Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

В этот раз он сразу понял, что сон необычный — не из тех, что наваждением преследовали его из прошлых поколений, после которых ещё пару дней оставалось стойкое отвращение к самому себе. Под голыми стопами тихо колебалась бескрайняя водная гладь, а свет луны уводил серебристой дорожкой вдаль, к кусочку земли с прорастающим на нём деревом. Могучий ствол его не обхватили бы и несколько десятков человек, крона прорывала небо, а ветви готовы были обнять весь мир. Древо жизни. Древо познания. Древо всего сущего. В историях разных культур и народов у него много имён. История изначальных родов началась с Хаалсифта. Се Лин хотел было сделать шаг навстречу древу, как вдруг что-то привлекло его внимание. Он вскинул голову и увидел парящий в воздухе синий огонёк: тот, словно проявляя бесстрашие, плавно кружился перед его лицом. Се Лин не удержался и протянул руку к нему, и огонёк, больше похожий на светлячка, опустился на кончик его пальца. А в следующее мгновение сзади его обхватили руки поперёк груди, и на плечо опустилась тяжесть. У Се Лина от внезапности сердце замерло. — Снова ты… Как ты это делаешь? Тихий выдох пощекотал мочку уха, и мужчина поёжился от неприятного ощущения, горячей волной разошедшегося по всему телу. — Я почувствовал, что должен быть рядом с благодетелем, и древо исполнило моё желание. Се Лин снова посмотрел на древо вдалеке. По мощному тёмному стволу расползались фиолетовые жилы, будто кровеносные сосуды, по которым непрерывно бежала чистая древняя магия вместо крови. С каждой ветви гроздями свисали пульсирующие тёмно-красные плоды, а некоторые из них уже раскрыли свои сердцевины. «Значит, всё это не моё воображение, и Хаалсифт существует в реальности. Тц, а события развиваются всё стремительнее и плачевнее». Скосив взгляд на демоническую маску, Се Лин как можно более безразлично спросил: — Ты знаешь, что это за древо? — Нет, но от него исходит слишком тяжёлая энергия смерти. Оно губит и пожирает. Благодетелю нельзя приближаться к нему. Се Лин вскинул руку и, не задумываясь, в успокаивающем жесте, как с ребёнком, погладил Демона по голове. Тот на мгновение замер под совершенно невинным и ласковым прикосновением и по неосторожности крепче сжал объятия. Се Лин очнулся от своих дум, когда ощутил себя зажатым в тисках. — Эй, полегче, полегче. Я, конечно, не хрупкая барышня, но с такой силищей ты меня пополам переломишь. На последних словах тиски моментально разжались, а Демон спешно отпрянул назад, спрятав руки за спиной. А Се Лин только сейчас заметил, что весь пятачок суши, где они стояли, был усеян раскрывшимися светлыми бутонами камелий. — Это тоже ты сделал? — Благодетелю… нравится? Такой до нелепости простой вопрос выбил Се Лина из колеи. Нравились ли ему камелии? Или нравилось ли ему такое их количество? Как-то прежде никто и никогда не интересовался у него об этом. Не ей было выбирать форму магической сути, она просто свыклась с ней. Забавно, что во всех прошлых поколениях ей никогда не дарили цветы, а она даже не знает, какие ей нравятся. Что-то такое простое, житейское — она всегда считала бесполезным. — Мне всё равно. Цветы как цветы, не сильно воняют и ладно. — Если благодетелю не нравится, я просто избавлюсь от них. Се Лин и слово сказать не успел, как Демон мазнул двумя пальцами по воздуху, и в мгновение все цветы вспыхнули синим пламенем. Теперь они стояли в море огня, но странное дело, от него исходил не жар, а холод, не причинявший вреда. Языки пламени, словно игривые котята, льнули к его рукам, ластились и лизали кончики пальцев. — Сражение в резиденции Ордена Люйгэ… ты ведь был там, не так ли? Синее пламя полыхало в том районе несколько дней, пока не выжгло земли дочерна. Пламя едва не оборвало жизнь Ци Шань Юана. Пламя не пощадило даже Сан И, оставив на его теле жуткие ожоги, с которыми не смогла справиться прославленная регенерация королевской семьи Бай. Так почему оно было так милосердно к нему? — Моё пламя всегда будет на стороне благодетеля. Вы не боитесь его. Вы ему нравитесь. — Мгмх, и что это значит? Вместо ответа Демон склонил голову к плечу, и Се Лину почудилось, что под маской тот улыбался. — Я волен уйти отсюда, когда захочу? Демон склонил голову к другому плечу и, чуть помедлив, кивнул. Се Лина вдруг посетила мысль, что Демон, должно быть, перестал улыбаться, потому как синие огни в прорезях маски как будто потускнели. Он развернулся, собираясь покинуть Пограничье, однако на первом же шаге остановился и медленно обернулся через плечо. Демон всё также стоял неподвижно на месте, такой одинокий, будто бы оловянного солдатика закинули на пыльную полку и забыли о нём. — Думаю… думаю, мне нравится благоухание цветов персика. . . . Проснуться оказалось не так сложно. Открыв глаза, первым, что он увидел, был расписной потолок его личных покоев в неярком свете лунных жемчужин-светильников. Значит, на дворе ночь. Обморок пришёлся очень кстати, отсрочил неприятное. Чёртов Вей Фа! Наверняка сговорились с тем мелким зверёнышем. Ну что за напасть?! Се Лин приподнялся на локтях, сбрасывая тёплое одеяло, и тут же едва не ругнулся в голос: на полу у его кровати, свернувшись в невообразимую позу, спала его личная головная боль. Ну, точно ручной пёсик, охраняющий хозяйское ложе. «Вот только хозяйская рука для этого пёсика — не моя». Великие Предки, о чём он только думает! Вей Фа приютил и обогрел сироту, подарил ему дом, конечно, этот не знающий ничего о корысти и бесчестности мальчишка никогда не вернёт зло за добро. Будет лезть из кожи вон, чтобы угодить своему спасителю, даже если придётся всюду таскаться за умалишённым вторым молодым господином Ян. «Как же я устал играть в поддавки. Оставьте меня уже все в покое…» Осторожно переступив через Шань Юана, Се Лин накинул на плечи верхний халат и вышел из покоев, тихо притворив за собой дверь. Если так подумать, всё вокруг него такое… ненастоящее. Ученики, следующие за ним по пятам, всего лишь выполняют распоряжение горячо уважаемого ими Наставника. Для Старейшины ценность жизни демонического ублюдка определяется его связью с некими Древними Богами. А Вей Фа боится. Се Лин почувствовал его страх и видел взгляд… тот самый, когда смотришь на незнакомца и не знаешь, чего от него ожидать. Они не поймут. Они не узнают. Они просто… бумажные фигурки в большом театре абсурда. Всё кажется таким серым, картонным. Пусть обратятся в пепел. Вспыхнувшая импульсом мысль перепугала не на шутку. Се Лин сжал голову руками, кое-как, пошатываясь, добрёл до каменной стены и тяжело привалился к ней. Дыхание его срывалось на каждом вдохе, сердце стучало как бешеное, по вискам и щекам тёк холодный пот. Или это были слёзы? «Замолчите…» Убьём их… пусть обратятся в пепел! «Замолчите!» Столкновение с Хаалсифтом не прошло без следа. И судя по тому, как на него ополчились души, древо зрело и подпитывалось магией рода Аминэску. Ещё одно неприятное обстоятельство в копилку ебать-каких-впечатляющих открытий. Магический клинок в сердце продвинулся ещё на миллиметр глубже, зато грозящие перелиться через край эмоции как отрезало. В голове немного прояснилось, и Се Лин обратил внимание на то, куда его принесли ноги. К Павильону Белых Пионов! Какая часть его помутнённого сознания решила, что здесь безопасно? С глубоким вздохом он поднялся и развернулся в противоположную сторону, чтобы незаметно покинуть улицу, как со двора вдруг раздался звон, будто что-то стеклянное разбилось, а после до слуха донеслись обрывки злого грубого голоса. «Интересно, и кто этот смельчак, что смеет говорить в таком тоне с Главой Ордена?» Любопытство пересилило осмотрительность, и Се Лин, не слишком таясь, пересёк внутренний двор павильона, но не успел постучать в дверь покоев старшего брата, как та распахнулась перед ним сама, а на пороге возник слегка помятый и обескураженный хозяин. Узнав в непрошеном госте брата, лицо Вей Фа переменилось, выражая обеспокоенность. — А-Лин, ты очнулся, — радость от данного факта выглядела вполне искренней, и Се Лин неловко улыбнулся. — Да, недавно. Решил немного проветрить голову, услышал из твоих покоев странный шум. Всё в порядке? Ты не один? Выспрашивать такое было довольно неприлично, но от бесстыжего Ян Се Лина вполне ожидаемо. Потому Вей Фа ничуть не смутился и отошёл в сторону, раскрывая дверь пошире. — Не стой на улице, простудишься же. Заходи, я как раз заварил тонизирующий чай. Едва Се Лин переступил порог личных покоев старшего брата, как ему навстречу из-за чайного столика поднялся Бай Сан И. — Эргэ! Как ты себя чувствуешь? Засада в лице младшего брата слегка пошатнула самообладание Се Лина. Он мимоходом отметил тревожно-угрюмое выражение лица сяоди, полыхающие ярче углей лиловые глаза и осколки фарфора, некогда бывшие то ли блюдцем, то ли пиалой. — Нормально, — бессовестно соврал он. — У вас всё в порядке? — А-Лин, не о чем тревожиться. Чаша выскользнула из руки, только и всего, — успокоил Вей Фа, да только актёрского мастерства не доставало. Стал бы старший брат признаваться в своём бессилии перед младшими, а вот Сан И сверлил того таким убийственным взглядом, что впору было раскрошиться на месте. «А я как золотая середина между ними. Пожалейте убогого, а». На своё счастье, он знал, с кого держать спрос. — Мой маленький сяоди чем-то расстроен? Неужели наш старший брат проявил к тебе несправедливость? Вей Фа ошеломлённо замер. Он прежде никогда не слышал такого ласково-чарующего голоса у Се Лина, тем более в обращении к младшему брату. И хотя сердце его возликовало, он ощутил некоторую тревогу, вглядевшись в побледневшее лицо Сан И. — А-Лин, ты… — Старший брат, как обычно, не считаясь ни с чьим мнением, взвалил на себя слишком многое, — приглушённо прошипел Сан И и впился острым взглядом в Вей Фа. — Как долго ты собирался умалчивать о нападении на ЛаоЯн? Отправь дагэ сигнальное сообщение, я бы без промедления послал на защиту тысячи воинов королевской семьи Бай. Сунь-саоцзы не пришлось бы проходить через все эти ужасы. — С Мянь и Мэй Линг всё хорошо, они в добром здравии, — мягко заверил Вей Фа. — Нападение… всё случилось слишком внезапно, враг разрушил барьер Ян, словно кровь и дух всех поколений Глав ничего не стоили. Я лишь успел отправить послание Старейшине, как духовное давление невиданной мощи отрезало ЛаоЯн от внешнего мира. К счастью, Наставник и А-Лин подоспели вовремя, и мы пережили тот роковой день, хотя и понесли невосполнимые потери, — Вей Фа судорожно перевёл дыхание: упоминание о погибших всё ещё терзало его муками собственного бессилия. — А после… я не хотел добавлять тебе забот, зная, какой переполох сейчас царит в Сумеречной Бездне. — И при этом ты принял помощь Благословенных Орденов, желающих погибели эргэ! «Ой, мамочки, только меня в этот спор не впутывайте». — А-И, ты рассуждаешь, как взбалмошный ребёнок. Эта помощь требовалась людям ЛаоЯна, за которых я также несу ответственность. Причина разгоревшейся размолвки более-менее прояснилась и при этом подняла ещё больше вопросов. Се Лин негромко кашлянул, привлекая внимание братьев к себе, и поспешил протиснуться между ними к чайному столику. — Кхм, чай остынет. Не хотелось бы, чтобы забота старшего брата пропала впустую. Вей Фа только порадовался наступившей передышке. Когда они расселись за столом, он разлил по пиалам травяной чай и придвинул в центр короб с выпечкой; кажется, на его памяти они впервые собрались вот так, втроём, и оттого сердце переполняла радость. Спустя один глиняный чайничек и вазочку с мягкими конфетами, определённо приготовленными нежными руками сестрицы Мянь, Се Лин в спокойной и благодушной манере, позаимствованной у старшего брата, первым взял слово: — Старикашка Хэ-Хэ рассказал мне об условии Глав, поставленном на прошедшем собрании Благословенных Орденов. Самонадеянно, глупо, ожидаемо. Невыполнение условия чем-то грозит ЛаоЯну? Или БайХэ? Обращение к Старейшине Нин Хэ «старикашка Хэ-Хэ» настолько выбило Вей Фа из колеи, что ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и обрести дар речи. А вот Сан И оно позабавило, отразившись весёлыми искорками в глубине тёмных зрачков, но через мгновение на его лицо набежала тень недовольства. — Эти вонючие старикашки горазды только брехать. Лин-гэ, если что-то случится, сразу же возвращайся во дворец Цаньши; Демоны королевской семьи Бай станут твоим щитом. — А-И, не выдумывай, — нахмурившись, Вей Фа с укором посмотрел на младшего брата и улыбнулся Се Лину. — Нет причин для волнений. Уважаемый Нин Хэ также обсудил это со мной перед тем, как отправиться к другим Старейшинам: если у достопочтенного Наставника ничего не получится, ЛаоЯн снова закроет свои территории от внешнего мира. Я не позволю кому-либо навредить тебе. «От всех бед не убережёшь, и Ян Се Лин под твоей гиперопекой яркий тому пример. Может, правда отправить этих стариков на заслуженный отдых, чтобы палки в колёса не вставляли? А то у сильнейших мира вечно амбиции и тщеславие зашкаливают. А, ой». — Брат, тогда о каком переполохе в Сумеречной Бездне ты говорил? Это не связано со Старейшинами? От Се Лина не укрылось то, как напряжённо между собой переглянулись братья. Сан И отставил пиалу и, нарочно избегая взгляда эргэ, обронил в тишине: — Из королевской усыпальницы пропало тело Бай Ци Хао. Вей Фа тяжело вздохнул, мелькнула короткая мысль, что А-И в некоторой мере не доставало мягкости и тактичности, особенно сейчас, чтобы вот так, подобно обухом топора на голову, сообщать такие новости. Королевская усыпальница была запретной зоной Демонического царства, где покоились прежние Главы — всего их было две: для королевской семьи Бай и королевской семьи Му. Двадцать лет назад, когда при невыясненных обстоятельствах погибли Бай Ци Хао и Ян Ли Шуа, нетленное тело Демона поместили в усыпальницу королевской семьи Бай; значительно позже превратившийся в юношу Бай Сан И желал возложить тела родителей в одном саркофаге, но тётушка Ли Цинь была категорична в том, чтобы тело Просветлённой заклинательницы — её сестры — покоилось рядом со скверной. Сан И почти не помнил родителей, на момент их смерти ему не было и четырёх, но их образы передались ему из рассказов тётушки, Вей Фа и представителей королевской семьи Бай. Неизвестно, чьё же влияние оказалось сильнее, какие тайны успел познать ребёнок в своей одинокой борьбе, однако он не питал к давшим ему жизнь тёплых родственных чувств и обращался не иначе как по имени или «прежний Глава», «Просветлённая Ян». Ироничное совпадение, Вей Фа и о своём отце знал лишь то, что тот был выходцем из клана Ян, приходился кузеном Ян Ли Шуа и погиб в море, его тело даже не покоится в клановой усыпальнице. Но сейчас он больше тревожился за Се Лина, ведь Бай Ци Хао был и его отцом, кровью и плотью. — А-Лин, ты в порядке? — А? Да. Задумался, — как ни в чём не бывало отмахнулся Се Лин. — Демоны же не обращаются Святым Духом после смерти, да и уйти куда-то сам он не мог. Значит, выкрали. Но кому могла понадобиться мёртвая тушка прежнего Главы Бай? — Я лично проводил расследование, — Сан И потянулся к пустой пиале, но рука его так и замерла в воздухе. — Никаких следов постороннего духовного присутствия. Единственная зацепка — попасть в усыпальницу может только священная кровь, а это прямые потомки Владыки БайМу. — Если это не ты и не я, — продолжал рассуждать вслух Се Лин, болтая остатки чая в своей пиале, — остаётся Демон-синего-пламени. Зачем бы это королевской семье Му… Месть? Великая задумка с катастрофическими последствиями? Насмешка над королевской семьёй Бай? — Полагаю, королевской семье Му есть за что ненавидеть королевскую семью Бай, — спокойно сказал Вей Фа. — Несмотря на то, что священной крови в обеих семьях было поровну и корень у неё один, на долю семьи Му выпало немало тягот и страданий. К тому же… К тому же, давно Бай Ци Хао лично убил последнюю Главу и подверг всех представителей семьи Му беспощадным гонениям. На них охотились, загоняли и вырезали как диких зверей. Выжившие затаились в Призрачной Пустоши на долгие годы. Видимо, удалось выжить и кому-то со священной кровью, впитавшей всю ненависть предков. — Я разослал адептов во все уголки Сумеречной Бездны, непроверенная информация пока что всплыла в Сумеречном городе, якобы там замечали странника с чем-то, напоминающим саркофаг. «Не мне, конечно, судить, но знакомый мне Призрак не производит впечатление глупца или недалёкого. Очень похоже на приманку, но для кого? Для Сан И? Что-то мне тревожно…» — Очень… — Очень подозрительно, — по мрачному выражению лица Вей Фа было очевидно, что он думает по поводу ситуации. — А-И, не будь слепцом на слепой лошади*. Отправь своих шпионов на разведку, пусть действуют по ситуации. А ты останься пока здесь, в ЛаоЯне, мы с Мянь-Мянь будем рады.

[*так говорят о том, кто действует крайне неосмотрительно и тем самым подвергает себя опасности]

— Человек из царства Ци беспокоился, что небо упадёт*, — поймав полный неукротимого огня и недовольства взгляд младшего брата, Се Лин мягко улыбнулся ему и обратился к старшему брату. — Я тоже считаю, что в сложившихся обстоятельствах будет ошибкой проигнорировать этот инцидент и спустить его на тормозах. Виденное глазами — истина, слышанное ушами — сомнительно. Лучше отправиться в Сумеречный город лично и всё разузнать на месте.

[*О необоснованном беспокойстве или напрасных страхах]

— А-Лин, ты ведь только-только оправился после тяжёлых ран, а снова рвёшься в дорогу. Я против. — Лин-гэ, дагэ прав: это дело не стоит твоего внимания. Я переверну всю Сумеречную Бездну, но найду тело бывшего Главы. — Напротив, действовать нужно тихо и скрытно, чтобы не спугнуть преступника. Кроме того, бывший Глава — мой отец, я не могу проявить себя непочтительным сыном. Каждый последующий довод Сан И и Вей Фа разбивались о лаконичные аргументы Се Лина, и если младший не слишком настаивал в своём желании точно отговорить эргэ от затеи, то старший упорствовал до последнего. Но и ему, в конце концов, пришлось сдаться непоколебимой настойчивости и упорству брата, впрочем, как всегда; это в детстве, благодаря разнице в возрасте, он мог воспользоваться своим старшинством, а теперь они все взрослые люди и каждый волен поступать согласно своим взглядам и принципам. Ближе к ши Тигра, после того как обговорили детали предстоящей миссии, Сан И решил вернуться в Орден БайХэ, чтобы уладить кое-какие дела. Се Лин тоже решил вернуться в свои личные покои, чтобы собраться к дороге и набросать какое-то подобие плана, но едва дойдя до двери, развернулся обратно. Вей Фа если и удивился, то никак не показал этого. — А-Лин, что-то случилось? Если ты решил отказаться от затеи с расследованием в Сумеречном городе, то я полностью поддержу тебя и всё объясню А-И… — Нет, брат, я хотел поговорить с тобой о другом, — Се Лин старался не замечать, каким внимательным и оценивающим взглядом его сканировали, наверняка подмечая и беспорядок в одежде, и покрасневшие веки — его общий внешний вид оставлял желать лучшего. — Чем закончилась церемония? А точнее, какое было принято решение касательно Ци Шань Юана? Вей Фа тяжело вздохнул, будто эта тема была его личной головной болью. Впрочем, так оно и было. — Любой ученик в праве выбрать для себя Наставника в День Выбора, или же просить о наставничестве другого. А-Юан отступать от своего решения не намерен, и у меня нет оснований вмешиваться. — Ты надоумил его? С чего бы ему проситься ко мне в личные ученики… — За несколько дней до церемонии А-Юан действительно приходил ко мне обсудить вопрос наставничества, но этот ребёнок по большей части просил у меня прощения, — Вей Фа притих на некоторое время, вспоминая тот вечер, когда Шань Юан пришёл к нему, чтобы Наставник простил и поддержал его сумасбродство. — На самом деле, меня нисколько не удивила его просьба, и я без колебаний сказал, что поддержу его намерения. А-Лин, ты не сможешь навсегда запереться в своих покоях от всего мира, тебе нужен человек, который будет рядом с тобой. А-Юан вполне здравомыслящий и честный юноша, и ему я могу доверить твоё благополучие. «О Великие Предки, Вей Фа, ты как будто меня замуж за него выдать хочешь! Бррр». — Он всюду таскается за мной, потому что ты ему это приказал. Можешь уже сказать ему, чтобы не проявлял такого рвения, а? Вей Фа недоуменно моргнул, глядя на потемневшее лицо Се Лина. — Приказал? О чём ты? — С самого первого задания в деревне Гуэй твои личные ученики всё норовят опекать меня! Особенно в этом преуспел Ци Шань Юан — покоя мне от него нет! Се Лин резко замолчал, заметив на светлом нежном лице старшего брата расцветающую улыбку. Он сказал что-то смешное?! — Я, правда, просил Фань Цзю, Ли Лу и Шань Юана сопровождать и присматривать за тобой на миссии в деревню Гуэй, но после мне больше не приходилось этого делать. Эти детишки и в самом деле привязались к тебе. Это странно? Как по мне, они просто почувствовали то же, что всегда знал я: твоё сердце полно сострадания и тепла. — … «Ага, конечно. Слишком красивая сказочка». — Что же касается А-Юана… ты помнишь вашу первую с этим ребёнком встречу? Се Лин нахмурился, силясь в мелких осколках памяти откопать похожий момент, но всё без толку. Сколько Ян Се Лину тогда было? Шестнадцать? Вряд ли то мгновение хоть что-то значило для него. — Полагаю, я либо проигнорировал шестилетнего ребёнка, либо повёл себя в своём стиле. Вей Фа негромко рассмеялся. — Когда я привёл сирот в ЛаоЯн, они были похожи на маленьких диких волчат: смотрели на всех настороженно, с вызовом, никого из взрослых к себе не подпускали. Было целое маленькое сражение, когда я отвёл их в купальни и кое-как уговорил надеть форму. Первое время они сбегали с занятий, прятались, украдкой таскали еду с кухни — они никого не слушались, ни с кем не разговаривали, только в моём присутствии становились тихими и кроткими… Вей Фа, как будто вчера, отчётливо помнил то утро у пруда медитаций, когда брат кормил рыб в водоёме, а А-Юан внезапно сорвался с медитации и подбежал к нему, вцепился в длинные рукава одеяний и просил старшего братца позаботиться о нём. Свидетелями этой сцены оказались и старшие адепты, но никто из них не рискнул остановить ребёнка и спасти от неминуемой беды. Се Лин удручённо выдохнул, едва не застонав, и закрыл лицо ладонями. — И что я сделал? — Отказал ему… не в такой мягкой форме, как несколько дней назад. Больше А-Юан не подходил к тебе, но я несколько раз ловил его за тем, как он наблюдал за тобой со стороны: то прятался за деревьями, то ходил за тобой по пятам на приличном расстоянии. Позже, конечно, он перерос это детское увлечение. Было забавно. «Кому как. Видимо, этот зверёныш уже тогда возненавидел Ян Се Лина и ждал подходящего момента, чтобы ударить побольнее». — Брат, ты можешь поговорить с ним? Он твой личный ученик, и будет лучше, если он им и останется. — А я вот не считаю, что решение А-Юана ошибочно или неприемлемо вовсе. Я заложил в него основы, но выбирать путь, по которому идти, и спутника на нём он может только сам. У вас у обоих природная первооснова молния, с твоим обучением у него больше возможностей достичь успехов в её культивации. Кроме того… он… он ведь полукровка, рано или поздно демоническая кровь проявит себя, так не лучше ли, если рядом с ним будет тот, на кого он сможет положиться. «Интересно, этот зверёныш рассказал уважаемому отцу-Наставнику, чья кровь течёт в его жилах? Вот умора-то будет, такой экземпляр под носом у благочестивых совершенствующихся». Задумавшись, Се Лин вздрогнул от прикосновения тёплой ладони, накрывшей его холодную руку. — А-Лин, я лишь прошу тебя всё как следует обдумать. У тебя уже есть личный ученик, которого ты принял. Что плохого, если их будет два? Се Лин ничего не ответил, а Вей Фа не стал навязываться и давить: теперь это было личным делом его брата и А-Юана, а он мог лишь принять исход. Голова гудела после разговора. Се Лин очень хотел добраться до мягкой кроватки и тёплого одеялка, и всё же перед уходом вновь окликнул Вей Фа: — Брат. — М? — Брат… Старейшина Нин Хэ… этот старик говорил с тобой обо мне после… случившегося…? Всего один вопрос, не так много слов, но каждое давалось с трудом, что приходилось выталкивать его из горла. Он боялся оборачиваться и смотреть в лицо Вей Фа. И боялся услышать ответ. И в то же время… да, верно… навсегда в четырёх стенах от мира не скроешься. И тайну в коробке не утаишь. — Да. — И что? Что… ты… — Ты всё равно мой брат, — голос Вей Фа не дрогнул, зато беззвучно шевельнулись губы Се Лина, а мир перед глазами стал немного расплывчатым. — Так мне говорит моё сердце. Ты мой брат. Просто ты, наконец, немного повзрослел. . . . За главными воротами Павильона Белых Пионов Се Лина ждали. — Сяоди, разве ты не отправился в БайХэ? — Хотел ещё немного времени провести с эргэ. Я провожу тебя до Павильона Юности Юнхэ. Се Лин, к своему стыду, подумал, что чарующая улыбка этого шельмеца могла бы растопить и самое холодное сердце красавицы. А у него, чёрт возьми, щёки и уши горят, дыхание сбилось. Может быть, Ян Се Лин был безумцем? Или его так своеобразно прокляли? Чтобы так залипать на собственного младшего брата! «Надо будет как-нибудь с этим разобраться. Я не могу… не могу допустить повторения той ошибки». Они неторопливо брели по узкой улочке, не освещённой ни одним фонарём. Се Лин смотрел под ноги и в то же время почти физически ощущал обжигающий взгляд Бай Сан И на себе. Едва они соприкасались плечами, а у него мурашки пробегали по коже, и тонкие слои ткани вдруг начали казаться жёсткой бронёй, скрывающей оголённые нервы. — Уже видел сестрицу Мянь и нашу племяшку? На мой взгляд, она точная копия старшего брата, а Мянь-Мянь говорит, что характер у неё слишком воинственный. — Я не умею ладить с детьми, так что для нашего знакомства подожду, пока она подрастёт. — И долго же придётся ждать. До самой свадьбы? Отвлечённый разговор ничуть не разбавил неловкую атмосферу, что повисла между ними с самого начала. Сан И замедлил шаг, а после и вовсе замер посреди дороги, и Се Лин был вынужден тоже остановиться. Его трясло, и дрожь не унималась ни на миг. — Почему мой царственный брат даже не смотрит на меня? Собрав всю волю в кулак, Се Лин развернулся, чтобы вперить взгляд точно в порочно-красивое лицо младшего брата, и никак не ожидал, что тот в один шаг вдруг возникнет перед ним почти вплотную. — Царственный брат избегает своего сяоди? От этого обманчиво-ласкового голоса, низкого и с лёгкой хрипотцой, почти подгибались колени. Он мягко обволакивал разум и притуплял все пять чувств. — Отп…пусти… — Разве царственный брат в покоях дагэ не проделал со мной то же самое? Мы просто учимся контролировать королевскую волю друг на друге, разве не так? Се Лин видел себя, оглушённого и потерянного, в тёмных зрачках, как и знал, что в его собственных отражается хорошо знакомое и одновременно абсолютно чужое лицо. Один момент упущенного контроля, и всё полетело к чертям. Ошибка. Ошибка. Ошибка. Не исправить. Не стереть. Не забыть. Как не забыть нежное и слишком интимное прикосновение к губам кончиков пальцев, так и норовящих проникнуть в тёплую влажную глубь. Или языка, что вылизывал, дразнил, напирал, побуждая ответить ему с той же страстью. — Скучал… я так скучал… Брат, давай вернёмся во дворец Цаньши. Только ты и я, как тогда. Лоб Се Лина покрыла испарина, лиловое марево зрачков то вспыхивало, то гасло. Он всеми силами цеплялся за реальность, продираясь сквозь липкую паутину чужой власти над собой. — Эй, кто там? Что вы… Учитель?! Живой голос, окрик стал подобен холодному приливу. Контроль, удерживавший его в сладком томительном плену, схлынул, и Се Лин с поднявшейся из глубины души злостью залепил младшему пощёчину. Сан И лишь слегка поморщился, несколько обескураженный тем, что брат не вложил силу в удар, чтобы действительно навредить ему. — Возвращайся в БайХэ. До своих покоев я доберусь сам, — сдержанным холодным тоном отчеканил Се Лин и собирался уйти, но в последний момент заметил, что внимание сяоди внезапно переключилось на что-то или кого-то: его глаза налились кровью, а острый взгляд готов был одной силой мысли распотрошить намеченную цель. Се Лин инстинктивно схватился за его плечо, удерживая на месте, и с нажимом повторил: — А-И! Закончи со своими делами в БайХэ и возвращайся. Я что-нибудь придумаю насчёт легенды. То ли стоило восхититься своей силой убеждения, то ли человеческий разум взял верх над непримиримым и жестоким нравом, но Бай Сан И молча отступил, бросил на Се Лина нечитаемый взгляд и удалился в неизвестном направлении, точнее, просто растворился в воздухе. Пуф — и нет. Се Лин судорожно перевёл дыхание и обернулся к своей личной Немезиде. — Ну и чего вылупился? Семейных разборок никогда не видел? — Это… это ведь был ваш младший брат, Глава Ордена БайХэ…? «Как много мальчишка увидел или услышал? Капе-е-е-ц. А может, сказать, что ему померещилось?» Шань Юан не выглядел ошарашенным, не морщил нос и не блевал показательно. Чёрта с два по его лицу что-то вообще можно было прочесть! Угораздило же попасться на глаза именно ему. — Да. Глава Бай нанёс визит вежливости нашему Главе, — Се Лин старался вести себя невозмутимо и направился вниз по улочке, что должна была вывести его к Павильону Юности Юнхэ. И ни разу не удивился присоединившейся лёгкой поступи за спиной. — Что-то произошло в Сумеречной Бездне? — …С чего ты взял? — Визит неофициальный, ещё и посреди ночи. Если что-то случилось на территории Демонов, Глава Бай в первую очередь предупредил бы вас и Главу Ян. «Хах, в проницательности пареньку не откажешь». — В Сумеречной Бездне действительно кое-что произошло, мне нужно будет на какое-то время отправиться в Демоническое царст… — не успел Се Лин договорить, как Шань Юан молниеносно обогнал его и, преградив дорогу, выпалил: — Учитель, я пойду с вами! «Давно ли ты начал называть меня учителем?!» Се Лин чувствовал, как у него начало постукивать в висках. Он уже готов был выдать гневную тираду с категорическим отказом, как вдруг в голове зародилась дельная мысль, пока ещё не до конца оформившаяся в полноценную идею. Раз уж Вей Фа так упорно спихивает на него обязанности наставничества, то почему бы этим не воспользоваться? Оставив юношеский выпад без ответа, Се Лин спокойно обошёл его, но Шань Юан тотчас схватил его за рукав. — Господин… — Что ты делал в моих покоях? Стоило озвучить этот вопрос, как лицо юноши мигом вспыхнуло румянцем и с каждой секундой всё продолжало пунцоветь, делая его похожим на переспевший помидор. Выглядело даже мило, если бы ситуация не виделась постыдной. — Я… заснул… — А почему ты там заснул? — разговаривая как с нерадивым ребёнком, мягко уточнил Се Лин. — Господин, не злитесь. После того, как вы потеряли сознание на площади, я доставил вас в Павильон Юности Юнхэ и взял все заботы на себя, не подпуская Бессмертного Тан к вам. — Я снова кричал? Шань Юан озадаченно моргнул и тут же отрицательно покачал головой. — Нет, к счастью, ваш сон был крепок и спокоен. Се Лин покивал-покивал и задумался. А правда, в этот раз его не беспокоили мучительные воспоминания прошлых поколений, вместо этого к нему во сне пришёл Демон-синего-пламени. Как он вообще умудрялся из раза в раз перемещать его в Пограничье? Что послужило точкой их пересечения? — Нечего ютиться на коврике у кровати, возвращайся к себе в общежитие и постарайся ещё немного поспать. Я в порядке. Шань Юан колебался ещё какое-то время, всматривался в чистое, отстранённо-равнодушное лицо второго молодого господина, освещённое первыми, пока ещё тусклыми серыми красками утра, и учтиво поклонился: — Этот ученик послушается учителя. . . . Когда Се Лин вернулся в свои личные покои, его ждал сюрприз: по помещению распространялся тонкий и сладкий аромат персика, а на столике стояла полудрагоценная коробочка размером со спичечный коробок со свежими размельчёнными бледно-розовыми цветками.