Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Вей Фа метался по приёмной выделенного гостям ЛаоЯна павильона, как запертый в клетке зверь, и Ци Линь не мог припомнить, чтобы когда-либо видел названного брата таким эмоционально несдержанным. — Зачем А-Лин это сделал? Как вообще всё до этого дошло?! — Полагаю, Старейшины предупредили служителей Палаты Порядка, что ты можешь препятствовать им в аресте Ян Се Лина, потому они пришли в Орден ЛаоЯн и воспользовались незначительным предлогом всего лишь расспросить его. При таком количестве жертв дело на контроле у самого Императора, спуску не будет… Мы можем только надеяться, что духовный кристалл Главы Бай о передвижениях Се Лина в Сумеречной Бездне прибудет вовремя и расставит всё на свои места. Сразу же после окончания допроса Вей Фа отправил во Дворец Цаньши посланника, чтобы тот, не вдаваясь в подробности происходящего, запросил у Главы БайХэ духовный кристалл, который Вей Фа ему сам же и дал. Переживал, что Старейшины могут проявить неодобрение вольными передвижениями Се Лина в Демоническом царстве, поэтому записанные кристаллом события были сейчас так важны. Отправленный Сан И до этого отчёт был краток и сух, сяоди практически не упоминал об участии Се Лина в миссии по возвращению тела бывшего Главы Бай в королевскую усыпальницу, видимо, из благих побуждений. Хуже всего то, что сам Вей Фа понятия не имел, что именно произошло в Юйлин! Он и подумать не мог, что Фань Цзю и Ли Лу задержались с порученного им задания, потому что их перехватили служители Палаты Порядка. И поставили его в известность о планируемом допросе в последнюю очередь, чтобы успеть организовать засаду и последующее заключение. — Вей Фа, меня беспокоит поведение Се Лина. Каждый раз, когда он так спокойно и благодушно принимает обвинения в свою сторону, после он становится воплощением разрушения. — Мы в Цитадели Дай Лай, здесь всё несёт в себе частицу божественной благодати. Духовные силы запечатываются, даже если ты на уровне совершенствования Бессмертного. А-Лин… — Его силы выходят за грани наших представлений. Даже Весы Правосудия- — Но его тело наполнено демонической ци, — сокрушённо покачал головой Вей Фа. — Ты видел его там, в зале: всего пара шичэней в стенах Цитадели, а он уже едва может самостоятельно передвигаться. Ци Линь промолчал, поскольку всё ещё был в некотором замешательстве с того момента, как увидел появившегося на пороге Зала Шэнли Ян Се Лина. Раньше он не обращал внимания на внешность второго молодого господина, оставаясь при своём мнении, что демоническое отродье переняло не самые лучшие отличительные черты Бай Ци Хао, но в тот момент совершенно ясно осознал, что от прежнего человека ничего не осталось. Грубые и при этом благородные черты лица словно немного смазались, откуда-то в них появились мягкость и утончённость. Необычные морозно-серебристые узоры, навроде родимых пятен, вились тонкими линиями вокруг глаз и терялись в белоснежных волосах, испещрённых кроваво-алыми переливами. А аура… возможно, так проявляла себя энергия Янь в теле второго молодого господина, но притяжение Ян Се Лина было сравнимо с женским. Заметил ли это Вей Фа? Невольно в голове прогремели брошенные в чувствах слова Демона о том, что в прошлых своих жизнях он был женщиной… Бред! И всё же…? В дверь негромко постучали, и Вей Фа сам поспешил открыть её. На пороге, как и ожидалось, неприкаянными душами переминались Ло, Фэн и Сунь. Троица взволнованных ребятишек едва не снесли Главу Ян с ног своим галдежом. — Наставник, простите! — Вы нашли Ци Шань Юана? — Про отравление ядом — правда?! Вей Фа молча отступил в сторону, впуская учеников внутрь, и, прежде чем закрыть дверь, выглянул в коридор, проверяя, не обретается ли поблизости кто из посторонних. — Прибавили же вы нам хлопот, ребята, — беззлобно пожурил молодёжь Ци Линь. — Рассказывайте, что с вами приключилось? Фань Цзю и Ли Лу наперебой рассказали Наставнику и Бессмертному Тан всё то же самое, о чём поведали на допросе. И о том, что после спасения выживших в Юйлин молодой господин Хуа взял их под стражу Ордена Мэйдо, а после передал в руки служителей Палаты Порядка. — Вы уверены, что в Юйлин видели именно Ян Се Лина? Ли Лу ответила с заминкой: — Когда я увидела второго молодого господина на допросе, то усомнилась. Он… он выглядит иначе. Тот человек, что командовал мертвецами… от одного его присутствия в дрожь бросало. Он источал настолько мощную и жуткую демоническую ци, что временами я дышать не могла, мне было так страшно… Рядом со вторым молодым господином я такого никогда не ощущала, — под конец её голос обрёл уверенность, а взгляд персиковых глаз прояснился. Вей Фа и Ци Линь тревожно переглянулись между собой. Не оставалось сомнений, что присутствие Ян Се Лина во время нашествия мертвецов в Юйлин подстроено, но кем? И какую цель они преследуют? — Глава Ян, Ци Шань Юан всё ещё не вернулся в ЛаоЯн? — спросил Сунь Чжэ Лун. Не то, чтобы его сильно волновало, куда запропастился этот самодур, но ему не хотелось одному держать ответ перед Главой Ордена. Кроме того, они вдвоём с Ци могли свидетельствовать на допросе, что Наставник не причастен к многочисленным смертям жителей Юйлин. Такие обвинения просто возмутительны! И почему Глава Ян всё ещё не обратился за помощью к Главе БайХэ, ведь тот даже не присутствовал на допросе! — Вестей от Мастера Ли пока не приходило. Если А-Юан по какой-то причине не смог выбраться из Сумеречной Бездны, адепты БайХэ окажут ему помощь и проведут к Долине Туманов, — заверил Глава. Последующая его просьба прозвучала отчего-то мрачно и напряжённо: — Господин Сунь, я прошу вас никому не говорить о том, что Ян Се Лин принял вас своим личным учеником. — Это ещё почему?! Я не собираюсь отрекаться от Наставника из-за нелепых обвинений! Я и Ци Шань Юан можем подтвердить, что во время нападения мертвецов на город Юйлин Наставник пребывал в Демоническом царстве. — Вы были вместе с ним всё время? — спросил Бессмертный Тан, и под его скептическим взглядом Сунь Чжэ Лун немного растерял свою уверенность. — Вряд ли кто-то из вас под влиянием Венца Истины сможет засвидетельствовать, что у второго молодого господина не было возможности тайком покинуть Сумеречную Бездну и отправить армию мертвецов в Юйлин. Старейшины знают, что Ян Се Лин вернул свои духовные силы, но определённо точно не знают, с чем именно могут столкнуться. Никто из нас не знает, на что он сейчас способен. — Мой Наставник не управляет мертвецами! — упрямо настаивал на своём Чжэ Лун. — Даже малая вероятность появления таких непостижимых сил пугает, — вмешался Вей Фа. — Поэтому я прошу держать вашу с Се Лином связь в секрете. В первую очередь, для вашего общего блага. Чжэ Лун хотел было возразить, но тут его плечо накрыла ладонь Фэн Ли Лу, и грозовые тучи в тёмных глазах юноши разошлись. — Наставник, то, что второй молодой господин сказал на допросе, — правда? Вей Фа посмотрел на мрачное, непривычно серьёзное лицо Фань Цзю, удивившись тому, что совсем не заметил, как повзрослел и возмужал этот ребёнок. И не только он — Ли Лу и Шань Юан тоже. Может быть, в том есть толика влияния А-Лина? — Всё это теперь не имеет значения. — Нет, но я не понимаю, зачем второй молодой господин это сделал, — возмутился Ло. — Он ведь только ухудшил своё положение! Что, если… Он резко замолчал, но все и так поняли, что он имел в виду. «Что, если Хранители Цитадели Дай Лай вынесут смертный приговор?» Неозвученное так и повисло тягостным молчанием в комнате. В смежных покоях невысокая хрупкая фигура осторожно, чтобы не произвести лишнего шума, отступила от двери и неподвижно замерла на месте, обдумывая услышанное. Через некоторое время, словно приняв для себя какое-то решение, она подхватила с подставки походный плащ и ловко выскользнула наружу через окно. Тучи благосклонно сокрыли собой яркий диск луны.

༻• ❀ •༺

В павильоне Развилки Тысячи Путей уже какое-то время не стихал надрывный кашель, тяжёлым приступом одолевший Старейшину Нин Хэ. Сюй Дзян завершил технику по восстановлению меридиан, подошёл к чайному столику и передал другу пиалу с настоявшимся укрепляющим отваром. Техника очищения помогала лишь снимать особо сильные приступы, а эликсиры и настойки даже из самых редких трав и ингредиентов успокаивали кровь, однако общее состояние Нин Хэ оставляло желать лучшего. Старейшина Цийли, непревзойдённый целитель всех трёх миров, отказывался принимать поражение от неведомого противника и каждый раз создавал всё новые и более сильные снадобья. Пока что безуспешно. — Скажу это снова: в твоём теле нет проклятья, ни яда, ни демонической ци. Но что-то подтачивает твою первооснову, да так, что я уже начинаю сомневаться в собственных целительских способностях, — проворчал Сюй Дзян, наблюдая за тем, как друг морщится от горечи отвара. Сжалившись, он достал из своего мешочка цянькунь сливочную конфету и протянул её другу. Сладость с его ладони исчезла в мгновение ока, а лицо Нин Хэ перестало походить на пожухлый дайкон. — Тебе не нужно так усердствовать. Есть кара людская, и есть — божественная. Я смиренно принимаю наказание за свои грехи, — охрипшим голосом отозвался Нин Хэ. Сюй Дзян фыркнул. — Ты, и вправду, веришь в эту чушь с Древними Богами? Нет свидетельств и доказательств, что они на самом деле существуют, легенды о них былью поросли. — Я верю в силу, превосходящую всё мыслимое и немыслимое в этом мире. И одна из этих сущностей пришла в наш мир через Ян Се Лина. Шэнь Сюаню не следовало привлекать к делу Цитадель Дай Лай. — Шэнь Сюань поступил так, как поступил бы любой из нас. Оба Старейшины обернулись на раздавшийся со стороны входа голос и увидели стремительно вошедшую в павильон Старейшину Хэйсе. Сюй Дзян расплылся в улыбке и тут же спрятал её за веером. — О, сестрица Ли Вэнь! Уже успокоила своих детишек? Женщина пронзила целителя ледяным взглядом и с достоинством пропустила мимо ушей его насмешку. Благословенный Орден Хэйсе хотя и не славился выдающейся боевой мощью, или императорской милостью, или благословенным даром целительства, но всегда был ближе к простым смертным. Практически все ученики были выходцами из обычных рабочих семей, а потому, обретя контроль над своими духовными силами, считали своим долгом жить среди обычных людей и во всём помогать им — с хозяйством или с досаждающими тёмными духами. Кроме того, Глава Цан жертвовал большие деньги на возведение и восстановление храмов богов искусства, мира и гармонии, а также сам лично каждый сезон паломничал по ближайшим деревням и обучал молодёжь письму и чтению. Стремления благородные и прогрессивные, однако почему-то они доставляли немало хлопот Старейшине Ли Вэнь, которой каждый день приходили письма с жалобами: то в новоотстроенный храм попала молния, и он сгорел до основания, а то после отбытия уважаемого Главы невеста сбежала в ночь перед свадьбой, потому что «сердце, как вольная птица, стремится познать мир в свободе и творчестве». Ли Вэнь вздыхала, тихо разрешала проблемы и отчитывала Цин Хань Юэ так, что сотрясался весь Пик Тяньчао. Однажды Сюй Дзян неосторожно сравнил её с тигрицей, носящейся с адептами Хэйсе, как со своими тигрятами-малышами, с тех пор он не упускал возможности подшутить над названной сестрой в схожих ситуациях. — Новость о наследнике объединённой крови БайМу поколебала уверенность Глав в созданном альянсе против Демонов Пустоши. Полагаю, своим заявлением Ян Се Лин этого и добивался. Коварная тварь, выиграл себе время. — Как ни посмотри, эти признания не сослужат ему службу, — лениво обмахиваясь веером, заметил Сюй Дзян и искоса взглянул на Нин Хэ. — Сколько бы Глава Ян ни скрывал его мерзкие проступки, а Палата Порядка вытащит их на свет. Покушение на жизнь Главы повлечёт суровое наказание. — Мы не можем позволить Ян Се Лину умереть. — Почему? — лицо Ли Вэнь потемнело, между тонких изящных бровей залегла глубокая морщинка. — Само существование Ян Се Лина вносит хаос в гармонию трёх миров. Брат Нин, у нас был уговор: мы закрываем глаза на жизнь демонического отродья БайМу, а ты держишь его в клетке, чтобы на континенте даже духу его не было. Он должен был сдохнуть от бессилия, а не жить в довольстве под крылом твоего ученика! Посмотри, что из этого вышло: этот ублюдок и до тебя добрался! Если его смерть избавит тебя от этого недуга, то я поддержу брата Шэнь в вынесении приговора. В серо-зелёных глазах Нин Хэ сверкнул гнев, но направлен он был не на названную сестру, а на себя и на положение вещей в целом. Он никак не мог разгадать задумку Ян Се Лина и чувствовал, что упускает что-то важное. Должен ли он вмешаться? В какой момент? И Вей Фа не останется в стороне, если по исходу допроса будет вынесен смертный приговор. А если весть о суде Цитадели Дай Лай дойдёт до Главы Бай, они проблем не оберутся с Дворцом Цаньши. — Ты неразумна. Чувства переполняют твоё сердце. Демоны Пустоши не единственная угроза нашему миру, есть сущности гораздо более опасные- Ли Вэнь испытующе заглянула названому брату в глаза и понуро вздохнула: — Это ты преисполнен заблуждений. Проклятый демон одурачил всех, и уверена, этот мальчишка Бай Сан И с ним заодно; даром, что одной чёрной крови. А твой ученик либо наивный глупец, либо отступник. — Ой, ну к чему делать такие громкие и поспешные заявления, — нервно засмеялся Старейшина Дзюй. — Мы должны направлять молодёжь и прививать им праведные ценности... Ли Вэнь громко фыркнула: — Привил ли ты их своему ученику? Они с Главой Ян, как яблоки с одного дерева по весне. — Судьба не сводит сердца без причины. Ах, А-Линь, маленький негодник, совсем не щадит старое и хрупкое сердце своего Наставника… Женщина едва сдержалась, чтобы в раздражении не закатить глаза: Сюй Дзян любил играть на публику, притворяясь легкомысленным повесой. Старшие ученики Цийли болтали, что Тан Ци Линь не смог стерпеть поверхностного характера своего Наставника, поэтому сбежал от него. Ли Вэнь считала, что тому вина завышенные требования и жёсткие — временами жестокие — методы обучения Сюй Дзяна по отношению к своему ученику. Ян Вей Фа и Тан Ци Линь горели яркими звёздами на небосводе мира совершенствования, и нельзя было распорядиться их судьбами лучше, как связать братскими узами. На них возлагались большие надежды, поэтому «отступник» в исполнении Ли Вэнь звучало лишь предупреждением. — Насколько Шэнь Сюань решителен в отношении смертного приговора по делу Ян Се Лина? — под аккомпанемент стенаний Сюй Дзяна вопрос Нин Хэ был едва слышен, тем не менее оба Старейшины отреагировали на него. Ли Вэнь замешкалась, подхватила пиалу с ранее предложенным чаем, поднесла к губам и, так и не сделав глотка, отставила её на стол. — В Мэйдо сейчас неспокойно. Как будто недостаточно того, что после осады Цяйху Хуа Чан Сы оказался на грани жизни и смерти, позже его тело пропало с Пика Суншань, так что о его местонахождении до сих пор ничего не известно. Хуа Ча Сын был вынужден принять статус Главы Ордена, но среди адептов и Мастеров вспыхнули разговоры, что старший Хуа хотел оставить своим преемником Лю Вань Цзы. До императорского дворца дошли вести и об этом, так что положение Мэйдо пошатнулось. Шэнь Сюань наставляет и обучает императорского престолонаследника, так что Император пока что закрывает глаза на мелкие распри внутри Ордена, — женщина перевела дыхание и продолжила упавшим голосом: — И в Цяйху, и в Юйлин неведомой силой выступили ходячие мертвецы. И кто-то ими управляет! Шэнь Сюань намерен разоблачить Ян Се Лина в причастности к нападениям и в использовании тёмных сил. Тем более, что Демон сам кладёт голову на плаху. И на этот раз ни я, ни брат Сюй не поддержим тебя. — Вы совершаете ошибку. Глаза Ли Вэнь, когда она подняла взгляд и прямо посмотрела на Нин Хэ, горели непоколебимой решимостью. — Мы избавим три мира от губительного семени.

༻• ❀ •༺

— Капает, капает, капает… Алая, алая кровь… В том лесу за пригорком… Кровавая ведьма жив- Се Лин запнулся на полуслове, поморщился и резко запрокинул голову назад, чтоб затылком о камень, да побольнее. В ушах зазвенело, но сонм голосов не стих: Давай их всех убьём! Убьём, ха-ха-ха! Поглотим! Пожрём! ВЫПУСТИ НАС! — Выпустить? Хах, я потом такие проблемы огребу, что придётся этот мир по кусочкам восстанавливать. Нет уж, сидите. Ты душегуб! Убийца! Исчадие Ада! — Комплименты уже не воодушевляют. Поновее и с фантазией ничего нет? И в таком духе с тех пор, как его заперли в темнице. Хотя при слове «темница» обычно в мыслях возникают ассоциации с тёмным, промозглым местом, да зачастую расположенным в каком-нибудь подземелье с решётками и цепями. Служители Палаты Порядка провели Ян Се Лина в одну из каменных — даже на первый взгляд — неприступных башен, внутри которой размещалась лишь одна пустующая платформа. Его заковали в цепи, ничуть не уступающие по свойствам сдерживания Вервию Бессмертных, и перед тем, как уйти, стражи активировали скрытый в стене механизм. Один щелчок, и Се Лин взвыл аки банши — от пролившихся из открывшихся отверстий в стенах и потолке лучей света он едва из кожи вон не вылез в буквальном смысле слова! Как будто кислотой плеснули, кожа моментально начала покрываться волдырями и дымить. В безумном исступлении он забился в какую-то каменную нишу, согнувшись в три погибели. Он не знал, сколько прошло времени, всё происходящее спуталось в клубке из ноющей боли, страха и жуткой усталости. А потом в его измученное сознание проникли они. Се Лин, признаться, поначалу обрадовался бесплотным голосам, что подначивали его к ебени фени разнести всё вокруг и отправить блаженных мудаков к праотцам. Спустя какое-то время их настойчивость начала медленно подтачивать его монолит терпения, а способа заткнуть голоса не нашлось: ментальные щиты пали, он не мог ни забыться сном, ни спрятаться от них в своём подсознании. Ещё парочка дней, и все эти многоуважаемые и достопочтенные будут иметь дело с древом душ. В какой-то момент, маясь от безделья, Се Лин на пробу вытянул руку из своего убежища, но через мгновение с шипением отдёрнул её назад — проклятый обжигающий свет и не думал угасать. Тюрьма для Демонов — вот уж воистину место пыток! Неудивительно, что никто из Старейшин и Глав не оспорил место заключения демонического отродья, тут и гением быть не надо, чтобы догадаться, что тюрьма предназначалась исключительно для содержания в ней Демонов. Она ненавидела пытку, в которую превращалось её существование в оковах. Будь то Соломоновы Оковы, или же темномагическая печать-ловушка в замке графа, или мольбы сестёр Ковена… всё это лишь оттягивало неизбежное и приносило жуткие страдания. Она не любила боль, — уж увольте, в мазохисты не записывалась, — хотя всегда находила всё новые способы её вынести до последнего вздоха. И никогда не играла в чужие игры, даже зная условия и загоревшись выдвинутой ставкой. А потому Се Лин рассчитывал покончить со всем разом ещё там, на допросе в зале. Праведный или не очень меч должен был отсечь ему его дурную голову под обрушившимся валом его нечестивых деяний. Кто бы ни стоял за всем этим, — Владыка Погибели или Первоматери, — его конечной целью не была его смерть; ни одному смертному или бессмертному этого мира не суждено убить Повелителя Душ. Если предполагать худшее, после лишения человеческой оболочки её душа либо отправится в Преисподнюю к держателю её контракта, либо… она займёт новый сосуд, оказавшись в руках поехавшей Первоматери своего рода. Или в заботливых — не очень! — тисках Первоматерей. Ни на той, ни на другой стороне он оказываться не хотел. Ему во что бы то ни стало нужно было нарушить выстроенную цепочку событий, разрушить чужие планы на него! Но чёрт бы побрал этих Хранителей! В каких ещё грехах ему нужно было сознаться, чтобы вызвать бурю ярости и ненависти, сметающей любые моральные принципы у людей? Стоило ему об этом задуматься, как ответ тут же промелькнул в гудящей голове, заставив Се Лина заскрежетать зубами и ещё раз приложиться затылком о камень. Чтобы даже зачатки посетившей его мысли убились об стену. Самый ужасный секрет Ян Се Лина — о его причастности к смерти первенца Вей Фа и Сунь Мянь — он унесёт с собой в могилу. Умирать не страшно, по крайней мере, для него. После стольких веков блужданий неприкаянной душой страшна не смерть, а жизнь. Недалёкие глупцы те, кто ищет вечной жизни. — Чисто гипотетически… когда я умру, ты тоже исчезнешь? Или сменишь хозяина? Перестав буравить грязный заплесневелый камень, Се Лин перевёл взгляд на своего Духовного Посланника, и улыбка застыла на его губах. Примёрзла под тем укоряюще-возмущённым взглядом, которым его сверлила Мяута. Маленькая двухвостая бестия с важным видом восседала на травянистом пятачке платформы, ничуть не страдая от лучей света. Се Лин всё ещё не мог ощутить связь со своими Элементалями, но каким-то невообразимым образом Духовный Посланник явился к нему, хотя его и не звали. Се Лин сощурил глаза и мотнул головой. — Мне не нужно передавать никаких посланий. Кыш. Мяута моргнула и склонила голову набок, хлёстко ударив хвостами о землю. Упёрлась и всё тут. Духовному Посланнику не нужен был голос, чтобы Се Лин понимал её намерения: она здесь для его спасения. Через Духовных Посланников он мог бы связаться с Вей Фа и общими усилиями придумать план действий, если брат ещё не отрёкся от него. Он мог бы попросить о помощи Сан И и сбежать в Демоническое царство. Мог бы… но ничего из этого не собирался делать. Благородство тебе не к лицу, моя маленькая Тиэ… — Отъебись, — рык, сорвавшийся с его губ, гулким эхом разнёсся по помещению. Тиэ… моя маленькая птичка… — Заткнись! Заткнись! Заткнись! Этот голос был страшнее всех прочих. Низкий, с лёгкой хрипотцой, при звуке которой в груди начинало щекотать. Правый глаз пронзило болью, и Се Лин едва не задохнулся от неё, впиваясь ногтями в кожу висков и лба. Будь проклят! Когда-нибудь он точно его вырвет из глазницы! За собственными душевными метаниями он не заметил, как темнота вновь окутала его обитель заточения, и кто-то настойчиво звал его в ней. — …тец… бра… Лин… Братец Лин… Се Лин ухватился за это мягкое звучание, как за спасительную соломинку. Раньше, чем осознал, кому принадлежит голос, он выдохнул: — Сестрица Мянь… Вокруг всё было таким нечётким и тусклым, но нежное личико саоцзы сияло подобно серебру луны средь грозовых туч. Это и в самом деле была Сунь Мянь! Се Лин не верил своим глазам, испугавшись, что разум начал подводить его. — Мянь-Мянь…? Как… как ты здесь…? Только сейчас до него начало доходить, что мерзкий свет не слепит и не обжигает, и что искажённое яростью и одновременно с тем му́кой лицо сестрицы вовсе не иллюзия. Обратившийся на него взгляд лисьих глаз тут же потеплел, плотно сжатые губы дрогнули в слабой ободряющей улыбке. Не мешкая, девушка принялась распутывать сковывающие его цепи. — Я упросила Вей Фа взять меня с собой, когда узнала, что служители Палаты Порядка забрали тебя в Цитадель Дай Лай. Мы не бросим тебя здесь, — Сунь Мянь выглядела непривычно сосредоточенной, а голос её звучал сдержанно ровно, но было видно, что она изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать. — Ч-что…? Постой… погоди!.. Нет! Се Лин перехватил её мечущиеся руки и замотал головой. В голове не укладывалось. — Уходи. Это моя расплата. Всё, что я сказал тогда на допросе, — правда. Это я отравил Вей Фа ядом, от которого нет противоядия. Слышишь? Я пытался- Она обхватила его лицо своими тёплыми ладошками и сжала щёки так, что он не мог вымолвить ни слова. Только испуганно смотрел в тёмные бездонные омуты, ожидая, когда притаившаяся в них бездна оскалится ему в ответ. А она улыбнулась — светло и без тени сомнений. — Не ты. Тот Ян Се Лин, которого я знала, уже мёртв. Не взваливай на себя его грехи, иначе твои сердце и душа не выдержат этот груз. И я, и Вей Фа, и братец Линь верим тебе, поэтому позволь нам помочь тебе. Се Лин был настолько ошеломлён её словами, что на какое-то время утратил дар речи. В конце концов, сейчас было не время и не место для глубоких размышлений. — Старейшины это просто так не оставят. Подумай, чем это обернётся для вас с Вей Фа, — предпринял он ещё одну попытку отговорить девушку. Сунь Мянь недобро сверкнула глазами. — Терпеть не могу этих заносчивых стариков. Не волнуйся, у меня есть план. Я выведу тебя из Цитадели Дай Лай, а позже Вей Фа с сопровождающими вынужден будет удалиться с суда по неотложным делам Ордена. ЛаоЯн закроет свои территории, и тебе уже ничего не будет угрожать. А как только в Сумеречной Бездне всё уляжется, ты вернёшься во Дворец Цаньши — там тебя никто не тронет, побоятся прямо выступить против Главы Бай. — Ты знаешь, как сейчас обстоят дела в Сумеречной Бездне? Что с Сан И? Мянь-Мянь замешкалась и, на мгновение скрыв вспыхнувшие эмоции под веками, покачала головой. — Вей Фа отправил посланника во Дворец Цаньши, но от него не было вестей с тех пор, как он пересёк границы Демонического царства. А кроме того… — …? — После вашей миссии в Сумеречном городе в ЛаоЯн вернулся только ученик Сунь. Мы до сих пор не знаем, где ученик Ци, и что с ним. Се Лин молчал недолго, но с каждым мгновением тишины его лицо мрачнело всё сильнее. — Мянь-Мянь, я должен выбраться отсюда. В четыре руки процесс освобождения пошёл быстрее. Се Лин немного размялся, чтобы запустить ток крови по онемевшим конечностям, после чего закутал Мянь-Мянь в походный плащ, скрыв её лицо глубоким капюшоном, и двинулся в сторону выхода, как вдруг на их пути возникли непойми откуда взявшиеся безликие. Се Лин машинально отпихнул саоцзы себе за спину и стал медленно пятиться назад. Надо было отдать стражам должное уважение: они моментально вооружились мечами и талисманами, а не раззявили рты, как неоперившиеся птенцы. — Как ты освободился, Демон?! Се Лин вскинул голову и одарил каждого безликого тяжёлым взглядом. Восемь противников. — Предлагаю разойтись по-хорошему и никто не умрёт. Я даже могу сделать так, что у вашего начальства не будет никаких претензий к вам. — Закрой свой поганый рот! Сковать его! Импровизировать было нечем, и, как назло, в голове ни одной завиральной идеи. Единственная мысль набатом била в голове Се Лина — он не позволит себя снова сковать. Он в напряжении наблюдал, как разгораются божественным светом талисманы в руках безликих, подобрался в ожидании новой порции боли, как вдруг ощутил накрывшую его со спины волну духовной силы. Талисманы вспыхнули и разом погасли, всколыхнув сноп удивления и негодования среди стражей. Из-за его плеча вперёд выступила Сунь Мянь, зачем-то сбросив капюшон с головы и раскрывая свою личность. Атмосфера резко переменилась; Се Лин не смог скрыть своего удивления при виде того, как высокие широкоплечие амбалы-стражи отступили перед хрупкой маленькой женщиной. К своему стыду, он почти ничего не знал о своей саоцзы, ни о её прошлом до становления госпожой семьи Ян, ни о происхождении, и привык считать её кроткой и слабой, подобно тонкому деревцу, которое, казалось, может вырвать с корнями холодный порыв ветра. Она была слаба здоровьем, с ней постоянно носились слуги и тётушка Ян, как с фарфоровой статуэткой, не говоря уже о том, что в ней не чаял души Вей Фа и всегда старался лишний раз не тревожить. Кто бы ожидал, что она отважится проникнуть в сверхзащищённую Цитадель, чтобы вызволить из-под нависшего меча правосудия чистокровного Демона. — Шицзе… Нет. Госпожа Сунь, что вы делаете? — голос одного из стражей лишь едва заметно дрогнул, но сразу же обрёл твёрдость. Услышав первое неуверенное обращение, Сунь Мянь на долю секунды растерялась, взгляд её прикипел к единственному человеку в маске, что так знакомо и трепетно позвал её. — Янь-шиди. Могу я просить тебя, в память о нашей былой дружбе, отступить? — Отступить? Хоть понимаешь, что ты собираешься сделать?! Этот демон распространяет скверну, использует тёмные искусства! Он должен заплатить за свои преступления! А ты… Так-то решила отплатить Цитадели Дай Лай, что проявила милосердие к твоей матери и вырастила тебя?! На последних словах Сунь Мянь вздрогнула, по её светлому лицу пробежала тень, при этом взгляд остался неизменно решительным и ясным. Она ни на цунь не сдвинулась с места, оглянулась на Се Лина и мягко улыбнулась ему. — Как только появится возможность, уходи отсюда, — одними губами прошептала она, а после, никто и опомниться не успел, вытянула из причёски одну из резных шпилек и ударила ею себя в грудь. Паника затопила голос безликого, когда он закричал: — Мянь-цзе, не делай этого! У Се Лина внутри всё оборвалось. Он бросился было к Сунь Мянь, молясь всем сущностям, чтобы рана оказалась не смертельной, как вдруг увидел что-то странное: первые капли крови из раны саоцзы, так и не окропив камни, зависли в воздухе. — Я пришла к своему мужу сиротой, без дома и рода. С ним я обрела семью, и мне не важно, даже если придётся держать ответ перед Предками, но я не позволю кому-либо разрушить её! Голос Мянь-Мянь звенел от едва сдерживаемой в её тонком смертном теле силы. Стражи засуетились, но прежде, чем они успели хоть что-то предпринять, Сунь Мянь вскинула руку вперёд, и нежно-бирюзовый сгусток энергии вырвался из её ладони и сбил безликих с ног. Лишь один из них успел защититься духовной силой, но и его отбросило назад. — Одумайся! Если разрушишь печать и выпустишь всю силу разом, ты погибнешь! Словно в подтверждение жутких слов, на внешней стороне левой ладони Сунь Мянь проявилась и замерцала нежно-бирюзовым метка в форме расправленных крыльев. Духовная энергия, будто сорвавшийся с цепи злобный пёс, набросилась на неподвижные жертвы, рвала и метала, крики ужаса и боли людей не стихали ни на мгновение. Странная энергия вихрем окружала Мянь-Мянь: стоило лишь немного приблизиться, как она оставляла глубокие кровоточащие порезы на теле. Се Лину нечем было от неё защититься, но он упорно, миллиметр за миллиметром, продвигался к девушке. Сколько раз в своих жизнях он уже видел подобное — когда совсем юная ведьма сгорала под натиском собственных пробудившихся сил, или Верховная приносила себя в жертву на зло врагам. Необузданный духовный поток, казавшийся поначалу защитником и управляемым смертоносным оружием, готовился обрушиться на собственную хозяйку, чтобы забрать её жизнь. «Хочешь принести себя в жертву… Дура! Что же ты делаешь!?» Его замутило, на миг перед глазами всё почернело, и в какой-то момент он не понял сам, как оказался стоящим на четвереньках с наглухо сбитым дыханием. Пот вперемешку с кровью катился градом по его лицу, шее, спине. «Кто-нибудь… остановите её… кто-ниб-» — Остановись!!! В его крике смешалось всё: и страх, и боль, и злость, и мольба. Се Лин сомневался, что в какофонии криков, монотонного гула и рёва его вообще можно было услышать, но тело Сунь Мянь вдруг покачнулось, её белоснежная рука с мерцающей меткой медленно опустилась, а вместе с тем поутих духовный поток. Безликие, кто мог ещё стоять на своих двоих и ощутил эти перемены, будто открыли второе дыхание, в прорезях масок глаза их налились кровью и горели жаждой убийства. Они подхватили мечи и гурьбой бросились на одиноко стоящую женщину. В темноте глаза Сунь Мянь вспыхнули точно сапфиры под весенними лучами солнца. Немного успокоившаяся сила разгорелась с новой силой, и море синего пламени выплеснулось на людей. Замкнутое пространство в мгновение ока заполнилось жаром и запахом горящей плоти. Не затронуло оно лишь двоих, кого пламя будто бы обтекало по сторонам. Когда беспощадный огонь обратил в прах кость последнего безликого стража, силы окончательно покинули Сунь Мянь, и её тело рухнуло на каменные плиты платформы. Помещение погрузилось в мёртвую тишину, Се Лин слышал лишь своё хриплое дыхание. Кое-как он на четвереньках дополз до саоцзы и первым делом попытался прощупать пульс. Под его ледяными пальцами пульсировал жар — ровными стаккато сердцебиения. «Жива… Какого хрена это было?!» Чёрные стрелы ресниц затрепетали, словно крылья мотылька на ветру, Мянь-Мянь на пару мгновений открыла глаза, посмотрела на него и снова провалилась в беспамятство. В следующий момент Се Лин пружинисто вскочил на ноги и деревянной походкой поковылял предположительно к выходу, не обращая внимания на ластившиеся к нему в игривой ласке языки синего пламени. — Я проклят. Вот как пить дать проклят! Мне нужны чужие проблемы, когда своих вагон и маленькая тележка? Нееет. Я благоразумный, здравомыслящий человек… Заявлять о своей благоразумности он явно поторопился, потому что остановился на полпути. Потому что рой мыслей в голове не давал сделать шагу. Синие глаза и синее пламя — редкое и скверное явление для случайного совпадения. Сестрица Мянь из королевской семьи Му? Да ну бред же! И никто не знал?! Что будет, если он вот так оставит её здесь? Служители Цитадели Дай Лай определённо захотят разобраться в случившемся и призвать виновных к ответу, а значит, Сунь Мянь рано или поздно окажется на его месте. Если только… Скрипя зубами и проклиная своё мягкосердечие, Се Лин вернулся и присел рядом с саоцзы. Не давая себе ни секунды на раздумья и сомнения, он прокусил указательный палец и принялся выводить в центре лба Мянь-Мянь вязь рун, добавляя и ту толику духовных сил, что смог поднакопить. «Я точно выжил из ума». «Выжил из ума! Выжил из ума! Аха-ха-ха». «Она тебе никто! Пусть страдает, как страдаешь ты! Пусть все поплатятся!» Нужно было сосредоточиться. Запечатывание разума — единственное, что пришло ему на ум. Под воздействием печати Сунь Мянь будет находиться в беспамятстве, и никто не сможет вторгнуться в её сознание, а Вей Фа увезёт свою благоверную в ЛаоЯн. К тому времени с Ян Се Лином будет покончено, и заклятье разрушится само по себе. Один грех, два… Какая разница. Последние крохи духовных сил ушли на то, что он погасил синее пламя. И как раз вовремя: с последней угасшей искрой в помещение ворвались трое служителей Цитадели. Лицо одного из них не скрывала безликая маска, так что от Се Лина не укрылась вся та гамма чувств, вызванных открывшейся взору картиной. И реакция этого человека последовала незамедлительно; Се Лин почувствовал, что не может сделать ни единого вздоха, будто рядом с ним выжгли весь кислород, а после его отшвырнуло к стене и давило, давило, давило, вмуровывая в камень. — Благословение небес! — прогремел чужой голос, и помещение на миг озарилось ослепительно-обжигающим светом. Десятки, сотни тонких золотых игл подобно огненному граду обрушились на Ян Се Лина, пронзая каждую акупунктурную точку, разрывая сосуды в его теле. Душераздирающий крик не смолкал ни на секунду и ещё какое-то время звенел в сводах залы, хотя его владелец уже потерял сознание. — Срочно сообщите Хранителям. Вызовите Главу Ян и врачевателя Хо, — властным голосом звучали один за другим приказы. Двое безликих служителей, всё ещё потрясённые зрелищем, тут же покинули пепелище.