Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Враг исчез, оставив после себя разрушения, погибель, пустоту и мёртвую тишину. Се Лин не подавал виду, будто всё произошедшее хоть как-то его впечатлило, молча развернулся и подошёл к останкам Обращённых; кто-то ещё шевелил челюстями, пережёвывая. Утрата живых душ его печалила — они не войдут в Круг перерождений, никогда не вернутся в мир живых. Он не успел их спасти. Лицемерие. Он использовал их без жалости и сострадания. Внезапно тишину прорезал то ли стон, то ли всхлип, резко перешедший на крик, заставивший всех встрепенуться. Рядом с приходящей в себя Сунь Мянь, что металась в стенаниях и поту, Се Лин оказался быстрее Ли Лу и первым делом прощупал её пульс, а потом увидел, как нижняя часть её одежд окрашивается светло-розовыми водянистыми разводами, и ошарашенно пробормотал: — Воды… отошли… Она рожает! Он оглянулся через плечо, наткнулся на бледные, сине-зелёные лица взрослых мужчин и детей, и понял, что принимать решения придётся самому. — Тан Ци Линь покинул Долину Туманов или вместе с выжившими укрылся в пещере Истинного Духа? Вей Фа кивнул и тут же опомнился, услышав наполненный болью и слабостью голос своей супруги. — Он должен быть в пещере. Мянь… Мянь!.. — Шань Юан, вам с Ли Лу нужно как можно скорее доставить госпожу Сунь в пещеру, к целителю Тан. После вернёшься за нами. Торопитесь! Напуганные его криком, ребята засуетились, Фэн помогла крайне осторожно переместить госпожу к шиди на спину, после чего они сорвались в цингун. Се Лин заметил, что на том месте, где лежала сестрица Мянь, уже скопилась небольшая лужица крови. Плохой знак, как бы не переохлаждение и не внутренние повреждения. Вей Фа изо всех сил оперся на меч, однако при попытке подняться на ноги у него закружилась голова, и со сбившимся дыханием он опустился на землю. Состояние Старейшины тоже оставляло желать лучшего, и Се Лин подумал, что в таком немощном жалком положении тот вдруг представал перед ним идеальной жертвой. На добрую милю ни одной живой души, да будь тут хоть глупые детишки, они бы не стали для него существенной помехой. Как много времени займёт распотрошить голыми руками бессмертного? Сколько сил приложить, чтобы подчинить его душу? Наверное, что-то недоброе отразилось на его лице, потому что Нин Хэ пронзил его острым взглядом и сквозь зубы процедил: — Задумал убивающий клинок занести, так бей. — …? Се Лин удручённо возвёл очи к небу: ему не то, что нож или меч поднимать тяжко, но даже унять боль в висках массажем не представлялось посильным. И только он мысленно посетовал на это, как выведенное смесью духа и крови заклинание Оборота на левой руке исчезло. Все полученные им раны вернулись разом, горло и рот моментально заполнились кровью, и он отвернулся, боясь напугать или всполошить своим видом Вей Фа. Как раз в этот момент вернулся Шань Юан вместе с Фань Цзю и Чжэ Луном. — Наставник! Старейшина! — Учитель! — Господин! «Ох, какие же они громкие. Голова… моя голова…» На последних обращениях глаза Старейшины забавно округлились; Се Лин не засмеялся только по причине трёх сломанных рёбер. В который раз он порадовался, что тёмные одежды позволяли скрыть кровь, хотя и лоснились уже от её обилия. Готовый к перемещению он протянул руку, но никак не ожидал, что к нему одновременно подступят сразу двое. Шань Юан и Чжэ Лун смерили друг друга недовольными взглядами. Этой короткой заминки хватило Юану, чтобы бережно подхватить второго молодого господина со спины и сорваться в цингун. Когда они добрались до пещеры Истинного Духа, Се Лина удивило то, как изменилась внутри обстановка: естественный грот превратился в настоящую резиденцию со сводчатым потолком и просторным залом, с лёгкостью вмещавшим огромное количество людей, скорбящих и оплакивающих потери. То тут, то там в толпе мелькали яркие цвета одеяний, и Се Лин поспешил выцепить Тан Ци Линя, накинувшись на него с вопросами: — Почему ты здесь?! Что с Сунь Мянь? Его голос потонул в общем гаме, но был хорошо расслышан павлином, что взирал на него в ответ с мрачным лицом, и прибывшими Вей Фа и Нин Хэ. Стряхнув руку Се Лина со своего рукава, Ци Линь сдержанно ответил, глядя в сторону названного брата: — Глава клана Ян, госпожа Ян, погибла в схватке с мертвецами, спасая людей. С госпожой Сунь сейчас Фэн Ли Лу. — Почему не ты?! — повторил Се Лин, совершенно не понимая логики мышления павлина. Он же целитель! Врачеватель! Он должен быть рядом с роженицей. — Я не смею находиться рядом с госпожой сейчас, — огрызнулся Ци Линь, показывая своё раздражение и неудовольствие данным фактом. — Госпожа Ян готовилась к тому, чтобы принимать роды, но её с нами больше нет. Кого я ещё могу допустить к госпоже Сунь, кроме Фэн Ли Лу? Се Лин чувствовал, что теряет терпение. На заднем плане стенали раненые, плакали дети, кажется, кричал петух. Спасибо демонической крови и магической сути, регенерация позволяла ему стоять на своих двоих, не загибаясь от кровопотери и болевого шока, однако с нервными клетками приходилось прощаться насовсем. Что с этим миром не так?! Доверить ребёнку принимать роды?! За спиной Ци Линя в нечётко очерченном проёме в сторону сместился плоский камень, и из внутреннего помещения, сокрытого за ним, выбежала перепуганная, с белым полотном вместо живого лица Ли Лу. Её руки по локоть были в крови, а губы дрожали так, что кроме всхлипов ни слова не разобрать. В глазах стоял ужас. Се Лин чертыхнулся, проклиная свою правоту. Он попытался обойти павлина, но тот вцепился в его локоть и дёрнул назад. — Что ты собрался делать?! Их разговор на повышенных тонах уже начал привлекать внимание адептов и учителей. Се Лин бросил короткий взгляд в сторону Вей Фа, однако старший брат представлял собой скверное зрелище — как физически, так и ментально — и вряд ли вообще понимал, что происходило вокруг него и с его дражайшей супругой, так что рассчитывать на его благоволение не стоило. — Отпусти! Сунь Мянь и ребёнку нужна помощь, любое промедление будет стоить им жизни. — Как мужчина может вмешиваться в дела подобного рода?! — Как тот, кому дан дар спасать жизни, может оставаться в стороне?! Высвободить руку не получилось, Ци Линь держал крепко, будто клещами. И тут крышечку чайничка у Се Лина сорвало: — Во всех своих прежних перерождениях я был женщиной. Сойдёт за компромисс? Когда смысл сказанного дошёл до Ци Линя, он с перекосившимся в гримасе ужаса и шока лицом отшатнулся от второго молодого господина, как от прокажённого. Се Лин даже не обратил на это внимания, развернулся и устремился к сокрытой комнате, где разместили Сунь Мянь, мимоходом утянув за собой Ли Лу. — Идём, мне нужна будет твоя помощь. . . . По распоряжению Главы старшие Мастера и учителя помогли ученикам и рабочим устроиться в разветвлённых залах пещеры, чтобы те могли отдохнуть и в уединении справиться со своим горем. Новость о том, что враг отступил, позволила людям унять свои страхи, но опасения не улеглись полностью. Столкновение с превосходящей неведомой силой наглядно показало, кто на что способен. Как легко потерять жизнь. Что в противостоянии храбрости и трусости итог может быть непредсказуем. Солнце лениво поднималось из-за горизонта, бросая розовато-оранжевые блики на стены главного зала, в котором в напряжённом ожидании остались всего несколько человек. Ци Линь вложил немало целительских сил и умений, чтобы названный брат хотя бы не кашлял кровью при каждом неосторожном движении, но Вей Фа будто задался целью пустить насмарку все его старания, мечась по помещению, словно пойманный в клетку зверь. Впрочем, можно было понять его обеспокоенность: прошло чуть больше шичэня, а из смежной комнаты до сих пор не донеслось ни звука. Неизвестность и неспособность что-то сделать ослабляли разум и подтачивали дух. Спустя ещё какое-то время раздался характерный скрежет камня. На появившемся в проёме втором молодом господине лица не было; Ци Линь успел углядеть за его спиной промелькнувшую Ли Лу со свёртком на руках, после чего проём вновь закрылся. От входа в пещеру Вей Фа тут же поспешил к брату, но состояние и вид того заставили его замереть на месте в десятке шагов. Ян Се Лин методично и слишком холодно-спокойно, отрешённо стирал отрезом ткани подсохшую кровь на руках, а потом поднял воспалённые глаза на Вей Фа и бледно улыбнулся. — Пуповина обвилась вокруг шеи ребёнка, кроме того, предлежание плода было неправильным, пришлось экстренно кесарить. Сунь Мянь потеряла много крови, в ближайшие несколько дней её будет лихорадить, так что вам придётся озаботиться поиском кормилицы для новорожденного. Ребёнок жив-здоров, кстати, это девочка. Не увидев никакой реакции мужчин, Се Лин тяжело перевёл дыхание и повторил радостную новость иными словами: — Поздравляю старшего брата с рождением дочери. Ли Лу сейчас позаботится о малышке, сестрица Мянь заснула, ей нужны отдых и покой. Зайти к ним может только кто-то один и то ненадолго. А я… пожалуй, с меня на сегодня достаточно. Пусть бы хоть солнце померкло или все твари Преисподней вырвались бы из Чистилища, Се Лин чувствовал, что и пальцем не пошевелит просто потому, что не осталось никаких сил. Собственное тело двигалось на автомате, ноги понесли прочь из главного зала, и он скрылся в первом ближайшем ответвлении многочисленных коридоров пещерного лабиринта. Через десяток метров, заметив духовную метку, что оставил в прошлое своё пребывание, повернул налево. Пребывая в пещере несколько месяцев, помимо совершенствования тела и духа, он развлекал себя тем, что обустраивал пустующие галереи под пригодные для проживания комнаты, в том числе, создал какое-то подобие купальни, скрытое от посторонних глаз переплетениями виноградных лоз. В естественное углубление по каменным выступам стекала прозрачная, как слеза, вода, однако на роскошь горячей ванны можно было не надеяться, впрочем, Се Лину было плевать. Стянув сапоги, он, как есть, в одеждах погрузился в ледяной источник по середину груди и откинулся спиной на каменный бортик. Взгляд ненароком залип на расплывающихся по поверхности красных разводах, на причудливых формах и рисунках, в каждом из которых чудились тонкие, хрупкие только на вид лапки-лепестки ликориса. Он закрыл глаза. Однако насладиться тишиной и покоем ему не дали. Он не услышал, скорее, ощутил чужое присутствие: ослабленное, а оттого сверхчувствительное к любым духовным колебаниям тело вдруг оцепенело, под закрытыми веками что-то ярко вспыхнуло. Се Лин осторожно приоткрыл глаза и нахмурился. «Не помню, чтобы устанавливал здесь светильник». Прямо над ним, под невысокими каменными сводами полыхал золотой обруч. Со стороны входа раздалось грубое: — Что ты за тварь?! — Я не тварь, я только учусь, — без задней мысли ляпнул вслух Се Лин и прикусил язык. Это было лишнее, судя по тому, как метали гром и молнии серо-зелёные глаза Старейшины. — Дядюшка Нин-Нин, тоже пришли освежиться? Боюсь, для двоих здесь будет тесновато, так что- — Кто ты?! Ты не Ян Се Лин! Чувствуя подвох в слишком уверенных словах мужчины, Се Лин напрягся. Он несколько мгновений пялился на золотое духовное кольцо, припоминая, что, кажется, это было особым духовным артефактом Старейшины… Венец Истины… Выбалтывать всю свою подноготную не тянуло, а значит… Взгляд его прошёлся по пространству комнаты и замер на зеркальной поверхности воды. Он долго не мог понять, что так привлекло его внимание, пока осознание когтистой лапой не перехватило его за горло — отражение принадлежало не ему. Точнее, не Ян Се Лину. И не мужчине вовсе. Это было так давно, столько сменилось поколений… она уже и сама забыла, с чего всё началось. Все те жизни, личности — всё это была она, но этот лик помимо явных черт женщин рода Аминэску, таких как кровавый цвет волос и зелёные глаза, нёс в себе её личный непростительный грех. — Убери Венец… Голос его… её глухим эхом разнёсся по помещению, когда остекленевший взгляд изумрудных глаз обратился к Старейшине. — Ты больше не сможешь никого обманывать, и Вей Фа узнает о твоей истинной сущности! — Да-да. И не забудьте упомянуть, какое вы и Ян Ли Шуа имеете отношение к дроблению души его обожаемого младшего брата. Представляю, какой это будет для него удар. УБЕРИ. ЭТОТ. ГРЁБАНЫЙ. АРТЕФАКТ. ОТ. МЕНЯ! Се Лина не волновало, какие именно из его слов повлияли на достопочтенного, но золотой обруч через пару мгновений осыпался искрами, и в комнате вновь воцарился уютный полумрак. Жаль, лица мужчины было не разглядеть, уж очень хотелось полюбоваться на его досаду, гнев или смятение. Засада. Он знал, что рано или поздно правда выплывет каким-нибудь боком, к счастью, и на этот случай успел подготовиться заранее. — Хорошо. Супер. Так-то лучше. И, Старейшина Нин Хэ, ваше утверждение несколько неверно: я — Ян Се Лин, со всеми осколками его воспоминаний. И в то же время он был лишь куколкой, оберегавшей будущую бабочку. — Объясни. — Я ведь и до этого не скрывал: моя душа уже долгое время влачит своё существование, проживая смертные жизни в мире людей. Вашей волею и эта жизнь должна была вскоре трагично оборваться, если бы не вмешательство Судьбы. Ваше с Ян Ли Шуа проклятие «отложенной смерти» и Ущелье ЛаоЕ помогли отбросить ненужную шелуху и вернули изначальной душе воспоминания всех прошлых перерождений. Технически, я всё ещё Ян Се Лин, обновлённая версия, хех. В него ещё не полетели изгоняющие талисманы и меч — хороший знак, хотя всё затягивающееся молчание с невозможностью прочитать эмоции на лице собеседника не давало расслабиться. — Ты пришёл из Верхнего царства? «Что ещё за Верхнее царство?» Послышались тихие шаги, и фигура в светлых одеждах выплыла из темноты на блекло освещаемый ледяными кристаллами участок, оказавшись прямо напротив Се Лина. К его немалому удивлению, на высветленном сиянием строгом лице ничто не демонстрировало враждебности мужчины. Вкупе с манерой держаться величественно-отстранённо и временами включать мозги это не могло не восхищать Се Лина. «И всё равно, охрененный мужик!» — Хм, не совсем понимаю, о чём вы говорите. — Согласно древним легендам способностью призывать мифических созданий, что являлись порождениями стихий, обладали лишь Древние Боги из Верхнего царства. Очень давно они покинули три царства, а сегодня, подозреваю, один из них явил своё божественное величие, едва не уничтожив ЛаоЯн. — Очевидно, божественное величие оказалось не таким великодушным, как вы ожидали, да? — иронично усмехнулся Се Лин. Неприкрытая насмешка не пришлась Нин Хэ по душе. — Я буду говорить откровенно. Над Срединным царством нависла угроза, и представляет её не только демоническое племя. Возвращение в наш мир Древних Богов сулит ему погибель. Такое уже было… много сотен тысяч лет назад… когда Владыку Демонов БайМу заточили в Темнице Безвременья. Древние Боги накладывали нерушимую печать, дабы навечно запереть кошмар, а после они пожелали стереть из бытия сотворённый ими же мир. Небожители встали на сторону людей, и, объединив силы с духовно-одарёнными, они дали отпор; Древние Боги ушли в Верхнее царство, об их существовании почти никто не помнит, не знает. Старейшина настолько погрузился в повествование и свои думы, что не заметил, как Се Лин подплыл к противоположному бортику и выбрался из источника. Вода стекала с него ручьями, одежда облепила фигуру, как вторая кожа, и со встрёпанными мокрыми волосами он походил на вымокшего беспризорного пса. Разве что лихорадочно алеющие щёки не вписывались в образ. Слегка запрокинув голову назад, он какое-то время изучал потолок и бормотал: — БайМу… БайМу… Ха, так вот к чему всё это. Хотите заручиться моей поддержкой? На лице Старейшины и мускул не дрогнул, даже при том, что его намерения так легко прочитали. — У меня нет никаких сомнений, что твоя изначальная сущность происходит от Древних. И сегодня я воочию увидел и ощутил разницу между человеком и истинным Богом. Не обрекай доверившихся тебе людей на верную гибель. Тем более сейчас, когда ЛаоЯн выступил в конфронтацию с другими Благословенными Орденами. — «Выступил в конфронтацию с другими Благословенными Орденами»? Что это значит? Нин Хэ смерил стоящего перед ним молодого Демона хмурым взглядом и ровным тоном ответил: — На собрании Глав Благословенных Орденов было выдвинуто предложение о создании альянса, чтобы выступить единой боевой силой и подавить Демонов. Однако большинство Глав, следуя приказам своих Старейшин, выдвинули для ЛаоЯна единственное условие: выжечь твоё духовное ядро. — Ха-ха, очень смешно, — не удержался от подколки Се Лин, — посмотрел бы я на потуги того, кто решился бы выжечь у меня то, чего нет. На озадаченный взгляд мужчины он просто пожал плечами и снова рассмеялся. — Своим отказом Вей Фа поставил ЛаоЯн в невыгодное положение. Конечно, у каждого из Глав есть своя голова на плечах и только им самим решать, как дальше поступить, но влияние Старейшин слишком велико. — Да это же звучит, как призыв проредить ваши ряды. — Не забывайся, — тут же строго осадил развеселившегося мальчишку Нин Хэ. Он всё же надеялся в скором времени убедить остальных Старейшин отступить от притязаний на жизнь чистокровного отродья БайМу, учитывая открывшиеся обстоятельства. Се Лин отступил, склонил голову, за показным смирением пряча ядовитую улыбку. Нетрудно было догадаться, какие замыслы и побуждения таило в себе расположение достопочтенного Старейшины: после наглядной демонстрации реальной силы одного из так называемых Древних Богов всё становилось слишком очевидно. — Меня мало волнует озабоченность старых маразматиков, но советую бросить плохую привычку делать из меня козла отпущения. Меня не сдерживают моральные устои, правила или законы, я буду проливать кровь до тех пор, пока весь ваш мир не потонет в ней. Так что давайте жить дружно, дядюшка Нин-Нин, во благо ЛаоЯна. — Смеешь угрожать? — Ну что вы, угрожаю я совсем иначе. И да, раз уж мы разговариваем так прямолинейно, позвольте и мне кое-что у вас спросить. — …? — Почему Вей Фа не может использовать меч? На самом деле этот вопрос до этого не сильно волновал Се Лина: Вей Фа и как человека, и как Главу в Ордене уважали и почитали, его слова имели вес и цену для других Глав Благословенных Орденов. К тому же, он принял столь важный и ответственный пост в молодом возрасте с полного одобрения Старейшин, а значит, доморощенные старики признали не только его право, но и силу. Находились злые и завистливые языки, что подливали дёготь в бочку мёда, судача, что влияние молодого ставленника Ян раздуто из-за покровительства Старейшины Нин Хэ, приходящегося тому Наставником. Всё пустая молва никчёмных людишек, что распускают языки, но завязывают в узел руки: восхищение переменчиво, уважение недолговечно, а привязанности истончаются и рвутся, как нити над пламенем свечи. Но однажды Се Лин невольно подслушал трёп представителей клана Ян, в котором проскользнула обмолвка о явном недостатке преемника, ограничивающем его потенциал. И это было как-то связано с его мечом, Хэйан. Се Лин воочию видел это оружие в действии, Первоматери рода Морсмэ он определённо не пришёлся по нраву. Однако скверные последствия после его использования для старшего брата внушали беспокойство. — Почему-то мне хочется верить, что то, что я расскажу, ты не обернёшь против Вей Фа. — Больше всего в жизни я ненавижу по отношению к себе две вещи: предательство и наглую ложь. Если старший брат не вынудит меня, я не оберну эти знания против него. Решайте. Тронутые сединой брови Старейшины сошлись острыми мечами над переносицей, отчего взгляд серо-зелёных глаз стал острым и пугающим. Вот только Се Лин не из фарфора был сделан и в противовес вздёрнул подбородок повыше, скрыв под завесой ресниц шалый огонь подступающего нетерпения. Нин Хэ шумно перевёл дыхание. — Несмотря на ступень совершенствования и высокий статус, Вей Фа никогда не суждено раскрыть полностью свой потенциал и вознестись, как Небожитель. И он сам лично перечеркнул своё будущее, осознанно сделав выбор между своей благословенной судьбой и… тобой. От последних слов по спине Се Лина пробежал холодок и неприятно кольнуло за рёбрами. — Что это значит? — Ты спрашивал о мече Вей Фа. Следующие пути Дао сызмальства обучаются искусству владения мечом. В процессе приобретения соответствующих навыков и мастерства заклинатель может менять подходящее его уровню совершенствования оружие, но это касается лишь изначального и непревзойдённого рангов. Существует ещё третий ранг оружия — божественное. — Как этот ваш Венец Истины? Или Вервие Бессмертных? — Верно. Во всём мире клинков и предметов божественного качества не больше десятка, поэтому найти его и связать с ним судьбу — истинная благодать Небес. Когда Вей Фа исполнилось четырнадцать, он отправился на Гору Тысячи Клинков, чтобы выбрать для себя меч непревзойдённого ранга. Оружие выбирает хозяина, однако случалось, что вопреки духовному зову заклинатель сам его выбирал, и на той горе среди целых черепиц нашёлся обоюдоострый осколок нефрита. Хэйан — меч божественного ранга — четырнадцатилетнему юнцу, пусть и духовно-одарённому, не подходил. Но этот ребёнок, несмотря на опасность, всё же заключил договор с божественным клинком, и цена тому — его же собственные жизненные силы. Каждый раз, как он обнажает меч из ножен, отмеренный ему срок жизни сокращается. Се Лин почувствовал, как у него начинает кружиться голова от обилия информации. Хотя нет, от её содержания. — Зачем он это сделал? Нин Хэ посмотрел на него сверху вниз, и его уничижительный взгляд ощущался монолитной плитой, рухнувшей на поникшие плечи. — С малых лет для Вей Фа ответственность была превыше личных амбиций и благ. Тебе было всего шесть лет, и в клане Ян тебя не принимали, считая за ошибку природы и грязную кровь. Этот ребёнок… Вей Фа так и не смог простить матери то, что она запечатала твои духовные меридианы, так что всерьёз опасался угрозы в твою сторону со стороны своих родственников. С божественным мечом он быстро достиг влияния и статуса, ставших непреодолимой стеной между тобой и ними. «Теперь понятно, откуда у этого старикана личная неприязнь к Ян Се Лину — беззаботная и устроенная жизнь демонического отродья как издевательская насмешка над перечёркнутой благословенной судьбой любимого ученика». Боги. Демоны. Изначальные. Как будто бесконечная вереница ступеней в Ад… Между тем Старейшина кашлянул и негромко заговорил: — В легендах также говорится, что Древние обладали непостижимыми знаниями. Ты избавил госпожу Сунь от её недуга, ты спас ребёнка Вей Фа, и у меня нет никаких сомнений, что исцеление самого Вей Фа от яда Нефритовые оковы сердца тоже твоя заслуга. — Ци Линь вас покусал? Он тоже начал приписывать мне добродетельные заслуги, о которых я ни сном, ни духом. Была ли это скромность или же намеренная ложь — Старейшина не стал вдаваться в подробности. Ему было достаточно и того, что он видел собственными глазами: благосклонность этой сущности по отношению к Вей Фа не была притворной, прежнего Ян Се Лина не волновала ничья жизнь, кроме своей собственной. — Я улажу вопрос со Старейшинами, — заверил Нин Хэ. — И прошу не распространяться обо всём сказанном здесь; с Вей Фа я сам поговорю. Словно бы поставив точку в разговоре, мужчина развернулся и направился к выходу из купальни, когда его настиг певучий голос Ян Се Лина: — Что ж, я позволю вам использовать меня, пока враг у нас с вами один. И так как нам предстоит длительное сотрудничество, честно предупрежу: обиды я не забываю. Ян Ли Шуа уже давно мертва, мне до неё не добраться, а вы… отныне нигде вы не найдёте покоя. На устах моих яд, в глазах моих тьма вашего сердца. Тонкими нитями сплетается паутина, подбираясь всё ближе, теснее к вашей душе. Мне любопытно, сколько вы выдержите? Мой маленький весёлый эксперимент. Нин Хэ уходил, бежал всё дальше, плутая по коридорам пещеры, но безумный смех Ян Се Лина не оставлял его ни на мгновение. Безумный и зловещий.