Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Уже смеркалось, и небо затянуло предгрозовыми тучами. Воздух был удушающе вязким, каким бывает в пору лета перед собирающейся грозой. В сравнении с видениями в поместье Анцин, всё выглядело совершенно иначе: ворота, грязь и даже веяния ветра казались более чем реальными, а не обычными иллюзиями или размытыми призраками. Не успел Шань Юан обдумать эту мысль, как услышал странный шум. Он обернулся и в испуге шарахнулся в сторону, но поскользнулся на влажной почве и с глухим вскриком повалился в лужу. Спустя пару мгновений в поле его зрения появилась раскрытая ладонь. — Пугливый какой, — усмехнулся Се Лин и помог подняться на ноги, при этом не выглядя ни встревоженным, ни озадаченным окружающим антуражем. Шань Юан посмотрел в сторону ворот деревни и внимательнее всмотрелся в то, точнее, того, кто его так напугал. В свете горящего фонаря, что висел на специальном крючке на столбике, удалось разглядеть невысокую фигуру в тяжёлом от воды и потрёпанном долгой дорогой плаще, а под глубоким капюшоном скрывалось бледное лицо, такое худое и измождённое, что только тонкая кожа обтягивала череп, выделяя острые скулы, нос, подбородок. Женщина передвигалась очень медленно, неуверенно, как если бы у неё угнетали физические увечья. — Госпожа… Госпожа, могу я вам помочь?.. Юан хотел было подойти к ней, но Ян Се Лин его окликнул: — Бесполезно. Здесь и сейчас мы лишь тени по другую сторону ширмы. — Господин, почему всё так отличается от того, как было в поместье Анцин? — спросил Шань Юан. Он растерянно оглядывался по сторонам, подмечая всё новые детали: стая чёрных воронов пировала останками мёртвого животного, снова начал накрапывать дождь, и незнакомка тяжело привалилась к запертым воротам, скребя ногтями по дереву. — В этом месте скопилось слишком много страданий, энергия просачивается сквозь время и пространство. Это уже воспоминания не только призрака старика, но эманации того, что когда-то было человеческими душами. Серьёзной опасности нет, но лучше держись поближе ко мне. Пока они переговаривались, по ту сторону ворот послышалась какая-то возня, залаяли собаки, и вскоре свет изнутри начал пробиваться сквозь щели наружу. — Тьфу, кого там в такой нелёгкий час принесло? Эй, отвечай, коли человек, а не злобный дух! — По-мо…те… Се Лин, стоящий буквально в шаге от незнакомки, едва смог различить в шелесте листвы и надрывающемся собачьем вое её срывающийся шёпот, что уж говорить о людях «в танке». — Эй, старик Чу, чего это твои псины глотки рвут?! Урезонь их, а не то шкуры с них спущу! — раздался грубый могучий голос, которому тут же возразил первый голос: — Ты моих щенков не трожь! Их лично глава приручал. Лучше поди сюда, я ворота открою. Там снаружи кого-то принесло. — Кого? — тут же насторожился тот второй. — Чей нечисть блуждает, ворваться хочет. Дурная ты голова, не трожь засов. Не трожь, сказал!.. К лучшему ли, ворота заскрипели и распахнулись. Женщина, внезапно потерявшая опору, начала заваливаться вперёд и вбок, но угодила точно в подставленные крепкие руки, очевидно, старика Чу. Впрочем, и не старик он вовсе был, а дородный мужчина средних лет, типичный деревенщина. Не понятно, что именно он увидел или понял, но лицо его в свете фонаря вдруг побледнело, а глаза округлились. — Ох, покровители небесные… По другую сторону ворот донеслось нетерпеливое: — Что? Что там? Голос мужчины поначалу дрогнул, но со второй попытки обрёл твёрдость и резкость. — Немедленно зови главу! И буди госпожу Ци! Ох, беда, беда… Видимо, женщина от бессилия потеряла сознание, господин Чу легко подхватил маленькое тельце на руки и понёс вглубь деревни. Се Лин обхватил ладонь Шань Юана и потянул его за собой. Но стоило им перешагнуть ворота, как он запнулся о порожек и услышал характерное «треньк» лопнувшей нити. Се Лин замер на месте, едва дыша. Внутри всё обледенело. Напряжённо сглотнув, он оглянулся через плечо, и всё его тело пробрала дрожь — никакого порожка в помине не было. Взгляд его скользнул на запястье Шань Юана, но на нём не осталось даже обрывка связующей нити. Его связь душ прервана! Как такое могло произойти?! Варианта всего два: либо ход ритуала был нарушен в реальном мире, а значит, на них напали, либо… кто-то перехватил контроль. Первый вариант предпочтительнее, второй — невозможен. Абсолютно. Точно. Невозможно. «Вот так просто угодили в ловушку. Теряю хватку, чёрт-чёрт-чёрт. Спокойствие, только спокойствие». Пальцы второго молодого господина в ладони Шань Юана мелко дрожали и были холодны, как лёд. И тут он поймал себя на мысли, что можно было бы согреть их своим тёплым дыханием. Или прижать к своей груди — к сердцу, в котором огонь горел жарче, чем в печи. — Господин, что с вами? — В порядке я, просто… не отпускай мою руку. Ни за что не отпускай. Даже не осознавая причину и суть просьбы Ян Се Лина, Шань Юан крепко сжал его ладонь в своей, желая через прикосновение передать своё тепло, свою решимость и поддержку. Между тем суета у ворот и лай собак перебудили половину деревни. Юан мимоходом отметил, что Хуаси по убранствам и внутреннему устройству более походила на пригородное поселение, кроме того, на столбиках ворот и на фонарях у каждого дома крепились защитные талисманы, и не абы какие, а самодельные. Значит, в деревне жил заклинатель, занимающийся духовными практиками. Неужели это он причастен к гибели деревенских жителей? В окне дома, куда внесли незнакомку, загорелся свет. Дверь со скрипом распахнулась, и во двор выскочила молоденькая девушка, очень суетилась, пока набирала воду в колодце, а приметив спешащую к ней старшую женщину, едва не выпустила ведро из рук. В доме в специальном углублении разожгли огонь, над очагом установили треногу и подвесили греться воду. Старик Чу и тот второй, басистый, пристроились в углу, ближе к выходу, уступив место для деятельности двух женщин. Было заметно, насколько им неуютно находиться в доме, но оставить гостью без присмотра не смели. Незнакомку уложили в кровать, и теперь, когда голову её не покрывал капюшон, Шань Юан мог бы с уверенностью сказать, что она принадлежала знати: несмотря на скверный вид, черты её лица были гармонично-правильными, а заколка в тёмных волосах выполнена из сплава ценных металлов и редких минералов — мастерская работа, не меньше тысячи таэлей. Но что могло приключиться с благородной золотой ветвью с яшмовыми листьями, отчего она оказалась в таком бедственном положении? Складывалось впечатление, что бедняжка долгое время находилась в бегах и довела себя до такого истощения. На этот раз дверь открылась едва слышно, в свете горящих свечей на пороге на несколько мгновений замер мужчина, одетый в светлые одежды, с тёмными, переходящими в красное золото волосами, что были свободно связаны в узел. На левую половину его лица падала тень, так что особо внешность не разглядеть, и всё же Шань Юан отметил его тихую поступь и ровную осанку, мешочек цянькунь на поясе — такое сокровище простому человеку было без надобности; только совершенствующийся, наделённый духовными способностями, мог им пользоваться. Так этот человек духовно-одарённый? В простых одеждах без отличительных знаков какого-либо Ордена или клана. Однако присутствующие в доме люди обратились к нему с почтением и уважением: — Глава… — Господин Ло… У этого человека фамилия Ло? Се Лин и Шань Юан удивлённо между собой переглянулись. Мужчина прошёл в обогретую комнату и присел на место, что ему спешно уступила старшая женщина, на краю кровати. Юан нетерпеливо потянулся ближе, не выпуская руки Ян Се Лина из своей, — разгоревшееся в груди любопытство уже было не унять. Прошло не больше минуты, как заклинатель бережно опустил запястье женщины, но от его затягивающегося молчания атмосфера как-то странно сгущалась. — Наша гостья из демонического племени. Реакция на эту новость последовала незамедлительно: дородный детина схватил за грудки старика Чу и встряхнул его, как тряпичную куклу. — Ты кого впустил в нашу деревню, Хромой?! Демона! Проклятую нечисть! — взревел он, и глаза его в приступе гнева налились кровью; такому ненароком зашибить попавшегося под руку ничего не стоило. Молоденькая девчушка взвизгнула и бросилась к ним, повиснув на руке здоровяка. — Отпусти! Отпусти дядюшку! Похоже, эта маленькая сценка была делом привычным, поскольку ни старшая женщина, ни глава деревни не обратили на неё особого внимания. Оба не сводили взглядов от пребывающей в болезненной дрёме незнакомки, пока женщина тихо не взмолилась: — О, небесные покровители, что посылают нам испытания… За что же они так несправедливы к ребёночку? Господин Ло, что же будет с малышом под чёрным сердцем? Как же быть? Ох-ох… В помещении застыла тишина, даже Се Лин и Шань Юан затаили дыхание, ожидая решения главы деревни. Судя по речам и поднявшемуся смятению, деревенские жители, мягко сказать, не привечали Демонов, и две жизни легли на чаши предрассудков и благоразумия чужих весов. И кто знает, куда бы качнулся маятник, — в сторону долга или морали, — но в тот момент глаза женщины распахнулись, и лихорадочный взгляд вцепился в мужчину, словно в спасательную нить судьбы. — Спа…сите… мой малыш… молю… Голос главы оставался спокойным и тихим: — Госпожа Ци, Ру Ри, помогите ей разродиться, она слишком слаба. Я позову господина Ма, чтобы охранял снаружи. Под взмахом его руки три скрывающих талисмана зависли в воздухе над кроватью. — Талисманы сдержат демоническую ци, а если что-то случится- — Господин Ло, не волнуйтесь, — старшая женщина мягко улыбнулась и прикоснулась к плечу главы в ободряющем жесте. — Возвращайтесь к своим жене и сыну, вы нужны им сейчас. Мы справимся. Слова и тон госпожи Ци определённо внушали доверие, да и что могло случиться с такими предосторожностями. Се Лин не был сведущ в специфичности родов у Демонов, но сомневался, что хрупкая и измученная тяжбами незнакомка может всерьёз представлять угрозу. Очевидно, глава Ло пришёл к тем же умозаключениям, поднялся и развернулся в сторону выхода. Хватило одного взгляда, чтобы глаза Се Лина и Шань Юана округлились от удивления и шока. Словно молния поразила их на том месте, где они стояли… Фамилия Ло не просто совпадение! Фань Цзю через десяток лет станет если не точной, то приближенной копией этого молодого мужчины, что по внешнему виду едва ли разменял третий десяток: то же ясное лицо, прямой нос, тёмные брови вразлёт и чуть приподнятые уголки губ. Мужчины покинули дом, оставив заботы о носящей жизнь двум женщинам, а Шань Юан и Се Лин всё ещё пребывали в оцепенении от открывшегося знания. — Господин… — дрожащим голосом позвал Юан, но Се Лин его перебил: — Останемся поглазеть или проявим чудеса благовоспитанности? Когда смысл вопроса дошёл до смятённого сознания юноши, тот густо покраснел и пулей вылетел из дома. Се Лин не без иронии фыркнул: как и куда совать свои отростки, так все такие молодцы-жеребцы, а как встретиться лицом к лицу с последствиями, так бегут быстрее испуганных зайцев. Убежал мальчишка недалеко, сидел на крыльце с понурым видом, а крутящиеся в его голове мысли легко выдавали дрожащие пальцы. — Было ожидаемо, что этой встречи нам не избежать. Неожиданно то, что отец Фань Цзю оказался главой Хуаси и заклинателем. — И он умер… Се Лин тяжело вздохнул и присел на крыльце рядом с Шань Юаном. — Свершившийся факт. Не зацикливайся на этом, иначе собьёшься с пути. Лучше подумай, как с пользой использовать наше здесь пребывание. Мальчишка довольно быстро взял себя в руки и, немного подумав, спросил: — Эта… магия… ограничивает круг событий и наши перемещения? — Только территорией деревни. Такая детализация в её создании — заслуга призрака и энергетики этого места, так что мы видим и слышим то же, что отпечаталось в памяти, на земле и в древесине. — У главы должен храниться хукоу*, имена новорожденных обычно заносятся сразу. Мы с братом Цзю родились с небольшой разницей во времени, может быть, я смогу что-нибудь узнать о своих родителях.

[*Хукоу — система регистрации домохозяйства, запись официально идентифицирует человека как постоянного жителя района и включает такую информацию, как имя, родители, дата рождения]

Намеченный план не был лишён смысла. Воодушевлённый Шань Юан выдвинулся в направлении, куда ушёл глава Ло. Се Лин последовал за ним за неимением других идей, однако в какой-то момент что-то заставило его обернуться и бросить взгляд на покинутый ими дом; к пустующему крыльцу как раз подошли двое рослых деревенских мужчин, одним из которых был уже знакомый ему басистый крикун. В суматохе этого было не разглядеть, но его лицо отталкивало своей грубой несуразностью, маленькие глаза источали откровенную неприязнь и недовольство. Как будто разбойник с большой дороги, только ножа в зубах не хватает. «Слишком просто и банально». В дом главы они проникать не стали. Юан приметил рядом с ним небольшую пристройку и предложил сначала заглянуть туда. И не ошибся: этот маленький флигель внутри был обустроен под рабочее пространство, и среди большого скопления книг и рукописей нашлась и книга регистрационного учёта. Пока Шань Юан пролистывал её, Се Лин с интересом осматривал содержимое книжных полок. Поэзия, астрология, травничество, военные и философские трактаты, рецепты блюд имперской кухни. Странно, что, будучи заклинателем, в его библиотеке не нашлось ни одного духовного наставления или описаний духовных практик. С другой стороны, к чему познания таких высоких наук земледельцу? — А фамилия Ло не может принадлежать какому-нибудь знатному роду или клану заклинателей? — задумчиво вслух задался он вопросом, не рассчитывая получить на него ответ, и всё же ему ответили: — Наставник пытался разузнать о наших корнях и искал родных, но поиски ни к чему не привели. Глава не носит ни меч, ни нефритовую подвеску, что могло бы указывать на его принадлежность клану совершенствующихся. Если у тебя есть талант, сильная основа и мудрый наставник, то перед тобой выстлана дорога бессмертия, вопрос лишь в том, какую её часть преодолеешь прежде, чем остановиться. — Наверное, так и есть. Что-нибудь нашёл? Шань Юан с явным разочарованием закрыл хукоу и повернулся к Ян Се Лину. — Ничего. В деревне нет ребёнка с фамилией Ци. «Как я и думал. Учитывая его демоническую полукровность, стоит приглядеться к таинственной гостье; не зря же начало нашего путешествия совпало с её появлением на пороге Хуаси». — Идём. Я, кажется, знаю, кто главное лицо в этом спектакле. Они вернулись к дому, в котором разместили женщину из демонического племени. В окнах всё ещё горел тусклый свет свечей, у входа на своих постах дежурили двое и… тишина. Необычная, затянувшаяся. Казалось бы, в такой неразберихе ей не было бы места, но стих даже лай собак и шелест листвы под порывами ветра и дождём. — Шань Юан, ты ненавидишь Демонов? Вопрос застал Юана врасплох. Он вдруг ощутил на языке привкус кислого вперемешку с горьким, шрамы на левой половине лица заныли от фантомной боли, и он невольно приложил ладонь к полумаске, чтобы удостовериться, что она на месте. Воспоминания сражений в резиденции Люйгэ были слишком свежи и вряд ли вообще когда-нибудь поблекнут. Он помнил, как наяву, запах крови, металла, тяжесть мёртвых тел, жар плоти и Демона-синего-пламени. Он ненавидел Демонов всем своим нутром: за павших собратьев, за погубленные жизни невинных, за то зло, что они несли в мир людей, проливая реки крови и сея смерть. Но готовые сорвался с губ наполненные свирепостью слова встряли костью в горле, стоило лишь мельком взглянуть на второго молодого господина. По венам Ян Се Лина течёт демоническая кровь. Раз Шань Юан ненавидит Демонов, значит, и его должен ненавидеть тоже. А сам? Ребёнок без корней, с небесным сложением Ян, присущим только… Осознание молнией пронзило его с головы до пят, он пошатнулся и ухватился за ствол близстоящего дерева, ища в нём резко утерянную опору. — Н-нет… как же… не может быть… чтобы она… — Полагаю, одна из твоих, так называемых, корней, — озвучил недосказанное Се Лин и слегка улыбнулся, скосив глаза на ошеломлённого юношу. — Похоже, ты знаешь о своей полукровности. — Я… я догадывался… Се Лин кивнул. — Ян Вей Фа и Тан Ци Линь тоже знают. Фэн Ли Лу и Ло Фань Цзю? Наставник знал?! Глава вырастил его, обучил, всегда был добр и справедлив, зная о его тёмном наследии! — Д-да… — Хах, тем лучше. Меньше сюрпризов свалится на ваши головы. После полуночи поднялась настоящая буря, и дождь мощным ливнем обрушился на землю. С первым раскатом грома прорезался крик — пронзительный, истошный, а за ним последовал плач. Казалось, содрогнулись Небеса, что уж говорить о землях под ними. Се Лин не успел среагировать, как Шань Юан промчался мимо всполошившихся охранников и скрылся в доме. Сетуя на эмоциональность подростков, мужчина последовал за ним. Не горело ни одной свечи, но хватало рассеиваемого талисманами мягкого сияния, чтобы высветить залитое потом и измождённое родовыми муками бледное лицо. Опалённые слезами глаза тёмными безднами неподвижно смотрели в потолок. Юан замер у самого края кровати в нерешительности, охваченный противоречивыми чувствами. Эта женщина… мама… Всю свою жизнь он мечтал увидеть её лик во снах, хотя бы какие-то мимолётные мгновения её присутствия рядом. Узнать, почему она бросила его. Погибла в пожаре? Спаслась, но посчитала погибшим его? Он был уверен, что половиной своей демонической крови обязан отцу, а на самом же деле всё совершенно не так. Тем временем новорожденный на руках госпожи Ци всё никак не успокаивался и душераздирающе кричал-плакал. Тогда повитуха подложила кроху под бок роженицы, но та не пошевелилась и даже не взглянула в сторону малыша. — Ну, что же ты… Ох-ох, счастье ведь. Такой крепкий здоровенький малыш. У тебя сынок родился, душенька. Благословение, истинное благословение. — …ря…те…го… Юан подумал, что ему показалось. Мертвенно-бледные сухие губы не шевелились, однако впалую щеку прочертила слеза. Это же заметила и добросердечная госпожа Ци, с обеспокоенным лицом склонилась ближе к женщине, и юноша услышал слабое, легче выдоха: — Спрячьте… его… — Что ты такое говоришь… бедняжка… Не оправилась ещё, бредишь, тебе отдыхать сейчас нужно. Я ребёночка твоего обмою и сразу же принесу обратно. Покормить бы его… а ты такая тоненькая, слабенькая… Обе деревенские женщины покинули дом, забрав с собой завёрнутого в ткань малыша. Се Лин мельком успел заглянуть в свёрток — ничего необычного: ручки, ножки, сморщенное красное личико и пучок тёмных волосиков на голове. Раз повитуха не подняла суматоху, значит, физиологических отклонений нет. В общем-то, прелестный малыш. Юан так и не сдвинулся с места. Она не взглянула на него. Настолько ей отвратителен? Не нужен? В чём тогда смысл… Се Лину не нравилась сгущающаяся в глазах мальчишки тьма. — Возьми эмоции под контроль и подумай. Будучи из демонического племени, она пришла к порогу человеческого поселения за помощью. На такое может толкнуть лишь страх: за свою жизнь и жизнь дорогого человека. От кого она бежала? Разве тебе не хочется это выяснить? — Я хочу- Не успел Шань Юан договорить, как ткань пространства рядом с ним всколыхнулась подобно ряби на водной глади, и в изножье кровати в полумраке возникла невысокая фигура, полностью скрытая под мерцающим тёмным плащом. Странно, но талисманы главы Ло никак не отреагировали на появление нежданного гостя, и Се Лин инстинктивно притянул к себе за руку Юана, под свою защиту. — Второй молодой господин… — Тшшш, я рядом. — Что ты, что твоя сестра — никогда не отступаете от намеченного, — жуткий бездушный голос прогремел в каждом уголке дома, полностью заглушив все звуки снаружи. На удивление, лицо молодой женщины ожило, перестав походить на предсмертную маску, а в матовых глазах вспыхнула искра жизни. Она зашевелилась, силясь приподняться, но получилось только перевернуться набок, вцепившись костлявыми пальцами в подушку. — Я знаю… Я знаю, что обязана тебе… Но я не отдам своего ребёнка… не отдам! — Хочешь нарушить нашу сделку? — голос прозвучал обманчиво мягко, и Се Лина пробрала дрожь от завуалированной в нём чёрной злобы. Сделка? Ребёнок? Рядом раздался шёпот не менее ошарашенного Шань Юана: — Господин… Господин, это они обо мне?.. Се Лин промолчал и крепче сжал его ладонь в своей. — Должно быть, ты, и вправду, сошла с ума. Думаешь, раз Бай Ци Хао мёртв, судьбу твою и твоего ублюдка никто не посмеет решить? Сила не терпит пустоты и бездействия, и его полукровный наследник, несмотря на свой юный возраст, уже наводит свои порядки в мире Демонов. Как и его отец, он не потерпит конкурента крови. — Нам не нужна эта власть, пусть подавится ею. Я никогда… никогда не желала своему ребёнку такой судьбы! У трона Владыки есть чистокровный наследник… — Он мог бы стать идеальным сосудом, жаль только, что стал ничтожнее букашки; Ян Ли Шуа проявила в высшей степени жестокосердие, обрекая его на жалкое существование калеки. Се Лин ощутил, как его запястье кольцом обхватили горячие пальцы, и повернул голову в сторону Шань Юана: этот ребёнок смотрел на него глазами оленёнка, тёмные ресницы подрагивали, на лице ни кровинки. Что это его так впечатлило? Кому какое дело до духовной несостоятельности никчёмного второго молодого господина Ордена ЛаоЯн. — Другой дело — твой сын, Юнь Си. Я помогу ему обрести превосходящую силу и добиться небывалого величия. Женщина вскинула лицо, переменившееся почти до неузнаваемости. Её глаза, до этого казавшиеся двумя чёрными неизведанными безднами, в этот момент таили в себе и таинственное мерцание небесных звёзд, и непримиримые огни Диюя. — Я знаю, что тебе нужно на самом деле! Ты хочешь сделать из моего сына марионетку… не бывать этому! Человек в плаще недобро усмехнулся. — Это ты десять лет назад воззвала ко мне, чтобы я уберёг тебя и твоего ребёнка от безумия Бай Ци Хао. И ты согласилась на установленную мной плату, — на мгновение он замолчал, будто задумался о чём-то или прислушивался к чему-то, а после шагнул назад, буквально растворившись в темноте дальнего угла комнаты. — Кажется, сейчас судьба на моей стороне. Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась огромная, заслонившая весь проём фигура человека. Намерения его были более чем ясны — Се Лин заметил, как в озарившей небо вспышке молнии сверкнуло лезвие топора. — Нет! Нет-нет-нет… Се Лин перехватил бросившегося вперёд Шань Юана как раз в тот момент, когда палач, ступая твёрдо и решительно, двинулся в сторону кровати с лежащей на ней ослабленной и беспомощной из-за заклинательских талисманов женщиной. Подумать только, какая ирония: безжалостный и страшный Демон оказался абсолютно безоружен перед простым смертным. — Отпустите! Отпустите… Прижимая к себе мальчишку, Се Лин попятился назад, пока не налетел спиной на стену. Прижимал его лицо к своему плечу, чтобы не видел, и вскоре ощутил, как намокла ткань в том месте. Если бы можно было и уши ему закрыть… в ночной тишине слишком отчётливо разносились звуки разрывающейся плоти и дробящихся костей. Вскоре по воздуху расплылся тяжёлый металлический запах крови. Се Лина охватило неясное чувство тревоги: хватит ли Шань Юану понимания и сострадания, чтобы вынести эту правду? Верно говорят: начиная поиски правды, нужно быть готовым к любому исходу. — Всем людям свойственен страх перед неведомым, — тихо заговорил он, не слишком надеясь, что его будут слушать; в конце концов, ему тоже нужно было на что-то отвлечься. — Страх порождает заблуждения, заблуждения — ненависть, а ненависть проливает кровь. Не важно, какой ты крови, куда важнее то, что ведёт тебя по дороге жизни. Юан, пусть разум запомнит всё, чему приходишься свидетелем в этом отрезке прошлого, но не позволь этого сердцу. Я рядом, слышишь? Я рядом… Снова тяжёлые быстрые шаги подобно посыпавшимся валунам во время камнепада, хлопнула дверь. В небольшом пространстве комнаты повисла тишина, нарушаемая лишь едва различимыми всхлипываниями и хрипами. Постель — одно сплошное кровавое месиво, ни к чему ребёнку видеть весь этот ужас. Кроме того, помимо них в помещении присутствовал ещё один свидетель, и он не заставил долго ждать своего выхода. — Тц, смотри, к чему привела твоя глупость, Юнь Си. А ведь всё, чего я хочу — это вернуть себе свой трон через кровь твоего ребёнка, — фигура двинулась вдоль деревянного ложа, ничуть не колеблясь ступать в растёкшиеся на полу лужи крови. — Видишь ли, сделка душ обязует меня строго следовать поставленным условиям, и я не могу забрать твоего сына без твоего добровольного согласия. Тц, как жаль… Но я заставлю твою душу познать горечь моего разочарования в полной мере. Се Лин по-прежнему не позволял Шань Юану обернуться, сам вцепился в него, как в свой спасительный круг, потому что то, что происходило на его глазах, заставило оцепенеть от ужаса. Духовные талисманы сгорели, словно не стоящие ничего бумажки, и вместо них в воздухе вспыхнула руна. Руна преобразования, россыпь гранатовых зёрен, кровь и дыхание заклинателя. Ритуал создания души-марионетки! Древнейшие знания рода Аминэску. «Сначала Обращённые магией рода Морсмэ, потом Элементаль призывателя из рода Суйрен, теперь магия души Аминэску… Да какого хера здесь происходит?!» Искромсанное тело на кровати дёрнулось, глаза медленно открылись, будто у очнувшейся от длительного сна. Она была прекрасна и хрупка, как фарфоровая кукла, но крик, исторгнутый её горлом, пробирал ледяным ужасом. А после её красные, перепачканные в крови губы растянулись в улыбке, а в кроваво-алых глазах вспыхнуло адское пламя. — Господин… что…? Стоило Шань Юану подать голос, и Се Лин заметил, как вздрогнула фигура в плаще. Невозможно! Это всего лишь воспоминания души о минувших событиях! Тем временем ставшая управляемым духом Юнь Си пронеслась мимо них и выскочила во двор, откуда сразу же донёсся крик. Взвыли собаки. Се Лин не сводил глаз с человека, скрывавшего свою личность. Сердце трепыхалось где-то в горле — незнакомец повернулся точно к нему лицом, и в непроглядной тьме под капюшоном ему чудился острый и довольный взгляд… настоящего дьявола. За какие-то считанные минуты уровень шума возрос в несколько раз, и Шань Юан вырвался из удерживающих его рук второго молодого господина, выбежал наружу, а там… Се Лин выбежал практически следом и замер на крыльце, поражённый увиденным. Дома полыхали синим пламенем подобно сухому хворосту в знойную жару, люди в ужасе метались по улице, многие служили живыми факелами, кто-то пытался им помочь, обливали водой, но всё бесполезно — обуглившимися головёшками они просто падали замертво. Их душераздирающие предсмертные крики звенели в ушах, а тошнотворный запах горящей плоти, крови и смерти напрочь выбивал обоняние. Юнь Си смеялась, шествуя белым призраком в кровавых одеяниях. Се Лин содрогнулся всем телом и осел на ступеньку, оглушённый страшной картиной воспоминаний одного из своих прошлых поколений. — Почему?.. Пламя… Синее пламя. Демоническое синее пламя. Будто сквозь толщу воды Се Лин услышал слабый голос Шань Юана: — Господин, достаточно… Давайте вернёмся. Я не хочу видеть, как- Бесполезно, момент, которого он так страшился, наступил, и на пути посланника Ада возник глава Ло. В его руках серебрилась плеть, точно не из простых орудий, а за спиной, прижимая к себе тканевые свёртки, жались друг к другу две женщины, одной из которых была госпожа Ци. — Второй молодой господин… К своему стыду, Се Лин не имел чёткого понимания, как действовать и что применить, чтобы выбраться из западни. Точнее, вероятный способ был только один, но к нему он обратился бы в самую последнюю очередь, на последнем издыхании. Потому что если воздействие на духовное пространство шло не из реального мира, и худший вариант всё же имел место быть… «Когда разум пребывает в смятении, сердце сковано льдом. Какая, к чертям, разница беспокоиться о последствиях». Воплотив на своей раскрытой ладони магическую суть, он отщипнул один лепесток камелии и пропихнул его меж приоткрытых губ мальчишки. Юан понять ничего не успел, как на языке заиграла опьяняющая сладость, и тело внезапно охватили небывалая лёгкость и согревающее тепло. — Да направит тебя магия рода, — услышал он перед тем, как мир перед глазами завращался в радужной мути. Когда-нибудь этот поступок ещё откликнется ему в будущем, а пока Се Лин мог вздохнуть чуть свободнее и полностью сосредоточиться на том, что не давало покоя уже какое-то время. Он чувствовал её — тягостную энергетику, мрачную силу, что подпитывала иллюзию. Всё больше деталей склоняло личность врага к неприглядной для него стороне, в частности, использовании древней, изначальной магии. Душа старика и остаточная энергия в озере тоже оказались частью ритуала Марионетки, а значит, где-то неподалёку должен был располагаться свежий жертвенник. «Следовательно, ловушка предназначалась как Ци Шань Юану, так и мне. Мальчишка, застряв здесь, лишился бы души. Но что уготовили для меня? И кто, чёрт возьми, подстраивает эти пересечения с дарами первородных?» В его мире история магии началась с семи изначальных семей. По какой-то неведомой причине только женщины могли ею владеть, так что семь глав-прародительниц назвали Первоматерями. Однако в один момент времени шесть родов канули в Лету, магически продолжать род смогли лишь Аминэску. И на тебе, откуда повылазили все эти древние ископаемые в чуждом мире?! Сюжет призрачного повествования, и вправду, вышел трагичным. Глава Ло, используя свои заклинательские способности, искромсал тело Демона на части, совпадение ли, методом изначальной смерти, и сам был сражён в бою, получив смертельную рану в сердце. Перед тем, как пасть замертво, он ещё прошёл пару шагов, чтобы возлечь рядом с мёртвым телом своей супруги. Повитуха не добежала до главных ворот каких-то пару метров, но закрыла своим телом двух малышей, которым не было ещё и дня. Их громкий плач разносился по вымершей в одночасье деревне. Смолк даже лай собак. Оба мальчика были плотно завёрнуты в одеяльца, явно сделанные умелой рукодельницей, с вышивками «Ло» как «сеть» и «Ци» как «объединение»; похоже, сердобольная госпожа Ци пожалела новорожденного демонёнка и отдала ему что-то из своих вещей. — К чему всё это? Ради чего? Безмолвие в ответ, впрочем, Се Лин ни на что не надеялся. Он закрыл веки отважной женщине, возложил вместе руки супругов Ло и переступил порог главных врат деревни Хуаси. Странно, но магическая суть, вознамерившаяся разрушить духовную иллюзию, не встретила никакого сопротивления, чего ожидалось от сущности, замышлявшей недоброе против них с Ци Шань Юаном. Небо светлело, и с первыми сероватыми всполохами рассвета иллюзия всё больше затягивалась туманной пеленой. Наблюдая, как постепенно растворяются в ней дома и мёртвые тела, Се Лин вдруг заметил выделяющуюся на блеклом фоне ясную фигуру человека в чёрном плаще. — …Кто?.. Человек стоял хотя и к нему лицом, но слишком далеко. Капюшон всё ещё скрывал его лицо, тем не менее получилось разглядеть острый подбородок и нежный изгиб алых губ, а узкие плечи и невысокий рост выдавали в нём то ли юного несформировавшегося подростка, то ли женщину. Уголки губ приподнялись в улыбке, а после зашевелились, породив слова, перехватившие невидимой рукой Се Лина за горло: — Верность роду. Ты ведь не забыла об этом, дитя моё? Пейзаж перед глазами начал стремительно меняться, под ногами возникла пустота. Потом пространство вокруг поплыло в молочной дымке, а после превратилось в мелькание калейдоскопа вспышек. Обернулся прахом ещё один лепесток алой камелии.