Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Поспать больше не получилось. Остаток ночи он изучал неведомый подарок, а с первыми рассветными лучами умылся, привёл себя в благочестивый вид и, прихватив бумажный свёрток, отправился на завтрак в Зал Шэнши. После перестройки маленькие низенькие столики вдоль стен сменились на обычные столы со скамейками, за которыми могли уместиться группы в 4-6 человек, не распределяя статусы и ранги. Обычно в середине ши Кролика учеников собиралось мало, не все вскакивали ранними пташками, и Се Лин мог в тишине и без многочисленных назойливых глаз насладиться едой. Однако стоило ему этим утром переступить порог Зала Шэнши, как в глаза сразу же бросилось несоответствие: за столом в дальнем углу в одиночестве сидел Шань Юан, в то время как Фань Цзю и Ли Лу заняли места ближе ко входу. Ло выглядел угрюмым и явно раздражённым, а Фэн эмоционально что-то полушёпотом выговаривала ему, при этом жестикулируя руками. Похоже, внутри Нефритового поколения наметился раскол. Недолго думая, Се Лин набрал на лакированный поднос несколько лёгких блюд и подсел за стол к Шань Юану. — Какая чёрная кошка между вашей троицей пробежала? Или это из-за твоей выходки на церемонии Выбора? Полагаю, друзья не одобрили твоего решения. Се Лин всё ещё считал поступок Шань Юана нелепой блажью, на которую тот поддался под влиянием Вей Фа. И раз уж Фань Цзю и Ли Лу, видимо, устроили другу бойкот по этому поводу, тот должен бросить затею и переметнуться обратно, на праведную сторону. Се Лин говорил непринуждённо и был уверен, что его лицо не выражало ничего лишнего, кроме отстранённой вежливости, хотя в мыслях честно готов был признать, что терзался каким-то неопределённым для него чувством. Если всё же немного отпустить паранойю и обмануться… ему очень льстило, что двое подающих большие надежды в совершенствовании одарённых юношей выбрали его в качестве Наставника. Но его дурная натура во всём искала подвох. Шань Юан прекратил размазывать рис по плошке и с несчастным видом посмотрел на Ян Се Лина. — Я рассказал им… о случившемся в деревне Хуаси… Всё рассказал. Се Лин замер, переваривая услышанное. — Дай им время. Сколько бы ни потребовалось. И верь в них. Подхватив бумажный свёрток, он направился прямиком к выясняющей отношения парочке. Ли Лу первой заметила приближение второго молодого господина, вскочила на ноги и чересчур доброжелательно поприветствовала: — Второй молодой господин! Как вы себя чувствуете? Вам уже лучше? — Лучше настолько, что жопе неймётся, — пошутил он и обратился к похожему на нахохлившегося воробья Фань Цзю. — Разбирайтесь между собой сами, в конце концов, вы же семья. А я здесь по другому делу. Под недоумевающим и насупившимся взглядом Ло Се Лин протянул ему свёрток, который тот принял после долгих колебаний. — Художник из меня так себе, да и рисовать пришлось на память, так что не обессудь. Фань Цзю спешно развернул свёрток, едва не порвав его, и в немом ступоре уставился на его содержимое. Ли Лу рядом тоненько всхлипнула и вцепилась в руку шиди, настолько её поразил рисунок. — Это… это же!.. — Подумал, что хотя бы это могу для тебя сделать. Твои родители были хорошими людьми, и вина в их смерти лежит лишь на том человеке, что попрал законы жизни и смерти. Убивает не нож, а тот, кто его держит. Все эти высокопарные слова так не в его духе, аж на языке стало солоно. Мальчишка Ло всё продолжал таращиться на мужчину и женщину на картине, изображённых вместе посреди цветущего сада; Се Лин немного превзошёл себя и вложил в холст и краски немного древней магии, вдохнув жизнь, так что изображённые на ней люди двигались и улыбались в рамках своей рисованной реальности. Чтобы не попасть под лавину чужих эмоций, он поспешил ретироваться, но перед этим махнул рукой дальнему столику и крикнул: — Ци Шань Юан, собирай вещи в дорогу, в полдень выдвигаемся на задание, — и короткий миг полюбовавшись охреневшей мордашкой, летящей походкой двинулся на выход, где наткнулся на толпу прибывающих на завтрак адептов. — О, Чжэ Лун, ты-то мне и нужен! . . . В бамбуковой рощице не было ни одной живой души, и всё же Се Лин установил непроницаемый барьер от подслушивания. Испугавшись, что второй молодой господин решил наедине наказать его за самоуправство, проявленное на церемонии Выбора, Чжэ Лун тут же упал на колени и повинился: — Наставник, не гневайтесь! Этот Сунь не хотел как-либо оскорбить вас. Прошу, только не отрекайтесь от меня. — Ну и натворил же ты дел… У Се Лина уже не оставалось сил злиться на этого ребёнка, кроме того, было время обдумать всё произошедшее, и первоначальное недовольство навязанным бременем поутихло. Если так подумать, он первым это начал, впутал Чжэ Луна в свои мелкие обиды на Нефритовое поколение, захотел раскрыть потенциал, с которым мог справиться лишь он сам. Как говорится, получай, наслаждайся. Точнее, неси теперь ответственность. Оправив подол ханьфу, он уселся прямо на землю, чтобы их с Чжэ Луном лица оказались на одном уровне. — Я не злюсь, но всё ещё считаю, что твой порыв выбрать меня в качестве Наставника был поспешным и необдуманным. Однако я не буду ничего менять; ты волен в любой момент отречься от меня, как от Наставника, и никто не осудит и не упрекнёт тебя. — Наставник… Се Лин перевёл дыхание, мысленно подбирая последующие слова: — Увы, у нас с тобой разное понимание «наставничества», и раз уж ты стал моим личным учеником, то клятвой и поклоном не отделаешься, — вытащив из рукава левой руки тонкий кинжал, он порезал внутренние стороны обеих ладоней, после чего передал клинок побледневшему и растерянному юноше. — У нас не так много времени, чтобы провести полный ритуал преемственности, но без защиты я тебя не оставлю. Хах, мне почему-то кажется, что ты с моими Элементалями поладишь. . . . Знакомство Чжэ Луна с Элементалями прошло как по маслу, сущности Стихий признали юношу его личным учеником и поклялись отзываться и выполнять его приказы, как собственные призывателя. Сунь, похоже, был в полнейшем восторге от Элементалей — такого одухотворённо-счастливого выражения лица Се Лин у него никогда не видел. Чжэ Лун болтал без умолку, всё выспрашивал и выспрашивал о невероятных созданиях, и так они добрались до главных врат, где их уже ждали ещё двое участников предстоящей миссии. Одним из них был Ци Шань Юан, а второго юношу лет шестнадцати-семнадцати, разодетого в форменные одежды БайХэ, Чжэ Лун видел впервые, а потому его хорошее настроение мигом улетучилось. Впрочем, как и хорошие манеры. — А ты ещё кто такой? Наставник, рискованно брать на миссию чужака. Бровь высокого стройного красавца приподнялась с таким изяществом, что впору было воспевать сей действо в стихах. Взгляд персиковых глаз оценивающе пробежался по сбитой фигуре Суня, незнакомец фыркнул и с ленцой выдал: — Если эргэ нужен личный ученик, я подберу для него достойного кандидата. Этот… слишком простоват. На оскорбление Чжэ Лун вспыхнул, аки спичка, сжал ладони в кулаки и двинулся было для исполнения акта физической расправы, как вдруг осознание буквально пригвоздило его к месту: светлый оттенок зрачков полыхнул лиловым, а в центре высокого чистого лба расползлась алым цветком хуадянь. С лица Чжэ Луна мигом сошли все краски. — Г-глава Ба-ай… Стоявший в стороне со сложенными на груди руками Шань Юан прикусил изнутри щёку и нахмурился сильнее. В отличие от Чжэ Луна, он видел Хао Лунь Си в прошлое пребывание делегации из БайХэ, из достоинств в нём была лишь выразительная внешность, так что нетрудно было догадаться, что прибывший молодой человек воспользовался личиной — подавляющая властная аура выдавала. И неслабо так нервировала. Се Лин подбадривающе похлопал Чжэ Луна по плечу. — Мы отправляемся в Сумеречный город, и так как наша миссия секретная, мне и Главе Бай будет лучше скрыть наши настоящие личности. С этого момента я странствующий торговец и ваш господин, обращайтесь ко мне только так и никак иначе. Вы трое будете моими служками. Всё ясно? — Наставник, а что насчёт вашей личины? По щелчку пальцев внешность второго молодого господина претерпела изменения. Не мудрствуя лукаво, он сменил цвет волос на кроваво-алый, радужки глаз засияли тёмными изумрудами, а лицо покрыли золотые, красные и фиолетовые узоры подобно искусной маске, хранившей таинство юношеского или девичьего лика. Шань Юан ещё обратил внимание, что при сменившемся простом одеянии открывшееся горло Ян Се Лина плотно обматывали несколько слоёв широкой ленты. Красивое украшение, если не знать, что под ним скрывались отметины от проявления смертельного яда. — Вау, великолепие Наставника ошеломляет сродни небесной благодати! — искренне восхитился Чжэ Лун, чем порядком смутил Се Лина; его маленький змеёныш не держал язык за зубами как по части грубости, так и с сомнительными комплиментами. — Надеюсь, это великолепие сослужит службу, я планирую поймать рыбку покрупнее. «Покрупнее и подревнее». — Брат, есть ещё кое-что. Я был вынужден поставить в известность о произошедшем Глав Благословенных Орденов. Полагаю, они не оставят это происшествие без внимания и отправят кого-нибудь для расследования. На вопросительный взгляд сяоди Се Лин просто беспечно пожал плечами. — И ладно. Кто мы такие, чтобы что-то запрещать уважаемым Главам. . . . За границей барьера ЛаоЯна они воспользовались техникой перемещения Главы Бай и через несколько мгновений уже ступили на земли Демонического царства, ровно перед распахнутыми вратами высотой не меньше трёх чжанов. Покосившиеся и с облупленной краской на первый взгляд они казались остатками былой роскоши, полусгнившим под безжалостным временем остовом посреди пустующего на многие ли пространства, разве что развешенные подобно ёлочным игрушкам головы и истерзанные трупы придавали местности соответствующий колорит. Чжэ Лун с выпученными глазами оглядывался по сторонам и с сомнением произнёс: — Я думал, мы переместимся к вратам Сумеречного города. — Это они и есть, — негромко отозвался Се Лин. — А? Но это же просто врата. — А трупы на них тебя не смущают, — едко заметил Шань Юан, за что тут же получил в ответ уничижительный взгляд Чжэ Луна. — Мы же в Демоническом царстве, разве здесь такое не на каждом шагу? — Вообще-то, это моих рук дело, — Глава Бай под личиной своего личного ученика, заложив руки за спину, неторопливо приблизился к вратам и с улыбкой посмотрел на истлевшие останки. — Здесь все те, кто пытался или помышлял навредить моему царственному брату. И так будет с каждым, кто задумает обмануть его доверие. Шань Юану не показалось — взгляд Главы Бай чуть дольше задержался на нём, причём губы его изогнулись в неприязненной улыбке. Рука сама собой потянулась к мечу на поясе и с такой силой стиснула рукоять, что свело пальцы, и желудок сжался от напряжения. Он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. По возвращении в общежитие так и не смог заснуть, стоило закрыть глаза, и перед мысленным взором всплывала увиденная сцена с участием Ян Се Лина и Главы БайХэ. Ещё можно было бы списать на «показалось», — сумерки такое время, когда легко обмануться, — если бы после не ускользающий взгляд второго молодого господина и его припухшие губы, как свидетельство грешного таинства. Юан поначалу был так ошеломлён, что просто не знал, что делать и как себя вести с человеком, которого признал своим учителем. В голове не укладывалось. Бай Сан И и Ян Се Лин ведь братья, пусть и по крови отца, разве между ними могут быть другие отношения, кроме поддержки или вражды? Сколько ни думал, а избавиться от навязчивых мыслей не получалось, и вскоре на место растерянности пришла злость. На Ян Се Лина. На Главу Бай. Чувствуя в воцарившейся тишине искрящую напряжённость, Се Лин поспешил вмешаться: — Шань Юан, Чжэ Лун, я хочу, чтобы вы приглядывали друг за другом. С этого момента никаких споров и распрей. И каждый из вас в первую очередь будет думать о своей безопасности и жизни, не геройствуйте. Несмотря на два почти синхронных кивка, Се Лин совсем не был уверен, что юнцы не отчебучат чего-нибудь в своём характере. Едва они пересекли врата, как на них со всех сторон обрушился невообразимый шум и гам, а глаза ослепило сияние множества красных, синих и зелёных фонарей, парящих высоко в воздухе. Широкая длинная улица уводила, казалось бы, в бесконечную даль, по ней сновали толпы людей, внешность некоторых можно было назвать причудливой, — как и Ян Се Лин, они прятали лица под вычурными масками, — а другие выставляли напоказ свои неприглядные наружности, будь то вываливающийся изо рта длиннющий язык или роговые наросты на голове. Сумеречный город располагался на восточной границе Сумеречной Бездны и являлся нейтральной территорией в землях Демонов. Он принимал в своих стенах священную кровь, Свирепых и беглецов, и при этом никакая власть не имела в нём силы — в городе даже не было Управляющего. Однако каким-то невообразимым образом в нём сохранялся порядок, и жизнь текла мирным ручьём, как в любом человеческом городе столицы. Дорога под ногами из голубого известняка, по обеим сторонам тянулись торговые лавки, высились лепные украшения крыш развлекательных заведений и пестрели вывески трактиров. Чжэ Лун, впервые оказавшись в Демоническом царстве, был взволнован пуще прежнего и неотступно «утёнком» следовал за «мамой-уткой» — будь он более бесстыжим, вцепился бы и не выпускал из своей руки рукав Наставника. — Зачем Демоны притворяются людьми? — невольно вырвался у него вопрос, когда он увидел лавку сладостей точь-в-точь похожие на те, что продавались на фестивалях в человеческом мире. Вокруг продавца за прилавком крутились дети четырёх-пяти лет, выпрашивая лакомства. Не оборачиваясь, Се Лин ответил: — А чем Демоны отличаются от людей, или люди — от Демонов? Жить в удовольствие и радость, отстаивать свои права и взгляды, защищать близких и любимых — достойно любое живое существо. В Демонах течёт красная кровь, они плачут и им тоже может быть больно. Как в людях есть вероломство, бессердечие и жестокость даже по отношению к своему виду. Всё ещё думаешь, что Демоны притворяются людьми? Чжэ Лун опешил на мгновение, судя по его сумрачному выражению лица, в его голове завелись мыслительные процессы. — Наставник, я… я не думал об этом так глубоко. Я обязательно обдумаю слова Наставника! — Наш господин хотел сказать, что чистота сердца не зависит от статуса, родословной или качества крови, — вмешался идущий за правым плечом Се Лина Глава Бай и наградил стушевавшегося мальчишку предостерегающим взглядом. Чжэ Лун тотчас осознал свою провинность: ещё не прошло и четверти шичэня, как они договорились обращаться к Ян Се Лину не иначе, как к господину, а он уже забылся. — Господин, какой у нас план действий? Се Лин задумчиво посмотрел на Шань Юана, несколько сбитый с толку его вопросом. План по типу «пришёл-увидел-победил» не включал в себя таких мелких деталей, как сбор информации и ориентирование на местности — в этом он решил полностью положиться на Сан И. — По местным правилам все новоприбывшие обязаны остановиться на постоялом дворе и возвращаться в свои покои до того, как погаснет последний фонарь в городе. Не стоит раньше времени привлекать внимание, останемся здесь на ночь, осмотримся и решим, как действовать дальше. К удивлению, куда ни плюнь — в гостиницу попадёшь, так что они завернули в первую ближайшую. Обстановка и убранства внутри разительно отличались от того, что Се Лин привык видеть в Срединном царстве: аскетизм и антураж можно было сравнить с забегаловками средневековья, когда пол сверкает от пролитых на него напитков и жира, стоит удушающая вонь съестных, пивных запахов вперемешку с нечистотами немытых тел, а тут и там раздаются взрывы хохота и звон монет. Ну, хотя бы человеческие внутренности гирляндами не развешены, и вид у пирующих более-менее благопристойный. Чжэ Лун с трудом подавил рвотные позывы и прижал к носу и рту ладони, дико озираясь по сторонам. В левой части от входа размещалась таверна, полностью заполненная гостями, а справа деревянная лестница приглашала путников наверх, при этом низкие балки и темень не позволяли полностью рассмотреть последние ступени и второй этаж. Хозяин заведения стоял за стойкой и натирал тёмное дерево до блеска. Внешностью тот обладал внушительной, боров боровом в прямом и переносном смысле: большая круглая голова, нос пятачком, толстая шея, волосатая и в жировых складках. Не говоря уже о маленьких чёрных глазках-бусинках, что неприязненно впились в ищущих постой посетителей. Никто из четвёрки путников не успел и рта раскрыть, как в их сторону прилетело грозное: — Проваливайте! Для таких, как вы, мест нет! Се Лин не то, что сбился с шага, но будто со всего маху налетел на невидимую преграду, при этом оказавшись под опрокинувшимся ведром помоев. Oh, nostalgie… Уровень шума в зале снизился, и привлечённые громогласным рыком хозяина таверны постояльцы начали оборачиваться на прибывшую компанию. В их жадных до зрелищ и хищных взглядах Шань Юан не видел ничего хорошего, а потому, чуть наклонившись вперёд, негромко обратился к Ян Се Лину: — Господин, давайте поищем другое место для ночлега… Но второй молодой господин то ли не услышал его, то ли нарочно проигнорировал. От расплывшейся на его лице улыбки вниз по позвоночнику поползли мурашки, и Юан как-то машинально отшатнулся назад, заслонив собой Чжэ Луна. — А «такие, как мы» это кто? — вкрадчивым голосом полюбопытствовал Се Лин и с самым невинным видом приблизился к стойке на два шага. Замер в ожидании. Вроде как ступил на запретную территорию, но ещё есть место для манёвренности при побеге. Трактирщик едва удержался, чтобы не сплюнуть прямо на стойку, и хмуро свёл густые брови над переносицей. — Вы не из здешних мест. Мне не нужны проблемы из-за всякого отребья. Последние слова прозвучали очень похоже на оскорбление, и Се Лин первым делом оценил своих компаньонов объективно со стороны. Не удивительно, что вот так с размаху вместо располагающего приветствия им влепили грубость: для маскировки они выбрали самые неприметные одежды, словно обноски с плеча последнего нищего, а кроме того, и он, и его сяоди полностью скрыли свои ауры, а потому ничем не отличались от простых смертных или самых никчёмных отбросов расы Демонов. Уровень шума в зале заметно поубавился, из-за столов стали подниматься один за другим постояльцы, причём отнюдь не с радушными намерениями. Наигранно-вежливая улыбка Се Лина стала шире. Он приподнял подбородок, обвёл искрящимися зеленью с золотыми вкраплениями глазами таверну и демонстративно сделал ещё один шаг вперёд. Хозяин-боров взбеленился, швырнул тряпку, которой натирал стойку, на пол и с перекошенным в гневе лицом кинулся на наглеца. Вот только успел он сделать пару шагов от стойки, как холодная тёмная мощь сбила его с ног и придавила туловище к полу. Попали под раздачу и праздно отдыхающие постояльцы, задрожали стены, по деревянному полу зазмеились трещины. Шань Юан знал, каково это — испытывать давление силы такой мощи, когда собственный дух едва ли не вышибает из тела. Однажды прочувствовал на себе. Тогда правда о смерти Хан Янь Линь почти что свела второго молодого господина с ума, безумное буйство его тёмной энергии не могли сдержать старшие Мастера, Глава и Старейшина. Он ещё в тот раз поразился, как Ян Се Лин в повседневной жизни сдерживает эту неукротимую силу? Это и есть могущество королевской семьи Бай? В таверне остались стоять на ногах лишь они четверо, и то по той причине, что Глава БайХэ накрыл их с Чжэ Луном куполом своей силы. Юан украдкой посмотрел на него, такого спокойного, с непроницаемым холёным лицом, и за рёбрами заворочалось что-то шипастое, злое. Он завидовал Главе БайХэ? Его силе или… …Или месту рядом с Ян Се Лином? Треск деревянных подпорок отвлёк от внутренних переживаний и заставил обратить внимание на происходящее. Давление силы немного схлынуло, так что трактирщик, сипя от потуг, смог подняться на четвереньки и пополз в ноги к Ян Се Лину. — Почтенный гость… умоляю… сжальтесь… — Мне и моим мальчикам хотелось бы у вас остановиться. Есть свободные комнаты? — Д-да… да!.. Господин… господин, помилуйте… С борова уже семь потов сошло, от былого пренебрежения не осталось и следа. — Кажется, я немного перешёл границы? Просто терпеть не могу, когда мной пренебрегают. Пусть это научит вас, что внешность может быть обманчива, а терпение не бесконечно. Вобрав выпущенную демоническую энергию, Се Лин покопался в своём поясном мешочке и бросил на стойку золотой самородок размером с ноготь; этого вполне хватило бы, чтобы выкупить весь постоялый двор на несколько дней. В качестве расчётов в мире Демонов приняты были вовсе не человеческие деньги, а кристаллы, самородки и вещи собственные, но не личные. У трактирщика, увидевшего чистое золото, едва конечности не подкосились второй раз. — Нам нужны четыре комнаты. — Господин… дражайший господин… о-осталось своб-бодных только д-две… — заикаясь, проблеял хозяин и тут же затараторил: — В преддверии всепоглощающей ночи все постоялые дворы переполнены! Зато у меня комнаты самые лучшие! Всё для дражайшего господина и его… мальчиков. Се Лина внутренне всего пробрало от того масляного взгляда, каким «обласкал» боров сначала его, а потом стоящих за его спиной юношей. Он даже думать не хотел, в какую степь свернули мозги трактирщика, какое безобразие могло породить его больное воображение. — Что ж, две так две. Потеснимся немного. Боров тут же расслабился, видимо, решив, что погибель обошла его стороной, потому как дражайший господин улыбался и согласился на слегка стеснённые условия проживания. Хлопнув в ладоши, он громко позвал: — Эй, сюда! Проводи наших дражайших гостей. С другого конца трапезного зала из ниши выскочила невысокая изящная фигурка, с головы до ног облачённая в полупрозрачные одежды, что выгодно подчёркивали и тонкую талию, и пышные формы. Даже лоб и лицо служанки были скрыты вуалью, на виду оставались только большие светлые глаза, обрамлённые бахромой тёмных ресниц. — Уважаемые гости, прошу, следуйте за мной. Голос её был таким же сладким и мелодичным, как пересып мелких кристаллов на её поясе и плечах. Плавным жестом руки она указала им на лестницу и первой же ступила на неё, показывая дорогу. Се Лин поднимался последним, а потому незаметно для других задержался на первой ступеньке. После устроенного шоу посетители разбрелись по своим компаниям, от греха подальше, а трактирщик корпел над самородком. Не раздумывая, Се Лин достал из мешочка ещё один кусочек золота, на пару мгновений поднёс его к своим губам, нашёптывая, после чего бросил на стойку. — Компенсация. За вашу жизнь. Снаружи гостиница представляла собой приземистое двухэтажное здание, и то, если под последний этаж отводился чердак. Но поднимаясь по лестнице в полной темноте Се Лин насчитал тридцать семь ступеней. На верхней площадке его ждал сяоди под личиной своего привлекательного ученика Хао Лунь Си. Он протянул руку и обворожительно улыбнулся, демонстрируя сладкие ямочки на щеках и сияющие персиковые глаза: — У моего сиятельного господина прекрасное настроение? — Сделал гадость — на сердце радость, — весело отозвался Се Лин и вложил в раскрытую ладонь свою, позволив провести себя на последних ступенях. Стоило ему взобраться на второй этаж, как у него перехватило дух от сменившейся обстановки. Лестница, по которой они только что поднимались, полностью исчезала в темноте, будто какая-то непроглядная магическая завеса скрывала её и разделяла два совершенно разных мира. Кругом царили покой и умиротворение, вереницы спрятанных за жемчужными занавесями дверей тянулись по огромному кругу, а в центре на первом этаже раскинулся дворик с фонтаном и цветочными кадками. Гирлянды из мелких фонарей освещали пространство, в душном вечернем воздухе разливались сладкие ароматы благовоний и живых цветов. Тут же рядом раздался чарующий голос: — Дражайшие гости удивлены? Для высоких господ у нас особое обслуживание. Отбросам сюда вход запрещён. Девушка хлопнула в ладоши, зазвучала мягкая струнная мелодия, и во двор в мгновение ока высыпали девушки и юноши, и все как на подбор: юные, прелестные, яркие, что глаз не оторвать — их тонкие гибкие тела извивались в танце, а взгляды так и манили присоединиться. Се Лин уныло вздохнул и с любопытством украдкой взглянул в сторону подопечных. Лицо Хао Лунь Си не выражало ничего, кажется, окружающая роскошь и устроенное представление вызывали у его сяоди лишь скуку. В противоположность ему Чжэ Лун был полностью поглощён новыми декорациями и с восторгом ребёнка крутил головой по сторонам. Се Лин поймал себя на том, что невольно улыбается, глядя на него. Шань Юан держался от них в стороне, весь какой-то напряжённый, ссутулившийся, с низко опущенной головой. «Что это с ним? Ему плохо от демонической энергии из-за совершенствования светлого дао? С Чжэ Луном, вроде, всё в порядке, вон как резво носится. Хм… не нравятся эти жеманные девочки и мальчики? Эй, приятель, половозрелому парню впору интересоваться такими вещами. Не монах же!» Впрочем, прикинув ещё парочку вариантов, Се Лин решил не трогать парня. Во-первых, у него уже была властительница его сердца, каждый второй в Ордене ЛаоЯн нарёк Ци Шань Юана и Фэн Ли Лу женихом и невестой. Хранить целомудрие или верность — достойно восхищения. Во-вторых, мало ли других заморочек в юной голове. В конце концов, он мог просто комплексовать из-за полумаски, скрывавшей увечье. — Прелестно, сервис что надо. Так и где наши комнаты? Девушка располагающе улыбнулась и повела их дальше по коридору. И вот тут-то Чжэ Лун озвучил, пожалуй, самый важный на этот вечер вопрос: — Господин, а как мы разделим комнаты? Практически то же самое, что спросить: «а кого вы выберите?» Се Лин от неожиданности едва не брякнул «сами разбирайтесь», но осознал, что принимать решение в этот раз только ему, и бросить монетку — не лучший вариант выбора. Заселяться в одну комнату с Бай Сан И то же самое, что отдать себя на растерзание полуголодному хищнику: не съедят, так понадкусывают. С Чжэ Луном полная безопасность гарантирована, но отчего-то он опасался оставлять Ци Шань Юана и сяо И наедине — вдруг мальчишка чего учудит или выскажет, а Глава БайХэ скор на расправу. Притворившись, что не услышал вопроса, Се Лин обратился к их сопровождающей: — Столько фонарей развешено в городе… в этом есть какой-то сакральный смысл? — Вы и в самом деле не из этих мест, если не знаете о всепоглощающей ночи. — Предпочитаю свободу и многогранность Срединного царства, — как можно более беспечно пожал плечами Се Лин. — И что же это за всепоглощающая ночь? Звучит интересненько. Сан И немного замедлил шаг и, поравнявшись с ними, прислушался к разговору. — Ох, господин не только красив и щедр, но бесстрашен! Стоило отдать девице должное — она умела находить слова и располагать к себе. В речах её не чувствовалось чрезмерной лести, голос был сладок, как цветочный нектар, а глаза… завораживали чистым золотистым светом. Скорее всего, она принадлежала низшему классу Демонов, что не обладали ощутимой силой, или же являлась полукровкой; Се Лин ощущал исходящую от неё слабую демоническую энергию, как шлейф или фантом. — Никому точно не ведомо, с чего всё началось и кому подвластно, — немного понизив голос, заговорила девушка. — Но три ночи каждого месяца город накрывает непроглядная тьма. Любой, кто остаётся в это время на улице, бесследно пропадает, как если тьма навсегда забирает его с собой. Горящие фонари помогают отслеживать приближение всепоглощающей ночи, и когда гаснет последний из них, всё скрывается в небытие. Се Лин задумался и скосил взгляд на брата. Судя по хмурому и слегка растерянному виду, Сан И не ведал об этой напасти Сумеречного города, хотя и не удивительно: младший брат предпочитал вести дела из дворца Цаньши и за редким исключением сам проводил зачистку отступников в Призрачной Пустоши. Очевидно, жители города предпочли самостоятельно справляться с бедствием, нежели просить о помощи Главу королевской семьи Бай. — Значит, к моменту, как погаснет последний фонарь в городе, нам просто нужно где-то укрыться? — с некоторым сомнением переспросил Чжэ Лун. Он впервые слышал о таком странном феномене, а потому не верил пугающим проявлениям. Да и пока Наставник рядом, с ними ничего плохого не случится! Их сопровождающая безмолвно кивнула. Они прошли ещё один пролёт дверей и остановились перед двумя, ничем не отличимыми от других. — Вот и ваши комнаты. Может ли эта Хуа ещё чем-то услужить дражайшим гостям? Се Лин знатно обалдел от того, с какой живостью и непринуждённой грацией эта цветочная фея подплыла к нему и, обхватив его руку, прижалась к ней соблазнительными формами, недвусмысленно намекая на возможность приватного продолжения вечера. А потом всё произошло слишком быстро и внезапно, круговертью перед глазами: он ощутил неслабый толчок в грудь, падение или полёт назад и резко — захлопнувшаяся перед его носом дверь. Спустя пару мгновений по другую сторону в неё стали тарабанить с такой силой, что петли затрещали. — Нас… Господин! Господин, вы меня слышите?! Шань Юан, ах ты сукин сын! — с каждым ударом Чжэ Лун распалялся всё сильнее. «Чжэ Лун, какого лешего ты вопишь на всю гостиницу? О, Предки, за что мне это наказание?..» — Какого бесхребетного гуя эта дверь не открывается?! — Попасть в чужую комнату можно только по приглашению её хозяина. Или обоих хозяев, — пояснила барышня Хуа слегка растерянным тоном. — Шань Юан!.. — Угомонись, — рявкнул Се Лин, вперившись сердитым взглядом в закрытую дверь, будто сквозь неё видел замершего ученика. — И прекращай позорить и себя, и меня. Что за взбалмошный ребёнок. — Господин… — в голосе Чжэ Луна проскользнули стыд и капризные нотки избалованного юного господина, который совсем не был согласен с тем, за что его ругали. — Вторая комната в вашем распоряжении. Просто не доставляйте хлопот другим постояльцам и работникам гостиницы. Се Лин с раздражением ожидал продолжения спора, однако в затянувшейся тишине вдруг раздался спокойный голос: — Хорошо. Господин, отдыхайте, мы не потревожим вас. «Сан И, ты издеваешься?! Какой нахрен «отдыхайте», а-а-а». С чувством мыши, угодившей в западню, Се Лин принялся изучать обстановку комнаты, при этом нарочно избегая смотреть в сторону кровати, на которой умостилась сгорбившаяся фигура. Роскошно, вычурно, окна выходили на улицу и полностью изолировали шум. Пол застилали шкуры с мягким плотным мехом неведомого зверя, несколько жемчужин-светильников под потолком пока ещё неярко освещали помещение, вкупе с горящими благовониями создавая особую расслабляющую атмосферу. А главное, кровать всего одна, зато какая… чёртов траходром! За осмотром комнаты он смог немного привести мысли в порядок, так что морально собранный и невозмутимый обратил внимание на Шань Юана, за всё это время так и не сменившего скрюченной позы на краю кровати. Сейчас, приглядевшись к мальчишке повнимательнее, Се Лин заметил и катящийся по вискам и шее пот, и прерывистое дыхание, и дрожь тела. — Ёбушки-воробушки, надо было сразу сказать, если тебе нездоровится. Чего ты молчал? Мальчишка что-то промычал неразборчиво, слабо пошевелился. Се Лин припечатал свою ладонь к его лбу, нисколько не удивившись, насколько он горячий и вспотевший. Среди них ни один не обладал способностями к целительству, но, к счастью, Чжэ Лун озаботился взять несколько лечебных настоек и пилюль у Фэн Ли Лу перед отправлением. Похлопав мальчишку по плечу, он сказал более мягко: — Сиди здесь, я схожу за лекарствами. Развернувшись, он не успел и шагу ступить, как его талию опоясали крепкие руки и утянули назад. Перебирая ногами, он налетел на бортик кровати и едва не свалился; чтобы избежать позорного падения, пришлось извернуться и руками вцепиться в плечи Шань Юана. Мальчишка неожиданно вскинул раскрасневшееся лицо и влажными, с полопавшимися капиллярами глазами посмотрел на него. — Не надо!.. Не уходите… «Что за…? Что этот мальчишка себе позволяет?!» Се Лин попытался отпихнуть от себя Шань Юана, но тот только с большей настойчивостью тянул его на себя. В конце концов в процессе возни он, взрослый и крепкий мужчина, оказался в несколько затруднительном положении: пальцы беспомощно скребли по худой спине ученика, в то время как тот до боли вжимался лицом ему в живот, сведёнными коленями зафиксировав его ноги. Если бы кто сейчас удосужился зайти в комнату, то ситуация со стороны непременно бы показалась ему непристойной. — Эй, да что с тоб- Голос дрогнул, а позвоночник прошило разрядом тока снизу вверх, отчего по коже головы пробежал табун мурашек. За неловким движением последовал стон Шань Юана, очень непохожий на болезненный или вымученный. Скорее… Что-то твёрдое упиралось во внутреннюю сторону его левого бедра, и от простреливших сознание подозрений Се Лин впал в ступор, задеревенев всем телом. «А… о… оу… Ммм, это ведь не то, о чём я думаю…? Великие Предки, да за что мне всё это! Так, спокойствие. Это просто физиологическая реакция гормонально нестабильного подростка, а там снаружи искушения и прелести мира Демонов». — Юан… Юан, дыши медленно и глубоко. Ничего страшного или позорного не случилось. Давай я ненадолго выйду, а ты разберёшься со своим… своими делами. Он говорил мягко и полушёпотом, но эффект почему-то вышел совсем другой: вместо того, чтобы отпустить его, Шань Юан сжал его талию с такой силой, что в глазах на миг потемнело. И снова круговерть, закончившаяся тем, что Се Лина просто-напросто опрокинули и распластали на кровати, придавив немалым весом. «А?.. Чего?..» — Учитель… Учитель, я ничего вам не сделаю. Прошу… умоляю… останьтесь со мной… не уходите… Нездоровый жар исходил не только от слов, что тягучей хрипотцой ввинчивались в сознание, но всё тело Шань Юана даже сквозь одежду опаляло разгорячённой плотью. Се Лин боялся сделать лишний вздох, чтобы не заразиться этим безумием, чтобы не повторить… не сорваться в пропасть… не снова… — Учитель? Поздно. Горло перехватило, будто кто-то невидимой рукой пережал трахею. Се Лину бы не следовало пересекаться с ним взглядом. Утонул. В обжигающих чёрных обсидианах, в глубине которых разгоралось синим пламя жуткой смеси чувственного голода, похоти и удовлетворения. «Мерзко». Уже от самого себя. Потому что эта скверна проникла в лёгкие, в кровь, пожаром разносилась по сосудам подобно вирусу, делая тело слабым и податливым, как мягкий тофу. Прикосновение к губам — такое робкое, невинное, как будто котёнок лизнул — моментально отрезвило. Он поднял руку и прикрыл глаза. — Такое… тебе бы следовало делать с любимым человеком. Его руки внезапно перехватили за запястья и прижали к кровати по обе стороны головы, а рот запечатали поцелуем: поначалу почти целомудренным, а после постепенно становившимся всё более напористым, жадным, словно изнывающий от жажды путник в пустыне приник к холодному роднику. — Почему Учитель никак не хочет принять меня? — осыпая его лицо поцелуями, перемежая действа с вкрадчивым шёпотом, Шань Юан неспешно переместился и прикусил линию челюсти, а после прижался горячими губами к шее, как раз в том месте, где бился ритм жизни. Когда наглый влажный язык лизнул нервно дёрнувшийся кадык, Се Лина охватило такое сильное волнение, что перед глазами всё расплылось в мутной пелене. — Неужели вы бы позволили той продажной девке… — Чушь не неси! — Тогда какие отношения у вас с Главой БайХэ? Взгляд изумрудных глаз полоснул ядовитой злостью, и Се Лин, не колеблясь ни секунды, процедил сквозь зубы: — Не твоего ума дело! Чего он не ожидал, так это увидеть распускающийся синий цветок неистовства в глазах напротив, а в следующее мгновение звук разрывающейся ткани словно кипятком обдал по нервам. Се Лин и сообразить толком ничего не успел, как острые зубы или клыки впились в его плечо. Глаза Шань Юана стали совсем ненормальными и ярко мерцали холодной синевой в полумраке. Было заметно, что он утратил над собой контроль то ли из-за распалившихся эмоций, то ли дурная кровь проявила себя. «Ну вот какого хера понадобилось меня кусать?! И не надо давить на меня своим хуем, и так уже прочувствовал все его габариты!» Когда клыки как-то по-особенному болезненно надавили, Се Лин не сдержался и зашипел рассерженным котом, только тогда Шань Юан очнулся. — Господин, почему вы не сопротивляетесь? С вашей силой вам не составило бы труда избить меня до полусмерти. «Потому что после всего по тебе психлечебница плачет, а я юродивых не бью». Шутки шутками, а Се Лина с каждой минутой всё сильнее накрывала тревога. Даже прилагая немалые усилия, оттолкнуть или хотя бы сдвинуть мальчишку не получалось! Запястья уже ныли от боли, чужой вес неприятно давил на живот и грудную клетку. — Жалеете меня? — дрожащий надломленный голос показался ему незнакомым: он никогда прежде не слышал такую его вариацию в исполнении Шань Юана. — Пусть так. Пусть жалость, или великодушие, или ненависть… только не оставляйте меня. Хочу отражаться в ваших глазах. От последних слов тело Се Лина будто молнией прошило, а разум наконец обрёл чистую и холодную ясность. Вскинувшись, он одним мощным толчком и подсечкой поменял их позиции — теперь он прижимал Шань Юана к кровати и, воспользовавшись промелькнувшими на юном лице замешательством и удивлением, сам вонзил клыки в открывшееся горло. . . . Се Лин насчитал ровно две тысячи сто шестьдесят семь барашков, когда Шань Юан, резко очнувшись после обморока, подскочил на кровати и первым делом стал ощупывать свою шею, видимо, рассчитывая обнаружить растерзанную плоть. Мужчина, расположившись в кресле в дальнем тёмном углу, молча наблюдал и ждал. Времени было предостаточно, чтобы обдумать произошедшее, попсиховать и заварить себе чайку. Мальчишка вдруг вскинул голову, и взгляд его хаотично заметался по комнате. — Господин…? Господин!.. — Тута я, — негромко отозвался Се Лин и непроизвольно вздрогнул, когда чёрные омуты безошибочно нашли и уставились на него. Уютная темнота вмиг растеряла свои прелести и теперь больше ассоциировалась с западнёй. — Как себя чувствуешь? — Я… — горло пронзила боль, и Шань Юан не смог больше произнести ни слова, зайдясь в сухом кашле. Се Лин поднялся со своего места, подошёл к столу у окна, налил из высокого графина в пиалу тёплой воды и передал её юноше. Тот с жадностью припал к глиняному краю и осушил одним глотком. Кажется, вкупе с живительной влагой прояснилось и сознание, а также встрепенулась совесть, или что там наличествовало у благопристойных мужей, осознавших всю глубину своего конфуза. — Господин, господин… я… — Не думал, что накроет так быстро, — вместо того, чтобы выслушивать глупый лепет в форме оправданий, Се Лин сразу перешёл к главной сути. Шань Юан тут же замолчал, нахмурился, но и без того выражение его лица выглядело до смешного нелепо, так что пришлось пуститься в объяснения. — Демоническая энергия. Весь город пропитан ею, всё же мы в царстве Демонов. И не важно, какой в тебе процент демонической крови, влияние всё равно будет. — Вы знали, что я могу потерять над собой контроль, и всё же… Шань Юан до боли закусил нижнюю губу и низко опустил голову, так что невозможно было разгадать одолевающие его эмоции. Се Лин на миг почувствовал себя злодеем, издевающимся над бедным дитятком. — Ребёнок, я бы не стал подвергать твою жизнь или психическое здоровье опасности, если бы не мог справиться с последствиями. Кто знает, что сулит нам будущее, может быть даже ближайшее, а свои сильные и слабые стороны лучше узнать заранее. На какое-то время демоническая энергия не будет тебя беспокоить, но и ты должен постараться, чтобы найти способ совладать с ней. — Господин, а как вы… как вам удалось… Забавно, раньше за этим молодым человеком косноязычия не замечалось. Впрочем, Се Лин и без озвучивания вслух догадался, о чём хотел спросить Шань Юан. Что в этом такого? В ситуации с Шань Юаном он хотя бы успел вовремя сориентироваться и подавил демоническую энергию, а мальчишка от шока просто потерял сознание. И он мог сколько угодно врать другим, что всё дело во влиянии тёмной энергии из вне, вот только себя обмануть не получалось — проблема в нём. Сначала проклятие настигло младшего брата, превратив их отношения в запутанный клубок из сексуального влечения и кровных уз, а теперь зацепило и крутящегося рядом Шань Юана. Одна головная боль с этой природой Инь и Ян! Всё в той же невозмутимой манере Се Лин пояснил: — Я ничего тебе не сделал, кроме того, что своей волей подавил твою демоническую энергию. А о том, что здесь было… просто забудем. Ты попал под дурман и вряд ли отдавал отчёт своим действиям. Се Лин мысленно похвалил себя — хорошо придумал: и мальчишке позволил сохранить своё достоинство, и сам вышел сухим из воды. Однако вопреки его уверенности в правильности решения, Шань Юан посмотрел на него с выражением то ли обиды, то ли упрямой решимости, и влажные, чуть покрасневшие в уголках чёрные глаза врезались в самую душу. — Господин может закрыть глаза и сделать вид, что ничего не было, но я подыгрывать вам не собираюсь. Можете сколько угодно отмахиваться от моих чувств к вам, но запретить мне их испытывать не можете! Это уже стало последней каплей — Се Лин чувствовал, что у него вскипает мозг, а терпение приказало долго жить. Негромко ударив ладонью по столу, он бездушно обронил: — Выйди. Или выйду я. Нам обоим надо остудить головы и лучше сделать это по-отдельности. Но так и не дождавшись телодвижений со стороны Шань Юана, первым вылетел из комнаты, с чувством хлопнув за собой дверью. Какие ещё нахрен чувства?! Что мелет этот ребёнок?! Не зная, куда в своём взвинченном состоянии податься, он перемахнул через перила и бесшумно приземлился посреди опустевшего дворика. Среди пёстрого буйства цветов укромно стояла беседка, по конструкции внешне напоминавшая птичью клетку, и Се Лин решил спрятаться в ней. Его трясло. И, наверное, поднялась температура, потому что припекало не только лицо, но и заднюю часть шеи. И как это понимать? Можно ли считать признанием в романтических чувствах? Или это очередная попытка загнать его в угол? Хорошо. Ладно. Мальчишка, что с него возьмёшь. Фигура «отца» полностью отыгрывалась и присутствовала в его жизни через заботливый и непоколебимый образ Вей Фа. Друзья, старший брат, возлюбленная… тогда какая роль в мирке Ци Шань Юана отводилась Ян Се Лину? Объекта подросткового бунтарства? Если бы так, то не было бы места для каких-то там чувств. И когда это началось? Он пытался припомнить все странности в поведении Шань Юана, но сдался после нескольких минут раздумий. Увы, когда от этого не зависели его интересы и жизнь, он по большей части не задумывался и не обращал внимания на чувства других людей, даже если эти самые чувства был обращены на него самого. Давно перестал чего-то ждать и всегда держал при себе клинок — не для врагов, а чтобы быстро положить конец и не истекать долго кровью при очередном всаженном в спину ноже. Его сердце глухо и слепо к любой разновидности любви, скованное магическим проклятием, как в непробиваемый доспех. Ему от этого ни тепло, ни холодно, но чужая навязчивость и ожидание ответной взаимности порядком нервировали. Самое паршивое, что, являясь Повелителем Душ, обладая обширными знаниями и практически неограниченными силами, человеческие сердца всё ещё оставались для него неразрешимой и пугающей загадкой. «Завидую его безбашенной и горячей юности, когда не страшишься последствий своей порывистости… или глупости. Ладненько, подождём и посмотрим… подождём и посмотрим…» — Мысли господина, что невидимые птицы в заоблачных далях. Позволено ли будет этой Хуа разделить с вами ваше уединение? Похоже, подозрения Шань Юана были не так уж несправедливы, и странствующий торговец приглянулся цветочной фее. Так удачно подвернувшееся расположение можно было использовать. — Какой же мужчина посмеет отказать в компании такой очаровательной барышне. — Барышня? — в голосе работницы явно прозвучало удивление, а после золотистые глаза насмешливо сверкнули, и девушка прикрыла рукавом нижнюю часть лица, пряча за ним улыбку. Се Лин на миг опешил и покаянно покачал головой. Демоны пусть и имели человеческую внешность, но судить по ней о возрасте было бесполезно. Иначе говоря, демонице перед ним могло быть как двадцать с лишним лет, так и больше нескольких сотен. — Не сочтите за невежество. Вы оказали нам тёплый приём, а я до сих пор не знаю вашего имени. — Уважаемому господину не стоит быть таким вежливым с этой служанкой. Имя моё — Гу Тин*, и дражайший гость может обращаться ко мне, как пожелает.

[Хуа Гу Тин — полное имя переводится как «цветок амарилиса»]

Все эти расшаркивания никогда не нравились Се Лину, так что он решил не зацикливаться на витиеватости обращения. — Гу Тин… Славно. Не расскажешь ли о местных достопримечательностях, Гу Тин?