Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Как Нефритовое поколение, Се Лин воспользоваться техникой Портала не мог, зато пешая прогулка поспособствовала прояснению в голове и восстановлению самоконтроля. Впрочем, унявшаяся злость вновь вскипела в крови при виде сюсюкающей и хлопочущей Фэн Ли Лу, у которой лицо всё мокрое от слёз, а губы пепельные, как у мертвеца. Сколько она уже не спала в тревогах и заботах? Даже ночью в поле на привале он слышал её приглушённые всхлипы. И из-за кого! — Как же отрадно моему сердцу знать, что все выбрались целыми и невредимыми… На раздавшийся в предрассветной тиши голос реакции присутствующих последовали разноречивые. Фань Цзю в первый миг схватился за Цзэху и замер, напряжённо вглядываясь в темноту, будто резко утратил остроту зрения. Ли Лу в порыве неведомых чувств вскочила на ноги, но на первом же шаге оступилась, заметив, какой испуганной и виноватой выглядела Элементаль, прижав к своей груди лисьи хвосты. Плечи Ци Шань Юана дрогнули. Полыхающие лиловым огнём глаза взглядом прожигали тёмный затылок, а его владелец так и не осмелился поднять голову и обернуться. «Наглый щенок!» — …А ведь всё могло бы быть иначе, поумерь кое-кто свои самомнение и заносчивость. Духовная энергия из второго молодого господина буквально фонтанировала, и Ло и Фэн оказались не готовы после всего пережитого столкнуться с такой подавляющей мощью: дрожь осела в ногах, и, не устояв, они с глухим шорохом рухнули на колени. При виде волочащегося по земле за спиной Ян Се Лина деревянного прута, второй конец которого был зажат сильными белоснежными пальцами, нежные персиковые глаза Ли Лу наполнились ужасом и слезами, но ни пошевелиться, ни вымолвить слова она не смогла. — Ци. Шань. Юан. Кем ты себя возомнил? Наплевал на обязательства личного ученика. Ослушался приказа Главы своего Ордена. Нарушил правило ЛаоЯна. Подверг своих друзей опасности. Ты хоть на миг задумывался о последствиях своего опрометчивого решения?! Мальчишка молчал. Сидел на земле, сгорбленный, спутанные грязные волосы полностью закрывали его лицо, так что Се Лин не мог видеть его выражение в этот момент, но мог представить смесь высокомерия и насмешки на нём. Даже не думает оправдываться?! Какое-то время Се Лин просто молчал, а затем с непроницаемым лицом холодно произнёс: — Что ж, всегда считал, что в воспитании детей розги играют немаловажную роль, особенно в формировании дисциплины. Методы Вей Фа… слишком мягкие. Ло и Фэн были несколько обескуражены. Что второй молодой господин заду-? Не успело беспокойство встрепенуться в их сердцах, как свистящий звук прорезал воздух, а вместе с ним вспорол плоть. Кровь брызнула во все стороны, а девушка почти задохнулась в безмолвном крике — телу её шиди и без того был нанёс серьёзный урон, восстановлена меньше половины системы меридиан. Такое наказание… такое… слишком жестоко! — Ладно, если тебе плевать на свою жизнь. Но подними голову и посмотри на своих старших! Они за тобой и в огонь, и в ад! Тебе правда плевать на их жертвы?! Второй удар последовал за первым, оставив на худой спине длинную алую полосу. Шань Юана мотнуло, кажется, послышался даже хруст костей, но мальчишка хранил ледяное молчание, словно собирался терпеливо сносить яростные излияния второго молодого господина. После четвёртого удара он едва не повалился лицом вперёд, но оперся руками о твердь, сжав израненные ладони в кулаки. В конце концов, после двенадцатого удара первым выдохся мужчина, а с губ юноши так и не сорвалось ни звука. — Бесишь… Как же ты меня бесишь! — в бессильном раздражении Се Лин отбросил прут, резко развернулся и ушёл прочь. Ещё с минуту во дворе храма стояла гробовая тишина, а потом Шань Юан медленно зашевелился, попытался подняться, но ни одна часть тела не желала его слушаться. Ему казалось, что позвоночник превратился в раскалённый столб, а кости в конечностях раскрошились. — А-Юан! А-Юан! Ласковые персиковые глаза, полные жемчужных слёз, причиняли ему боль куда более сильную, чем все полученные раны. — Шицзе… прости меня… И ты, брат Ло… — Не слушай ты этого злого духа в человеческом обличии! — тут же взвился Фань Цзю и помог названному брату чуть выпрямиться, пока Ли Лу залечивала новые увечья. Глядя на них, в его карих глазах то и дело вспыхивала злость и жажда отомстить обидчику, хотя какая-то часть его… принимала сторону Благодетеля. — Наставник обязательно об этом узнает! Да как он посмел- — Наставник не должен об этом знать, — тихо выдохнул Шань Юан. Ло и Фэн удивлённо переглянулись между собой. — Неужели ты спустишь ему это с рук?! Промолчишь? Шань Юан, какие угнетённые духи в тебя вселились?! Это всего лишь раны тела, душе бывает куда больнее, раны в душе так просто не заживают, а телесная боль со временем пройдёт. Простая истина, которую Шань Юан осознал не так давно. Тело его, распростёртое на железной раме, страдало под ударами молний, а память, чтобы спрятаться от боли, раз за разом возвращалась в уютный лекарский домик шицзе. Ночь. Горящий огонь и тихие завывания ветра снаружи. Поскрипывание пера и шелест бумаги. И смесь тревоги и беспомощности в обращённом на него взгляде лиловых глаз. То была не злость, не издёвка и не злорадство. То было искреннее беспокойство, и забота, и радость. Каждый раз за напускными гневом и раздражением Ян Се Лин скрывал эти гнетущие его чувства — просто по-другому выражать их не умел. Так и сейчас: каждый удар прутом оставлял глубокие раны на них обоих. — Это только между мной и вторым молодым господином. Просто оставьте. — Да как такое-, — Фань Цзю подавился возмущением, когда ему в правый бок прилетел острый локоток Ли Лу. Девушка сурово поджала губы и сделала страшные глаза, призывая Ло умолкнуть. После она недолго буравила взглядом Шань Юана, что-то неясное вспыхнуло на дне её зрачков, она перевела дыхание и ласково улыбнулась. — Как скажешь, А-Юан. Думаю, второй молодой господин тоже очень волновался, поэтому отправился вместе с нами, чтобы найти тебя. То, что мы все выбрались с горы целыми и невредимыми, полностью заслуга Благодетеля Ян, и мы должны быть благодарны ему. — Кхм, — Ло фыркнул и в смущении отвернул лицо, в душе не смея не согласиться со словами шицзе. — Давайте оставим второго молодого господина ненадолго одного. А пока приведём тебя в порядок, ох, ты похож на бродяжку… К тому моменту, как вернулся второй молодой господин, Шань Юан поведал своим старшим о том, как решился срезать путь через гору Пукхон, как попался в ловушку зверолюдей, опустив из повествования дни страданий в лапах Хранителя. Они обсудили дальнейшие действия, но планы ничего не стоили, если второй молодой господин прикажет возвращаться в ЛаоЯн, так что в будоражащем волнении они ждали его решения. Се Лин молча осмотрел троицу учеников своими особенными Глазами. На Ли Лу и Фань Цзю не наблюдалось следов скверны, их ауры и духовные каналы практически не пострадали. Он рассматривал их с особой тщательностью, стараясь отдалить миг, когда придётся посмотреть на Ци Шань Юана. И всё же. Он оказался не готов. Под строгим взглядом зелёных глаз Шань Юан шагнул вперёд и опустился на колени. — Этот ученик был неправ и смиренно принимает наказание. — Подойди. Юан вздрогнул не от приказного тона. Он долго колебался, прежде чем на негнущихся ногах подошёл к Ян Се Лину с низко опущенной головой. Но тут белоснежные, белее свежевыпавшего снега, пальцы ухватили его за подбородок и вздёрнули, обнажая уродство, которое он больше всего на свете не хотел показывать именно этому человеку. Вздутые тёмно-фиолетовые шрамы, что испещряли всю левую половину его лица, они не заживали ни под воздействием исцеляющей магии, ни от целебных снадобий, поэтому он мог лишь прятать их под полумаской. Метки на всю жизнь, как клеймо, оставленное проклятым Демоном-синего-пламени. Се Лин обратил на это внимания не больше того, как люди обращают внимание на ползающих под ногами насекомых. Куда сильнее его волновали изменения в духовной системе мальчишки: определённо, он не закончил лечение, система меридиан восстановилась чуть больше чем наполовину, тем не менее, невосстановленные каналы вовсе не были пусты, как должны бы. «Мальчишка, по меньшей мере, полукровка. Ци Линь и Вей Фа не заметили у него демонической ци. Но почему меня так беспокоят его способности? Он сейчас на совершенно другом уровне, нежели был ещё полгода назад». Прижав ладонь в районе солнечного сплетения Шань Юана, Се Лин стал понемногу вливать свою ци, не заметив, как замерцали синие искры в расширившихся тёмных зрачках, как участилось дыхание юноши. — Больше не смей так опрометчиво подвергать свою жизнь опасности. Всегда помни, с кем прочно связан узами, и береги их. — Этот ученик запомнил. — Хорошо, — кивнул Се Лин и обратился ко всей троице: — Если вы не сильно измучены, то лучше бы нам убираться отсюда. Сколько времени потратили, а к деревне Хуаси так и не приблизились. Ребята были истощены и морально подавлены после всего произошедшего, выбравшись к главной дороге, все были глубоко погружены в свои мысли, так что заботиться о насущной проблеме передвижения пришлось самому Се Лину. — Шуан! Небо над горной местностью внезапно потемнело, хотя ещё минуту назад по чистому небосводу разливались мягкие ленивые лучи солнца, а спустя пару минут огромный дракон в сиянии перламутрово-жемчужных чешуек прорвался сквозь облака и довольно аккуратно, при всех его размерах и неведомой мощи, опустился на землю за спиной Ян Се Лина. Большие льдисто-голубые глаза взирали на всё с холодным равнодушием, и только стоило их взору обратиться к своему призывателю, как они наполнились жизнью, как прозрачные дикие воды по весне. Заметив, какими восторженными и испуганными взглядами детишки смотрели на его Элементаля, Се Лин почувствовал себя не в своей тарелке. Искреннее восхищение и похвала всегда настораживали его сильнее, чем искусная лесть. — Что ж, никогда прежде не использовал Элементаля в качестве транспортного средства, но перспектива трястись в седле ещё несколько дней меня совсем не прельщает. Господа и… барышня, милости прошу на борт. Дракон, насколько возможно, припал брюхом к земле, и Се Лин на своём примере показал, как правильно взбираться на него, сразу же заняв место между рогами. Фань Цзю и Ли Лу с трепетной осторожностью и неаккуратностью взобрались и уселись на твёрдой и могучей спине зверя. А вот Шань Юану не повезло: по каким-то неведомым никому причинам Шуан не позволял мальчишке на себя садиться, то и дело сбивал его хвостом или длинными усами. Юан краснел, злился, шипел, но раз за разом поднимался и предпринимал новые попытки оседлать дракона. Это было бы забавно, если бы у них было время на дурачества. — Ну-ну, Шуан, не вредничай. Этот ребёнок отправится с нами, или я призову другого Элементаля. Как только Шань Юану удалось устроиться рядом со своими старшими, дракон с рёвом взмыл в небеса и помчался, обгоняя ветер, очень скоро оставив гору Пукхон далеко позади. Вновь поднимать тему святилища безликого Бога и Хранителя горы никто не хотел, но Се Лин обратил внимание, с каким тоскливым волнением Фэн Ли Лу оглядывалась назад, силясь что-то разглядеть в белёсом тумане. — Ли Лу, тебя что-то беспокоит? Даже на сильном ветру щёки девушки вспыхнули, и в неловком смущении она посмотрела на второго молодого господина. — Эта ученица вспомнила дедушку, встретившегося нам в пути. Жители окрестных деревень были защищены божественной силой горы, что же теперь с ними будет? Се Лин прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — На этих землях уже давно нет жизни, — поймав полный удивления и недоумения взгляд ученицы, он кивнул головой вниз. — Посмотри сама. С высоты, граничащей с Небесным царством Небожителей, все земные виды были как на ладони: мелкие каскады горных цепей, зелёные островки лесов и полей, длинные серебристо-голубые ленты рек. И чернеющие изъяны заброшенных земель, не сохранивших ни следа человеческого пребывания. Ли Лу порывиста полезла в свой мешочек цянькунь, в котором до времени оставила на хранение паровые булочки, угощение от дедушки, но их там не оказалось. — Н-но… как же так…? — Фань Цзю потрясённо вглядывался вниз, брови его прямыми мечами сошлись на переносице, выражая то ли негодование, то ли гнев. — Боюсь, в той злополучной встрече отчасти есть моя вина: я невольно привлекаю к себе живые и неприкаянные души, ничего не могу с этим поделать. Что же касается окрестных поселений… они были обречены, находясь вблизи прохода в мир духов. Магическая печать, наложенная на гору, всё это время лишь создавала иллюзию благополучия и присутствия. Не возьмусь утверждать, что все деревенские жители умерли, возможно, просто перебрались в другие места; всё же зачастую люди прислушиваются к своим инстинктам. Каждый вновь погрузился в свои думы, и дальнейший полёт проходил в тишине. Шань Юан то и дело украдкой поглядывал в сторону второго молодого господина, а временами взгляд подолгу замирал на идеальном профиле. Минуло два сезона с того дня, как Ян Се Лин отправился в уединение, и вот как прошла их первая встреча — он снова вызвал его гнев, снова заставил волноваться и вытаскивать их всех из беды. Так усердно тренировался, не жалея ни тела, ни духа, но всё равно оказался бесполезным и совершенно бессильным! Как тогда… в резиденции Люйгэ. Не удивительно, что второй молодой господин считает его несмышлёным ребёнком, что только и может, что путаться под ногами. Он хотел стать сильнее! Хотел стоять плечом к плечу с этим человеком, а не оставаться поодаль за его спиной! «Ты недостоин быть подле него, ничтожество». Шань Юан до скрипа стиснул зубы, подавив рвущийся из горла рык. Снова этот голос! В нескончаемых пытках Хранителя горы он почти не замолкал, терзая разум. Он думал, что сходит с ума, когда в бреду, не иначе, обнимал Ян Се Лина, вдыхал окутывающий его тонкий мягкий аромат, а потом грубо вжимал своим телом в стену, наслаждаясь сменявшимися на красивом лице эмоциями. И желание, совершенно дикое и безумное, посаженное на тонкую цепь самоконтроля, — обладать. Приходя в себя на кресте, он испытывал жгучее разочарование и одновременно ярость, распаляемую презрительным смехом. «С таким уродством тебе не на что надеяться». Горло перехватило спазмом, а сердце в груди сжалось от юношеской горечи и досады. Вряд ли кто-нибудь в будущем посмотрит на него с былым восхищением и вожделением в глазах. И пусть он не был столь искусен в любовном искусстве и утехах, как братец Ло, но никогда не испытывал недостатка в женском внимании и, что уж скрывать, гордился своей внешностью, раз уж — по словам шисюна — с занудным несговорчивым характером так не повезло. Слишком отчётливо всплывало в памяти лицо Ли Лу, когда при дневном свете она обрабатывала его раны: её взгляд рассеянно блуждал по комнате, руки ловко обращались с фиалами и перевязками, но она боялась смотреть ему в глаза. А вечерами он слышал, как его хрупкая нежная шицзе плакала под окном, когда думала, что он забылся сном. Это было невыносимо. И страшно. Старшие Мастера и учителя старались делать вид, что всё в порядке. Соученики шептались за спиной, но прикусывали ядовитые языки под тяжёлым взглядом Фань Цзю. Наставник лишь однажды придал этому значение, высказав: «Люди, которые судят по внешности, не распознав истинную суть, они самые жалкие. Не этому учат в ЛаоЯне, и я не позволю позорить свой Орден такими отбросами». На самом деле, Шань Юану было плевать, что о нём думали другие люди. Всё равно, если деревенские дети тыкали в него пальцем, а женщины сочувствующе качали головами. Он задыхался лишь от мысли, что рано или поздно придётся столкнуться лицом к лицу со вторым молодым господином. До дрожи в руках и ногах боялся увидеть в обжигающих неистовым огнём омутах отвращение и холодное торжество вкусившего плоды мести зверя. Ведь тогда это будет означать, что надеяться не на что, он просто сорвётся в бездонную пропасть. Но Ян Се Лин в очередной раз поразил, заставив душу преисполниться сомнениями и… неясной жаждой. «Сдохнуть хочешь?» — …ан. А-Юан, тебе нехорошо? Юан оторопело моргнул и застыл душой и телом, заметив на себе не только взволнованный нежный взгляд шицзе, но и внимательный — Ян Се Лина. Так некстати в месте недавнего прикосновения второго молодого господина опалило жаром и приливной волной омыло все внутренности. Задрожали меридианы, силы в которых он прежде не ощущал. — Что такое? Если тебя укачало, то я скину тебя вниз, отправишься дальше пешком, — усмехнулся Се Лин. Обратившийся к юноше огромный льдисто-голубой глаз не оставлял сомнений в готовности исполнить угрозу. — Я в порядке. В порядке. Се Лин ещё раз окинул его ничего не значащим взглядом, отвернулся и расслабленно прильнул спиной к тёплому рогу Элементаля. Не удержался, сотворил согревающий купол над детишками, чтобы те не замёрзли. . . . Как только солнце начало склоняться к горизонту, дракон спустился на берег реки, протекавшей по границе двух человеческих поселений, одним из которых когда-то была деревня Хуаси. Едва ступив на твердь, Ли Лу сразу же замутило, она прижалась к боку Шань Юана и с трудом вымолвила: — Злая ци… такая сильная… больно… Она дрожала, как осиновый лист на безудержном ветру, дышала судорожно, прерывисто. Глаза второго молодого господина разгорелись ярче цвета цин, он осмотрелся по сторонам, а после подошёл к девушке. — Сначала пожар, потом наводнение. Здесь полно остаточной энергии страданий, горечей и злобы. Ловкими мазками указательного пальца он оставил на лбу Фэн Ли Лу едва заметно мерцающий алым узор, и в считанные мгновения тревога стёрлась с заигравшего живыми красками миловидного лица. Се Лин попытался отступить назад, но, как назло, в этот момент накатывающая в последние часы волнами слабость сыграла с ним злую шутку, ноги подогнулись, и он бы наверняка позорно растянулся на песчаном берегу, но вместо этого попал точно в чьи-то руки, обхватившие его за талию. — Благодетель Се! — Второй молодой господин? «Нужно ещё немного продержаться. У меня ведь есть ещё два дня…» — Нормально. Всё нормально. Просто ноги затекли после долгого сидения. Мужчина выпрямился и отошёл в сторону в блаженном неведении о том, какой пожар распалил в крови Шань Юана, в чьи объятия попал. Юноша на миг забыл, как дышать, наяву, не в сонном бреду, ощутив, как его окутало тонким мягким ароматом, совсем как в… Искра прошила позвоночник, и тёплые мурашки побежали по всему телу. Проклятье, почему это кажется таким реальным?! — Эй, чего вы там застыли? Куда дальше-то идти? Какое-то время они шли вдоль течения реки, пока не вышли к огромному тёмному озеру, вся поверхность которого была покрыта дикими зарослями, а местами проглядывали коряги. Глаза позволяли Се Лину видеть намного больше: тёмная энергия по прошествии многих лет не рассеялась, а наоборот, концентрировалась в этом месте. Он видел мелькавшие то тут, то там тени пожара, силуэты бегущих в панике людей и очертания прогнивших строений, похороненных под водой. Будто чёрно-белые кадры на киноплёнке. — Странно… Почему здесь так явно ощущается демоническая ци? — озадаченно пробормотал Фань Цзю. И не ошибся — демоническая энергия не просто шлейфом витала в воздухе, но вплеталась в саму суть этого мёртвого места. А значит… — Благородные господа, вы ведь не местные? Надтреснутый старческий голос прорезал глухую тишину. Заклинатели тут же обернулись и увидели пожилого мужчину в лохмотьях, соломенной шляпе и корзиной с хворостом за спиной. — Да… — прочистив горло, ответил Се Лин. — Мы проездом в этих краях, долгое время провели в пути, совсем выбились из сил. Старик покивал головой. — В этих местах с наступлением ночи злые духи наводняют окрестности. Опасно здесь задерживаться. Если благородные господа не побрезгуют, этот старик предложит вам ночлег в своём скромном доме. Троица за спиной второго молодого господина настороженно переглянулись, а вот Ян Се Лин слишком уж обрадовался предложению. — Благодарим за приют. Жилище старика, и вправду, оказалось чересчур скромным. Деревянная постройка была ветхой, с покосившейся крышей, и больше напоминала пристройку под дровяник. Внутри горели всего несколько оплавленных свечей, а обстановка была довольно скудной, впрочем, вполне достаточной для одного человека, проживающего в глуши. — Проходите. Проходите. Вон в том углу солома и циновка, а место есть только наверху, под крышей, — проскрипел старик, ставя свою ношу на стол и зажигая ещё одну свечу, добавляя больше света. На деле старик оказался не таким уж и старым, скорее, солнце и ветер спалили его кожу, местами сморщив, а в волосах запутались серебристые нити паутины прожитых лет. — Вы живёте здесь совсем один? — полюбопытствовал Се Лин, непринуждённо осматриваясь в небольшом помещении. Шань Юан, Ли Лу и Фань Цзю предпочли не отходить далеко от двери и не спускали глаз с незнакомца; Ло и Фэн после истории с божественной горой с подозрением относились к таким вот пересечениям. Затонувшая деревня Хуаси, демоническая ци и этот старик, проживающий на гиблых землях — всё это выглядело более чем странно! А второй молодой господин вёл себя так, будто ничего не замечал. — Моя любимая жёнушка уже много лет, как покинула этот мир, а дети перебрались в город, где шумно и слишком ярко для ослабленных глаз этого старика. — Вы упомянули о злых духах, бесчинствующих в этих местах. Можете поподробнее о них рассказать? Старик вскинул голову, и его блеклые глаза слепо скользнули мимо кучки детей, но просветлели при взгляде на мужчину в тёмных одеждах, словно смогли увидеть только его. — Могущественный злой дух в том озере живёт. Проклятое место… проклятое… покоя не даёт… — запричитал он и сокрушённо покачал головой. — Всё бродит по округе, стенает, за собой на дно озера зазывает. — А вы знаете, что на дне того озера? Казалось бы, простой вопрос, а старик побледнел и так яростно затряс головой, что Се Лин испугался, как бы она не отвалилась. — Н-нет… не-не знаю… ничего не знаю… ничего не… Се Лин вскинул руку и щёлкнул пальцами. Испуганные бормотания тут же смолкли, и сморщенное обветренное лицо хозяина дома приняло безмятежное выражение. Наблюдавшие за внезапной переменой ученики обомлели, боясь создать лишнего шума в царящей мёртвой тишине. — Ладно, пока достаточно, — негромко заявил Се Лин и поднялся из-за стола, направившись к лестнице на галерею под крышей. — Это был долгий утомительный день, пора бы и меру знать. За окнами уже опустилась темень, что ни зги не видно. Погасли свечи, все разошлись по своим спальным местам. На соломе устроилась Ли Лу, а им троим пришлось ютиться на изношенной циновке, явно подготовленной хозяином для своего будущего погребения. К Шань Юану сон всё никак не шёл. Запрокинув руку за голову и вытянувшись во весь рост, он прислушивался к тихому спокойному дыханию рядом лежащего Фань Цзю, считал каждый чвирк сверчка снаружи и прокручивал в мыслях недавний разговор. Со стариком явно что-то не так, и второй молодой господин знал, что именно. И о каком могущественном злом духе, обитающем в озере, шла речь? Неужели семнадцать лет назад… проклятье действительно постигло деревню Хуаси? Почему это случилось в ночь его рождения? Внезапно снизу послышался шум, будто что-то упало, а затем глухое перестукивание по дереву. Озадаченный природой шума Юан осторожно подполз к краю перекладин и заглянул в помещение. И увидел в тусклом свете убывающей луны, что пробивался через дыры в оконных полотнах, стоящего у кровати хозяина хижины. Тот словно был не в себе, крепко цеплялся за деревянный шест и время от времени стучал им по полу, при этом в темноте трудно было разглядеть его лицо. Взгляд Юана метнулся к разворошенной постели, и юноша обомлел: в кровати точно лежал человек! Не успел он издать и звука, как к его спине прижались, а рот накрыли ладонью. Над ухом раздалось мягкое «тшшш» и шёпот: — Не пугайся. Нам стоит проследить за ним. Юан и думать забыл о каком-то там старике. У него затылок онемел и сердце готово было выскочить из груди. Лихорадочный жар медленно растёкся по всему лицу, вспыхнули даже кончики ушей и носа, и устремился в низ живота, к сосредоточию мужского естества. Юан крепко зажмурился, боясь пошевелиться и выдать своё взбудораженное состояние. Они соприкасались с Ян Се Лином через слои одежды, но он слишком отчётливо ощущал каждый изгиб его тела, а нежная, не знавшая физического труда, ладонь источала слишком завораживающий аромат… вишни. Так пахли цветы вишни на зимнем морозе, покрытые тонкой оболочкой изо льда. Мягкая упругая плоть в ледяном коконе — совсем как этот человек, не подозревающий, какие грязные и порочные мысли и желания вызывал в юноше своими нечаянными действиями. — Кажется, пора. Тяжесть и тепло пропали, окатив взмокшую спину ночной прохладой. Неподалёку зашевелились Ли Лу и Фань Цзю, переползая к лестнице, и Шань Юан воспользовался представившейся заминкой, чтобы унять скачущие, как табун лошадей, мысли. Все четверо спустились вниз. Се Лин первым делом подошёл к кровати и поднёс два пальца к верхней губе мужчины, проверяя дыхание. — Он…? — Ли Лу испуганно замолчала, так и не договорив, однако второй молодой господин и без того понял её тревогу. — Жив. Как вы, должно быть, догадались, нас привёл сюда и говорил с нами не этот человек. Мы нашли нашего проводника, теперь надо постараться его не упустить. Покинув дом, они сразу приметили её: сгорбившуюся фигуру, опирающуюся на шест, медленно бредущую в сторону озера. Постукивающий звук эхом разносился по местности и в то же время служил прекрасным ориентиром. — Он и есть тот могущественный злой дух озера? — спросил Фань Цзю. Они уже четверть шичэня следовали по пятам за призраком без понимания, к чему и куда это могло их привести. — Сомневаюсь, — уверенно возразил Се Лин и пояснил: — Как раз-таки в нём я не ощущаю злой энергии. Эта душа очень слаба, напоминает тусклый свет фонаря, затерявшегося в темноте. Скорее всего, он мог быть тем духом, которого в лесу повстречал лесоруб из деревни Золотых полей. Однако, как я уже говорил ранее, время и обстоятельства слишком хорошо совпали, чтобы вы ринулись сломя голову сюда. Когда они спустились к озеру, старик сидел на валуне, раскачивался взад-вперёд, постукивая шестом по камню, и вполголоса причитал, глядя на спокойную водную гладь: — …не вернуться. Мне не… не вернуться… домой… Поддавшись непонятному импульсу, Ли Лу подошла к духу и опустилась перед ним на колени, заглядывая под широкие поля соломенной шляпы. — Дедушка, вам нужна помощь? К удивлению заклинателей, призрак никак не отреагировал и продолжал бормотать своё. Се Лин подошёл к кромке берега и прислушался: отчего-то теперь озеро казалось каким-то другим, более зловещим и будто бы живым. Вдруг постукивание и бубнёж стихли, да так резко, что никто поначалу и не придал этому значения, пока не зашелестел сухой, безжизненный голос: — Прекрасный лик её был холоден, как твой, — узловатый палец трясущейся дряхлой руки указал на Ян Се Лина, тёмные глаза на осунувшемся лице были похожи на агатовые бусинки в глазницах. — Она пришла… пришла в сезон дождей… но даже благословение небес не смогло унять её ярости… Ты похож… похож… — Дедушка, о ком вы говорите? — Фэн предприняла ещё одну попытку дозваться призрака, но тот не слышал её и смотрел прямо на Се Лина, как на старого знакомца. «Приехали». Старик замолчал, оттого отчётливее был слышен всплеск воды. Се Лин резко обернулся к озеру, голова закружилась, и мир внезапно снова предстал через призму духовных тонов. С поросшего илистого дна вырывалась — подобно магме из жерла вулкана — сгустившаяся чёрная масса… скомканный ворох отрицательных эмоций, переживаний. Вся та отрицательная энергия, что рассеянно блуждала в воздухе, сконцентрировалась в одно невероятное сосредоточие, от одного вида которой в горле встрял тошнотворный ком. «Вот же образина!» — …пожрёт… её проклятие… пожрёт нас… всех… Безмятежная гладь озера заволновалась, и в столбе взметнувшихся брызг тёмные щупальца молниеносно метнулись в сторону сидящего на камне призрака. Ослепительно золотистый свет развеял тьму, и в раскрытые ладони старика опал красный с зелёным окаймлением лепесток. Поверхность озера вновь взволновалась, Се Лин тихо выругался и хотел уже было крикнуть детишкам, чтобы те не стояли столбами и рассредоточились, как в этот момент ещё несколько призрачных щупалец вырвались из глубин и устремились прямо к ним. — Да чтоб тебя…! Второй всполох золотистого света вспыхнул между Ли Лу и Фань Цзю, высветив в густой темноте их напряжённые лица. Цветок камелии уже лишился двух лепестков, магическая суть дрогнула, пустив по духовным каналам обжигающий холод, так что в последнюю секунду Се Лин бросился наперерез щупальцу и оттолкнул Шань Юана в сторону. На лицо юноши брызнуло что-то тёплое и влажное, но перед собой он видел лишь широкую спину, скрывшую его от внешнего мира уподобившись могучему утёсу. — Благодетель! — Второй молодой господин! — …Се Лин! Отчаянные крики детишек пронеслись мимо ушей Се Лина. Стерев большим пальцем кровь с уголка губ, он расчертил на своей левой ладони очищающую руну и приложил её к своей груди, ощущая себя котлом, в котором вскипели взрывоопасные ингредиенты: магическая суть рьяно атаковала проникшую в тело злую энергию. — Талисманы рассеивания… У кого-нибудь есть талисманы рассеивания? И защитите призрак старика! Талисманы рассеивания причислялись к среднему классу магических заклинаний и способствовали рассеиванию морока, если, конечно, попавшие в плен иллюзий успевали понять это до того, как погибали. Накопившаяся негативная энергия действует по тому же принципу и эффект от неё создавался не слабее. К счастью, прежде чем покинуть гору Пукхон, они отыскали свои вещи и оружие, и среди прочего у Фань Цзю завалялось несколько таких талисманов. Озеро снова пришло в движение, исторгая из себя чёрные щупальца для новой атаки. Те ринулись в бой. Не думая ни секунды, Шань Юан выхватил из ножен на поясе Фань Цзю меч — пусть в его руках тот не мог раскрыть всей своей духовной мощи, но всё ещё оставался острозаточенным клинком — и выбежал перед Ян Се Лином, готовый выступить щитом. — Фань Цзю, брось талисманы в озеро! В озеро! Напитав талисманы своей духовной силой, Ло метнул с десяток их в сторону бурлящей водной глади. Чёрные щупы развеялись, как мираж при приближении, и циркуляция отрицательной энергии вдруг успокоилась так же внезапно, как всё началось. — Ч-что это было? — голос Ли Лу чуть дрожал, она потерянно оглядывалась по сторонам, оставив за своей спиной призрак старика. — Как я понял, то самое неведомое проклятие, — без особой выразительности поделился своими догадками Се Лин и, кряхтя и шипя, уселся на землю. — На дне этого озера, под толщей воды, похоронена целая деревня трупов, очевидно, завершивших свой жизненный путь в муках и без очищения. Страдания, ярость и ненависть — это чистая энергия, которая, если вовремя не усмирить и не развеять, начинает поглощать забредающие души. Чем больше поглощает, тем больше разрастается и тем больше растут её аппетиты. Тут полноценную зачистку надо проводить, а талисманы рассеивания лишь дадут нам немного времени. — Благодетель Се, а что со стариком в той хижине? И что это за призрак?! — недоумевал Фань Цзю. — Душа-на-привязи, — справившись с одолевшим его головокружением, Се Лин, насколько держали руки и ноги, поднялся и двинулся к старику, чьи глаза снова ожили только при виде него. — Скорее всего, он служит этому озеру приманкой. Он утратил волю и даже не понимает, где он и что с ним. Встречается редкий тип людей, что могут прятать в своём смертном теле одновременно две души, при этом одна из них может не принадлежать ему изначально. Тут этот случай, — он перевёл дыхание и удручённо продолжил: — Загвоздка в том, что что-то или кто-то послужило толчком к его пробуждению. Судя по всему, этот старик когда-то жил в деревне Хуаси и, наверняка, был свидетелем тому, что произошло одиннадцать лет назад. Как я уже сказал, он — наш проводник. Ян Се Лин резко обернулся, и его пронзительный взгляд вонзился в Шань Юана подобно выпущенной из лука стреле. — Это место подойдёт. — Подойдёт… для чего?.. Мужчина усмехнулся и, заложив руки за спину, сделал лёгкий стремительный шаг к юноше. — Здесь много остаточной энергии плюс у нас есть якорь в виде этого призрака. Ты же видел магию, что я применял в поместье Анцин? Все составляющие в наличии, и я смогу провернуть тот же фокус. Хочешь своими глазами увидеть, что произошло в деревне Хуаси одиннадцать лет назад? Последние слова второго молодого господина врезались в уши, как бой тысячи барабанов. Шань Юан стоял ни жив, ни мёртв с широко распахнутыми глазами, ощущая, как кровь в его жилах замерзает, а после жидким огнём устремляется к сердцу. Всё затягивающееся молчание Се Лин принял за неуверенность и недоверие. — Разве ты так стремился сюда не за правдой своего рождения? Узнать свои корни. Обидненько будет пройти через ад на горе Пукхон и сейчас повернуть назад. — Но какой ценой это обойдётся для вас? Совершенно не ожидавший такого вопроса мужчина едва не споткнулся на ровном месте и удивлённо воззрился на мальчишку, на открытой половине лица которого не дрогнул ни один мускул, а тёмные глаза были похожи на сверкающие бездны. — Ты волнуешься за меня? — это предположение даже в мыслях звучало смехотворно, и Се Лин не удержался, расхохотался в голос над абсурдностью ситуации: юнцу преподнесли долгожданную возможность на блюдечке, а он заботится о таких пустяках! — Какая чушь! Просто смешно. — Что смешного в том, что этот ученик беспокоится за вас? Слова могли бы прозвучать дерзко, однако от вложенной в них силы у Се Лина губы занемели, и вдоль позвоночника пробежала дрожь. Все остроты и насмешки разом вымело из головы. — Вот же… бесишь. Проехали. Я не берусь за дело, если хотя бы наполовину не уверен в его успехе. Вообще-то, в планах было и Фань Цзю с собой прихватить в Пограничье, — это ведь ваше общее прошлое, — но сейчас, и вправду, силёнок не хватит, к тому же, кому-то надо будет оставаться на страже в реальном мире. Однако если ты не хочешь- — Нет! Я… я согласен. Что у этого мальчишки в голове творится?! То сомневается в его способностях, а то лезет грудью на амбразуру, наверняка, опять надумав себе невесть что. Се Лин удручённо вздохнул и покачал головой; вроде бы ещё не старый, а понять мышление молодёжи не получается. Фэн и Ло расположили талисманы на земле фигурой квадрата, а сами заняли оборонительные позиции на внешней стороне, перед этим Фань Цзю и Шань Юан негромко переговаривались о чём-то в сторонке. Се Лин как раз закончил все приготовления со своей кровью и вязью рун и уселся на землю в позу лотоса неподалёку от призрака старика. Шань Юан последовал его примеру, так что они трое пришлись вершинами небольшого треугольника. На уровне груди мужчины вспыхнул и раскрылся цветок камелии, множество тонких золотых нитей сомкнулись вокруг него куполом, а две обмотались вокруг запястий юноши и призрака. — Запомни, что бы ни происходило, что бы ты ни увидел, всё уже свершилось и изменениям не подлежит. Мы будем лишь сторонними наблюдателями в воспоминаниях, извлечённых из памяти этого призрака. — Этот ученик будет беспрекословно слушаться второго молодого господина. «Пф, все вы так говорите», — чуть вслух не ляпнул Се Лин, шмыгнул носом и прикрыл глаза. Некоторое время ему понадобилось, чтобы расслабиться и настроиться на ритуал сплетения душ. Под веками вскоре заиграли радужные переливы, в которых мелькали фрагменты искажённых человеческих лиц, тел и предметов. Когда он открыл глаза, оказалось, что ноги его увязли в грязи на размытой дождём дороге, а перед ним высились закрытые деревянные ворота с поистёршейся надписью на табличке. Деревня Хуаси.