Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Шань Юан открыл глаза. Первым пришедшим к нему осознанием было то, что находился он не в мужском общежитии ЛаоЯна и не в лекарском домике шицзе, а в тюремной камере. Стены её были покрыты грязью, и от них ощутимо тянуло холодом. В воздухе стоял кисловатый запах сырости. В помещение не проникал ни один лучик света, так что разглядеть что-либо на ближайший цунь не представлялось возможным. Неизвестность о собственном местонахождении всколыхнула волну паники, которую он быстро подавил. Машинально дёрнул рукой и услышал звон цепи. В районе солнечного сплетения ощущалась какая-то неестественная тяжесть, во всём теле не было и капли духовных сил. Что произошло? Последнее его воспоминание обрывалось… в Демоническом мире, они с Чжэ Луном должны были вернуться в Долину Туманов… второй молодой господин… Се Лин ушёл вместе с Главой БайХэ. На них напали? Демоны? Боги? Удалось ли Чжэ Луну сбежать, или он заперт где-то в такой же темнице? — Признаться, Мы не желали этой встречи, — в полной темноте и тишине приглушённый голос прозвучал подобно предвестнику грозы. В дальней части камеры вспыхнул синий огонёк, высветив небольшое пространство и затаившегося там человека. Шань Юана пробил холодный пот — он узнал хозяина этого высокомерного тона, что прятал лицо за демонической маской. Тот самый ублюдок, командовавший Демонами при осаде резиденции Люйгэ! Тот самый, что сломал его меч Хуанхуа! Демон-синего-пламени! — Ты!.. — глаза Шань Юана налились кровью, ярость заклокотала в груди, и только сковывавшие его тело цепи не давали вцепиться ублюдку в горло, чтобы разорвать его. — Мы. Вокруг было очень тихо, будто камень стен поглощал все внешние звуки, но слишком отчётливым был гул медленно приближающихся шагов и шум крови в ушах. Юану понадобилось время, чтобы прийти в себя и осознать собственное положение. Как он попал в плен, да ещё и к проклятому Демону? Он не боялся пыток, от боли можно было отрешиться, но страшился стать причиной неприятностей и бед близких ему людей. Не мог допустить, чтобы кто-то — адепты его Ордена, Глава, шицзе или шисюн — пострадал из-за него. Синие огни в прорезях маски сверкнули белой вспышкой, фигура Призрака вдруг смазалась бесформенной тенью, а в следующий миг когтистые пальцы в железной перчатке надавили на язык прежде, чем на нём сомкнулись острые зубы. Шань Юан ощущал мерзкий горький привкус во рту, но сжал челюсти только сильнее, намереваясь откусить чужие пальцы во что бы то ни стало. — Даже не думай, — предупредил Демон опасно зазвеневшим голосом. — Ты не умрёшь, но немым Мы становиться не желаем. Не имея возможности хоть что-то сказать, Юан пронзил Демона испепеляющим взглядом. Из-под маски раздался приглушённый звук, похожий на хмык, корень языка пронзила режущая боль. Одно мгновение, секундное замешательство, и пальцы покинули рот Шань Юана, а левую сторону лица обожгла хлёсткая пощёчина. В глазах помутнело, на языке смешался кисло-горький привкус. Хунлан медленно поднялся, возвысившись массивной скалой над сжавшимся на земле мальчишкой. — Если задумаешь ещё как-нибудь себе навредить, то представь, как разозлится Се Лин. Ты ещё помнишь гору Пукхон? Хотя следы от розог уже прошли, но сладок миг утешения после, не так ли. С каждым его словом кровь стыла в жилах Шань Юана, как если бы он провалился на реке под лёд. Как этот человек узнал о произошедшем на горе духовных зверей? Ли Лу и Фань Цзю никогда бы не рассказали об этом ни одной живой душе, какие бы разногласия между ними не возникли. Ян Се Лин… Шань Юан хотел верить, что это не подстроено вторым молодым господином… — Кто ты?! Демон неспешно поднёс руку к маске, и под лёгким мановением она растворилась подобно невесомой дымке. Шань Юан резко распахнул глаза, в испуге он вжался спиной в стену. В ушах зашумело, зазвенело в голове. На какое-то время он забыл, как дышать, и лишь шевелил беззвучно губами. Нет… Нет! Как такое возможно?! Человек, что стоял напротив него, как две капли воды был похож на него: тот же разрез глаз, росчерк бровей, те же нос и губы. Он будто смотрелся в одно из зачарованных зеркал в пещере Истинного Духа, обнажившее его тёмное «я». — Как… Это обман… чёрное колдовство… Кто ты такой?! Хунлан окинул его безразличным взглядом, а мгновение спустя его красивое, без единого изъяна лицо исказилось в грозной гримасе. — В отличие от тебя, спасённого жителями деревни из колодца, Нам пришлось муками и кровью выдирать свою жизнь из лап смерти. Каждый день в мире Демонов всё равно что пребывание в Диюе. Но Мы терпели и боролись за каждую толику силы, чтобы благодетель признал Нас и больше не посмел от Нас отказаться. А ты… все эти годы был рядом с ним… Тебе доставались его забота и искренние чувства, а Мы должны были довольствоваться короткими обрывками твоих переживаний! Злость клокотала в его груди, распаляя жар по всему телу, и Шань Юан внезапно осознал, что принадлежит она вовсе не ему. Что-то подобное он переживал и прежде: когда мрачные и чуждые ему эмоции брали над ним верх, когда, как он думал, его внутреннее «я» обрело свою волю и теперь уже знакомые холодные интонации. Шань Юан был настолько потрясён его словами, что застыл неподвижно на месте. — Т-ты… Его взгляд рассеянно скользнул по окружающему пространству, как вдруг зацепился за вещицу на руке Демона. Кольцо. А ведь Хан Янь Линь была права с самого начала: он и в самом деле живёт лишь наполовину. Без цели, без желаний, словно соломенная кукла, подхваченная игрой ветра. Всё, что пробуждало в нём хоть что-то настоящее и живое, — всё так или иначе было связано с одним человеком. С того злополучного плена в иссохшем колодце. — Что тебе от меня нужно? Если посмеешь приблизиться к Учителю, клянусь, я найду способ убить тебя, даже если сгинем оба. Выражение лица Призрака ничуть не изменилось, всё также выражая равнодушие. Он смотрел на заклинателя сверху вниз, как если бы у него в ногах скулила облезлая псина, которую надо бы прирезать, дабы закончить её земные страдания, но вроде бы жалко. — Мы не желали этой встречи, — повторил он тихо и медленно, со спокойствием человека, знающего о своём превосходстве, — но ты кое-что задолжал Нам, и Мы пришли стребовать этот долг. — Я ничего тебе не должен! — процедил Шань Юан сквозь крепко стиснутые зубы. Странно, он не испытывал страха перед Призраком, возможно, потому что знал природу этой демонической сущности; в конце концов, когда-то они были одним человеком. — Какое наивное заблуждение, — Хунлан скрыл горящие синим пламенем глаза под веками, вновь подступил ближе, оказавшись неприлично близко, и схватил Шань Юана за шею, без всякой жалости впившись железными когтями в тонкую плоть. — Наивно заблуждаешься, что хоть немного важен для Се Лина. Благодетель ненавидит заклинателей. Ему предначертано властвовать над Демонами, и только сильнейший среди Демонов может быть подле него в качестве спутника. — … нас… течёт… священная кровь… Призрак медленно разжал пальцы, чуть ослабляя хватку, но всё ещё удерживая Юана в своей власти. — Удивительно, не правда ли, как сложилась судьба, связав нас с этим человеком кровными узами. Быть может, это мы и почувствовали, когда увидели его впервые? Ещё помнишь тот трепет, переполнявший нас каждый раз, как день сменялся ночью над нашей головой, и мы ждали, когда благодетель вернётся. — Я надеялся, что тот человек поможет мне. — Мы надеялись, что он нас заберёт. Никому ненужного сироту, оборванца, чьи руки уже окропились кровью. — Замолчи! — Ах да, твои так называемые шицзе и шисюн ведь не знают, что ты убил старосту деревни и родителей сестрицы Фэн, что принесли собственного ребёнка жертвенным подношением Богу. С чего бы такому, как Мы, якшаться с праведниками и притворяться овцой, когда пасть полна волчьих клыков. — Я не- — Довольно. Мы лишь напомнили тебе, что сущность у нас одна и та же. И стремление тоже одно. — … — Шань Юан только и мог, что крепче стиснуть зубы и не отводить взгляда от холодно поблёскивающих глаз напротив. — Нам нет дела до мира совершенствующихся, как и до возвышения демонического племени. Владыка хочет проверить Бай Се Лина, провести его через испытания, бросив на милость человеческих сердец. Мы не намерены просто отсиживаться в стороне. — Владыка?.. Неужели ты о… — Шань Юана пробрала дрожь. — Не может быть! Он заперт в Темнице Безвременья! — Как будто что-то может удержать само воплощение Хаоса и Погибели в клетке. — …! Дурнота накатила так внезапно, что Шань Юан не сдержал мучительного стона. Голова, казалось, вот-вот разорвётся. Сначала шокирующая правда о собственном не совсем человеческом происхождении, теперь вот он — его собственный Призрак во плоти. Но пребывающий вне своей темницы Владыка Хаоса…! Уму непостижимо. Никому и в голову не могло прийти, что за всеми вторжениями Демонов может стоять БайМу Цзе Юй. Тогда участие в нападениях Демона-синего-пламени всего лишь ширма. — Как ты можешь служить ему? — Служить? Слу-жить… — Хунлан перекатывал на языке слово в нескольких вариациях, после чего небрежно обронил: — Терпимо, пока Мы можем быть рядом с благодетелем. Но у Нас недостаточно сил, чтобы спрятать его от взора Владыки. В этом… расколотом состоянии Мы едва ли сильнее полукровки Бай Сан И. Шань Юан не знал, как реагировать на такое высокомерное заявление, хотя из рассказов о сражении в резиденции Люйгэ Глава БайХэ вышел из него отнюдь не победителем. После той осады о Демоне-синего-пламени узнали все Благословенные Ордены и кланы, а мощь его пламени сотрясала сердца заклинателей. — Что. Тебе. От. Меня. Нужно? Внезапно губы Призрака растянулись в каком-то подобие улыбки, но от неё Шань Юана бросило в холодный пот. — Не нужно притворяться, уж не перед Нами точно. Ты знаешь. — Разве это возможно? Душа — не два листка бумаги, чтобы их склеить. Что тогда останется от меня?! — А вот это Нас уже не волнует, — оскалившись, прорычал Хунлан и зеркально отразил вскинувшийся испепеляющий взгляд Шань Юана. — Ты вдоволь насладился жизнью, данной тебе взаймы. Всё вернётся на круги своя, и Мы вернём себе то, что Нам причитается по праву рождения. Однако… для начала Нам следует избавиться от одной досадной помехи. Острый железный коготь упёрся в грудь Шань Юану, точно в центр солнечного сплетения. Касание ощущалось таким тяжёлым, давящим… и лёгкого нажатия хватило бы, чтобы пропороть ему грудину. — Это духовное ядро Нам не подходит.

༻• ❀ •༺

Пока Сэрэс собиралась с мыслями для продолжения повествования о событиях прошлого, Сэстиэл успела разложить невесть какую информацию и свои умозаключения по полочкам. Первое. Первоматери всё ещё прочно связаны с Хаалсифтом первоначального мира, и из этой связи они черпают свои силы. Нельзя утверждать наверняка, но это косвенно могло подтверждать опасения Сэрэс — пространственный разлом не закрыт, и где-то существует коридор между двумя мирами. Возможно, благодаря именно этому нелепому стечению обстоятельств — их с Ян Се Лином одновременные смерти, разлом и импульс изначальной магии — её душа ускользнула из лап демона. Очешуительно. Второе. При упоминании древней злой сущности у неё все внутренности содрогались, и колющая боль пронзала правый глаз. А учитывая тот факт, как далеко временами могла заходить её мнительность, в голову забредали подозрения одно хуже другого. Своей жертвой Сэрэс хотела спасти дочь, общими усилиями Первоматери защитили её и первоначальный мир, подавив изначальный дар Сиэр. Но кот в коробке долго спать не будет, и время вымыло установленные ограничения: Сэстиэл была уверена, её мать точно не могла повелевать душами и не обладала активными силами. ОН знал. ОН научил её всему, в том числе как управлять своим даром. ОН знал, и потому заключил сделку с ней. Выжидал, манипулировал, извращал. Наслаждался её мучительными попытками разорвать контракт. Преследовал её из поколения в поколение, ведь она единственная сохранила прочную связь с Хаалсифтом в их мире. Она боялась заговорить об этом вслух. Вопрос о проклятом имени обжигал кончик языка, но она не решалась задать его Первоматери. Лион. Домилион. Случись, и вправду, такое совпадение, хоть посмеются над абсурдностью содеянного. — Не думаю, что кто-то из сестёр на самом деле желает твоей смерти, — негромко заговорила Сэрэс, вырвав её из тягостных дум. — Их враг — не ты. Они тоже встревожены и не знают, как поступить. Прибыв в этот мир, мы были разбиты, напуганы, растеряны. Мы ничего не знали об его устройстве и какое место в нём должны были занять. К счастью, сёстры могли обращаться к изначальной магии, магические сути остались при них, и связь с Хаалсифтом, хоть и истончилась, всё же сохранилась. Этот мир разительно отличался от нашего: повсюду запустения и торжество неведомых диких тварей с крыльями, клыками и когтями. Люди вступали с ними в неравный бой с палками, копьями, камнями и гибли целыми поселениями в один миг. Земли всего континента были красны от пролитой крови. Мы не могли смотреть на всё это и оставаться безучастно в стороне. С дарованными нам Хаалсифтом силами не составило большого труда уничтожить тварей, а в глазах перепуганных и измученных непрекращающейся борьбой людей мы стали Богами, спустившимися из Небесного царства. Конечно, они едва ли знали, как использовать блага природы или создавать оружие, и мы ощущали своё превосходство и значимость, одаривая их нашими знаниями. Прошло каких-то десять лет, и некогда опустошённый континент преобразился. Люди создавали храмы, почитали нас и безропотно внимали каждому нашему слову. — И что же пошло не так? — Гордыня и тщеславие заставляли видеть врагов там, где их не было, — Сэрэс печально вздохнула. — В природе людей заложено меняться, как меняется русло реки в паводок. Со временем выяснилось, что наше длительное присутствие в человеческом мире оказывает разрушительное влияние: Элементали выходили из-под контроля, наши силы губительно действовали на всех живых существ. Поэтому, когда люди оправились после долгих и изнурительных лет борьбы за выживание и твёрдо встали на ноги, мы нашли для себя уединённое место и стали жить там, создав пространственно-временной карман. Не знаю, сколько тогда прошло времени, но когда мы с сёстрами вернулись в мир людей, мы были поражены произошедшими изменениями. Избавившись от одного общего врага, забыв о пережитых страданиях и утратах, люди стали искать врага в друг друге. И снова кровь проливалась на плодородных землях континента. Оказалось, что смертные забыли о нашей им благости, одни сжигали и разрушали наши храмы, потому что не могут женщины быть Богами, а другие, наоборот, придумали приносить человеческие жертвы во жажде своих сумасшедших стремлений. — Вы и тогда не смогли их проигнорировать? — Сэстиэл неодобрительно поджала губы и нахмурилась. Сэрэс неопределённо пожала плечами. — В мешанине происходящих событий мы увидели корень зла в демоническом племени, что селились рядом с людьми. У них был свой уклад жизни, свои особые тёмные искусства, — Первоматерь замешкалась и опустила взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. Когда она продолжила, голос её звучал глухо и надтреснуто. — На самом деле, мы поверили словам сестры Асты. Я и представить не могла, как глубока была её рана, оставленная злой сущностью. Как глубоко укоренилась в ней ненависть к тёмным созданиям. Слишком поздно я увидела правду. В далёкие времена, ещё до нашего с сёстрами появления в этом мире, люди уже находились под защитой наделённых силой созданий. Демоны предпочитали не вмешиваться в человеческий быт и вели крайне замкнутый образ жизни, но не отказывали в покровительстве и позволяли смертным селиться у них под боком. Когда общая угроза ушла, Демоны влились в человеческое общество и тихо-мирно сосуществовали, пока люди, охваченные жаждой власти и превосходства, не перешли черту. Началось с того, что они похищали маленьких Демонов и обращали их в своих рабов, использовали, как источники невероятных сил. Вседозволенность и уверенность в собственной непогрешимости развращают, люди сами стали обращаться в настоящих чудовищ. Демонам не у кого было искать защиты и справедливости, их племя и без того было малочисленным, а на стороне людей были Боги; сёстры обратили свои ярость и злобу на ни в чём неповинных созданий. — И вы поддержали Демонов? — Аста вынудила меня, — сквозь зубы процедила Сэрэс и мотнула головой. — Благородство обернулось подлостью, от справедливости осталась лишь пристрастность, а отвага стала источать лицемерие. Верность семье… от нашей семьи уже ничего не сохранилось. К тому же, лишившись магической сути, я стала абсолютно бесполезна для сестёр, рядом с ними я чувствовала себя обузой, хотя никто из них не говорил мне об этом прямо в лицо. Сэстиэл неприязненно поморщилась. Она сама ненавидела это ощущение слабости и беспомощности, особенно когда люди вокруг неё безмолвно закидывали жалостливыми и понимающими взглядами. Как же это, должно быть, жутко — лишиться магических сил, с которыми прожила большую часть своей жизни. Снова чувствовать себя бесполезным куском плоти. Как лишиться рук или ног! Невыносимо даже представлять такое! — Как вы вернули себе силы? — Нашла другой источник. Остатки демонического племени бежали из Срединного царства и укрылись в глубинах мрака. Запуганные и загнанные они с удивительной преданностью потянулись ко мне, откликнувшуюся на их мольбы. Но что я могла сделать для них… И тогда они привели меня к своему Истоку — исполинскому древу, источавшему мощную жизненную энергию. С их слов, в незапамятные времена звёздное тело упало с небес, и на том месте за одну ночь выросло железное дерево. — Звёздное тело… метеорит, что ли? Сэрэс улыбнулась, но без каких-либо эмоций. — Железное древо пустило корни глубоко в недра земли и с течением времени слилось с ядром этого мира. Сэстиэл вскинула ладонь, призывая Первоматерь остановиться, и в нервном мандраже вскочила на ноги. Её слегка потряхивало. — Чёрт возьми, вы же не хотите сказать, что связали себя с древом сущего этого мира?!.. О, проклятье! На этот эмоциональный взрыв Сэрэс отреагировала спокойно, разве что взгляд её, обращённый на потомка, чуть потяжелел. — Я не связала себя с ним. Я его поглотила. Услышав эти слова, Сэстиэл замерла на месте в нелепой позе — с вскинутыми вверх руками, распахнутыми широко глазами и скривившимся в гримасе ртом. Воцарившаяся тишина вдруг оказалась такой же громкой, как скрип свежевыпавшего снега под ногой. Женщина негромко вздохнула. — Не смотри так на меня. Или всё, или ничего — я пошла против своих сестёр, я должна была доказать, что они неправы, и собиралась отстаивать свои убеждения до самого конца. — … Всё или ничего. Звучало так до боли знакомо. — Ваше с сёстрами противостояние затянулось. — Демоны развивались и наращивали тёмную мощь, они научились отстаивать свои права и мириться с угнетением больше не собирались. Суйрен открыла порталы в мир духов, рассчитывая за счёт третьей стороны перенять инициативу, а после люди и духи заключили договор. Ни одна из сторон не собиралась уступать. — А что это за шутка с перевоплощениями в мужские ипостаси? Сэрэс заговорщически улыбнулась, а после и вовсе рассмеялась. — Глупость, да и только, но жители этого мира не слишком благоволили женщинам, считая их слабыми и безвольными. Получить их доверие и послушание мы могли лишь будучи мужчинами, так и пришлось создавать второе воплощение. Демоны стали величать меня Владыкой Цзе Юй, среди людей я прослыл Владыкой Хаоса. — И вы же породили новую родословную — демоническое наследие БайМу. — Бай Жу Синь и Му Янь Эр, они были единственными дочерями двух древнейших священных семей демонического племени. Чтобы упрочить своё положение и заполучить моё расположение, старейшины этих семей отдали мне их в качестве почётных невест. Добрая и нежная Жу Синь, холодная красавица и обольстительница Янь Эр; моё сердце трепетало и пело рядом с ними обеими. А когда они подарили мне наследников, моему счастью не было предела. — В летописях о Войне Трёх Царств говорится, что между семьями Бай и Му возник конфликт, приведший к падению Владыки Хаоса. Они… предали вас? — Первой их всё же предала я. В какой-то момент мне начало казаться, что этому противостоянию не будет конца, мой разум утратил былую ясность. Сейчас я понимаю, что всё к тому вело, что проводимые мной многочисленные магические ритуалы наложили свой тяжёлый отпечаток на мою душу. Жу Синь носила под сердцем нашего второго ребёнка, на этот раз должна была родиться девочка. Это дитя… могло перенять моё магическое наследие, а значит, ослабить или низвергнуть меня. — «Разум утратил ясность», «наложили отпечаток на душу» звучит так наигранно из ваших уст, — голос Сэстиэл почти не дрогнул. Она старалась не думать о том, о каком предательстве говорила Первоматерь; от мысли о том, что та могла убить собственного ребёнка из-за нелепых опасений, внутри холодело. — Вкупе с тем, что вы создали кольца Чинци, я скорее поверю в то, что вы нарушили главное табу Повелителя Душ — разделение души. В малахитовых глазах Первоматери блеснул странный отсвет, а после их затянуло корочкой могильного холода. — Как и ожидалось, сложно что-либо скрыть от такого же Повелителя Душ, как ты сам. — Что-либо? В последнее время меня не покидает ощущение, будто кто-то следит за мной и незримо направляет, подбрасывая завлекающие загадки. Например, происшествие в деревне Хуаси восемнадцать лет назад. Не расскажите ли, что стало с вашей второй половиной души, Почтенная? Несмотря на открытость в общении, которую Первоматерь демонстрировала до этого, сейчас она будто язык проглотила. Сэстиэл скептически фыркнула. — Да ладно. Вы же несерьёзно. Я очень не люблю оставаться в неведении касательно важных вопросов, а мы с вами так хорошо общаемся. Ну же, просветите меня, каких высот вы достигли в манипулировании душами. В пику осуждающему тону Сэрэс вскинула подбородок выше и гордо расправила плечи, моментально преобразившись. Несмотря на разделявшую их холодную гладь зеркала, весь образ Первоматери источал непоколебимую решительность и острую, как кинжал, опасность. Как если бы повторно воткнули нож в ещё незажившую рану. — Когда люди и духи объединились, баланс сил пошатнулся, они сотворили много заклинаний и оружия, опасных для Демонов. Я хотела защитить свой народ, своих близких, поэтому создала кольца Чинци: одно — для Бай Жу Синь, второе — для Му Янь Эр. Принцип их действия в том, что они высвобождают демоническое начало, не сдерживаемое рамками морали и мирскими слабостями. — Возможно ли обратное слияние? Сэрэс чуть сощурилась, её взгляд ощутимо давил подозрительностью и любопытством. Сэстиэл внутренне подобралась, мысленно ругая себя за нетерпеливость; интерес Первоматери ей был ни к чему. — Ты же Повелитель Душ, тебе ли не знать. — Эта чёртова побрякушка — ваших рук творение. Разделение души обязательно приводит, в итоге, к её расщеплению, так что я думаю, вы точно как-то обезопасили себя и дев Бай и Му. — Я уже говорила, как неприятно вести с тобой беседу? — Первоматерь чрезмерно наигранно удручённо вздохнула. — Слияние возможно, вот только результат может быть очень неоднозначным. Чем дольше две половины находятся под влиянием кольца Чинци, тем больше каждая из половин обретает независимую волю. И как же тогда двум разным личностям сосуществовать в одном организме? Либо одна поглотит другую, так или иначе утратив целостность, либо они взаимно уничтожат друг друга. Это и есть дилемма, возводящая дробление души в табу. Намеренно ли, Первоматерь упустила в своём рассказе такую маленькую, но значительную деталь, как опустошение одной половины души при гибели второй. Как это случилось с Хан Янь Линь — теперь её Призрак не более, чем тень без хозяина. В груди стало тесно, словно её сдавило в тисках. Хунлан и Шань Юан. Мальчишка импульсивен и опрометчиво бросается в пекло, будто проверяет лимит своей жизни. Понимает ли он, какая опасность над ним повисла? Хунлан определённо знает о своём товарище по несчастью и при этом всё равно едва не убил Ци Шань Юана. Что творится в этой неспокойной голове? Но хотя бы успокаивало то, что Призрак вполне довольствовался своей свободой и индивидуальностью и не помышлял о слиянии души. Иначе быть беде. Заложив руки за спиной, Сэстиэл начала мерить шагами небольшой пятачок пространства и рассуждать вслух: — Одно кольцо вы приберегли для себя, и теперь одна часть застряла тут, вторая — шалит в мире людей. И надо заметить, вялотекуще шалит, огонька не хватает. По себе бы я сказала, что выжидаю удачного момента; терпения вам, Почтенная, не занимать. Вот только меня смущает один нюанс: с каких пор осколок души — даже не целая! — может занять чужое тело? Почтенная, после столь длительного расщепления у вас шарики за ролики закатились? На завуалированный нелестный отзыв о здравии своего ума Сэрэс недовольно поджала губы, приняв вид оскорблённой невинности. — Это часть способностей древа сущего этого мира. У меня нет магической сути, но древо я поглотила до того, как обзавелась наследниками. Кровь Демонов не вымыть кровосмешениями, поэтому прямые потомки священной крови Бай и Му являются потенциальными вместилищами моей души. Твой сосуд идеален, но… — Первоматерь не договорила и многозначительно улыбнулась. Ян Се Лин и в самом деле идеальный сосуд… был бы, если бы не ритуал отложенной смерти, а после эта тушка перешла в пользование Повелителя Душ. От накрывшего с головой озарения по спине Сэстиэл поползли мурашки. Если священная кровь служила пропускным билетом для ошмётка души Первоматери, тогда или должны быть дополнительные условия отбора сосуда, или Владыка Хаоса всё это время просто играл с ней под личиной Хунлана! Финита ля комедия! — Твоя душа прочно связана с Хаалсифтом первоначального мира, — в задумчивости обратилась к ней Сэрэс. — Скорее всего, твои силы нестабильны из-за резонирующей в твоём теле магии двух направленностей. Раз ты Верховная ведьма, значит, раскрыла свой дар полностью. Сколько Элементалей ты держишь под своим контролем? — Не так давно пробудился пятый. — Первоматери знают? Сэстиэл заколебалась и, не сумев вымолвить и слова, просто кивнула. Казалось бы, Сэрэс была впечатлена, но в глубине её тёмных зрачков всколыхнулся осадок ещё каких-то неясных эмоций. — Ты невероятна. Возможно, в будущем ты превзойдёшь меня, а пока… ты ещё слишком слаба. Тебе следует как можно скорее определиться с одним из наследий: изначальное или демоническое. Будешь с этим затягивать и в скором времени окажешься в клетке со мной по соседству. — А может, мне так нравится, — негромко фыркнула Сэстиэл, тем не менее, совет к сведению приняла. И хотя проблема с нестабильностью сил у неё наблюдалась на уровне врождённости, даже Старшей не под силу было исправить этот изъян, то попробовать себя в новом исполнении становилось интересненько. Лёгкий перезвон музыкой пронёсся по пространству внутри Печати и вознёсся ввысь. Звук напомнил Сэстиэл пересыпь мелких стёклышек: её мама всегда носила горстку в поясном мешочке для отпугивания злых духов. После недолгого молчания Сэрэс вдруг спросила: — Считаешь, я была неправа? — А моё мнение имеет значение? — удивилась Сэстиэл. Улыбка Первоматери на этот раз вышла ломаной, выражение её лица при этом сделалось печальным, и пережитые тяготы и невзгоды наложились трещинами-морщинами на нетронутой временем красоте. — Я совершила много неприглядных поступков, — против этого мира, против людей, против моих сестёр, — я не горжусь ими. Но если бы мне представился шанс вернуться в то время, я бы не колеблясь выбрала тот же путь, — переведя дыхание, она поднялась, нервно разгладила складки на подоле платья и шагнула вперёд, прижалась ладонями к холодной поверхности кристалла. — ... — Благословенно, великие Предки послали мне тебя, чтобы я смогла положить конец разделившим нас с сёстрами заблуждениям. — ... — Мне правда жаль, что для этого придётся пожертвовать именно тобой. Слова Сэрэс звоном отозвались в ушах, на мгновение сбив Сэстиэл с толку. Этой короткой заминки оказалось достаточно: по заснеженному плато разлетелся странный тягучий напев, то нагнетаясь шумом прибоя, а то стелясь тихим шелестом листвы, затуманивая разум. — Подойди, дитя. Ближе. Позволь мне позаботиться о тебе. Очарованная дивным голосом Сэстиэл решительно шагнула навстречу Первоматери, потом ещё шаг, ещё один… Сэрэс по-матерински нежно улыбалась, принимая уставшее дитя в свои объятия. Недостойная. Расходящиеся веером по земле объёмные рунические ставы вмиг почернели, зашипели, и вверх взвились тонкие ручейки чёрного дыма. Магическая камелия на уровне груди Сэстиэл угрожающе полыхнула багряным, перепугав Сэрэс; под вырвавшейся энергией ледяной кристалл растрескался, как трескается лёд в кипятке, но за мгновение до того, как он рассеялся по воздуху сияющей пыльцой, Первоматерь успела переместиться в другой кристалл. Сэстиэл чувствовала себя словно на пике сильного алкогольного опьянения: голова гудела, мир перед глазами вращался, как в калейдоскопе, ноги отказывались держать другие части тела. Вдобавок, правый глаз дико пульсировал, так что Сэстиэл едва сдерживалась, чтобы не вырвать его из глазницы. Пожрём… поглотим… пожрём-пожрём-пожрём, ахахахаха… Безумный гогот, казалось, залез под кожу и впился в мозг. Сэстиэл с трудом поставила ментальный блок, закрывая своё сознание от распоясавшихся бесплотных голосов. Ей понадобились пара минут и дыхательная техника, чтобы заставить себя посмотреть на Первоматерь и не разметать её к чертям собачьим. — Что… что ты… такое… На бледном лице Сэрэс широко распахнутые зелёные глаза походили на матовые стеклянные шарики — то ещё зрелище, несколько позабавившее Сэстиэл. Внутри неё разгоралась ярость, выплёскивающаяся наружу через ядовитый взгляд, через ледяную улыбку, через плавные движения. Она неторопливо поднялась, расправила плечи, выправила осанку — под напряжённым и нервным взглядом Первоматери. — А я-то всё гадала, чего вы такая добренькая, что преподнесли свои секреты мне на блюдечке. А вы, значит, решили жатву устроить и меня на заклание. — Я должна отсюда выбраться. Только я могу всё это остановить! — На моём хребте выехать захотели? — ... Улыбка Сэстиэл стала ещё шире. Она щёлкнула пальцами, и разом два из четырёх оставшихся ледяных кристалла обратились в крошку, а Сэрэс принудительно перенесло в один из цельных. — Как… как ты это сделала…? Твоё древо душ- — Моё личное кладбище и, как видите, забито под завязку. Его постояльцы такие капризные, своенравные, не любят, когда зазря тревожат их покой. — Столько душ… никому не под силу сдержать столько душ! Что ты натворила, глупая девчонка?! — Вы не тот человек, что может осуждать меня, а я не в том уже возрасте, чтобы перед кем-либо оправдываться. Давайте лучше поговорим о том, что действительно имеет значение. Например, меня очень интересуют некоторые из деяний Владыки, в частности, цель набегов Демонов на Ордены и кланы заклинателей. Складывается впечатление, что вы упорно что-то ищите в мире смертных. Сэрэс стиснула зубы, вскинула подбородок повыше и окатила её с головы до пят уничижительным взглядом подобно ведру с помоями. — Ладно вам, хорошо же общались. Душевно. Всего один вопросик, и я пойду, не буду отвлекать вас от созерцания белоснежной унылости. Предоставив Первоматери немного времени на раздумья, Сэстиэл решила пока изучить выгоревшие руны, от которых всё ещё поднимался дымок. Руническая клинопись выглядела очень странной, старой, даже она со своими глубокими познаниями рун не могла их все разобрать. И надо же, какое удачное стечение обстоятельств, что всё было готово к её появлению. Вероятнее всего, как в случае со знакомым ей Призраком, между половинами души существовала некая связь. Так заключённая в Печати Сэрэс могла знать о происходящем в трёх царствах. «Не уверена в правильности значений некоторых рун, но… кажется, эта старая кошёлка хотела провести ритуал жертвенного замещения. Меня, значит, в Печать, а сама на волю. Ууу, чтоб тебя шоху драли, карга дряхлая!» — Я не желаю тебе смерти, — подала голос Сэрэс. — Я не желаю гибели моему роду. Но в противостоянии с Первоматерями и Владыкой ты одна не справишься и только погубишь себя. Помоги мне, выпусти меня отсюда. Я должна всё закончить. — Мои сёстры по Ковену, да гниют их души вечность в Лимбе, вдохновлялись той же идеей, — спасение магии, защита наследия, прекращение войн, — когда заживо замуровывали меня в склепе. Только не понимаю, при чём здесь я; сдохли бы уже и никаких забот. Раздался треск, и второй кристалл обратился в ничто. Сэрэс беспокойно покосилась на хрупкие осколки и не смогла сдержать нервной дрожи — её магическое пространство полностью разрушено, а девчонка и не думала придерживать силу магической сути, упиваясь своим превосходством. Кроме того, сильнее беспокоило древо душ… стоило мельком заглянуть в самую его суть, и само его существование внушало нешуточные опасения. — Наравне с кольцами Чинци из останков железного дерева я создала несокрушимый доспех и меч Убийца Богов, Цзюшин. С ними ничто во всех трёх мирах не могло даже ранить меня. Но… Бай Жу Синь несвойственной ей хитростью и обманом обезоружила меня и спрятала доспех и меч в мире смертных. Спустя тысячелетия, когда духовно-одарённые начали формировать кланы и Ордены, они не гнушались тайком собирать и использовать демонические артефакты, в том числе и атрибуты павшего Владыки Хаоса. С полным доспехом он будет абсолютно неуязвим. Наручи, за которыми охотились Демоны в городе Цяйху, тоже вполне могли быть частью демонического доспеха. В таком случае странно, что Владыка отступил, как только вещица попала в руки Ян Се Лина; у Хунлана было много возможностей забрать их, хоть с отрубленных рук. А вот при упоминании меча Сэстиэл как будто что-то показалось знакомым, но, сколько ни думала, в голову ничего путного не приходило. Сэрэс с настороженностью ожидала других вопросов, однако молчание девушки затягивалось, отчего тяжесть на сердце становилась всё ощутимее. — Капает, капает, капает… алая, алая кровь… В том лесу за пригорком… кровавая ведьма живёт… — запрокинув голову, Сэстиэл расправила руки в стороны и закружилась на месте совсем как ребёнок, словно не испытывала никакого давления или гнёта. — Ты ничего мне не сделаешь, — с непоколебимой уверенностью заявила Сэрэс. Смех и наигранное веселье разом стихли, снег захрустел под голыми ступнями, когда Сэстиэл приблизилась к ледяному кристаллу; она коснулась его невзначай, не вкладывая в своё действие какой-либо причины. Однако в тот же миг чёрные обручи с руническими письменами сковали шею и запястья Первоматери. — Я пока что не во всём разобралась в этой вашей специфической магии душ, поэтому не рискну вас развеять, Почтенная. Вы ведь нашли способ вольно перемещаться внутри Печати, пожертвовав двумя своими Стихиями? Силы при вас ещё остались. — Что ты… Да как ты смеешь?!.. Влитые в кристалл духовные силы полностью ограничили и обездвижили Первоматерь — теперь её последнее пристанище стало настоящим капканом, вырваться из которого не представлялось возможным. — Ваши старые склоки с Первоматерями меня не касаются, и решать их за мой счёт я не позволю. Дам вам возможность как следует обдумать своё положение: кому, как не мне, знать, как прозябание в чрезмерно ограниченном пространстве в полной обездвиженности помогает привести мысли в порядок. После того, как полностью сформировалась ловушка, из которой Первоматерь вряд ли выберется в ближайшие пару сотен лет, Сэстиэл с полным удовлетворением направилась в ту сторону, откуда предположительно пришла. Но успела только сделать пару-тройку шагов, как за спиной раздался спокойный непоколебимый голос Сэрэс: — Прояви снисхождение и окажи мне одну услугу: не откажи в просьбе человеку, что встретит тебя на выходе. Помощь ему будет полезна для тебя. Так и не обернувшись, Сэстиэл покинула заснеженную долину, отметив, что обратный путь сократился вдвое, вот только привёл не туда, куда она хотела. Неожиданно она оказалась в пещере, куда через отверстие в потолке проникал лунный свет, придавая аскетичной обстановке комнаты почти уютный вид. Шорох за спиной заставил вспомнить о предосторожности, она резко обернулась, но прежде, чем глаза выцепили знакомую фигуру из клубящейся холодной тьмы, в голове пронеслась догадка о личности «того человека». — Приветствую, сестра. Поболтаем?