Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

— Это я настолько страшный, или слуги дворца такие впечатлительные? — полюбопытствовал Се Лин, имея в виду случившееся минутами ранее: когда они с Сан И появились во Дворце Цаньши, несколько слуг встретили их чересчур бурно, совсем как в его первое посещение. Как гостеприимный хозяин, Сан И предложил эргэ отдохнуть в семейном крыле и вместе насладиться трапезой, но Се Лин настоял на том, что ему нужно как можно скорее увидеть печать на Темнице Безвременья. К его удивлению, сяоди даже упрашивать не пришлось, он безропотно повёл его через пустые галереи дворца, сообщив, что Темница расположена, буквально, на заднем дворе. — Если бы эргэ явился в Сумеречный город в своём настоящем облике, то получил бы такое же радушное приветствие от всех Демонов. Любой, в ком течёт хоть капля демонической крови, с момента рождения уже знает оба лика Владыки Хаоса. Поэтому, даже если Небожители наложили запрет на любое его изображение, он всё равно не забыт. — Похоже на что-то вроде запечатления, — задумчиво протянул Се Лин, и спустя секунду его тут же накрыло понимание последних слов. — Постой... ты сказал... «оба лика»? Он сам не заметил, как обогнал и налетел на Сан И, вцепившись в его плечи, как утопающий — в спасательный круг. Сан И мягко улыбнулся и накрыл его напряжённую ладонь своей. — У Владыки Хаоса два лика: мужской и женский. Когда мы были в храме в Сумеречном городе, ты не заметил, но по другую сторону статуи была изображена его вторая ипостась. После столкновения с теми, кого ты назвал Древними Богами, полагаю, такова особенность всех созданий высшего порядка. Сан И говорил спокойно, голос его звучал размеренной мелодией, и Се Лин на какой-то миг зачаровался, глядя на их сплетённые пальцы — одинаково бледные и тонкие, разве что у Сан И кожа выглядела грубее из-за практики с кинжалами. Взгляд медленно заскользил по лицу, природой наделённому тёмной пленительной красотой, в лиловых глазах ни тени сомнений и сострадания, как если бы в их обладателя не заложили их с самого начала. Однако в памяти Лянь-Лянь навсегда отпечатался другой Бай Сан И — маленький мальчик, брошенный во Дворце Цаньши после смерти родителей. Из-за демонической половины крови Ян Ли Цинь, как единственный ближайший родственник, не решилась забрать ребёнка в клан Ян, Ян Вей Фа сам был ребёнком, на плечи которого взвалили ношу в лице демонического ублюдка БайМу, а Старейшины посчитали полукровку удобным рычагом для сдерживания королевской семьи Бай. Долгие годы один, в окружении слуг и врагов, отстаивающий свою жизнь и свободу в непрекращающейся борьбе. Была ли его судьба легче, чем у Ян Се Лина? Они оба — как угодившие в ловушку звери, что мечтали вырваться на волю. — О чём эргэ задумался, что в глазах его такая печаль? — Не знаю. В голове столько всего... и глупости всякие лезут. — Какие же? Сан И понизил голос до шёпота, и, не разрывая зрительного контакта, медленно поднял руку, аккуратно поддел спавшую на любимое лицо серебристую прядку и заправил её за покрасневшее ушко. Глядя сейчас на такого покладистого и уязвимого эргэ, — заметно отличающегося от того Ян Се Лина, что без чувств использовал других людей, презирал и ненавидел близких, у кого приходилось выпрашивать ласку, соглашаясь на обман, — в сердце его зарождалась опасная буря эмоций, что могла прожечь грудину и выплавить все кости в его теле. В мозгу яркой вспышкой пронеслась мысль: он хотел этого человека — сильнее, чем когда-либо. Хотел отдавать и получать. Хотел держать его в своих руках, чтобы ни для кого, чтобы только с ним. Неясное чувство заставило Се Лина очнуться от нечаянного наваждения. Он нахмурился и осторожно отступил, увеличивая между ними дистанцию. — Неважно. Идём, лучше побыстрее со всем разобраться. Казалось, они шли целую вечность. Со слов Сан И, Темница Безвременья находилась в разломе земли, куда не проникали ни свет, ни звуки, ни время. Испокон веков на этих землях располагалась резиденция королевской семьи Бай, и они же приняли на себя долг ценой жизней и залогом будущего всех потомков охранять и поддерживать наложенную Небожителями Печать, дабы Хаос и Погибель не вырвались в мир живых. Когда после смерти Бай Ци Хао обязательство перешло к Бай Сан И, молодой глава начал собирать под своё крыло предрасположенных к тёмным искусствам заклинателей, а вскоре сформировался орден БайХэ, целью которого стало сдерживание распространения тёмных миазмов. — Почему эту священную миссию не взяли на себя Старейшины? Они ведь принимаются в Срединном царстве за будущих Небожителей, — спросил Се Лин. Сан И улыбнулся, но в изгибе его губ чудилась, скорее, злая насмешка. — Они пытались, но по какой-то причине Печать не вбирала, а просто развеивала их духовные силы. Кроме того, воздух Демонического мира губителен для совершенствующих светлый путь — слишком много энергии Ян, при слишком длительном взаимодействии она отравляет духовное ядро. «О, так вот почему Лю Вань Цзы и Нинь Няо так спешили покинуть мир Демонов. Шань Юан полукровка. Тогда что насчёт Чжэ Луна?» — Насколько это опасно? Духовное ядро можно восстановить? — О ком из своих учеников эргэ так заволновался? Се Лин почему-то замешкался с ответом и отвёл взгляд, а потому не увидел, как сверкнули багрянцем внимательно наблюдавшие за ним глаза его сяоди. — Личный ученик у меня один, но это не означает, что я могу пренебрегать жизнями других вверенных мне подопечных. — Тот напыщенный юнец, — усмехнулся Сан И. — О нём можешь не волноваться. Находясь рядом, я перетягивал демоническую энергию на себя, да и его объёмам духовных сил мог бы позавидовать любой Бессмертный. Всё ещё не хочешь найти кого-то более достойного? Се Лин фыркнул. Ответ был очевиден. Они были уже недалеко — Се Лин ощущал, как с каждым шагом тяжелел воздух, как сдавливало в невидимых тисках грудь, как взволнованно трепетала магическая суть. Он видел впереди чернеющую пасть разлома, но преодолеть оставшееся расстояние в ли выдержки уже не хватило. — Печать где-то здесь, не так ли? Сан И тёмной фигурой, обдуваемой холодными и резкими ветрами со всех сторон, замер в десятке метров позади него. — Не знаю, никогда её не видел. Прежде никому не удавалось подобраться к Темнице так близко, как это получилось у эргэ. «И это по-вашему близко? Тут плющит не по-детски! Не потеряй я половину магической сути, было бы чем отбиваться. Ненавижу это ощущение бессилия, аж бесит!» Не имея возможности куда-нибудь излить своё раздражение, Се Лин вцепился пальцами в свои волосы, яростно встрепал их и плюхнулся пятой точкой на голую землю. За эти несколько дней он совершил уже столько несусветной глупости, что одной больше, одной меньше — репутацию не отмыть, хоть белилами заливай. — Если я решу поэкспериментировать с этой так называемой Печатью Небожителей, ты бросишься всеми силами останавливать меня? Стоило бы проявить тактичность перед хозяином владений, в которых он будет наводить суету, но чего Се Лин не ожидал, так это того, что своим вопросом развеселит сяоди. — Мой царственный брат может делать всё, что пожелает. Даже если выпустишь Владыку Хаоса из темницы, я просто последую за тобой. — Не, выпускать его мы не будем, — поморщившись, в шутливой манере отозвался Се Лин. — Боюсь, тогда житья мне не будет от милого родственничка. От подобной перспективы у него дёргался глаз и волоски на загривке вставали дыбом. Отринуть мирские заботы — медитация никогда не была его сильной стороной, но в этот раз его внутренняя энергия ровным потоком устремилась из тела к источнику мощного импульса. Се Лин не знал, сколько прошло времени и сколько затратил сил, как вскоре услышал потрясённое: — Что это...? Невероятно! Когда он открыл глаза, то в первые мгновения не поверил им. По прошествии сотен тысяч лет Печать и в самом деле всё ещё была на месте. Ещё бы! Наверняка к этому приложила руку Первоматерь рода Кириан — рунический массив такого размера и скрупулёзности мог быть творением только Заклинателя Рун. «Постарались на славу, ни одного слабого места. Если печать хоть немного ослабнет, об этом сразу же узнают Первоматери. Думай, должна быть лазейка». И лазейка нашлась, правда, не так быстро, как хотелось, и самый паршивый из всех вариантов. Странно, что Первоматери не предусмотрели такое допущение: печать сдерживала того, кто находился внутри, но никак не блокировала того, кто решился бы посягнуть извне. Впрочем, вряд ли нашлись бы психи и самоубийцы с изначальной магией. — Сан И, я отправлю внутрь Печати свою душу. На это время меня ничто не должно беспокоить. — Как скажешь, эргэ, — покладисто отозвался Сан И. Зрачки его на мгновение сузились, в центре лба распустилась девятью алыми лепестками хуадянь. Демоническая энергия по велению его руки заключила Се Лина в подобие кокона. — Я никому не позволю тебе навредить. Последние слова остались вне досягаемости Се Лина. Он уже разделил свою душу и тело и, используя свет магической сути в качестве путеводной нити, пересёк границы Печати. Внутри он ожидал увидеть всё, что угодно, вплоть до одного из Кругов Ада, но вокруг слепил белизной снег и лёд. Настоящая троговая долина. Впереди простирался лабиринт из ледяных зеркал, чем-то похожий на тот, что в пещере Истинного Духа. Се Лин без колебаний ступил на тропу, но взгляд ненароком зацепился за отражение в первой же сияющей поверхности, заставив помедлить. Сил удивляться не нашлось — у её души всегда было лишь одно воплощение. Такое ненавистное ей. — Идём! За спиной раздался бойкий звонкий голос, и она обернулась, наткнувшись на ещё одно зеркало, однако в нём отражался другой лик — её второго поколения. — ... — Туда! Нужно идти туда! — повторило отражение и рукой указало направление. Не придумав причин поступить иначе, она последовала по указанной дороге. Через пару поворотов лик её сопровождающей сменился. — Не оглядывайся назад, иначе собьёшься с пути. Её вели через зеркала сменяющие друг друга поколения. Не раз она задумывалась о том, что всё это могло быть ловушкой, но больше доверяла своему чутью и магической сути, что в эту минуту молчали. Встреча с последним седьмым поколением привнесла смуту в безмятежное сердце. Она ведь надеялась прожить хорошую жизнь, во искупление прошлых грехов, закончить все свои мирские дела, обучить преемницу и тихо оборвать проклятый контракт. С течением времени чем больше она думала о поступке сестры, тем ярче проявляли себя странности в её поведении. Когда это началось? Две... нет, за три недели... на приёме во дворце. Обычно кроткая и мирная сестра тогда впервые обратила свою силу против людей из-за какого-то пустяка, вроде пролитого на платье вина. Это было желание не припугнуть или проучить, а самая настоящая жажда измучить, удовлетвориться кровью слабых. Власть над чужими жизнями помутила её разум. Было ли то предсмертное видение обманом? Захлёбываясь собственной кровью, на последнем издыхании она видела чью-то тень за спиной сестры. Это не мог быть... ОН. Бессмыслица какая-то. Закончился лабиринт, закончились зеркала. Перед глазами высилась ледяная крепость, а дорога к ней вела через густые заросли сплетённых лоз, увенчанных шипами. Узрев всю эту вакханалию, она попятилась назад. — Не-не-не, я на такое не подписывалась. Отступая вслепую, она оступилась, но кто-то в последний момент подхватил её за руку и потянул вперёд. Судя по маленькой хрупкой фигурке, что в росте не достигала ей и по грудь, это был ребёнок, возможно, четырёх-шести лет отроду. Он без страха занырнул в терновые заросли, утянув и её за собой, решительно продвигался всё дальше, словно не замечая острых колючек. — Нельзя останавливаться, — услышала она детский голос, и его назидательный тон отчего-то сбил её с толку. Кто этот ребёнок? Он связан с Первоматерью? Она не заметила, как они прошли терновый лабиринт, видимо, благодаря её провожатому. Перед входом в крепость ребёнок обернулся, и она наконец-то смогла увидеть его лицо — круглое, юное и нежное, с выразительными большим глазами необычного цвета: правый — блестящий чёрный, левый — лиловый. Малыш улыбнулся щербатым ртом и звонким голосом крикнул: — Я буду ждать тебя! И исчез с порывом ветра. «Кого ждать? Куда ждать? Чтобы проводить обратно? С ума сойти можно». Времени на причитания и раздумья не осталось. Цветок магической сути, всё это время изливавший ровное золотистое сияние, вспыхнул предостерегающе красным, и тонкая золотая нить из его сердцевины затерялась во тьме за порогом. Авантюра века! Стоило бы как-то подготовиться ко встрече с Первоматерью своего рода, а не бросаться в тёмный омут с головой, но как же надоело без вины виноватой быть козлом отпущения. Сделав глубокий вдох, она опрометью нырнула в тёмное нутро крепости. И ничего. Внезапно она услышала мелодичный смех совсем рядом. — Дитя, открой глаза, не бойся. И она открыла глаза. Наверное, тьма была навеянной иллюзией, потому что внутри всё те же снег и лёд освещали помещение и делали его в какой-то мере даже уютным. Будучи душой, она не ощущала холода, не испытывала дискомфорта, но от мысли провести в этом месте сотни тысяч лет становилось дурно. Так и кукухой поехать недолго! — Эм... уважаемая, направьте меня. Снова лёгкий смешок. — За твоей спиной. Как и ожидалось, манипуляции с пространством: входа в крепость как ни бывало, а сама она оказалась в окружении ледяных кристаллов, в одном из которых проступила женская фигура. Тут и гадать не нужно было, кроваво-красный цвет волос и тёмно-зелёные глаза служили визитной карточкой любой представительницы рода Аминэску. Правда, смущало немного иное сходство... Она постаралась выкинуть непрошенные мысли из головы и обратила разум и сердце в броню. Двумя пальцами коснулась своего лба, сомкнутых губ и приложила ладонь к груди, слегка склонившись. — Приветствую Первоматерь рода Аминэску. Женщина если и была впечатлена оказанной почтительностью, то скрыла это за добродушной улыбкой. — Могу я узнать твоё имя, дитя? — Сэстиэл, почтенная. — Хм, от твоей степенности чувствую себя дряхлым реликтом. Безусловно, я представляю, сколько времени минуло, но не надо причислять меня к лику Предков. Мне самой ещё в пору их поминать, — весело отозвалась Сэрэс и тут же спохватилась, будто вспомнила о чём-то, и неловко рассмеялась. — Ох, где мои манеры! Прошу, присаживайся, свободного места много. И не поспоришь: удобств никаких, зато раздольного пространства хоть отбавляй. Будучи не особо привередливой в плане собственного комфорта, Сэстиэл села на снежный настил там, где стояла, скрестив ноги по-турецки. Её волосы растеклись по земле, словно ручейки крови, создавая неописуемую картину. Даже Первоматерь на короткий миг залюбовалась, а после медленно двинулась по кругу, переходя из кристалла в кристалл. Сэстиэл терпеливо ждала вердикта, и он не заставил себя долго ждать. — Ты так похожа на мою малышку Сиэр. И в то же время... Ах, сколько же сменилось поколений нашего рода? — Не скажу наверняка. Сиэр... первое древо родословной было утеряно, значительно позже я восстановила его по памяти из рассказов матери. Кажется, Сиэр Оуленд приходится мне пра-пра-прабабушкой. Сэрэс хотела что-то сказать, но её губы сомкнулись прежде, чем с языка слетело хоть слово. Закончив свой променад, она опустилась вниз так, что их лица оказались на одном уровне друг напротив друга. — Оставим. Ты явно пришла сюда не для того, чтобы скрасить миг моего заточения. — А вы не удивлены, что я вообще нахожусь в этом мире. Здесь что, загробные чертоги для Верховных ведьм? — О, так ты Верховная? — удивилась Сэрэс. — Ближе к делу, — фыркнула Сэстиэл. Первоматерь выглядела растерянной. Она легонько помассировала виски, хмурясь. — Может, ты будешь спрашивать, а я просто отвечу, на что смогу? Из-за распирающих её черепную коробку вопросов Сэстиэл порывисто открыла рот... и с лязгом зубов его закрыла, выпучив глаза. Сердце в груди бешено колотилось. С чего, чёрт возьми, ей следовало начать? Очевидно, Первоматерь столкнулась с той же дилеммой и просто переложила проблему на неё. — ... Посидели. Повздыхали. На ум, как назло, ничего первостепенного не приходило. — Помнишь, как ты попала в этот мир? — внезапно заговорила Сэрэс. Тишина долгое время была её постоянным спутником, возможно, ей не хотелось бестолково терять возможность поговорить хоть с кем-то. — Умерла, — без лишних эмоций Сэстиэл пожала плечами и невольно задумалась над озвученным фактом. Сделка. Прежде смерть ни одного из прожитых поколений не забрасывала её душу в такие дали. Всё случилось именно тогда, когда оборвалась её седьмая жизнь, и контракт с посланником Преисподней должен был завершиться. Её душу вечность бы истязали адские исчадия. Сэрэс печально вздохнула: — Получается, потомок по крови БайМу стал вместилищем для твоей души. Ваши карты смерти должны были совпасть в один и тот же момент, а значит, пространственно-временной разрыв до сих пор не закрыт. Скверно, — под конец тон речи её сменился на деловой, а сама Первоматерь, забывшись, теребила пальцами кончик толстенной косы, что обматывала её талию подобно самодельному поясу. — Пространственно... временной... разрыв... — медленно повторила Сэстиэл, пробуя каждое слово на вкус и слух. Спустя пару мгновений она впилась в Сэрэс острым взглядом и прорычала: — С самого начала, уважаемая! — Знаешь ли ты о том, как пришли в мир изначальные рода? — Из-под благословения Хаалсифта, древа сущего. — Верно. И не совсем, — немного помолчав, Сэрэс перевела дыхание, и голос её полился густой пространной мелодией. — Пожалуй, я начну с того, что никто из нас не обладал магическими силами от рождения. Мой отец был охотником, мать занималась домашним хозяйством и заботилась о детях; нас у неё было двое: я и мой старший брат, Исан. Самая обычная семья, одна из прочих в общине скитальцев Севера. Хотя кое-что всё же отличало нас от других семей — рождённые от белой шаманки, мы стали разочарованием отца. Брат родился слабым и болезным, при свете дня его мучали сильные головные боли, а с наступлением ночи слепли глаза. Он был первенцем, все чаяния и надежды, возлагаемые на него отцом, обернулись огорчением и уязвлённостью. Отец никогда ни в чём не обвинял мать, но мы всегда чувствовали его к нам пренебрежительное отношение: и мой ни на что не годный брат, и я, не достигшая брачного возраста, были обузой для нашей семьи и общины. На двенадцатом году моей жизни, в середине суровой зимы, в наши земли пришла беда. Варгхи — тёмные сущности, что жили глубоко под землёй. Они выбрались на поверхность, заселились в лесах, поначалу убивали и утаскивали наш скот, а потом и до людей добрались. Их шкуры не могло пробить ни одно оружие, они были устойчивы к холоду и огню. Люди оказались бессильны перед нахлынувшим бедствием. Помолчав, Сэрэс чему-то горько усмехнулась и махнула рукой. — На общем собрании общины единогласно решили обратиться за помощью к Духам, чтобы те усмирили тёмную падаль. Священные земли Духов располагались далеко за пределами Севера, не каждый опытный следопыт и сильнейший воин смог бы добраться туда; затея с самого начала была обречена на неудачу, но старейшинам всего лишь нужно было вселить веру и поднять дух народа. Миссию возложили на Исана — ему на тот момент уже исполнилось семнадцать, возраст становления мужчиной, а кроме того, он был ребёнком белой шаманки, а посему приближен к Духам. Они просто решили принести его в жертву, а заодно избавиться от лишнего рта, когда наши запасы начали истощаться. Сделав паузу, чтобы взять свои эмоции под контроль, она продолжила: — Отец посчитал это честью для нашей семьи, а мать, пусть и со слезами на глазах и с болью в сердце, во всём повиновалась его воле. В ночь собрали небольшую поклажу в качестве даров Духам, а утром Исан отправился в дорогу. Я тайком покинула поселение следом за ним. — Вы любили брата. — Я презирала людей общины, презирала родителей. И я любила своего старшего брата, что единственный понимал меня и дорожил мной, как родным человеком. Я рассчитывала покинуть Север и найти пристанище в других землях, и плевать на варгхов, на бросивших нас на произвол судьбы людей. Однако бедствие тёмных сущностей простёрлось далеко за пределы наших территорий, и наша община не единственная додумалась воззвать к Духам. Молодые и старые, мужчины и женщины, больные и немощные — все они, изгои своих племён, шли в Священные земли агнцами на закланье. — Малая жертва для общего блага, — Сэстиэл опустила взгляд на свои сжатые в кулаки ладони. Сэрэс хмыкнула негодующе, но комментировать жестокую истину не стала. — Я не смогла принять такую судьбу. Некоторые представители других племён и народов объединились, чтобы найти другое решение. Хах, мы его всё-таки нашли на свои головы. — Ближе к сути, будьте добры. — Кхм, да. Священные земли, вопреки нашим ожиданиям, оказались бесплодны, равнина, посреди которой произрастало единственное исполинских размеров дерево — его ствол и крона были иссушены, само дерево казалось неказистым, но могучие корни были напитаны живительными соками. — Это и был Хаалсифт? — Да. Древо всего сущего, произрастающее из ядра нашего мира. Люди почитали его за идола, даром, оставленным нам Духами, а я — элексиром жизни, что мог бы исцелить Исана. Судя по тому, какие горечь и печаль отразились в глазах Первоматери, Сэстиэл уже интуитивно догадывалась, к какому повороту вело повествование. Хаалсифт — не волшебная палочка, и корни его не то, что видно на поверхности, а невидимо пронизывают всё естество мира. — И вы напоили своего брата соками древа? — Их всех. — ...?! — Подмешала сок в воду и еду, — признание звучало совершенно обыденно, без лишних чувств и эмоций. Первоматерь поднесла ладони к лицу и растёрла его, будто хотела свести все отпечатки пережитого. — Все мы были не более чем скот для забоя. Живые люди... смирившиеся с выпавшей им участью смертников. Нам просто нечего было терять, и какая тогда разница, от чего умирать. На утро из более чем полусотни людей смогли проснуться только восемь девушек, впоследствии принявшие в своих телах изначальную магию и разделившие между собой священные дары Хаалсифта. — Восемь? — Сэстиэл не смогла скрыть своего удивления: какую бы историю изначальных родов она ни слышала, но в них всегда фигурировало семь Первоматерей. Как семь основополагающих даров древа сущего. — Лелея, — взгляд Сэрэс наполнился необъяснимой нежностью и одновременно с тем невыносимым страданием. — Хаалсифт даровал нам почти безграничные силы, не говоря уже о том, что исцелил наши слабые тела. Общими усилиями мы уничтожили варгхов, и после каждая из нас вернулась в свои земли. Не знаю, как было с остальными, но моя община не верила в моё возвращение, а избавление от того, что олицетворяло первобытный страх, сделало меня в глазах соплеменников едва ли не снизошедшим в знакомом им воплощении Богом. Хах, с тех пор отец и мать ни разу не обратились ко мне, как к дочери, ни разу не спросили об Исане. Сэстиэл раздражённо повела правым плечом, удержавшись от того, чтобы не закатить глаза. Честное слово, страдать и болеть из-за семейных драм она перестала ещё пару поколений назад и начинать снова не собиралась. — Восьмая Первоматерь тоже основала род? Сомневаюсь, что когда-либо слышала о ней. — Лелея умерла. Мы убили её.

༻• ❀ •༺

Небо затянуло багряно-свинцовыми тучами, предупреждая о разыгравшейся непогоде, что было вполне обычным явлением для Сумеречной Бездны. Лиловые глаза недобро сощурились, словно бы хотели приструнить небеса за такие вольности, а после их обладатель щёлкнул пальцами, и чёрное пламя подожгло воткнутую в землю палочку. Девять её сестриц уже изжили себя, обернувшись горками пепла, а шёлковый зонт надёжно укрывал их от ветра и влаги. С того момента, как Се Лин отправил свой дух внутрь Печати, Бай Сан И так и не сдвинулся с места, возжиганием палочек отмеряя время. Ученики Благословенных Орденов Мэйдо и Хэйсе уже должны были обо всём доложить главам и Старейшинам, а значит, в скором времени от него затребуют подробный отчёт о миссии; любое промедление могло вызвать подозрения. Проще оставить со всем разбираться дагэ, но не принесёт ли это больше проблем царственному брату? — Глава, — Хао Лунь Си бесшумно возник за спиной Бай Сан И и тут же с почтительностью припал на одно колено, — ваш приказ исполнен. Всё как вы и сказали: имя Бай Ци Хао вновь записано на стене королевской усыпальницы семьи Бай. — Что со следами? — Демоническая ци. Вероятно, это был не кто иной, как Демон-синего-пламени. Отсутствие какой-либо реакции главы на его слова несколько обескуражили Хао. Кровная вражда королевских семей Бай и Му уходила глубоко корнями в прошлое и с каждым новым поколением только крепла. Прежний глава Бай преследовал и истреблял священную кровь Му, нынешний глава не миловал даже тех, в ком текла малая толика этой ненавистной крови. Было лишь одно-единственное исключение — Ян Се Лин, родившийся вопреки воле Небес и ненависти собственного отца. Лунь Си из-под полуопущенных ресниц украдкой бросил взгляд в сторону барьера главы, наткнувшись на идеально ровную спину погружённого в медитацию Демона. Этот человек сговорился с Демоном-синего-пламени! С врагом семьи! И ещё посмел явиться во Дворец Цаньши, чтобы использовать главу Бай! — Глава, позвольте- — Я просил тебя остаться? — не удостоив своего личного ученика и мимолётным взглядом, холодно бросил через плечо Бай Сан И. — Пошёл вон. Хао Лунь Си безропотно повиновался. Глава, взявший его в личное обучение, никогда не проявлял по отношению к своему единственному ученику и капли тепла, к тому же, были ещё свежи воспоминания о назидательной казни адептов БайХэ, организовавших покушение на Ян Се Лина.

༻• ❀ •༺

Сэрэс ожидала хоть какой-нибудь реакции на своё заявление о том, что они убили свою сестру, но наткнулась на совершенно равнодушный взгляд зелёных глаз. Ни удивления, ни смятения, ни интереса — пустота, покрытая корочкой льда. — Дитя, известно ли тебе, что наши магические сути — есть часть Хаалсифта? — Я знаю, что они сформировались из даров, преподнесённых древу каждой из Первоматерей. У рода Аминэску это цветок камелии, у рода Венту — лотос... Только как-то звучит слишком романтично. Я больше поверю в то, что жертва каждой из вас была более значима. Ты ведь пожертвовала всеми теми людьми, даже собственным братом, чтобы получить дар управлять душами? Сэрэс вздрогнула, словно ей в лицо швырнули ком сухой грязи. Горло перехватило, и не в силах смотреть на юное невозмутимое лицо своего потомка, она отвела взгляд. — Этот дар стал истинным проклятием, — надтреснутым голосом произнесла она. — Даже возражать на это не буду, — вежливо-отстранённо улыбнулась Сэстиэл. — Аминэску дана власть над душами, Морсмэ повелевают мёртвыми, Туриас видят истину, Венту насылают кошмары, Суйрен покровительствуют духам, Рэйвд управляют стихиями, Кириан заклинают. Я ни с чем не напутала? Так или иначе, каждый может развить эти способности, не принадлежа кровно изначальному роду, но при этом никогда не достигнет истинного контроля и могущества дара. Полагаю, все вы происходили из разных племён и народов, так в чём проблема? Земли не поделили или решили выяснить, кто из вас сильнее? — Вместе с великими дарами Хаалсифта мы пробудили в нашем мире великое зло. Куда более древнее, чем варгхи. Ненасытное. А мы были молоды, познавали себя и раскрывали свои способности. Купались в неиссякаемой благостной силе. И зло воспользовалось нашими слабостями. Однажды мне приснился сон, в нём меня окружала одна лишь тьма, могу поклясться, она была живой, разговаривала со мной о сущем, об истинной силе, могуществе, сладко шептала о моём великом предназначении. Вскоре этот тихий шёпот стал преследовать меня и наяву, внушать ужасные вещи. Я... я стала бояться саму себя. — И что же не дало ему поддаться? — Мои муж и дочь, — мягко улыбнулась Сэрэс. — Они удержали меня от падения во тьму, держали крепко рядом с собой. В них, в столь дорогих и любимых, я черпала силы, чтобы противостоять неведомой тьме... и тогда она проявила свою злую сущность. Первым погиб мой муж, его истерзанное тело я нашла однажды на пороге нашего дома. Позже выяснилось, что эти сны и наветы мучили не меня одну: от жуткого поветрия умерла вся семья сестры Асты, включая её новорожденную дочку. Позже это коснулось каждой из сестёр — мы теряли близких людей и вдруг оказались полностью бессильны. Лелея... в дар от древа она получила способность понимать всё живое, животные и растения подчинялись ей, а кроме того, она хорошо разбиралась в травяных сборах и могла прикосновением исцелять. Не знаю, в силу ли слишком юного возраста или строптивого нрава, но ей никогда не нравились её силы, нет, она отрешалась от них и всегда горела жаждой получить больше того, что было дозволено. Она впустила в себя тьму. Сэрэс ненадолго прервалась, судя по отсутствующему взгляду, погрузившись в личные переживания. Сэстиэл и хотела бы её окликнуть, только вставший поперёк горла ком не давал вымолвить и слова. Какое-то нехорошее предчувствие резануло за рёбрами и резкой болью отозвалось в правом глазу. — За одну ночь она вырезала весь свой народ, никому не удалось выжить. Она призывала неведомых тварей, что сеяли хаос, пожирали не только людей, но всё сущее в нашем мире. Я... я никогда не видела ничего более ужасающего, чем тогда. — Вы... вы остановили её?.. — Мы убили нашу сестру. Это единственное, что мы могли сделать, чтобы сдержать сущность, поглощавшую наш мир. Однако полностью её остановить уже не могли. Видишь ли, у той сущности не было ни физического воплощения, ни самостоятельных сил и для пребывания в нашем мире ей нужна была живая марионетка, прочно связанная с ним. И добровольно впустившая тьму в себя. Мы с сёстрами, являясь частью древа сущего, подходили для этой роли идеально. После смерти Лелеи эта злая сущность стала изводить нас с ещё большей яростностью. Сдаться ей означало обречь всех людей на страшную смерть, но и противостоять ей нам не хватало сил. — Вы как-то перехитрили сущность, — догадалась Сэстиэл, и на несравненно красивом лице впервые проступили искренние эмоции — смесь восторга и нетерпения. Сэрэс кивнула. — Мы сбежали. Единственное, что мы могли сделать, это сдержать сущность в его первозданной форме ничто и не дать завладеть одной из нас. Туриас способна видеть развилки судеб, острее ощущает течение событий, а Венту увидела нашу погибель. Вернувшись в Священные земли, в корнях Хаалсифта мы разорвали материю пространства и сбежали в этот мир. Сэрэс вновь замолчала. Сэстиэл задумалась. Что-то во всей этой истории не клеилось. Как минимум то, почему ни один из изначальных родов, кроме Аминэску, не выжил? Сиэр Оуленд... Сэстиэл ошеломлённо замерла: яркая, пробирающая до мурашек мысль мелькнула юркой рыбёшкой и ускользнула, оставив после себя неутихающую тревогу. Что... что же не так?.. — Магическая суть... её ведь не может быть две... Вместе с кровью наследием от матери к дочери передавалась и магическая суть, но есть определённые требования к преемнику: добровольное принятие, возраст становления и соответствующая магическая направленность. Сама она получила магическую суть после смерти матери, едва преодолев возрастной рубеж становления. Если Первоматери покинули свой родной мир, то как магическая суть Аминэску передалась потомкам рода? Заметив тень смятения в глазах девушки, Сэрэс спокойно пояснила: — Чтобы сломить нас, сущность била по самым близким и дорогим нам людям — возлюбленным и семьям. Наверное, Хаалсифт услышал мои молитвы и защитил мою дочь, Сиэр. Я ни минуты не сомневалась, когда взяла её с собой в Священные земли, однако ей было всего восемь лет, для столь маленького ребёнка путь оказался очень тяжёлым, она сильно заболела, а ни одна из нас не обладала даром целительства. Моя малышка не пережила бы перехода. Мне пришлось... чтобы у неё был хоть какой-то шанс выжить одной, я вырезала магическую суть из своего тела и подселила её в тело Сиэр. Брови Сэстиэл слегка дрогнули. Выходит, Сэрэс принудительно передала магическую суть своей дочери, не достигшей возраста становления. Конечно, она не в праве судить и порицать решение Первоматери, как мать, она и сама жертвовала многим, шла на немыслимое ради своих детей — в этом стремлении она могла её понять. — Почему вы были уверены, что сущность, от которой вы бежали, не доберётся до вашей дочери, как это было с Лелеей? — Мы с сёстрами провели особый обряд, скрыли все магические связи Сиэр с Хаалсифтом. Она не получила полную магическую силу, не могла пользоваться даром Аминэску. Изначальная магия дремала в ней, но однажды могла полностью пробудиться в ком-то из её потомков. Могу только предположить, что после нашего исчезновения злая сущность значительно ослабла, возможно, вернулась туда, откуда появилась, и выжидает часа, чтобы вновь погрузить наш первоначальный мир во тьму. — Я последняя. В первоначальном мире больше не осталось никого из рода Аминэску, — сухо сказала Сэстиэл. — Это... хорошо, — Сэрэс, казалось бы, вздохнула с облегчением. Взгляд её сместился немного вниз и замер на пылающем золотым сиянием цветке камелии, чей бутон утратил больше половины нежных лепестков. — Он так изранен. Что же с тобой случилось? — Ебучие Первоматери приключились, — не сдержалась Сэстиэл, жутко оскалившись. — Почтенная, поведайте, чем вы так провинились перед ними?