзного, не думай. Ты хотел увидеться с братом? Вей Фа сейчас не в ордене, они с Мастером Ли отправились на собрание глав Благословенных Орденов. Хм, думаю, он не обрадуется, если узнает, что я тайком улизнула из ЛаоЯна без его ведома... кхм, братец Линь снова ворчать будет... «Господя, женщина, что творится в твоей голове?! Беременная, с огроменным пузом, никого не предупредив, сбежала в лес, чтобы встретиться... с деверем! Ох ты ж...» — Я провожу саоцзы обратно и сохраню всё в секрете. — Правда?! Братец Лин самый лучший! Как и обещал, он сопроводил невестку обратно в её покои, да так и остался там, разжалобленный уговорами девушки. Оказалось, что компанию ей обычно составляла Фэн Ли Лу, но в этот день ученикам разрешили покинуть Долину Туманов, и Фэн вместе с Ло отправились в деревню Золотых полей. Се Лин ни о чём не спрашивал, но за чайными посиделками узнал всё о том, как протекала жизнь в ЛаоЯне в его отсутствии, и, конечно же, главной темой стало исцеление Вей Фа. — На время, пока Вей Фа в отъезде, кто приглядывает за орденом? — как бы между прочим поинтересовался Се Лин. — Братец Линь, конечно же. Что ж, не стоило и сомневаться. . . . Прежде чем идти на поклон к павлину, Се Лин распечатал павильон Юности Юнхэ и забежал в свои покои, чтобы переодеться в более приличествующую одежду — ввиду некоторых обстоятельств, теперь стоило более щепетильно относиться к крою и фасону своих нарядов. Побывав в Лавке Сокровищ, он отправился к площадке для медитаций в павильоне Белых Пионов, где и нашёл Тан Ци Линя, практикующегося с веером в безумном танце ветра. На миг Се Лин даже очаровался плавными и в то же время молниеносными движениями, в которых чувствовалась мощь обоюдоострого клинка. Увлечённый танцем Ци Линь был похож на юркую птичку, перескакивающую с ветки на ветку мягко и практически невесомо. Его духовная энергия с каждым резким рывком веера выплёскивалась наружу, разрывая невидимые преграды. «А неплохо. Никогда бы не подумал, что веер тоже можно использовать, как оружие». Долго оставаться сторонним наблюдателем не получилось: в какой-то момент направление движения веера изменилось, Се Лин оказался прямо у него на пути. Может быть, полгода назад он бы и растерялся, пробив магией в ответ, а сейчас он с изящной лёгкостью уклонился в сторону и мановением руки отбил его — веер по самую рукоять вошёл в ствол дерева и застрял в нём. — Надеюсь, это такое своеобразное приветствие. Шагнув назад, в пустоту, Ци Линь плавно спустился с ветки персикового дерева на землю и с мрачным видом замер на месте. Его тёмные глаза, похожие на осколки звёзд, впились взглядом в молодого господина, в котором он с трудом в первые мгновения признал Ян Се Лина. И дело было вовсе не во внешности, не оставившей и следа былой личности — Ци Линь вспомнил, как-то в детстве, когда он охотился с дагэ, они наткнулись на гепарда, подступавшего к своей добыче. Животное выглядело опасно, но завораживающе грациозно, добыча даже не успела понять, когда оказалась в когтях хищника. Сейчас взгляд и стать второго молодого господина ЛаоЯна напоминали того молодого гепарда, уверенного в своём превосходстве. Изумрудно-бордовые цвета ханьфу и фасон с наглухо застёгнутым воротничком, какие он никогда раньше не носил, производили неоднозначное впечатление, но определённо менее настораживающее, чем ледяная аура, окружавшая его. Под влиянием скребущего внутри беспокойства Ци Линь порывисто шагнул к нему. — Дай руку. Се Лин равнодушно посмотрел на протянутую руку мужчины, перевёл взгляд на хмурое напряжённое лицо, ничуть не утратившее своей красоты, и вежливо улыбнулся: — Знаете, целитель Тан, видя вашу одержимость моей рукой, я вам её отдам. Завещаю посмертно. — Чушь не неси. Как давно ты вышел из уединения? Я должен проверить, не был ли нанесён вред твоему духовному ядру и меридианам во время культивации. На какой ты сейчас ступени? На безразличное пожатие плечами Ци Линь раздражённо поджал губы и резко встряхнул рукавами, взметнувшимися в воздухе подобно крыльям радужной птицы. — Я хотел поприветствовать дагэ, но по словам невестки Сунь Вей Фа отправился на собрание глав Благословенных Орденов, и я немного заволновался. Однако ЛаоЯн остался в надёжных руках уважаемого Бессмертного Тан, и теперь я могу продолжать бездельн-… кхм, то есть, предаваться философским размышлениям о вечном в своё удовольствие. Закинув руки за голову, Се Лин развернулся с намерением покинуть общество павлина-зануды, но Ци Линь в этот раз так легко отступать не собирался. — За эти пять месяцев у Вей Фа больше не было приступов от эффекта яда «Нефритовые оковы сердца». И за это чудо он навсегда будет в долгу перед орденом Цийли. — Хм, и какое мне до этого дело? — Я считаю подозрительными те события, что последовали друг за другом: ты приходил в Лавку Сокровищ, а после внезапно затребовал миссию за пределами Долины Туманов. По возвращении на несколько дней заперся в павильоне Юности Юнхэ, а сопровождавшие тебя ученики слово в слово повторяли одно и то же о путешествии. Развлекался в борделе? Не ты ли говорил, как отвратительна фальшивая любовь. Ло Фань Цзю не выглядел шокированным, когда узнал, что его Наставник исцелился. — И бла-бла-бла. Кажется, целитель Тан по неведомой причине хочет присвоить мне несуществующую добродетель. Не стоит, не морочьте голову себе, а тем более Вей Фа. На очередном шаге его снова настиг голос павлина: — Оставляя технику для самостоятельного восстановления меридиан Ци Шань Юана, ты знал о демоническом наследии мальчика? — ...Что? А вот эта новость действительно поколебала его невозмутимость. Се Лин обернулся и впился вопросительно-требовательным взглядом в Ци Линя, не торопившегося живо обсуждать затронутую тему. — Ци Шань Юан... Демон? Это даже звучало нелепо. — По меньшей мере, полукровка — я не ощущаю в его теле демонической ци, зато у него небесное сложение с мужским началом Ян, присущее только демонической расе. — Дагэ знает? — Конечно. Ты уже должен был понять позицию Вей Фа: не взирая на статус, кровь или положение, каждый нуждающийся получит кров и защиту в ЛаоЯне. Он подобрал и растил этого ребёнка с малых лет и направлял его культивацию по пути Дао, подавляя отрицательную энергию. — Ну и ладненько. Раз уж у Вей Фа всё под контролем, мне до этого нет дела, — развернувшись, Се Лин так и не сдвинулся с места, раздражённо скрипнул зубами и в образе смиренного благодушия вновь повернулся лицом к мужчине. — Вы хотите меня о чём-то предупредить или предостеречь? Раздался треск дерева, и павлиний веер, едва зацепив плечо второго молодого господина, влетел в ладонь Ци Линя. — Если не хочешь для себя лишних забот, держись от этого мальчика подальше. Чувствую, он притянет беду в Долину Туманов. — Наверное, когда-то то же самое говорили и обо мне, — невесело хохотнул Се Лин, а после смех его резко оборвался, и продолжил он всё тем же равнодушным тоном: — Что изменилось, раз вы начали так думать? От того, каким проникновенным взглядом его наградил павлин, Се Лину стало не по себе. Молчал и пилил взглядом, будто весь мир клином сошёлся на втором молодом господине Ян. «Значит, небесное сложение с мужским началом Ян». — Что ж, благодарю уважаемого Тан Ци Линя за проявленную внимательность к моей незначительной особе. Если с обменом любезностями мы закончили, то я, пожалуй, вернусь в свой павильон. Доброго дня, целитель Тан. На этот раз останавливать его не стали. К его удивлению, встречающиеся на пути ученики с почтительными поклонами приветствовали его, при этом в спину не летели приглушённые проклятия и неприязненные шепотки. Вей Фа провёл воспитательную беседу с юными адептами? С него бы сталось. Вернувшись в павильон Юности Юнхэ, Се Лин не поднялся в свои личные покои, а обошёл лестницу по левой стороне и через зелёные пышные заросли вышел к не иссыхающему, подпитываемому магией водопаду, что укрывал и защищал могильный холм. Янь Линь. Лянь-Лянь. Наверное, в нём всё же бушевало немного злости и обиды на неё. Если бы она или Бай Сан И раньше хоть словом обмолвились об истинном положении дел, было бы куда как проще! С этими проклятыми внутрисемейными интригами клинок-проклятие в его сердце продвинулся ещё глубже, а он ещё и продемонстрировал силу, не имевшую ничего общего с магическими направленностями этого мира. Но Лянь-Лянь жива, и знание этого сняло камень с души Се Лина. Пусть в ином воплощении. Пусть лишь какая-то её часть. А эта могила — дань уважения и память её смертной жизни, проведённой рядом с ним. Полмесяца во Дворце Цаньши пролетели незаметно. Собственно, Се Лин отправлялся туда с намеченной целью, так что прохлаждаться и предаваться унынию времени не было. Он познавал демоническое житие-бытие, культивирал тёмные искусства и узнавал свои корни. В совокупности, хорошего было мало. Ян Се Лин приходился чистокровным Демоном и по происхождению и крови претендовал на трон Владыки БайМу. Прямой потомок по линии БайМу Цзе Юя. Ещё и с проявившимся небесным сложением с женским началом Инь. Вот последнее особенно болезненно било по самолюбию и достоинству. Энергии Инь и Ян тесно переплетены в природе любого живого существа, однако Демоны — порождения Хаоса, в них изначально отсутствует энергия Инь, поэтому их культивация отличается от совершенствования заклинателей. А потому как энергия Ян разрушительна, даже сами Демоны зачастую не способны её обуздать. Тогда они ищут опору в том, что может дополнить их и стабилизировать отрицательную ци. А живых существ с чистой энергией Инь в природе не существует. Ну, по крайней мере, не должно существовать. Всё это выглядело одной большой дурацкой шуткой! Тем не менее, те несколько недель были плодотворными, он освоил парочку фокусов и, признаваясь в сердцах, с горечью покидал Сумеречную Бездну. Если бы не вынудившие его обстоятельства... Неуверенное прикосновению к бедру вырвало Се Лина из размышлений, и он с мягкой улыбкой склонился и подобрал на руки маленького рыжего лисёнка. — Байюэ, малышка, не бойся. Всё хорошо. Его четвёртый Элементаль родился в адской агонии. Просто не в то время и не в том месте, а потому ему не хватило сил для полноценного становления и раскрытия. Как последствие, на данный момент он был слабейшим среди Элементалей, даже его природное воплощение отражало эту неполноценность — лис с пламенеющим мехом походил на жалкого заморыша с куцыми хвостами, подпаленной шёрсткой и глазами-бусинками. Пугливый. Се Лин чувствовал свою вину перед ним. Долгие часы он провёл у водопада, играясь с Духовным Посланником и Элементалем Огня, а когда стемнело уже так, что едва различались камни на тропинке, он отправился в свои покои. Однако на подходе к лестнице увидел две фигуры, застрявшие на середине пути, неразличимые в темноте. Желание наорать и прогнать нарушителей вдруг пересилило элементарное любопытство и инстинкт самосохранения — вдруг очередные самоубийцы по его душу пришли, хоть какое-то развлечение до возвращения Вей Фа будет. Он заступил за колонну — на случай, если незваные гости всё же спускаются вниз — и прислушался. Не прошло и минуты, как его с головой накрыло дежавю. — Если Бессмертный Тан или, хуже того, Наставник узнают, у нас будут большие проблемы, — в нравоучительном тоне первого голоса сквозило беспокойство вперемешку с отчаянием. — К ордену это не имеет никакого отношения, а Наставника сейчас здесь нет. Только мы сможем помочь братцу Ю. Шицзе, ты же сама это понимаешь, любое промедление может обернуться бедой. Фэн Ли Лу и Ло Фань Цзю. И что этим двоим понадобилось в павильоне Юности Юнхэ, да ещё и после отбоя? — Но зачем идти ко второму молодому господину? — И мне тоже тааак интересненько! В пылу своего спора ребятишки не заметили, как он подобрался к ним. Обозначив своё присутствие и осведомлённость, мужчина с присущими ему достоинством и элегантностью прошествовал мимо них и продолжил подниматься вверх по лестнице, пока не достиг площадки и не заметил, что юноша и девушка так и не сдвинулись с места. — Заходите, поговорим внутри. И распахнул двери. В покоях царил небольшой беспорядок, сотворённый им же в процессе выбора наряда. Детишки входили в святая святых осторожно, неуверенно, будто никто из них здесь раньше не бывал, так что Се Лин решил их немного растормошить. — И о чём же не нужно знать Бессмертному Тан и главе ордена? Что вы, паршивцы, опять натворили? Расположившись за чайным столиком, Се Лин жестом руки подозвал ребятишек сесть напротив, но те сделали всего несколько шагов и вдруг снова замерли с причудливыми выражениями лиц. Напуганы? Растеряны? С чего бы? Чуть отклонившись назад, он заглянул в бронзовое зеркало. Ах, точно. Неудивительно, что с такой же настороженностью его встретил Тан Ци Линь. Видимо, придётся с этим что-то делать. — Что, так слепит моя красота? У вас, кажется, было какое-то дело ко мне. Упоминание «дела» и колко-насмешливый тон моментально привели юношу и девушку в чувства. — Приветствуем второго молодого господина Ян и поздравляем с выходом из уединения! — Опустим формальности и ближе к делу. — Второй молодой господин, помогите нам выбраться из ЛаоЯна, — с неприсущей ему серьёзностью заявил Фань Цзю и, наплевав на все приличия, подсел за стол, в упор уставившись на не менее значимое лицо в ордене. Се Лин искоса взглянул на хмурое лицо Ли Лу, выражавшее неодобрительное отношение к решению друга, припоминая детали их спора. Похоже, дело, приведшее их на порог его покоев, относилось к личному, иначе они бы обратились к старшим Мастерам или Бессмертному Тан. И время поджимало, раз устроили между собой переполох. А кроме того... — Где Ци Шань Юан? Не в бровь, а в глаз. Видя, как дёрнулись Фэн и Ло, Се Лин ощутил прилив усталости и толики безысходности. — Рассказывайте. Всё повествование заняло не больше пяти минут. Получив утром пропускные таблички, неразлучное трио отправилось в деревню за золотыми полями навестить детей и помочь старикам с засевом. Ближе к полудню старшее поколение пригласили их к общему столу, и тогда местный лесоруб поведал о своей необычной встрече в лесу за тремя озёрами. Лес тот ничем примечательным не выделялся, местные духи не досаждали, однако жители всё же опасались соваться туда в тёмное время суток. Старик Му решил для мебели выбрать основу получше, дерево помоложе и забрёл глубже в лес, а опомнился лишь тогда, когда услышал крик не то человека, не то зверя. Солнце уже закатилось за горизонт. Тропинка, по которой он шёл днём, начала плутать и будто бы завлекала его в совершенно другом направлении от озёр. Уже отчаявшись найти верный путь и вернуться домой, старик Му неожиданно вышел на посеребрённую в лунном свете поляну, по центру которой на сухом пне сидел старец — такой дряхлый, что его сморщенная тёмная кожа, не спрятанная под потрёпанной одеждой, походила на жёсткую кору дерева. Он качался взад-вперёд, слегка постукивая деревянной палкой по земле, а заметив лесоруба, вдруг пугающе замерцали его тёмные глаза. Он громко начал причитать о том, что заблудился, что никак не может найти дорогу обратно и был бы благодарен, если бы добрый человек проводил его. Старик Му отличался добрым сострадательным сердцем, но когда услышал о месте, куда старец хотел попасть, у него внутри всё обледенело, и ноги быстрее разума увели прочь от той поляны. /— ...дух... Говорю вам, это был злой дух! Он хотел увести меня в то проклятое место... проклятое место...\ — Мы договорились обсудить всё с Наставником по его возвращении. Потом ни я, ни Ло-шиди не заметили, как а-Юан покинул деревню. Мы вернулись в орден, но Ци-шиди здесь не появлялся, и от него до сих пор не было ни весточки. — Я не сомневаюсь, что братец Ю отправился в то место, — угрюмо заключил Фань Цзю. Затягивающееся молчание со стороны второго молодого господина заставляло Ли Лу нервничать всё сильнее. Смиренно ожидая решения господина, она украдкой посмотрела на него, и что-то волнительное встрепенулось в её груди. Лицо Ян Се Лина было несравненно красивым, странные серебряные отметины, будто узоры инея на стекле, обрамляли и подчёркивали необычайность лиловых глаз, в каждой чёрточке сквозило нечеловеческое совершенство. Но холод и бездушие, отражавшиеся на нём, обращали желание любоваться и восторгаться этой красотой в бессознательный страх и отталкивали. Что-то в этом человеке изменилось, словно... словно... он утратил часть себя. Или же обрёл давно утерянное. — Вот сижу и думаю, — подперев щеку рукой, иронично фыркнул Се Лин и на недоумевающие взгляды детишек скучающе договорил, — когда Ци Шань Юан успел проебать свои мозги? Желавшего встать на защиту названного брата Фань Цзю моментально осадил тяжёлый, подавляющий взгляд лисьих глаз. На мгновение в голове юноши проскользнула мысль, что идея просить помощи у второго молодого господина не такая уж и блестящая, какой казалась ещё некоторое время назад. У Ли Лу подозрительно влажно заблестели глаза. — Второй молодой господин... — Два варианта, — заявил мужчина и демонстративно вытянул два пальца на руке. — Мы следуем правилам, идём на поклон к Тан Ци Линю и тратим время на объяснения и уговоры. Или же я вывожу вас из ЛаоЯна прямо сейчас, но после вам самим придётся разбираться с последствиями своего решения, какими бы они ни были — всё же это будет серьёзным нарушением правил ордена. Фань Цзю и Ли Лу посмотрели друг на друга, с минуту будто бы вели безмолвный разговор взглядами и почти синхронно, без колебаний, ответили: — Второй вариант. Се Лин подивился их единодушию и, признаться, слегка позавидовал сплочённости этой троицы. Эти двое, и вправду, за Шань Юаном готовы были и в огонь, и в воду, и через медные трубы. Поднявшись из-за стола, он махнул рукой, направляясь к выходу, и скомандовал: — За мной. Девушка и юноша не могли скрыть своего удивления и недоумения, когда, плутая по улицам и аллеям жилых районов ЛаоЯна, они выбрались к пустырю, на котором когда-то стояло поместье Анцин. Вроде бы после смерти Хан Янь Линь это место было выжжено дотла самим Ян Се Лином. Но зачем второй молодой господин привёл их сюда? — Захотите рассказать об этом Вей Фа, я возражать не буду. Но на моё содействие когда-либо впредь можете больше не рассчитывать, — как ни в чём не бывало предупредил Се Лин и протянул Ли Лу и Фань Цзю по тонкому обручу-браслету из чёрного металла. — Чтобы избежать лишних расспросов: их создал глава Бай и с помощью них можно пересечь барьер Долины Туманов. Их всего три, и использовать их можно лишь раз. Выбраться из ЛаоЯна можно и другим способом, но мне как-то не хочется объясняться с Вей Фа за уничтоженных стражей на главных вратах. Объяснения были более чем исчерпывающими, и ни у девушки, ни у юноши не появилось желания спрашивать что-то ещё, особенно после угрозы уничтожения каменных стражей-исполинов, что своими размерами и несокрушимостью внушали страх всем ученикам в ордене. Преодолеть сильнейший барьер клана Ян оказалось очень даже легко — будто пройти сквозь тонкую полупрозрачную вуаль, и вот ты уже посреди сумрачного леса. Как и говорил Ян Се Лин, браслеты на запястьях тут же осыпались мелкой блестящей крошкой, не оставив после себя и следа. Се Лин вышагнул из барьера последним и вдохнул полной грудью бодрящий свежий воздух с запахом влажной земли и хвои. — Так и куда нам идти? Кстати, а что там за проклятое место? Ли Лу и Фань Цзю напряжённо переглянулись между собой. — Деревня Хуаси.