Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Зал для допросов претерпел некоторые изменения — над раскрытым куполом медленно проплывали серые облака, а если прислушаться, то можно было услышать тяжёлые раскаты грома вдалеке. Хранители Шуе заняли свои почётные места на возвышении. Ниже них на уровень расположились Старейшины, и полукругом — уважаемые Главы, но теперь они могли видеть лица друг друга и ни одно из них не выражало привычных этим людям высокомерие, спокойствие и уверенность. Сегодня здесь присутствовали Глава Суй и Глава Цан со своими личными учениками, Глава Ян и Тан Ци Линь, и не в пример больше служителей и стражей Цитадели Дай Лай. Юный Глава Хуа вынужден был вернуться на Пик Суншань по личным делам семьи. Вей Фа всё никак не мог унять дрожь, расходившуюся по телу от его сердца. Понимал, что должен быть сильным, — за себя, за А-Лина, за Мянь-Мянь, — но искоренить въевшийся под кожу страх никак не получалось. Он всё ещё не знал, что ему делать, как помочь брату, и это чувство отчаяния медленно душило его. Пересыпался белоснежный песок в стеклянных часах, и распахнулись железные двери. Глухой шум голосов тут же стих, когда двое стражей, волоча за собой почти безвольное тело, поднялись на пустующую платформу, после чего небрежно усадили его на стул и сковали вервиями. Многие из присутствующих не сразу узнали в закованном человеке Ян Се Лина: изорванные одеяния тряпьём висели на нём, и крови на них было больше, чем в тщедушном теле; лица не было видно, поскольку голова клонилась так низко, что подбородок упирался в грудь; волосы серо-бурыми паклями свисали и кольцами сворачивались в ногах. Вей Фа хотел бы зажмуриться, чтобы не видеть. Дрожь усилилась, ему даже пришлось прикусить язык, чтобы сдержать рвущийся из груди крик. Сидящий рядом Ци Линь чуть наклонился, соприкоснувшись с ним плечом. Выглядел он мрачнее тучи, но через своё прикосновение пытался передать безмолвную поддержку и хоть немного придать моральных сил. Запястья Демона вновь были пригвождены к подлокотникам железными колышками, а за его спиной появился огромный механизм. По словам господина Хо, Весы Правосудия разоблачают все скрытые помыслы подсудимого, отражают ложь языка и правду сердца, и тогда чаши приходят в движение. Но на первом допросе Весы оставались неподвижны, что внесло некоторую сумятицу среди служителей, ведь прежде таких прецедентов никогда не случалось. — БайМу Се Лин, кровь от крови БайМу Цзе Юя, наследник королевских семей Бай и Му… — со своего возвышенного места Шуе Эр говорила громко и ясно, не запнувшись ни на одном слове. Голос её был всё также бесстрастен, будто и вовсе не живой. — В связи с последними событиями допрос будет проведён по всей строгости и справедливости, чтобы выявить истину… Десятки пар глаз были устремлены на демоническое отродье, но он никак не реагировал. Слышал ли то, о чём говорили? Осознавал ли происходящее? — Следует ли нам проводить допрос сейчас? Госпожа Сунь всё ещё не пришла в себя, а молодой господин Ян не в том состоянии, чтобы мы могли полагаться на его ответы, — Суй Цянь Инь бросила мимолётный взгляд на платформу с обвиняемым, при этом никак не выказала сочувствия к находящемуся там человеку. — А какие ещё пояснения нужны Главе Суй в этом деле? — спросил Старейшина Шэнь. — Госпожа Сунь — жертва умелых манипуляций этого Демона. Ян Се Лин, этот выкормыш демонической дряни, помутился рассудком, раз осмелился напасть на свою саоцзы! — Глава Ян, вам тоже нечего сказать на этот счёт? — потирая платком взмокший лоб, вступил в разговор Глава Цан. — Всё же вы столько лет считали молодого господина Бай своим братом, и ваша супр- Цан Хань Юэ осёкся, наткнувшись на острый, словно занесённый для убийства кинжал, взгляд охровых глаз. Руки его мелко задрожали, отчего ароматный успокаивающий мешочек выпал из них. С лишённым каких-либо эмоций лицом Вей Фа повернулся к Старейшинам. — Мне очевидно, что Старейшины уже вынесли приговор моему брату, и не имеет значения, сколько грехов или добродетелей сегодня ляжет на чаши Весов Правосудия. — Добродетелей?! — низко зашипел Старейшина Шэнь и криво усмехнулся. — О каких добродетелях этого отродья можно говорить? На его руках кровь тысяч невинных людей, и кто знает, какие тёмные искусства он распространяет в Демоническом царстве, чтобы однажды выпустить Демонов в смертный мир! Боюсь, из-за своей мягкотелости Глава Ян не способен увидеть истинную сущность этого выродка. — Старейшина Шэнь, не переходите границы, — резко захлопнув веер, осадил друга Старейшина Сюй, но тот будто не услышал его и холодно обронил: — Вырезание циян. Всего два слова опустили на зал полог мёртвой тишины. Лицо Вей Фа мгновенно стало бескровным, разум его опустел, а тело онемело. Вырезание циян. Имея от рождения демоническую ци, Демоны следовали искажённому пути совершенствования, культивировали энергию Ян и взращивали в своих телах особое духовное ядро, напрямую связанное с их душами — циян. Вырезать его — то же самое, что раздробить три души человека. После этого ни в одном чертоге Диюя, ни на земле, ни на небе больше не будет Ян Се Лина. Его душа никогда не войдёт в цикл перерождений. Бесполезно. Даже если кто-то вступится за Демона или же попытается оспорить предлагаемое наказание, Старейшины не изменят своего решения избавить мир от последней крови БайМу. Ци Линь не мог поверить, что Старейшины решились на такое. Он ожидал чего угодно, вплоть до ссылки в тюрьму Дзейкай, но это… адская пытка, после которой смерть станет милостивым избавлением. Оставалась одна надежда, что окончательный приговор ещё не вынесен, и мера вины, в конце концов, устанавливалась Хранителями. Неосознанно его взгляд переместился к Ян Се Лину, что всё ещё оставался безучастен к происходящему. Чем дольше Ци Линь смотрел на одинокую худощавую фигуру, тем неспокойнее становилось у него на душе от ощущения какой-то неправильности. А стоило ему мельком взглянуть на сидящую неподалёку Нинь Няо, как холодный ужас понимания затопил сознание. Он не ощущал присутствия Ян Се Лина. Видел его, но как если бы смотрел на луну в отражении рябящей озёрной глади. В горле пересохло. Напряжённые пальцы, которыми он вцепился в подлокотники стула, свело судорогой. Среди вороха человеческих лиц Ци Линь нашёл Старейшину Сюй — лицо Наставника было хмурым и сосредоточенным, и всё это время он не сводил глаз с молодого господина Ян, вероятно, ещё раньше почувствовав ту же странность. Перед допросом без ведома названного брата Ци Линь встретился со своим Наставником, чтобы предупредить насчёт возможной опасности со стороны Ян Се Лина. Сюй Дзян, как обычно, пожурил его за чрезмерное беспокойство и надуманность, однако бдительности, очевидно, не ослаблял. Всё ещё сложенный веер слабо отстукивал своеобразный такт по раскрытой ладони. Странный, ни на что не похожий звук внезапно заставил непроизвольно насторожиться всех присутствующих в зале людей. Не сговариваясь, все как один обратили взоры на платформу и только сейчас заметили расходящиеся по ней тонкие трещины. Сияющие белым золотом Весы Правосудия на глазах покрывались ржавчиной, какие-то их части и вовсе растворялись без следа. Первая волна паники прокатилась по рядам служителей Цитадели, ледяная невозмутимость слетела с лиц Хранителей. Тонкие белоснежные пальцы, что до этого момента безвольно свисали с подлокотника, пришли в движение и отбили замысловатый ритм, после чего замерли в движении. Ян Се Лин медленно поднял голову — лицо его, покрытое подсохшими кровавыми разводами, выглядело почти доброжелательно, что уже само по себе казалось нереальным, а глаза горели мистическим зелёным огнём. — Мне вот любопытно: вы действительно чувствуете себя в безопасности лишь потому, что я сижу на этом стуле? Голос принадлежал Се Лину, но эхом ему вторил незнакомый женский. Он звенел, наполненный силой. Небо над головами достопочтенных и уважаемых сильных мира сего затянуло алое марево, всколыхнув волнения. Кто-то кричал, тыча пальцем вверх. Хранители оправились от первоначального шока и отдали стражам приказ: — Сдержать его! Духовные силы полсотни одетых в серые одежды служителей Цитадели Дай Лай озарили помещение золотым сиянием, связывающие талисманы и вервия бессмертных устремились к обвиняемому. Се Лин и бровью не повёл. Он приподнял указательный палец и ударил по резному подлокотнику; стук был чересчур громким и чётким. Талисманы сгорели, в миг обратившись золой, а вервия разметало на непригодные лоскуты. Со вторым стуком стражи Цитадели, как подкошенные, упали на колени, из всех их цицяо обильно хлынула кровь. Никто и опомниться не успел, как раздался третий стук, и стражи начали стремительно терять свои человеческие облики: их тела высохли, став похожими на мумии. — Знаете, почему во все времена люди страшились потерять душу даже сильнее, чем потерять жизнь? Стул, на который сажали больше тысячи преступников, служивший своеобразным орудием пыток вкупе с Весами Правосудия, рассыпался трухой, а Се Лин легко, будто его тело не было измождено и изранено, поднялся на ноги и завёл руки за спину, всем своим видом излучая уверенное превосходство. Старейшины будто только и ждали этого момента. Сюй Дзян внезапно вскочил с места и взмахнул раскрытым веером. — Шэнь Сюань, сейчас! Воспользовавшись техникой перемещения, все четверо переместились на позиции, окружив Ян Се Лина. Синхронно они сложили на пальцах печати, и тело Шэнь Сюаня вспыхнуло золотым ореолом. — Хаоэй, техника запечатывания: Золотая Пагода! Золотая Пагода считалась одной из трёх сильнейших запечатывающих техник Старейшины Мэйдо. Хаоэй — Духовный Посланник Шэнь Сюаня — через своего хозяина создавал крепкую основу, а в данном случае трое других Старейшин своими духовными силами поддерживали ловушку, в которую был заключён Демон. Четыре грани, как нерушимые столпы, формировали уменьшенную копию священной пагоды. Воспользовавшись случаем, служители Цитадели и некоторые из Глав Благословенных Орденов бросились проверять неподвижные тела стражей. В Золотой Пагоде собралось столько духовных сил, что они влияли на атмосферу: тучи над тем местом нависали монолитной плитой, готовой вот-вот обрушиться на головы людей. Среди подавляющей мощи Старейшин и духовного контроля пространства Хранителей Шуе, Вей Фа не ощущал присутствия брата, как ни старался, и это терзало тревогой его сердце. Он хотел подойти ближе к ловушке, но на первом же шаге его за локоть одёрнули назад. Ци Линь выглядел мрачным и напряжённым, что даже белки его глаз покраснели. — Не приближайся к Ян Се Лину. Присмотрись внимательно, это уже не твой брат. — … Видя, что его слова остались без внимания, Ци Линь в отчаянии ещё крепче вцепился в названного брата. — Прошу, Вей Фа, загляни в своё сердце — ты ведь давно уже всё понял. Се Лина больше нет. Оставь разбираться Старейшинам. Вей Фа оглянулся на него через плечо. На миг Ци Линю почудилось промелькнувшее в светлых глазах разочарование, но в голосе названного брата не промелькнуло упрёка, когда он сказал: — Всегда. В отношении него я всегда прислушивался к своему сердцу. И этот человек, кем бы он ни был, находится под моей защитой. Едва его слова стихли, как вдруг громкий истеричный вопль разлетелся по залу. — П-помогите! Ааа-кха-кха… спаси-те… Один из служителей Цитадели Дай Лай, вцепившись пальцами в собственное горло и натужно хрипя, пятился от иссохшего трупа стража, пока серые одежды не обвисли на обтянутом кожей скелете, и он не упал замертво. Юноша в серебристо-фиолетовой форме, с закрытой мяньшой* нижней половиной лица тут же оказался рядом с ним, и через пару мгновений его чистый звонкий голос достиг ушей каждого: — Он… он мёртв. Они все мертвы. Ч-что это? Змея?

[*Мяньша — элемент одежды, вуаль]

Вокруг шеи только что умершего служителя обвивалось что-то тонкое и серебристое. Приглядевшись получше, юноша не смог сдержать удивлённого вскрика: — Лозы! Это дерево! Трещин на платформе для подсудимых становилось всё больше, из них сочилась видимая глазу дымка. Ян Се Лин внезапно оживился, словно до этого пребывал под действием техники Золотая Пагода в состоянии остолбенения. — Потому что смерть физического тела ничто по сравнению с тем, на какие нескончаемые муки можно обречь душу, — закончил он, вскинул руку и стукнул пальцем по барьеру. Простой щелчок, а Старейшин раскидало в разные стороны, и Золотая Пагода рассеялась золотым туманом. — Как ты смеешь в священном храме Небожителей творить подобные бесчинства! Голоса Хранителей Цитаделей, в которых просачивалась еле сдерживаемая ярость, прогремели в унисон. Лица их уже не походили на бездушные маски: в одночасье Цитадель понесла невосполнимые потери — погибло более нескольких десятков служителей, уничтожены Весы Правосудия, а судебный зал грозил превратиться в курган для павших. Оба Хранителя одновременно простёрли руки к небу, взывая к благословению божественных предков. И в тот же миг высоко в зените вспыхнуло ужасающее золотое солнце, быстро приближающее к земле подобно несущейся комете. Только потомки Небожителей обладали уникальным даром призывать Ци-Дзи-Тиен — объединённую в одном мече мощь ста тысяч непревзойдённых клинков, способную смести подчистую половину континента. Если бы не отстранённость Цитадели Дай Лай от мирских дел, несокрушимость этого оружия не уступила бы мощи Убийцы Богов Владыки Демонов, а возможно, превзошла бы её. И сейчас это смертоносное оружие стремительно приближалось к Ян Се Лину, который всё также неподвижно стоял на месте и не пытался спастись бегством. Пепельно-белые губы Демона сложились в милую улыбку, горящие безумным зелёным огнём глаза искрились пугающим весельем, отчего у наблюдавших это зрелище духовно-одарённых кровь в жилах стыла. — Капает, капает, капает… Алая, алая кровь… В том лесу за пригорком… Кровавая ведьма живёт… Он вытянул руку вверх. Вся разрушительная сила небес в момент была остановлена одним пальцем. Энергия не вышла из-под контроля, не последовало ни взрыва, ни духовного давления — ничего. Но принявший форму гигантского светоносного меча Ци-Дзи-Тиен разлетелся во все стороны огненными брызгами. — Кровавая ведьма живёт и страдает… Любовь и счастье она проклинает… Хранители, Старейшины, Главы — все оказались настолько ошеломлены случившимся, что просто замерли на своих местах, разинув рты. В это время платформа окончательно превратилась в кишащее серебряными корнями, будто извивающимися змеями, поле. Они ластились к телу Ян Се Лина, словно соскучившиеся по ласке любовники. Нин Хэ, превозмогая боль в теле и тяжесть в костях, поднялся на ноги. Рот его тут же наполнился кровью, окрасившей иссиня-бледные губы. — Брат Хэ! — встревоженно окликнула его Старейшина Ли, но тот даже не взглянул в её сторону и, пошатываясь, направился к Ян Се Лину. У самой кромки платформы он опустился на колени, склонив голову. — Это моя вина, я не смог их образумить. Вины других в том нет. Се Лин развернулся к нему с такой молниеносностью, что особо впечатлительные заклинатели в испуге отшатнулись. — А в чём была моя вина? Я предупреждала, что не стоит делать из меня козла отпущения, тем более в угоду сведения старых счётов с Ян Се Лином. Вы возомнили себя вершителями судеб, позабыв, что и на дракона сыщется свой убийца. Отсюда никто не выберется живым. И начну я, пожалуй… С многозначительной заминкой он сразу же нашёл взглядом свою жертву. Хватило того, чтобы поманить пальцем, и Хранителя Шуе Ир силой сдёрнуло с возвышения и по воздуху притянуло к Се Лину. Он повёл раскрытой ладонью, как если бы размазывал краску на холсте, и тело мужчины плавно разделилось на тонкие слои кожи, красной плоти, мышц, сосудов. Тот не успел понять, что с ним произошло, на лице его застыла посмертная маска нелепого удивления. Се Лин опустил руку, и ошмётки кровавым месивом шмякнулись и растеклись по земле. Зал огласил то ли крик, то ли вой. Глядя на останки своего брата-супруга, Шуе Эр совсем потеряла лицо и утратила холодное величие, обратившись обычной женщиной, потерявшей любимого. — Потомки Небожителей, да? Кровь у вас красная и дохнете вы, как обычные смертные. Ваши превосходство и божественность слишком раздуты. Всё тело Ян Се Лина окутало кровавое сияние, однако по-прежнему никто из духовно-одарённых не ощущал его духовных сил, как если бы перед ними стоял обычный человек без духовного корня. Сила его не поддавалась пониманию. — Монстр, — выдохнул Цан Хань Юэ и прижал расшитый пионами шёлковый платок ко рту, потому что уважаемого Главу вырвало. Рядом с ним, держась за концы его широкого синего пояса, заплакала Нинь Няо: — Дедушка, мне страшно… Се Лин не перешагнул — просто прошёл по кровавому месиву. Увидев, что он двинулся в сторону Главы Суй и её ученика, наперерез ему бросился кто-то из заклинателей. Оказалось, это был Ян Вей Фа. Его серебристо-зелёные одежды слегка колыхались, в правой руке разливал мягкое золотое сияние Хэйан; со смертью Хранителя Шуе Ир разрушилась техника, запечатывающая духовные силы, но почти никто не заметил этого в потрясении. Вей Фа без страха и сомнений протянул раскрытую ладонь и сказал: — Прошу, вернись в ЛаоЯн вместе со мной. Услышав слова Главы Ян, все присутствующие обомлели. — Глава Ян, что вы задумали?! — дрожа от негодования, закричала Старейшина Ли Вэнь и тут же задохнулась в приступе кровавого кашля. — Из-за этого Демона собираетесь открыто выступить против всего мира совершенствующихся?! Чуть повернув лицо, Вей Фа искоса взглянул на Старейшину и ответил: — Я уже это сделал. Се Лин без интереса слушал их, а после с его стороны послышался хмык: — Вернуться в ЛаоЯн, — пробормотал он. Его взгляд блуждал по пространству где-то за спиной Вей Фа, но ни на секунду не задержался на самом заклинателе. — А за меч схватился в качестве превентивной меры? — Нет, я не… Это не… Вей Фа враз растерял всю свою красноречивость, в растерянности глядя на меч, который сжимал в правой руке, словно и вовсе видел его впервые. — Раз обнажил клинок, значит, готов пустить его в ход. А дрогнет рука, запросто распрощаешься с жизнью, — холодная усмешка исказила такое родное лицо до неузнаваемости. Внезапно ослепительный алый свет, стерев границу между землёй и небом, затопил всё пространство. Когда сияние пропало, на уровне груди Ян Се Лина уже парил дивной красоты цветок: золотую сердцевину нежно обнимали пять, а то и меньше, карминовых с зелёной каймой лепестков. Ни духовное ядро, ни циян не имели такой формы, если только это не была никому не знакомая техника проклятых искусств. Вей Фа при виде цветка растерял дух. Перед его мысленным взором предстала совершенно иная сцена, где среди золотистого моря похожих раскрывшихся бутонов стояла одинокая маленькая фигура, укрытая волосами цвета крови подобно алому плащу. Изумрудная зелень глаз притягивала взгляд и зачаровывала, разливая в груди мягкое тепло. А за её спиной сгущалась и распространялась ледяная, сковывающая предчувствием скорой смерти тьма. Вей Фа моргнул, и туманное видение тотчас пропало. Это был тот самый сон, что он принял за благое предзнаменование Небес. Но это благо стало таковым лишь для его семьи. Будто прочитав потаённые мысли его сердца, богоподобное создание улыбнулось — от этой ломаной улыбки веяло печалью и скорбью, от которой кости обращались в холодный нефрит. И когда он возник прямо перед ним, и когда ледяная ладонь накрыла его глаза, и когда щеки коснулось чужое дыхание — Вей Фа не вздрогнул и не отступил. — Эта тьма... когда-нибудь пожрёт и тебя. Слова звучали мягко, в назидание, а оттого затуманили разум. Вей Фа ничего не почувствовал, кроме того, как что-то ударило его в грудь. Ладонь с глаз исчезла, и он невольно опустил взгляд вниз, где из его тела в районе сердца торчало древко, а на одежде вокруг него быстро темнело и ширилось кровавое пятно. Сознание на короткий миг помутилось, вместе с осознанием произошедшего начала появляться жгучая боль, изломанными огненными нитями оплетая всё его тело. — …Фа… Вей Фа!!! — Наставник! Эти два крика были подобны первой пролившейся капле с грозового неба. Только что произошедшее ошеломило всех, никто не мог поверить, что Ян Се Лин обернёт свою силу против своего брата, что вырастил его и только что собирался стать отступником ради него. Бездушное чудовище, не пожалевшее единственного близкого человека, до последнего верившего ему. И пусть древесная лоза пронзила насквозь их обоих, на украшенном кровавыми узорами лице всё ещё царило безмятежное спокойствие. — Цзэху, руби! Фань Цзю и Чжэ Лун видели всё, что происходило в зале суда, от начала и до конца. Они выжидали до последнего, а когда второй молодой господин Ян легко и непринуждённо уничтожил величайшее божественное оружие и убил одного из Хранителей, их обоих накрыло предчувствие надвигающейся кровавой бури. Глава Ян пытался его остановить! Почему же…?! На бегу Фань Цзю высвободил своё непревзойдённое оружие, которое тут же изменило форму с цзянь на гуань дао. Перехватив его за древко на манер копья, он со всей силы метнул его в Ян Се Лина. Оружие даже не долетело до платформы, хотя их разделяло расстояние в несколько чжанов, но манёвр привлёк внимание второго молодого господина. Серебристая древесная лоза, всё ещё пронзавшая грудь Ян Се Лина и Главы Ян, хлёстко отбросила тело Ян Вей Фа в сторону, прямо в руки подвернувшегося Тан Ци Линя. Тот, не теряя ни секунды, стал вливать в раскуроченную рану целительскую магию, и в тот же момент их окружил защитный барьер Старейшины Шэня. Твердь под ногами заклинателей содрогнулась. Через трещины в платформе вырвались древесные лозы и потянулись к тлеющим огонькам живых душ. Часть лоз свивались и переплетались в могучий крепкий ствол дерева, кроной пронзавший лиловые облака. — Это ещё что за дрянь? — вполголоса выругался Старейшина Сюй, когда одно из ветвей-корней-лоз попыталось обвиться вокруг его шеи; только молниеносная реакция и цингун спасли ему жизнь. Суй Цянь Инь, что уже успела осмотреть трупы нескольких стражей Цитадели, предупредительно крикнула: — Не дайте этим лозам себя коснуться! Они несут смерть! Несущим смерть лозам были нипочём острозаточенные клинки, уровень духовных сил, заклинания или барьеры. Едва они затрагивали человека, как тот падал замертво, а по стволу исполинского древа растекались мерцающие чёрные жилы, как кровеносные сосуды в живом организме. Лозам было всё равно, кто попадался им на пути: перепуганные до смерти служители были лёгкой мишенью, даже не пытались убежать; при духовной поддержке Нин Хэ и Ли Вэнь Шэнь Сюань один за другим возводил сдерживающие барьеры, пока Глава Суй и Тан Ци Линь боролись за жизнь Главы Ян. — Наставник! Наставник! Чжэ Лун изо всех сил старался дозваться второго молодого господина, с трудом уклоняясь от наползающей напасти. Прежде он никогда не видел Наставника настолько не в себе, а потому не знал, что ему делать. Его мутило от вида залитого собственной кровью Главы, вся спина покрылась холодным потом от сгустившейся в воздухе смеси ужаса и отчаяния. — Берегись! Под ногами Чжэ Луна прямо из-под земли вырвались древесные лозы, но в тот же миг его что-то или кто-то грубо толкнуло вбок, сметая в сторону. Сгруппировавшись, он быстро вновь обрёл опору, а когда нашёл взглядом то место, не смог сдержать вскрика: лозы крепко сжимали в своих тисках Ло Фань Цзю, глаза которого уже остекленели, жизнь в них угасла. — …нет… нет-нет-нет… Наставник! Прекратите! Наставник! Бросившись вперёд, он не задумываясь ухватился за лозы, пытаясь освободить тело Ло. Те извивались и даже издавали звуки навроде змеиного шипения. Вдруг от яркой вспышки они отпрянули и, словно заколдованные игрой факира, неподвижно замерли частоколом вокруг юношей. Чжэ Лун опустил взгляд и увидел на уровне своей груди парящий лепесток карминового окраса с зелёной каймой; когда-то Наставник лично вырвал его из своего духовного цветка и отдал ему, сказал, что это обязательный атрибут, если он хочет стать его учеником. Тогда это казалось какой-то неважной блажью, а теперь… Звук шагов был таким чётким, что Чжэ Лун невольно вздрогнул и затаил дыхание, вскинув лицо. Ян Се Лин остановился всего в паре чжанов от них и смотрел прямиком на Суня, но взгляд этот не выражал ни узнавания, ни каких-либо эмоций вообще. От прежней внешности второго молодого господина Ян почти ничего не осталось: волосы кровавым шлейфом укрывали спину и волочились по земле, некогда серебристые узоры расползлись на пол-лица и окрасились в тёмно-коричневый, а алые подтёки на руках, что изначально принимались за сочащуюся из ран на запястьях кровь, формировали таинственные рисунки — из тех, что ни один смертный или бессмертный не смог бы прочесть. — Н-наставник… Ян Се Лин отвернулся и как ни в чём не бывало прошёл мимо. Чжэ Лун не стал тратить время на удивление и раздумья. Он подхватил тело Фань Цзю за подмышки и поволок в сторону целителей. Как он и думал, за весь путь ни одна из лоз его не атаковала, они как будто не замечали его и опползали стороной. — Что за…?! Суй Цянь Инь едва сдержалась, чтобы не выругаться вслух. Очередной защитный барьер Старейшины Шэнь рухнул, — с каждым разом на его восстановление уходило всё больше сил и времени, — смертоносные лозы устремились к ним, но внезапно застыли в воздухе всего в паре чи. И тут рядом с ними, словно из ниоткуда, материализовался ученик ЛаоЯна с ношей. — Прошу, помогите ему! Ци Линь тихо охнул, опознав в бессознательном теле одного из личных учеников Вей Фа. — Глава Суй… Не успел он договорить, как возле юношей возник личный ученик Суй Цянь Инь и первым делом проверил пульс Ло Фань Цзю. Спустя пару мгновений он посмотрел на Наставницу и отрицательно покачал головой. Чжэ Лун, заметив этот жест, постарался ничем не выдать охватившей его паники и попросил: — Помогите… сохранить его тело… Глава Суй хоть и была удивлена его просьбе, но акцентировала внимание на другом: — Почему эти древесные лозы тебя не трогают? Она обратила внимание на парящий лепесток и не могла не заметить его идентичности с лепестками на бутоне камелии. Он не источал ни аромата, ни какой-либо энергии, однако на подсознательном уровне что-то подсказывало ей, что в нём заключалась невероятная и неведомая сила. Чжэ Лун воззрился на женщину исподлобья с нескрываемой враждебностью и перевёл умоляющий взгляд на Бессмертного Тан. Ци Линь на долю секунды растерялся и сказал: — Мы вернём тело ученика Ло в ЛаоЯн и устроим церемонию погребения. Сунь упрямо мотнул головой и сердито сощурился. — Вы не слушали, что говорил Наставник. Он не Повелитель Смерти. Он — Повелитель Душ. — Мальчишка, и что это значит?! Единым целебным потоком им с Главой Суй кое-как удалось остановить кровотечение, но рана Вей Фа всё никак не затягивалась, будто яд или ещё что-то мешали исцелению. В первую очередь им следовало покинуть место действий и укрыться, но любая незначительная встряска могла ухудшить его состояние. — Чжэ Лун, для Главы Ян сейчас каждая секунда на счету. Если ты что-то знаешь, говори, демоны тебя раздери! — рявкнул Ци Линь. В это же время четыре железных столба, принимаемых за часть поддерживающих элементов куполообразного потолка судебного зала, с тяжёлым грохотом пришли в движение. Хранитель Шуе Эр, проглотив собственное горе, больше не могла молча наблюдать, как гибнут люди Цитадели. В запасе у неё ещё была техника, использование которой требовало лишь кровь потомка Небожителей, и она без сомнений рассекла кинжалом свою ладонь, поочерёдно приложив её к механизму. В каждом столбе были запечатаны и дожидались своего часа марионетки, когда-то названные самими Небожителями Небесным войском. Их плоть была крепче стали, сила и скорость на уровне Бессмертного, а воля полностью подчинялась Хранителю Цитадели Дай Лай. Пока Старейшины и заклинатели своими трепыханиями отвлекали Демона, Шуе Эр читала про себя тайное заклинание, пробуждая войско. Четыре десятка механических воинов волной хлынули на Ян Се Лина. Атаковавшие их лозы, к удивлению, не причиняли бездушным марионеткам особого вреда и встретили достойное сопротивление. Несколько воинов, вооружённых кто мечами, кто топорами, накинулись на древо, но ни одно из оружий даже зарубки на нём не оставило. Чжэ Лун ждал и надеялся. Инстинктивно он крепче прижал к себе тело Ло Фань Цзю и негромко заговорил: — Истинная сила Наставника в том, что он имеет почти безграничную власть над душами. Однажды… однажды он поймал кролика и… показал… вытянул душу, а потом вернул её в тело. Он может и уничтожить душу без следа, что ни в одном из миров её потом не найти. Ци Линь и Цянь Инь молча переглянулись между собой. Что за сказки рассказывал этот ученик? Властвовать над душами после их земной смерти мог лишь Правитель Диюя! — Наставник просто не в себе… Столько душ… ему постоянно приходится держать под контролем столько душ… С момента появления на поле сражения ни один из механических воинов так и не смог даже приблизиться к Ян Се Лину. Но в какой-то момент без видимой причины Демон покачнулся и схватился руками за голову, забормотав: — Замолчите!.. Как же вы надоели... Предатели… лицемеры… трусы… ненавижу… НЕНАВИЖУ! Вторя его безумному крику, древо задрожало. Один за другим листья на нём стали кровоточить, орошая высушенную землю под собой. В тех местах, где собирались лужи, сначала показались костлявые руки, обтянутые кожей черепа, туловища, в конце концов, сущности обретали полупрозрачные формы. Ци Линь, наблюдая за всем этим во все глаза, только сейчас понял смысл сказанных Сунь Чжэ Луном слов, и его сердце сковало ужасом. Души. То, что Ян Се Лин собирался противопоставить заклинателям, когда-то было человеческими душами, а точнее, погибшими служителями Цитадели. Они не были живыми мертвецами, ведь их бездыханные тела по-прежнему усеивали платформу, а то, что осталось после их смерти… От одного вида к горлу подступала тошнота. — Как… Как это остановить…? Чжэ Лун пристально всматривался в призванные Наставником души и почувствовал облегчение, когда не увидел среди них Ло Фань Цзю. — Я не знаю, насколько сильно ранен Наставник, тем более не могу знать, что у него на сердце. Он может прекратить это сам, или его сдержит проклятье. — Какое ещё- Ци Линь запнулся на полуслове, когда вновь оглянулся на Ян Се Лина. Восставшие души стенали, кричали и выли, гримасы их посмертных лиц сменялись из разъярённых на обезумевшие, из обезумевших на страдающие, из страдающих на плачущие, и так не переставая. И среди этого кошмара, как посреди бушующего моря, стоял Се Лин, а из его груди торчал вошедший на три-четверти кинжал. В первое мгновение Ци Линь подумал, что чьё-то непревзойдённое или божественное оружие поразило цель, но после он вспомнил этот клинок, что не имел физического воплощения. Прошло всего ничего, как окровавленные и истерзанные души стали терять очертания, а вскоре и вовсе растворились бесследно. Отливающий призрачным бирюзовым светом клинок тоже исчез, а Ян Се Лин неожиданно осел на колени. Плечи его мелко дрожали. — С-сработало, — неуверенно выдохнул Чжэ Лун и с сомнением покосился на опавшие на землю лозы. — Наставник! Но второй молодой господин, кажется, не слышал его. Он поднял дрожащую руку к своему лицу и вдруг расхохотался. Он всё хохотал и хохотал, хотя в его смехе слышались совсем не радость или веселье. — … не могу… Сама… сама своими руками… прокляла…! Аха-ха-ха-ха… По белому лицу побежали кровавые слёзы, а он продолжал безумно смеяться. Предчувствуя неладное, заклинатели не рискнули что-либо предпринять. Исполинское древо после всего увиденного и пережитого внушало первобытный ужас. Однако это не остановило ярость и жажду мести потомка Небожителей. Небесное войско, словно почуявшие добычу охотничьи псы, восстали для сражения с единственным врагом. Смех смолк так резко, что от воцарившейся тишины зазвенело в ушах. Се Лин и на надвигающихся марионеток не обратил внимания; обернувшись, он протянул тонкую, испещрённую кровавыми рунами руку к древу и едва слышно прошептал: — Выжги. Пусть эта плоть обратится прахом. На кончике пальца его вытянутой руки вспыхнул белый огонёк, что в мгновение ока разгорелся неистовым пламенем и охватил всё тело. В особо уязвимых и нежных местах кожа вздувалась, лопалась и обнажала белую кость. Это не было похоже на коварную иллюзию — по пространству быстро распространилась вонь палёной крови и волос вперемешку с плавящейся плотью. Ян Се Лин сжигал сам себя. — Наставник! Нет, Наставник! Чжэ Лун, утратив самообладание, хотел кинуться к нему, но ученик Главы Суй одним точным ударом в заднюю часть шеи вырубил его. Наблюдавшие за самосожжением духовно-одарённые не могли сдвинуться с места: кто-то всё ещё не верил своим глазам и ощущениям, кто-то задыхался от гнева, что так и не удалось осуществить месть своими руками и убить Демона. Ци Линь чувствовал сожаление. И вину перед Вей Фа. Пока пламя пожирало его плоть, с губ Ян Се Лина не сорвалось ни звука. Тем громогласнее невесть откуда прозвучал неведомый голос: — Вот же безрассудная девчонка. От таинственного древа разнёсся низкий гул. Белоснежное пламя взвилось вверх и тут же разошлось вниз волной синего пламени, заключив уже бесчувственное уродливо обожжённое тело Ян Се Лина в пылающее кольцо. Посреди могучего ствола разошёлся чернеющим нутром разлом, из которого вырвалась смазанная тень. Человек в объятом огнём круге приблизился и упал на колени перед скрючившимся телом. Кто-то истошно завопил: — Демон-синего-пламени! Демон-синего-пламени здесь! На пластинах лёгкого доспеха зловеще сверкали отблески синего пламени, а горящие в прорезях демонической маски убийственной яростью глаза придавали ей ещё более жуткий вид. Хранитель Шуе вырвалась вперёд остальных, но слишком близко подойти не решилась. — Пришёл дружка своего вызволить?! Цитадель станет вашей могилой! — сквозь зубы процедила она и отдала безмолвный приказ Небесному войску. Механическим войскам было нипочём какое-то там пламя! Демон сверху вниз махнул рукой, и на всех марионеток разом обрушились молнии. — Пламя и молнии… Так у него две природные основы?! Удивляться и поражаться было чему. До этого во всех поступающих сведениях о Демоне-синего-пламени говорилось лишь об одной его природной основе; синее пламя королевской семьи Му само по себе представляло серьёзную проблему, учитывая, что никакие техники и первоосновы не могли его укротить. Однако уровень его опасности всё равно оценивался средним. Откуда только взялась вторая природная основа?! С десяток марионеток всё же выстояли и прорвались через огненный заслон. Демон же не сдвинулся с места ни на цунь и не предпринял попытки атаковать или обороняться. Всё тот же многоликий голос прозвучал снова: — Жалкие фокусы. Воздух затрещал, заледенел и рухнул на плечи духовно-одарённых колоссальным давлением, под которым те буквально распластались на земле. Небесное войско смяло в бесполезную груду металла и железа. Единственными, кого не затронула подавляющая мощь, остались Демон-синего-пламени и группа заклинателей, оберегаемых частицей магической сути. На них Демон взглянул лишь мельком. Он дрожащими руками очень осторожно и бережно поднял тело Ян Се Лина и, стараясь не сильно прижимать его к себе, чтобы не причинить ещё больше страданий, в один шаг переместился к разлому в дереве, растворившись в его чреве. Как только расщелина за ним сомкнулась, чудовищное давление пропало. Исчезло и древо, оставив после себя лишь разрушения и многочисленные тела погибших.