Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Не хватало всего пары шичэней до рассвета, чтобы проводить ужасную и тяжёлую ночь за порог, а за ним встретить новый день. День, когда каждая живая душа могла перевести дыхание и, в тишине и спокойствии сполна осознав произошедшее, погрузиться в скорбь. Старшие Мастера и ученики вернулись на пепелище за телами своих погибших товарищей и близких. От многих остались лишь кучки пепла и одежды, более-менее невредимые тела перенесли в ледяной грот, провели погребальную церемонию и предали останки огню. Но траурные покрывала недолго покрывали головы людей. Вей Фа буквально разрывали надвое обязанности Главы и заботы о жене и новорожденной дочери, так что Ци Линь — Нин Хэ почти сразу же покинул Долину Туманов для встречи с другими Старейшинами — взял на себя внутренние дела Ордена, в частности, его обустройство на новом месте. По другую сторону от пещеры Истинного Духа звериная тропа круто уходила вниз, к подножию горы Тейтей, что была окружена естественным барьером, и именно там, на зелёной равнине постепенно возводились новые сооружения и павильоны ЛаоЯна. Основной удар врага пришёлся на жилые районы, для строительных работ были приглашены рабочие из ближайших поселений, при помощи формаций удалось полностью переместить усыпальницу клана Ян и Арсенал. Павильон Юности Юнхэ однажды поутру обнаружился неподалёку от разметок территории будущего Павильона Белых Пионов. Благословенные Ордены Цийли и Хэйсе, узнав о бедственном положении ЛаоЯна, направили обозы с лекарственными снадобьями и провизией. Ян Се Лина за всё время не было ни видно, ни слышно. Он обосновался в пещере, после первой ночи на людях не показывался, и кто бы ни отправлялся на его поиски, всё без толку. Лишь однажды через своего Духовного Посланника он передал старшему брату сообщение, что с ним всё в порядке, не нужно его беспокоить. Сунь Мянь провела в постели почти месяц под бдительным присмотром и уходом дражайшего супруга и целителя Тан. В деревне Золотых полей для новорожденной малышки удалось найти кормилицу — добросердечная женщина, сама недавно разродившаяся, пришла к Главе и предложила свою помощь. Юной наследнице дали имя Мэй Линг, как «сострадание» и «цветок». Вей Фа уделял дочери всё свободное время и в моменты, держа маленькое спящее чудо на своих руках, выглядел по-настоящему счастливым. Жаркое лето вступило в свои права, наполняя воздух благоухающим ароматом орхидей*. Высились прочные белокаменные стены возродившегося из пепла Ордена ЛаоЯн, он практически не отличался от себя прежнего: обновлённые павильоны, беседки, высаженные сады и аллеи, общежития, залы. Всё как прежде, вот только люди прежними уже не были, и тревожность никак не отпускала их сердца. Приближалась церемония Выбора, проходившая традиционно каждый год, и Вей Фа не стал от неё отказываться — суета приготовлений помогла немного отвлечься и занять неспокойные умы молодёжи.

[*Имеется в виду отрезок времени 23июля — 23августа]

༻• ❀ •༺

Уныло провожая час Свиньи, Чжэ Лун тихо проклинал семейство Лоу, и в частности — свою подругу детства, Люй И, которая не удосужилась проследить за комком шерсти, присланным из дома родителями по её же настойчивой просьбе. Усатая хвостатая тварь с белой отметиной в форме лотоса на лбу сбежала из женского общежития, а Люй И больше не нашла идиота, кто бы поддался её слёзным завываниям, поэтому выпавшему на долю дежурство Чжэ Луну ничего не оставалось, как блуждать по пустующим улочкам и искать беглянку. Вроде бы шёл по отпечаткам кошачьих лап, когда неожиданно вышел к главным воротам Павильона Юности Юнхэ. И ещё более удивительно было наткнуться на Ци Шань Юана, стоящего будто пёс сторожевой у входа. — Ты… Ци Шань Юан, ты что здесь делаешь? Затерявшийся в своих мыслях и чернильном звёздном море Юан не заметил чужого приближения, а потому вздрогнул от неожиданности, услышав приглушённый голос. Свет фонаря на столбике выхватил из темноты недовольное, с подозрительно сощуренными глазами лицо молодого господина Сунь. На какое-то время между ними затянулось молчание, за которое Шань Юан успел мысленно собраться и первым нарушил тишину: — Не твоего ума дело. Иди куда шёл. — А я сюда и шёл, — огрызнулся Чжэ Лун и, скользнув взглядом по земле, ткнул в неё пальцем. — Вот, по этим следам. Такую толстую, как рисовый пирожок, кошку не видел? — Нет, не пробегала. Поищи в другом месте. Шань Юан пытался быть нейтрально-вежливым, но из головы не выходили все те незначительные моменты, когда Чжэ Лун общался со вторым молодым господином. Паршивец, продолжал называть Ян Се Лина учителем, словно, и вправду, на что-то надеялся! — Шань Юан, не смей мне указывать! Это Павильон моего учителя, так что у меня больше причин здесь быть, чем у тебя. Услышав подобное самоуверенное заявление, Юан ощутил, как в груди заворочалось что-то холодное и тёмное. Сцепив зубы, он с трудом процедил сквозь них: — Он не твой. Тёмные, как обсидиановое зеркало, глаза Чжэ Луна гневно сверкнули. — Что сказал? Только небеса знают, что могло бы случиться в следующее мгновение, если бы не скрип двери и не появление на пороге второго молодого господина. Ян Се Лин был облачён в серебристые, льющиеся лунным светом одеяния, мерцающие в темноте, оттого походил на безмолвного призрака; странные морозные узоры на лице ещё больше усиливали это впечатление. На руках он держал круглый комок шерсти, что лениво водил хвостом в воздухе и сверкал золотыми глазищами. — И чего вы разорались на моём пороге? Оба юноши в едином порыве склонились в учтивом поклоне. — Господин. — Учитель! — Шань Юан, какого гуя ты здесь забыл? Юан на миг оторопел и от досады прикусил щеку изнутри. Не мог же он в открытую сказать, что с наступлением убывающей половины месяца так беспокоился за второго молодого господина, что каждую ночь караулил у павильона. Вдвойне неприятнее стало от злорадной усмешки, открыто посланной ему Чжэ Луном. Подавляя внезапно вспыхнувшую обиду, он пропустил, когда мужчина подошёл к нему. Лёгкое, будто взмах крыла бабочки, касание приподняло его голову за подбородок. Ян Се Лин вглядывался в его лицо всего пару мгновений, и не известно, что он на нём увидел, но между его бровей залегла глубокая морщинка. — Вы оба, за мной, — отрывисто приказал он и первым скрылся во внутреннем дворе. Обстановка в личных покоях второго молодого господина почти не изменилась, разве что уровень захламлённости разросся до пугающих масштабов: весь пол был завален бумагами, мелкими железными и деревянными деталями, инструментами и книгами, что ступить без опаски некуда. Се Лин смахнул со столика мусор и жестом подозвал юношей присесть, а сам подошёл к сваленной куче барахла, примеряясь, как к ней подступиться. — Вижу, ты не просиживал штаны в моё отсутствие и следовал оставленным мною духовным практикам. Чжэ Лун не сразу осознал, что обращаются именно к нему, пока ему в бок не врезался локоть сидящего рядом Шань Юана. — У-учитель… я… я бы… Этот ученик добросовестно выполнял все ваши наставления и тренировался каждый день. Я… я не хотел… вас подвести… Последние слова он смущённо пробубнил себе под нос, так что кроме Шань Юана никто бы не расслышал их, тем более рассеянно перебиравший свитки Ян Се Лин. Мыслями второй молодой господин пребывал далеко от здесь и сейчас. /Пару дней назад Се Лин пришёл в павильон к старшему брату, чтобы просить разрешения навестить невестку и маленькую племяшку, но застал того за практическими упражнениями с мечом. И хотя Хэйан оставался в ножнах, Се Лин подумал, что Вей Фа неожиданно такой человек, что не боится дёргать тигра за хвост. — Разве целитель Тан не говорил тебе не усердствовать с тренировками? Не хочу опять слышать его нытьё под дверями своего павильона. С некоторых пор павлин взял плохую привычку прибегать жаловаться на Главу к закрытым воротам Павильона Юности Юнхэ. Даже если Се Лин всячески делал вид, что дома никого нет и ему плевать на всё мирское, Ци Линь всё равно с завидным упорством оставлял ему послания на пороге или громогласно изливал возмущения. Появление младшего брата очень обрадовало Вей Фа, особенно потому, что тот сам пришёл к нему после долгого затворничества. Он внимательно оглядел его с головы до ног и позволил себе радостно улыбнуться: А-Лин выглядел собранным, опрятным и самим собой. — А-Лин, как отрадно моему сердцу видеть тебя. Ты пришёл ко мне по делу, или твой старший брат может надеяться разделить с тобой чайник «Билочунь» с засахаренными фруктами? Голос его, как обычно, звучал мягко и с неприкрытой любовью, отчего Се Лину каждый раз становилось не по себе, язык плохо слушался, а из головы вымывало всё желание отказываться и сопротивляться протянутой руке. В личных покоях Павильона Белых Пионов, пока хозяин проявлял заботу гостеприимства, Се Лин, подперев голову рукой, наблюдал за старшим братом. Заметив на себе повышенное внимание, Вей Фа с улыбкой спросил: — Что такое? Обычно у тебя появляется такое выражение лица, когда тебе что-то интересно. — От брата мне ничего не скрыть, — Се Лин коротко рассмеялся, пытаясь скрыть растерянность. — Старший брат, а что это за духовный доспех был на тебе тогда, на озере Чунлэй? Если не ошибаюсь, на Старейшине Нин Хэ был такой же…? Это тоже божественный артефакт? Рука, державшая чайник, дрогнула, бряцнула глиняная крышечка. — Я спросил что-то лишнее? Об этом никто не должен знать? Но мне, и вправду, очень любопытно, ведь это не просто способность или навык; ни на тебе, ни на Старейшине ни одной физической раны. Если этот артефакт так полезен, я бы хотел заполучить такой. — Для себя или для кого-то? — проницательно уточнил Вей Фа и не смог сдержать весёлого смеха, увидев капризно-обиженную гримаску на лице обожаемого брата. — Бууу, старший брат, оказывается, может быть таким вредным. — Ну же, не обижайся, твоему брату тоже стало немного любопытно. Техника, которую ты видел, называется Покров и овладеть ею могут только совершенствующиеся Восьмой и выше ступени. Как ты верно заметил, это духовные доспехи, для их воплощения требуется большое мастерство и безукоризненный контроль над собственными духовными силами. — Раз это доспех, значит, основной его функцией является защита. Ни ты, ни Старейшина не получили физических ран, а внутренние повреждения — последствия искажения ци. Что-то подобное… мне пригодится.\ Загоревшись идеей раз, она становилась навязчивой манией до победного конца. Найдя искомое, Се Лин подсел за стол с другой стороны и положил стопку исписанных листов перед собой. — За старательность и усердие полагается награда. Поздравляю с обретением новой ступени. В отличие от Чжэ Луна, Юан сразу понял, что имел в виду второй молодой господин. Когда спустя продолжительное молчание дошло до молодого господина Сунь, тот с вскриком вскочил на ноги, едва коленом не снеся стол. — У-учитель, что вы такое говорите?! Откуда бы… быть не может!.. Не может… — под конец его голос упал до мышиного писка, а сам юноша выглядел жалким и потерянным. Се Лин активировал магические Глаза и оглядел духовные потоки, извивавшиеся вокруг мальчишки. Никаких сомнений, за прошедшие полгода духовная сила Чжэ Луна значительно окрепла и начала обретать пока неясную форму. Будь он магом, смог бы обуздать одного из Элементалей, но в качестве духовно-одарённого его уровень соответствовал Пятой ступени, закреплявшей базовые техники и определявшей предрасположенности к природной, божественной или тёмной энергии. — С оценкой чужой силы я крайне редко ошибаюсь. Хороший результат за довольно короткое время, а это значит, что курс обучения выбран правильно. Однако с этого момента я в некотором затруднении, — заметив вопросительные взгляды юношей, Се Лин пояснил: — Пятая ступень совершенствования подразумевает формирование полноценного духовного ядра, и будет лучше, если в этот период ученик культивирует под бдительным присмотром и при поддержке опытного Наставника. Я не знаю, что такое духовное ядро и как его культивировать, а даже если попрошу кого-нибудь мне объяснить, полноценно передать эти знания не смогу. Чжэ Лун, тебе нужно будет хорошенько подумать и самому решить, как поступить дальше. — Ч-что вы… имеете в виду, учитель? Вместо Ян Се Лина ответил Шань Юан: — Второй молодой господин хочет сказать, что для дальнейшего совершенствования тебе следует обратиться за наставлениями к старшим Мастерам. Чжэ Лун, если поумеришь свой дикий норов, мы с Фань Цзю и Ли Лу обратимся к Наставнику Ян за помощью. Это благоприятная возможность для тебя. Чжэ Лун, который всё ещё не мог поверить во всё услышанное, хотел было что-то сказать, — судя по нахмуренным бровям, привычно огрызнуться, — но при взгляде на второго молодого господина весь его запал пропал. — У тебя есть время всё как следует обдумать, — успокоил его Се Лин и пододвинул листы к нему ближе. — Недавно мы с Главой Ян обговаривали одну невероятную способность, обладать которой могут лишь Бессмертные и Старейшины. Я не люблю условности и ограничения, так что Техника Покрова выглядит для меня, как вызов. Однако совершенная защита — что вторая жизнь для любого мага, и я хочу, чтобы твоя жизнь всегда была скрыта от глаз Смерти. Как только уладишь вопрос с формированием духовного ядра, эти записи помогут тебе разобраться, как правильно распределять твои запасы духовной энергии. Сунь вцепился в записи, как в самый желанный подарок, и в то же время благоговел над ними. — Учитель… От этого восторженно-смиренного «учитель…» во рту почему-то стало кисло. Шань Юан некоторое время смотрел на Чжэ Луна, чувствуя себя всё более неспокойно. Глядя на этих двоих, он ощущал странное, незнакомое ему чувство, что медленно разъедало внутренности. Какого собачьего хуя молодой господин Сунь такой покладистый?! И почему Ян Се Лин смотрит на него с такой благосклонностью? — Чжэ Лун, не мог бы ты оставить нас. Вежливая улыбка Ян Се Лина могла обдурить кого угодно. Так и Чжэ Лун, всё ещё оглушённый новостью о своём прорыве в совершенствовании, безропотно повиновался просьбе, забыв даже о толстом коте Люй И, что свернулся клубочком на коленях Се Лина. Стоило дверям личных покоев закрыться, Шань Юан и глазом моргнуть не успел, как почувствовал напряжённое давление в центре своего лба. В лиловых глазах, смотрящих на него в упор, лёд перемежался с пламенем, а вытянутая рука с указательным пальцем была подобна приставленному к горлу клинку. — Господин… — Ци Шань Юан, у нас с тобой есть одно незаконченное дело. Знаю, что ты так никому и не рассказал о произошедшем в деревне Золотых полей… моя тебе благодарность. Но я не могу допустить даже малейшей вероятности, что этот секрет дойдёт до ушей моего дражайшего старшего брата. Юан не дрогнул. Он уже имел представление, как работает наложенное вторым молодым господином заклинание, что оберегало его тайны. И всё же проявленное Ян Се Лином недоверие к нему неприятно задело за живое. Как ему подступиться к этому закованному в иголки, как в броню, человеку? Как показать, что намерения его пусть не чисты и не благородны, но серьёзны и искренни? — Господин волен поступать так, как считает нужным. Этот ученик смиренно примет любое ваше решение. — Думаешь, я не осмелюсь убить тебя, если мне заблагорассудится? Полные холодной надменности глаза столкнулись с тёмными безднами, на дне которых мерцал синий океан. Се Лин непроизвольно задрожал, будто забрёл в густые заросли шипастых кустов, и чем дальше он брёл по тропинке, тем глубже впивались шипы в кости. Внезапно его холодное запястье мягко, но крепко обхватили обжигающе горячие пальцы, и от этого контраста температур дрожь в теле только усилилась. Или же это от пронизывающего взгляда, не прикрытого вуалью наигранной покорности. Се Лин затаил дыхание, заворожённый причудливой, волшебной игрой света в абсолютно синих глазах. Почувствовав эту магию момента, Юан нежно погладил большим пальцем тонкое запястье и уткнулся носом в центр ладони, впитывая, наполняя лёгкие едва уловимыми запахами чернил и сандалового дерева, и ярче — кисло-сладкий, терпкий. Такой ненавистный, но уже въевшийся в кожу и кровь. — Даже если это будет моя жизнь, я не против отдать её господину. Звук скрипнувшей двери вывел Се Лина из необъяснимого транса. Он недоуменно хлопал глазами и несколько раз тряхнул головой, ощущая себя простым обывателем, по глупости попавшим под морок. В покоях уже никого не было. — Какого… хрена…?

* * *

— Какого хрена? Кажется, эта фраза грозилась стать сакраментальной. Спустя несколько дней новоотстроенный ЛаоЯн облачился в праздничные украшения. На улицах пестрели разноцветные ленты, деревья украшали маленькие самодельные фонари и цветы из бумаги, с самого утра на кухне бурлила работа, кипели масло и вода в чанах. День Выбора стал достойным поводом для небольшого торжества, принять участие в котором было позволено и смертным, по большей части, родным и близким адептов Ордена. Своеобразный родительский день в летнем лагере, наделавший невероятного шума, спрятаться от которого не удалось бы ни в одном уголке ЛаоЯна. Главным местом действа стал помост Чэнфа, куда в районе полудня были приглашены все гости и ученики. Невысокая платформа была выстроена наподобие шатра, внутри которого собрались все двенадцать учителей и старших Мастеров Ордена ЛаоЯн, включая Главу и… Ян Се Лина. Которого старший брат притащил едва ли не за шкирку, а перед этим несколько часов убеждал сладкими речами и угрозами, а после привлёк к этому делу свою дражайшую супругу. Се Лин упирался, Се Лин бранился, Се Лин вопил аки свирепый дух до последнего момента, пока его не усадили на стул. А за спиной, будто страж, пристроился Ци Линь. — Я-то здесь причём? — всё никак не унимался второй молодой господин и всем корпусом развернулся к Вей Фа, чьё место размещалось в самом центре, по правую руку от него. — Я не преподаю, я не обучаю. И вообще мне на эту традицию плевать! Гомон толпы, что собралась по периметру площади, немного стих, и стоящие ближе к платформе люди начали заинтересованно поглядывать в её сторону. Волнение в рядах нескольких десятков юношей и девушек, что выстроились в ряд, заметно возросло, некоторые особо впечатлительные стали оглядываться в поисках родных, а другие переминались на месте, тихо хихикали и переговаривались между собой. Можно было только восхищаться выдержкой Главы — с его лица не сходила улыбка, и вместо того, чтобы осадить младшего брата, он заботливо придвинул к нему поближе пиалу освежающего прохладного чая и вазочку с обсыпанной сахарной стружкой вишней. — А-Лин, что плохого в том, чтобы побыть немного в компании своего старшего брата и насладиться такой чудесной погодой. Посмотри на себя: бледный, с синяками под глазами, щёки впали. Если твоё затворничество приносит вред твоему здоровью, то мне под силу разрушить эти стены. А может, ты хочешь пожить вместе со мной? Твой старший брат всё устроит. Се Лин вытаращился на беззаботно болтающего Вей Фа и разинул рот от шока. Ещё не хватало ему жить под одной крышей со старшим братом! От одной представленной картины ему тут же поплохело, и волосы на загривке зашевелились. Учителя, прислушивавшиеся к их разговору, наоборот, развеселились сердечным увещеваниям Главы, хотя и пытались скрыть это за неловкими покашливаниями. — Пожалуй, я не откажусь… ненадолго отвлечься… раз моё отсутствие так печалит моего дражайшего старшего брата. Ци Линь за его спиной хмыкнул и поспешно скрыл самодовольную улыбку за веером. Отчасти настойчивость Вей Фа была его рук делом — только любящий старший брат мог оказать влияние на беловолосое чудовище, чтобы вытащить того в свет. Ци Линь уже не сомневался: после каждой вылазки и столкновения с неприятностями Ян Се Лин на какое-то время запирался в своей берлоге, как зверь-одиночка, чтобы зализать полученные раны. Прежде его не слишком заботило здоровье и благополучие второго молодого господина Ян, если он и обращал на него внимание, то только из уважения к названному брату. Однако с некоторых пор неприязнь к демоническому отродью поблекла на фоне признательности и, чего греха таить, профессионального восхищения. Се Лин, к собственному удивлению, быстро сдался, подхватил наполненную пиалу, сделал глоток освежающего напитка и откинулся на спинку стула, делая вид, будто происходящее его не волнует. Он на самом деле не понимал, какой прок от его присутствия на церемонии, которая не имела к нему никакого отношения. После восстановления границ ЛаоЯна Вей Фа возвёл новый защитный барьер, к сожалению, он значительно уступал прежнему, а потому Се Лин потратил три дня и три ночи, чтобы вплести в заложенную заклинателями основу древнюю магию. Получившийся шедевр имел свои плюсы и минусы: чтобы разрушить его, даже Изначальным придётся попотеть; «чёрный ход» для связанных кровью закрылся раз и навсегда; сам Се Лин заработал себе головную боль, поскольку белый шум из нескольких сотен голосов почти не умолкал. Особенно в последнюю неделю, так как ученики были взбудоражены предстоящим днём Выбора. Надо заметить, что принятие учителем ученика в ЛаоЯне довольно сильно отличалось от принятого во всех прочих Орденах. Традиционно каждый год, вне зависимости от статуса или ступени совершенствования, юноши и девушки могли попроситься в личные ученики к тому или иному Мастеру; а те, кто уже являлся личным учеником, просто обновляли клятвы. Согласие означало обретение Наставника, что будет заботиться и вести подопечного по пути совершенствования. Отказ для многих ставил крест на будущем. Чаще всего старшие Мастера в течение года приглядывались к адептам и, сделав выбор, заранее договаривались о будущем наставничестве, так что сама церемония Выбора проходила гладко и без эксцессов, являясь всего лишь формальностью. Конечно, очень многие хотели попасть в ученичество к Главе Ян, но согласно правилу Ордена, Наставник мог принять под покровительство только трёх личных учеников, и у Ян Вей Фа они уже были. Ведьмы практиковали схожий обычай: перед смертью важно было передать весь свой накопленный опыт и знания, чтобы с последним выдохом силы ушли в землю, а душа нашла пристанище среди своих. Если силы не пробуждались в кровных родственниках, продолжением становились избранные последователи. Прежде она не озадачивалась тем, кому передать свой дар — почти в каждом поколении один из детей нёс в своей крови магию рода Аминэску. Исключением стало седьмое поколение, которое должно было стать последним для её измученной души; она намеренно не заводила детей, но всё же появился человек, что захотел разделить с ней бремя. Остаться в чьей-то памяти… кто-то мог подтвердить её существование… А взамен ей просто перерезали горло, как скоту перед забоем. Се Лин считал эту церемонию глупым фарсом и не понимал, к чему раздувать из неё такое торжество. Шумно. Унизительно. Скучно. К тому же, что ему здесь было делать, среди Мастеров на платформе, перед которой выстроились в ровный ряд два десятка детишек? Ему бы в кроватке поваляться, тошнота всё никак не проходила, да ещё глаза резало, будто в них песка засыпали. Прикрыв глаза, он массировал гудящие виски, когда услышал тихий выдох рядом с ухом, и нос защекотал запах душистых трав. Что-то прохладное прикоснулось за левым ухом, надавило, и пульсирующая боль вдруг пропала. — Я всё ещё настаиваю на том, чтобы я осмотрел тебя. Се Лин скосил взгляд в сторону и наткнулся на выбившуюся тёмную прядку, сплетённую в косичку с двумя-тремя разноцветными нитями. Рука сама потянулась обхватить её двумя пальцами и легонько дёрнуть; Ци Линь не издал ни звука, не пошевелился. — А я в который раз благодарю Бессмертного Тан за беспокойство, но ваше внимание становится уже навязчивым. Найдите себе другой объект для радения. Пока они шёпотом переговаривались, Вей Фа произнёс короткую вступительную речь, встреченную бурными овациями, и вернулся на своё место. Дальше потекла вереница церемониала: ученики по одному подходили к краю платформы, называли имя Мастера и просили принять их в ученики. За одобрением следовали три поклона, и новоявленный личный ученик с горящими от счастья глазами отходил в сторону. От нечего делать Се Лин соорудил удочку-дразнилку и стал играть с Мяутой. Он ничего не ждал и так увлёкся процессом, что не сразу заметил воцарившуюся на площади тишину. Понял, что что-то не так, и с некоторым раздражением и непониманием на лице поднял глаза. И увидел склонившуюся в поклоне фигуру буквально в паре метров напротив себя. Рассадка Главы и Мастеров на платформе исключала возникновение путаницы при обращении ученика к учителю; испугавшись, Се Лин машинально вжался в спинку стула и пальцами вцепился в подлокотники, отчего те жалобно скрипнули. В какой-то момент сжавшаяся внутри него пружина выпрямилась, и он стрелой вскочил на ноги, рявкнув: — Ты в своём уме?! И стиснул зубы, чтобы перекрыть поток брани, готовой обрушиться на опущенную голову юноши. Без возможности излить своё негодование на ребёнка, Се Лин обернулся к Вей Фа, но язык прилип к нёбу, когда он увидел то же ошеломление и обескураженность на лице не только старшего брата, но и на лицах остальных учителей; очевидно, никто не ожидал такого поворота событий. Метнувшийся к нему взгляд охровых глаз немного охладил пыл и заставил неловко отшатнуться; он словно бы говорил: «Не совершай опрометчивых поступков». Больше сотни пар глаз сейчас были устремлены на площадку, и Чжэ Луну в их окружении было куда тяжелее и страшнее под гнётом затягивающейся тишины. «Этот ребёнок меня в могилу сведёт! Ну почему я?! Здесь же полно опытных Мастеров. Чем, чёрт возьми, тебя не устраивали наши прежние взаимоотношения?» Себя было жалко. И глупого мальчишку, которого уже начинало заметно потряхивать от страха быть прилюдно отвергнутым во второй раз. А может, ну его, отыграть роль мерзкого ублюдка, каким его считают? Для этого ребёнка он и так сделал всё, что мог. Тот сам всё испортил! — Я… Слова застряли в горле. Се Лин чувствовал устремлённые к нему взгляды, источавшие ожидание, надежду, насмешку, недовольство, и отчего-то вдруг растерялся, совершенно не в силах понять, что ему теперь делать. Эти внутренние метания разрывали его голову. — Вот же дурак… — спустя пару минут обречённо выдохнул он и решительно направился к застывшему в поклоне Сунь Чжэ Луну. Когда тень приблизившегося человека пала на него, Чжэ Лун невольно вздрогнул и крепко зажмурился. Сейчас всё случится. Он не обсуждал ни с кем своё решение, боялся делиться потаённой надеждой даже с Лу-шицзе, оттого его так трясло, что зуб на зуб не попадал. Его родители стояли в первых рядах, он видел сурово нахмуренные брови отца, слёзы в глазах матери, прижимавшей к себе его маленького братика. Если подведёт их и в этот раз, точно станет позором не только семьи Сунь, но и посмешищем для всей Поднебесной. И всё же он чувствовал, что его выбор не был неправильным, разум и сердце единодушно твердили о том же. — Глупый ребёнок, — голос второго молодого господина звучал беспомощно, но с оттенком недовольства. — Наставник из меня так себе: характер скверный, в припадках злости швыряюсь вещами, обучаю из интереса, а могу и забросить это дело на полпути. Я о себе-то иногда позаботиться не могу, не говоря уже о том, чтобы самому о ком-то заботиться! Чжэ Лун вскинул голову, в удивлении уставившись на Ян Се Лина. Не умеет заботиться? За всё то время, что они были учителем и учеником, ни от кого из старших в Ордене он не получал столько заботы и участия. Чего только стоили душистые травяные мешочки, что с полмесяца назад кто-то доставил в коробе на порог поместья Сунь: целебные отвары из них помогли маме легко разродиться, а оставшийся дарил малышу спокойный сон и отгонял злых духов. Конечно, сначала он подумал на Фэн Ли Лу, но шицзе сразу догадалась об истинной личности благодетеля — похожие ароматные мешочки она лично доставляла в деревню Золотых полей. Се Лин криво улыбнулся одним уголком губ и сразу отвёл взгляд в сторону, передёрнув плечами. Теперь и ему стало не по себе от того, с каким благоговением на него смотрел Чжэ Лун. Неловкость момента почти физически оседала на коже. — Кхм, в общем, лучше ещё хорошенько подумай. С твоим совершенствованием я помогу, так что не- Се Лин запнулся на полуслове. Юноша внезапно упал на колени и отвесил низкий поклон, упираясь лбом в землю. Второй молодой господин едва панику не словил, растерявшись настолько, что лишился дара речи. — Прошу, станьте моим Наставником! — со всей юношеской горячностью выкрикнул Чжэ Лун и затараторил: — Больше никогда и никого я не смогу назвать Учителем. Наставник — второй отец на всю жизнь, и я безмерно благодарен Провидению, что после всех испытаний Небеса свели меня с вами. Вы единственный, кто поверил в меня, кто подарил надежду и наставил на правильный путь. Мне никогда не отплатить вам за этот дар, поэтому прошу… позвольте остаться с вами в качестве вашего личного ученика. Клянусь, я ни за что не подведу вас! После столь пылкой тирады Се Лину очень хотелось скрыть пылающее лицо в ладонях, а лучше спрятаться в домике — жуть, как было стыдно. Впрочем, он быстро взял себя в руки, лишив невольных зрителей возможности увидеть его смятения. Любые его колебания сейчас могли, в первую очередь, навредить Чжэ Луну. — Давай уже со всем этим заканчивать. Что там надо делать… я согласен. Потребовалось время, чтобы до Чжэ Луна наконец дошло, что именно сказал ему второй молодой господин, и в тот же миг у него перехватило дыхание. Уже не слыша роптания вокруг, он выпрямился, сложил перед собой ладони и выполнил глубокий поклон, с искренней радостью и нетерпением в голосе громко выкрикнув: — Этот ученик вверяет свою жизнь Наставнику! «Мне уже хер знает сколько лет… и на что я только согласился». Рассчитывая, что на этом его минута позора закончилась, Се Лин подозвал к себе Чжэ Луна и направился уже было обратно к платформе, как внезапно уровень шума на площади многократно возрос. Некоторые старшие Мастера повскакивали со своих мест, другие, выпучив глаза, походили на ледяные статуи. До Се Лина начали доноситься обрывки фраз: — …Как? — Ух ты! — А… так можно?.. Ци Линь ехидно сверкнул глазами в сторону второго молодого господина и прикрыл нижнюю половину лица веером, но голос его отчётливо долетел до нужных ушей: — Наш второй молодой господин сегодня нарасхват. Ещё не догадываясь о том, что вызвало такой переполох, Се Лин обернулся и столбенел. В этот момент стоящий на коленях Ци Шань Юан поднял лицо, одна половина которого скрывалась за полумаской, а вторая ослепляла расцветающей юношеской красотой почти так же сильно, как капли росы в лучах солнца, и громогласно произнёс: — Прошу второго молодого господина Ян принять этого Ци в ученики. У Се Лина закружилась голова. Против воли у него вырвался истеричный смешок, а после он резко обернулся и впился в Главу Ян свирепым взглядом. — Вей Фа, сделай что-нибудь! Несмотря на обращённый на него младшим братом гнев, Вей Фа не выглядел ошеломлённым или хотя бы удивлённым таким развитием событий. Лишь вздохнул немного удручённо и осторожно сказал: — Правила Ордена не запрещают претендентам в День Выбора менять Наставника — в этом и есть суть традиции. — Издеваешься?! Он твой личный ученик! Прикажи ему… запрети ему! Со стороны наблюдавших всю эту сцену адептов прошлась волна взбудораженных шепотков. Ещё бы! Один из Нефритового поколения решился сменить Наставника, да не абы кого, а променять Главу Ян на его умалишённого братца! Многие задумались, а не повредился ли сам брат Ци умом. — А ну заткнулись все! — рявкнул Се Лин, и голосу его вторил грохот в ясном небе. Понимая, что поддержки от старшего брата не дождётся, более того, тот похоже был совсем не против отпустить одного из своих учеников, он с непроницаемым выражением лица снова повернулся к Шань Юану и без долгих раздумий небрежно обронил: — Нет. Для Шань Юана отказ не стал неожиданностью. Зная противоречивый характер господина, он предвидел подобную реакцию, и всё же немного огорчился. Он долго думал, всматриваясь в холодно-отстранённое точёное лицо, потом поднялся и тихо, не желая принимать никакие доводы, заявил: — Я всё равно не отступлюсь. — Ба, а я не изменю решения. Они уставились друг на друга в безмолвной борьбе взглядов. Казалось, что разделяющее их пространство скоро заискрит, как вдруг Ян Се Лин покачнулся, яркий цвет радужек в считанные мгновения затянулся светлой пеленой. Юан бросился вперёд и успел подхватить заваливающееся на землю бездыханное тело. Тут же всполошился стоявший неподалёку Чжэ Лун. — Наставник! Наставник! Первыми рядом с ними возникли Глава Ян и целитель Тан. Во внезапном обмороке второго молодого господина не было ничего необычного, по крайней мере, для них, и Ци Линь намеревался воспользоваться подвернувшимся шансом, чтобы провести полную проверку меридиан и тока ци Демона, однако стоило ему подступить ближе, как тут же возникло непредвиденное препятствие. Кто бы ожидал, Ци Шань Юан подхватил Ян Се Лина на руки — одной рукой под колени, а другой под спину — и отступил назад, увеличивая дистанцию. Ци Линь поначалу опешил, заподозрил неладное и снова шагнул вперёд. Шань Юан отошёл на два шага, крепче прижимая к себе второго молодого господина, глянул из-под полуопущенных ресниц с вызовом. — Второй молодой господин не желает вмешательства целителя. Нас-… Глава Ян, я позабочусь о господине. Прошу меня простить. И скрылся с площади в цингуне, оставив всех присутствующих в полном недоумении.