Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Сон прервался внезапно, словно кто-то схватил его за грудки и с силой встряхнул. Он сделал глубокий вдох и тут же поперхнулся, в носу засвербело, вызвав бесконтрольную череду чиха. По телу прошла неприятная дрожь, после чего к нему вернулись тактильные ощущения. Влажно. Душно. Тяжело. Открыв глаза, Се Лин первым делом огляделся по сторонам, но не смог ничего толком рассмотреть из-за мутной пелены в глазах. Только спустя пару мгновений он понял, что мутно не у него в глазах, а горячий пар, поднимавшийся от воды в небольшом бассейне, скрывал собой окружающее пространство. Неизменными оставались только ощущения: влажно, душно, а сам он лежал на чём-то то ли твёрдом, то ли мягком, но определённо тёплом и живом. — Убывающая луна, да. Надо было дождаться, когда эффекты яда пройдут, а уже после проводить единение души и тела. Кажется, я немного облажался, хе-хе. Когда Хунлан принёс восстановленное тело Ян Се Лина, Сэстиэл не стала откладывать ритуал Единения в долгий ящик. Больше собственных сил она ненавидела только свой несуразный облик души, поэтому запамятовала о проклятом яде Нефритовые оковы сердца, поразившем её физическое тело. Удивительно, но ритуал Единения на этот раз прошёл без особых трудностей, в первые мгновения она ощутила небывалую лёгкость в движениях и мировосприятии, а потом… Казалось, будто яд стал живым существом, которое, сорвавшись с цепи, с обнажившимися клыками и когтями накинулось на посмевшего сдержать его недо-хозяина. Обычно сопровождавшаяся в периоды приступов слабость обернулась острой болью, что выкручивала мышцы в теле и крошила кости. Вот только как и почему он оказался в горячей воде непонятно где? Постепенно силы начали к нему возвращаться, влажный жар уже не так опалял лёгкие при вдохе, а потому Се Лин наклонился чуть вперёд, чтобы попробовать подняться… и сразу же шлёпнулся обратно по чьей-то неведомой прихоти. По той же прихоти его, подобно тряпичной кукле, развернули на сто восемьдесят градусов и усадили на чужие бёдра, жёстко зафиксировав на месте хваткой на талии. Справившись с приступом тошноты от всей этой круговерти, Се Лин распахнул глаза и не смог сдержать испуганного всхлипа-иканья. В смотрящих на него в упор чёрных с сапфировым отливом глазах клубилась такая пронзительная ледяная тьма, что он почти физически ощущал, как её тонкие щупальца проникают под его кожу. Они с Хунланом были так близко друг к другу, что их грудные клетки соприкасались при вдохе, и выдыхаемый горячий воздух оставлял влагу на губах. Несмотря на клокочущее где-то в горле сердце, он попытался сделать так, чтобы его голос прозвучал сдержанно-отстранённо, но в итоге всё же слетел предательским полушёпотом: — Что ты задумал? Тёмные веера ресниц медленно опустились, на мгновение скрыв пугающие бездонностью омуты, и Се Лину как будто стало легче дышать. С огромным облегчением он понял, что хоть и застрял в подобии горячего источника наедине с другим мужчиной, у которого определённо имелись странные желания по отношению к нему, но на них обоих всё ещё была одежда, выступавшая слабенькой преградой. На крайний случай, ему же хватит сил его немного притопить, да…? Когда Хунлан открыл глаза, в них плескался чистый незамутнённый гнев, обжигавший через кончики пальцев сквозь мокрую ткань нижнего халата. — Вы нарочно испытываете грани моего самообладания? Не отдавая отчёта реакции собственного тела, Се Лин попытался сползти с чужих бёдер, но жёсткой хваткой тут же был возвращён на место. Лёгкая пульсация, зародившаяся в районе солнечного сплетения, горячими приливами накапливалась и разрасталась в низу живота, отчего занемела поясница. Маленькими разрядами тока простреливало снизу вверх, от копчика и до макушки. В ушах нарастал рокочущий гул, похожий на бой отбойного молотка. Се Лин уже испытывал подобное, с Бай Сан И, когда их невинный эксперимент обернулся жарким противостоянием не только воли, но и тел. — Не смей… использовать на мне… королевскую… волю… Будь ты… неладен… Се Лину пришлось очень постараться, чтобы выталкиваемые им изо рта звуки были именно словами, а не чем-то непотребным. И вдруг резко всё прекратилось. Се Лин ещё не перевёл дыхание, как оказался в медвежьих объятиях, как если бы Хунлан вознамерился добить его, задушив. — Простите! Простите-простите-простите. Прошу, только не отталкивайте меня, не уходите снова… Хунлана нещадно трясло, да и слова его больше походили на горячечный бред, сбивший Се Лина с толку. Когда это он его оттолкнул? Когда ушёл? Голова Хунлана была опущена, лбом он вжимался в его плечо, так что разглядеть эмоции на его лице было затруднительно. Слишком крутой переход от гнева к раскаянию, уж не было ли это игрой? И всё равно вертевшиеся на языке резкие слова растворились подобно шипучке, оставив после себя горько-кислое послевкусие. Эта покорно склонённая тёмная макушка вызывала в нём какое-то иррациональное чувство тоски и жалости, и Се Лин машинально положил на неё свою ладонь, впутывая пальцы в ничем не скреплённые, отяжелевшие от воды смоляные пряди. Плечи мальчишки дрогнули, кажется, и вовсе превратились в камень, а после Хунлан вскинул своё красивое, ещё не лишённое подростковых черт лицо и посмотрел на Се Лина сияющими, словно бархатное ночное небо, глазами, что слегка покраснели в уголках. — Это ведь ты принёс меня сюда? Спасибо. И извини, если напугал; я, правда, забыл об этом чёртовом яде в теле, — мягко сказал Се Лин. — А теперь… не могли бы мы оба заиметь немного личного пространства? У моего чайничка скоро крышечку сорвёт. Возможно, информация о каком-то чайничке со срывающейся крышечкой выбила Хунлана из колеи, потому что отпустил он его не сразу и как будто через силу. Се Лин поспешил увеличить между ними дистанцию и расположился на противоположной стороне естественного бассейна, про себя молясь Предкам, чтобы мальчишка не заметил его состояния. Это ж надо так облажаться! По крайней мере, когда Хунлан заговорил, голос его звучал хотя и слегка напряжённо, но вполне обыденно: — Если рассказать об этом яде Владыке, он сможет излечить вас? — А ты рассказал о яде Владыке? Хунлан отрицательно покачал головой. Се Лин же подумал о том, что, если Сэрэс лично занималась восстановлением этого тела, то не могла не заметить следы яда, тем более что он был творением изначальной магии Морсмэ. — Этот яд — творение рук одного из так называемых Древних Богов. Только он сможет совладать с ним, — глаза немного привыкли, и Се Лин смог рассмотреть причину столь неестественного жара: под водой к стенкам бассейна крепились четыре огненных талисмана, они-то и превратили источник в бурлящий котёл. — Но и я не то, чтобы бессилен, просто моя огненная первооснова немного слабее водной, усиливающей эффекты яда. Удивительно, как Вей Фа смог так долго противостоять ему. Полагаю, есть в том заслуга Тан Ци Линя — его целительские способности восхищают. Заговорив о Ян Вей Фа и Тан Ци Лине, Се Лин почувствовал тяжесть на сердце. Их с главой Ян столкновение в Цитадели Дай Лай пришлось на момент просветления. Древо душ поглотило множество душ служителей, но требовало всё больше и больше, и когда Вей Фа возник на его пути, Се Лин мог лишь встать между ними. Ветвь древа прошла через него, поэтому Вей Фа не лишился души, но всё равно был серьёзно ранен. Наверное, так было лучше. Он ведь показал, что жизнь и судьба старшего брата ему безразлична. Это должно было убедить заклинателей, ставших тому свидетелями, что Ян Се Лин предал ЛаоЯн, и ЛаоЯн больше не станет поддерживать демонического ублюдка. И всё же… Как там Вей Фа? Тан Ци Линю ведь удалось его исцелить? А Мянь-цзе? И малышка Мэй Линг? Он ведь действительно сделал всё, что мог, чтобы не впутывать их во всё это. — Хотя кровно вы не связаны, но всё равно считаете Главу Ян своим «дагэ», — негромко сказал Хунлан. — Тогда что насчёт меня? Учитывая наше родство, я ведь могу обращаться к вам «гэгэ»? Се-гэ. — …Нет. От подобной перспективы Се Лина внутренне пробрало. С чего вдруг этому глупому ребёнку пришло такое в голову? — Тогда… Дагэ? — не сдавался Хунлан. — Определённо точно нет! — раздражённо процедил сквозь зубы Се Лин. — И вообще, какая разница, кто кому в какой степени брат. Нашёл из-за чего заморачиваться. Глаза Хунлана подозрительно влажно блестели, когда он поднял на него взгляд. Он выглядел расстроенным, а взгляд — как у побитой хозяином собаки. Се Лин уже собрался было сказать что-нибудь, но в этот момент Хунлан низко опустил голову и тихо пробормотал: — Моя мать умерла в ночь моего рождения, а об отце вообще ничего не известно. У меня не было ни братьев, ни сестёр, в этой холодной обители нет никого, кто бы не хотел всадить мне нож в сердце. И только вы — тот, кто вернулся из Ущелья ЛаоЕ — были добры ко мне, проявляли заботу. Поэтому, когда я узнал, что мы связаны кровью, я очень обрадовался. Надеялся… смогу обрести настоящую семью… — … Вскипевшее раздражение немного улеглось, и Се Лин почувствовал себя не в своей тарелке от того, что, кажется, ранее отреагировал слишком остро. Сейчас, без маски и доспехов, он видел перед собой обычного подростка — со своими переживаниями, страхами, неуверенностью и тараканами в голове. Вряд ли Призраку все эти годы жилось лучше, чем Ци Шань Юану; тот ребёнок тоже не был особо избалован вниманием и любовью, иначе бы не воздвигал невидимые, но ощутимые преграды между собой и другими людьми. В эту минуту уязвимости Се Лину он почему-то напомнил маленького серого крольчонка, свернувшегося клубочком, чтобы никто не смог прикоснуться к его тёплому белому пузику. А Се Лин был слаб перед братьями меньшими. — Называть меня «гэ» я не позволю, в конце концов, это создаст путаницу в отношении моей второй ипостаси. Но я не буду возражать против неформального общения между нами. Как тебе такой вариант? Обратившееся к нему лицо с лихорадочно блестящими глазами, румянцем на щеках и едва сдерживаемой улыбкой говорило само за себя. — Се Лин? — Мм? — Се Лин. — Мгм. — Се… Лин… — … Хунлан всё повторял и повторял его имя, в разных интонациях перекатывая на языке, словно пробовал новую конфету и никак не мог разобраться в своих вкусовых ощущениях. — Рад, что тебя это забавляет, — скорчив кислую рожицу, фыркнул Се Лин и ударил ладонью по воде, подняв тучу брызг. — Если ты закончил, то проваливай отсюда. Провести омовение я в состоянии и сам. Сквозь белёсый пар Хунлан пару мгновений неподвижно смотрел на сохраняющего невозмутимое выражение лица мужчину, подмечая и напряжение в чуть сгорбленной спине, и поджатые губы, и тёмную поволоку во влажных лиловых глазах. Таким второй молодой господин в реальности представал перед ним впервые, прежде являясь лишь упоительным мороком чужого наваждения. Кончики пальцев горели — так хотелось прикоснуться, чтобы убедиться, что это не очередная игра воображения. А ещё разомкнуть эти упрямые, но такие желанные, алые от прилива крови губы — пальцами, своим языком — и… — Хунлан! Выйди. В окрик не была вплетена подавляющая сила королевской воли, но отчего-то он возымел над Хунланом не меньшую власть. Однако вопреки злости и противлению нестерпимый жар в груди распалился сильнее. Он оперся руками о край бассейна, собираясь встать и уйти, но в последний миг передумал и с медовой улыбкой на губах обернулся к Се Лину. — Уверен? Я мог бы прислужить в процессе… омовения. Какое-то время под аккомпанирующий заливистый смех стены купальни сотрясались от громогласной брани. . . . Подведя последние штрихи, Се Лин отступил пару шагов и оглядел результаты своих трудов. Алый, нарисованный от руки кровью — ещё влажной, оттого в комнате витал стои́ческий металлический запах — круг испещряли идеально ровные рунические формулы, по пяти сторонам второго круга — элементы от каждой стихии, третий круг был выложен из лепестков обычной камелии. Ритуал Подселения был прост в исполнении, но требовал более тщательной и трудоёмкой подготовки, к тому же, Се Лину необходимо было предусмотреть такие нюансы, как сдерживание магического фона и маскировка присутствия своей души в досягаемости Сэрэс. Во многом пришлось импровизировать, и Се Лин в процессе с десяток раз задумывал всё бросить, но… мотивация от бесплотных голосов была нешуточно-зубодробительной. Да! Какого-то хера придурок Ло захотел поиграть в героя! Какого-то хера попался древу душ! Сидит теперь… в корнях Хаалсифта кукует… медленно переваривается… Его счастье, что эффекты яда довольно быстро сошли на нет, а Се Лин решил, так сказать, провести проверку своего личного кладбища и заметил грёбанное несоответствие. С одной стороны, что сделано — то сделано. Смерть не бывает удобной, красивой или своевременной. Вот и для ветреного и несмышлёного паренька по фамилии Ло всё кончилось, зато хотя бы жертва его не была напрасной… наверное. С другой стороны, жалко идиота. Ему ещё жить и жить, остепениться, девушку хорошую найти и детишек нарожать. Се Лин себе так и эдак голову ломал, можно ли что-то сделать, пока к нему не закралась завиральная идея. А заключалась она в том, чтобы положить душу обратно туда, откуда взял. Легко! И в первую очередь стоило выяснить, что доблестные праведники сделали с телом отдавшего концы малолетнего полудурка. С этого момента задумка обрастала слоями трудностей. Нужно было как-то проникнуть в ЛаоЯн, чтобы никто из местных не пронюхал, и чтобы его отсутствия в обители не заметили. Тут-то и вспомнился старый-добрый опыт из прошлого поколения по обмену телами. Провести полный обмен с кем-то он бы не рискнул — слишком много факторов, которые невозможно до конца просчитать и проконтролировать. Но вот Подселение можно было провернуть безопасно и без особого труда, а главное, кандидат к случаю представился идеальный. — Что ж, приступим. В центре магического круга он устроился в позе лотоса и воплотил магическую суть. Подселение прошло гладко, почти мгновенно благодаря лепестку камелии, сохранившемуся в теле мальчишки, так что, когда она открыла глаза, её встретила совершенно иная обстановка комнаты. Очень знакомая обстановка: на застеленной кровати валялись свитки и деревянные детали головоломки, на полу у стены стояли три разноуровневые стопки взятых в Дяньтань, но так и не прочитанных книг, пустая пиала на столе и лист бумаги с тремя кляксами туши. Это были личные покои Ян Се Лина! И всё осталось в точности так, как когда он уходил на миссию в Сумеречный город. Справившись с головокружением, она ещё раз окинула взглядом убранство покоев и направилась к ширме, за которой стояло бронзовое зеркало. В отражающей поверхности показалась рослая крепкая фигура молодого господина, что подобно зелёному побегу стал устойчивой основой при благоприятных условиях. Разве что лицо его в этот момент… выражение крайней степени испуга и непонимания вкупе с глазами по пять медяков выглядело очень глупо и забавно. — Ч-что… как… эт-то… Она скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок повыше, чтобы придать себе более суровый вид. — Змеёныш, что ты делаешь в моих покоях? Стоило мне ступить за порог, так ты решил здесь всё порушить? — К-кто… кто ты такой?! А… что… — наконец-то в глазах зеркального близнеца блеснула искра озарения, в порыве он подался вперёд, но наткнулся на преграду. — Наставник?! Наставник, это правда вы?! Как… п-почему я… что со мной? Это сон? — Успокойся, я не причиню тебе вреда, лишь ненадолго одолжу твоё тело. Твоя душа не пострадает. — Наставник… Вы не ранены? Все заготовленные ею ответы и бравады в миг вымыло из головы, горло перехватило спазмом, отнявшим голос. Она ожидала криков, обвинений, презрения, злости, проклятий — вполне естественно обрушить на неё весь этот поток после всего того, что случилось в Цитадели Дай Лай. У демонического ублюдка больше нет никакой репутации, для всего мира он лишь пятно грязи, что замарало идеально-белоснежное полотно мироздания. Что для совершенствующихся, что для Первоматерей — неудобный элемент. А этот ребёнок… первым делом спросил не ранен ли он. «Наивная дура, нюни распустила. Это всё из-за клятвы Наставника и ученика. Он волнуется, потому что так до́лжно». Подавив неуместную горечь в сердце, она взяла себя в руки и бесцветно улыбнулась. — В порядке. Чжэ Лун, скажи, тело Ло Фань Цзю забрали в ЛаоЯн? Провели Погребение? Сунь Чжэ Лун всё ещё выглядел сбитым с толку и сильно нервничал, недоверчиво глядя на самого себя из зеркала, тем не менее старался держаться с достоинством. — Наставник, я… Этот ничтожный ученик просит о наказании! Я… я рассказал Главе Ян и Бессмертному Тан Ци Линю о Повелителе Душ… — Пф, не велика трагедия. Они сохранили тело мальчишки Ло нетленным? — Да. Наставник, вы сможете вернуть ему душу? — Как раз за этим я сюда и пришёл. Сделаем всё быстро и тихо, не привлекая внимания. Идём, расскажешь последние новости мира совершенствующихся по дороге. Из личных покоев Сунь Чжэ Лун вышел во внутренний двор и остановился перед стройным рядом молодых деревцев, что через три-четыре года обещали принести первые плоды. Однажды Ци Шань Юан практиковался с мечом в павильоне Юности Юнхэ, да так переусердствовал, что выкорчевал с корнем все долголетние деревья и кусты. Се Лин тогда наказал ему высадить новые саженцы, а мальчишка на следующий же день обустроил цветущий сад с плодоносными растениями. Но одно дерево было особенно ценно — его они посадили вместе, два маленьких семечка, что вскоре пустило росток и корни. Се Лину так не терпелось поскорее собрать первые сочные плоды и угостить ими всех; оказывается, в этом мире никогда не слышали об апельсиновом дереве. Улицы ЛаоЯна были пусты, небо мира смертных затянуло плотной бело-серой пеленой, не пропускавшей ни лучика света. Каждый выдох создавал облачко пара, под ногами хрустел тонкий слой то ли снега, то ли льда. Странно, а ведь ещё неделю назад дети босиком бегали в зелёных полях и купались в речке. Воздух был пропитан густым цветочным ароматом. Первым делом она незаметно пробралась в павильон Радости. Дождавшись ухода Фэн Ли Лу, проникла в личные покои Мянь-цзе и стёрла со лба девушки свою печать. По изначальной задумке печать сама должна была исчезнуть после смерти Ян Се Лина, но судьба его жизнью распорядилась иначе, а Сунь Мянь так и не пришла в себя. О её ранах и внутренних повреждениях позаботились, на восстановление памяти и ментальной стабильности понадобится максимум день. На этом Сэстиэл посчитала свой долг перед этой смелой и сильной духом девушкой выплаченным. Из павильона Радости Чжэ Лун по крышам домов направился в сторону ледяного грота. — И всё же, что ты делал в моих покоях? Если искал что-то конкретное, то я могу подсказать. Техника Подселения позволяла двум душам гармонично сосуществовать в одном теле, к тому же, Сэстиэл перенесла лишь часть себя, чтобы не причинить серьёзный урон своему ссэа и оставить след своего присутствия в обители. Да и общаться они теперь могли без вспомогательных элементов. <Наставник, всё не так, как вы подумали. Я просто… просто… — змеёныш подозрительно замолчал, кажется, испытывая трудности с объяснениями, а потом как будто сдался каким-то своим внутренним метаниям и медленно заговорил: — Вести о том, что произошло в Цитадели Дай Лай — о том, что вы напали на потомков Небожителей, Старейшин и Глав Благословенных Орденов, более того, пытались убить своего дагэ — разнеслись по континенту быстрее ветра. Пока Глава Ян пребывал между жизнью и смертью, в ЛаоЯне царила неспокойная атмосфера. В основном, беспокойство поднимали старшие адепты, а младшие подражали им, но позже недовольство вспыхнуло и среди Мастеров и учителей.> — И они направили мечи и копья на меня, да? <Бессмертный Тан Ци Линь несколько дней и ночей боролся за жизнь Главы, некому было что-то объяснять. Несколько раз павильон Юности Юнхэ пытались сжечь и разгромить, так что я на время поселился в нём. Простите меня за самоуправство, Наставник, но ничего другого я придумать не смог.> — Надо было просто натравить на плохишей Шуана или Сиана. <Я… опасался призывать Элементалей без вашего ведома…> — Не бойся применять силу там, где слова бесполезны. Элементали признали тебя моим ссэа, поэтому всегда откликнутся на твой призыв. Они — сущности стихий, так что вполне способны воплощаться в нескольких местах одновременно. Кажется, я тебе об этом уже говорил, а ты невнимательно слушал. <Простите, Наставник.> Она вовсе не хотела ругать или принижать его, но всё равно прозвучало как-то укоряюще. — Ладно, не важно. Что с Главой Ян? Тан Ци Линь ведь не дал ему отправиться на перерождение? <Глава жив, но очень слаб телом и прикован к инвалидному креслу. Также он воспользовался своим состоянием, чтобы отсрочить вступление Ордена ЛаоЯн в Благословенный Альянс, и закрыл территории Долины Туманов от внешнего мира. Мастера помогают смертным из ближайших поселений перебраться в более отдалённые районы. Ученики ниже Шестой ступени совершенствования уже покинули ЛаоЯн.> От рассказов Чжэ Луна ей становилось всё более неспокойно. Что задумал Вей Фа? Он и в первый раз, когда Благословенные Ордены предложили создать Альянс, отказался в него вступать, хотя тогда ценой было духовное ядро Ян Се Лина. Спрятаться и отсидеться не получится — если Сэрэс вновь развернёт войну трёх миров, на континенте не останется безопасного места. Если так подумать, Первоматерь не жаждала кровопролития и не спешила развязывать войну ни с миром смертных, ни с Первоматерями. Сосредоточив внимание на фигуре Демона-синего-пламени, она всё это время оставалась в тени и собирала утерянные артефакты. Не было похоже, что она выжидала подходящего момента для нападения. Что-то не так с её силами? Или с древом душ? И кто на самом деле ей нужен: БайМу Се Лин или Сэстиэл Найтхорд?

༻• ❀ •༺

Закрывшись ото всех в своих покоях, Ян Вей Фа сидел в инвалидном кресле, оглушённый и морально разбитый. В ушах эхом всё ещё звучал насмешливый голос Сан И и слова, от которых кровь стыла в жилах. /— Ч-что ты… сейчас сказал…? — В это так сложно поверить? Понимаю, ведь дагэ лично занимался расследованием гибели Бай Ци Хао и Ян Ли Шуа, но тщетно. Трудно принять правду спустя столько времени… — Повтори, что ты сейчас сказал! Голос Вей Фа звенел и дрожал от едва сдерживаемых эмоций, а Сан И, наоборот, сохранял непроницаемое спокойствие. — Ян Ли Шуа, очевидно, была недалёкого ума, а Бай Ци Хао — слишком нетерпим к крови королевской семьи Му. Они не просто выбросили наследника из Демонического царства, так ещё лишили его статуса и будущего. Ничего удивительного, что Демоны королевской семьи Бай избавились от них, как от предателей. — И ты знал об этом все эти годы?! Говоришь это так спокойно, будто тебя и вовсе не касается… Они были твоими родителями. Она была НАШЕЙ матерью! — Если тебе станет от этого легче, то и та женщина, и прежний Глава Бай встретили конец, уготованный им самой судьбой.\ У Сан И не осталось воспоминаний о родителях, он не знал отцовских наставлений и не прочувствовал материнскую любовь. Он рос в окружении Демонов королевской семьи Бай, в безжизненном дворце, вынужденный сызмальства защищать своё право на жизнь и наследие. Вей Фа просто не находил в себе даже крупицы злости, чтобы винить его в чём-либо — в холодности, сыновьей непочтительности или бездействии. Правда… Эта правда не вернёт ни Бай Ци Хао, ни Ян Ли Шуа, но если выйдет наружу, то заставит Старейшин, да и весь мир совершенствующихся усомниться в лояльности королевской семьи Бай. А сейчас никак нельзя было допустить разногласий и недоверия между союзниками Благословенного Альянса. Мама, тётя. Ци Шань Юан. Он уже потерял одного брата, ещё одну утрату он не переживёт. Успокоив мечущийся в сомнениях разум, Вей Фа закончил медитацию как раз в тот момент, когда один из артефактов на полке задребезжал, испуская алое сияние. — …Нарушитель?

༻• ❀ •༺

Сработавшее силовое поле отбросило Сунь Чжэ Луна на добрый десяток метров, да с таким ускорением, что своими габаритами он разнёс пустующий деревянный амбар. Спустя пару минут, кряхтя и отплёвываясь, молодой господин выбрался из обломков и выругался вслух. — Дерьмо собачьей! Вот, значит, как себя ощущаешь, когда твоя собственная гениальность обернулась против тебя же! После столкновения с Первоматерью Морсмэ она решила внести свою лепту для укрепления защиты ЛаоЯна, вплетя в охранные и защитные формации клана Ян свою магию, основанную на духовных силах Ян Се Лина. Специально не запечатлевала на себя, чтобы не дать и шанса изначальной магии Сэрэс и Первоматерей. Неограниченный доступ к важным локациям был только у Ян Вей Фа, Тан Ци Линя и, собственно, у Ян Се Лина. И умудрилась же она об этом забыть! <Наставник, что это было?> — Защита от непрошенных гостей. Уходим, пока- Не успела она договорить, как Сунь Чжэ Лун в мгновение ока оказался окружён Мастерами и учителями Ордена ЛаоЯн — все как один вооружённые заряженными боевыми талисманами. Но увидев, что нарушителем оказался ученик их Ордена, их напряжённые лица заметно расслабились. Стоящий прямо напротив него Мастер Вэй с минуту будто сканировал его взглядом, хмуря брови. — Ученик Сунь, что ты здесь делаешь? Пока Сэстиэл обдумывала свой следующий шаг, — сбежать или испытать удачу в актёрском мастерстве, — на месте действий появились лица, встретиться с которыми она была не готова. Воочию увидеть Ян Вей Фа в инвалидном кресле оказалось тяжело, и все мысли в голове словно парализовало. — Глава! Бессмертный Тан! Мастера и учителя приветствовали Бессмертных, тогда как Чжэ Лун застыл на месте с низко опущенной головой, не проявив почтения и не издав ни звука. — Что случилось? Почему сработали охранные печати? На Тан Ци Лине не было лица: глаза красные от полопавшихся капилляров, тёмные круги под глазами и следы утомления, расчертившие некогда высокомерный холёный лик глубокими морщинами. Тон его был резким, даже немного грубым, а взгляд тяжёлым и колючим. От былого беззаботного великолепия этого мужчины не осталось и следа. Склонившись в малом поклоне, Чжэ Лун покаянно ответил: — Всё вина этого ученика. Я… я… Как назло, на ум ничего путного в качестве оправдания не приходило. Сэстиэл уже подумывала о том, чтобы прекратить технику Подселения и оставить разбираться со всем Чжэ Луну. Однако насущной проблемы это не решало, душу мальчишки Ло нужно было вернуть как можно скорее. — Чжэ Лун, тебе что-то понадобилось в Усыпальнице клана Ян? — в отличие от Тан Ци Линя, голос Главы Ян не источал враждебности или подавления, но находиться под пронзительным и пытливым взглядом охровых глаз было в разы труднее. От волнения подташнивало. Встреча с Вей Фа лицом к лицу действительно выбила её из колеи. — Наставник! Целитель Тан! — взволнованный женский крик разорвал затягивающееся молчание. Ян Вей Фа и Тан Ци Линь разом побледнели при появлении Фэн Ли Лу. — Ли Лу, в чём дело? Что-то с госпожой Сунь?! Лицо запыхавшейся от бега девушки — видимо, от сильного волнения она напрочь забыла про цингун — озарила улыбка. — Госпожа очнулась! Госпожа открыла глаза! Сэстиэл хотела на месте провалиться под землю. Как же всё невовремя! Если у большинства присутствующих новость вызвала шок и радость, то ликование Главы и целителя продлилось недолго. Глаза Вей Фа странно сверкнули, когда он обратил их взор на молодого человека, что по-прежнему хранил молчание и отводил взгляд в сторону. Выпрямившись в кресле, он произнёс не терпящим возражений тоном: — Прошу всех заняться своими обязанностями. Я и Бессмертный Тан разберёмся в ситуации с учеником Сунь. Фэн Ли Лу, которой было невдомёк, что произошло, бросила в сторону Сунь Чжэ Луна удивлённо-обеспокоенный взгляд, но ослушаться Наставника не осмелилась и удалилась вместе с Мастерами и учителями. Когда их осталось трое, Вей Фа напряжённым голосом спросил: — Сунь Чжэ Лун… жив? Уголки губ юноши дрогнули и опустились. «Хах, вот какого ты обо мне мнения». Понятное дело, что большая часть выстроенного доверия была утрачена, но всё же подобные подозрения отчего-то вызывали обиду. Не раздумывая, Чжэ Лун приложил ладонь к груди и шепнул: «Разделение». В тот же миг молодой человек, будто подкошенный, упал на колени, упираясь руками в землю, а в шаге от него соткалась призрачная женская фигура. Вей Фа видел этот чарующий божественный образ не раз, но всё равно затаил дыхание, словно зелёный юнец, покорённый красотой и эйфорией первой влюблённости. — Я хотела сделать всё без лишнего шума, но неосторожно всё же навела суету. Не примите за дерзость, Глава Ян, — в вежливо-отстранённой манере заговорила Сэстиэл, одним предложением проведя между ними черту. — Ты… — Моё имя Сэстиэл, и я Повелитель Душ. Давайте не будем ходить вокруг да около и сразу перейдём к сути дела: у вас находится тело Ло Фань Цзю, у меня — его душа. Готова подсобить в том, чтобы вернуть всё на свои места, и этот несносный ребёнок снова стал цельным. Обещаю не вредить ЛаоЯну, хорошо? Эта наигранно-беззаботная и необычная манера речи была хорошо знакома Тан Ци Линю в исполнении второго молодого господина Ян за последний год. Неужели правда была в том, что всё это время они общались с пробуждённым Древним Богом в теле Ян Се Лина, а душа отпрыска БайМу сгинула в Ущелье ЛаоЕ? Невероятным казалось и то, что представшее перед ними воплощение невинного хрупкого ребёнка обладало столь ужасающим и несоизмеримым могуществом. Ци Линь украдкой взглянул на Вей Фа и поразился тому самообладанию, что демонстрировал названный брат. — Ци Линь, принеси тело Ло Фань Цзю из ледяного грота. — Вей Фа, ты уверен? — Да. Прошу тебя. Бессмертный Тан исчез в цингуне, а Сэстиэл не слишком горела желанием играть в гляделки с Вей Фа, потому перевела своё внимание на сидящего на земле Чжэ Луна. Стоило мальчишке поднять на неё глаза, как его лицо залила краска, кажется, даже корни волос вспыхнули красным. Присев на корточки, она вытянула руку и щёлкнула его пальцем по лбу. — Отставить краснеть и смущаться. Что-нибудь болит? В голове не шумит? Дыши медленно и глубоко, змеёныш, слабость скоро пройдёт. — Настав… кхм. В-вы похожи н-на п-призрака, — заикаясь, почему-то прошептал Чжэ Лун. Сэстиэл придвинулась чуть ближе и, сдерживая смех, ответила также шёпотом: — Ну да, немного просвечиваю. Бу. Тан Ци Линь вернулся, неся на руках нетленное тело Ло Фань Цзю. Нетленным оно сохранялось за счёт духовных сил Вей Фа и техники вечного льда, так что казалось, что молодой человек просто крепко спит. Под настороженными и недоверчивыми взглядами Бессмертных Сэстиэл приблизилась и положила ладонь ему на грудь в районе солнечного сплетения, пытаясь оценить состояние сосуда; хотя все жизненные процессы в нём замерли, ещё слабо тлел отпечаток души. — Его можно спасти? По судорожно вцепившимся в подлокотники инвалидного кресла побелевшим пальцам можно было видеть ожесточённую борьбу отчаяния и надежды внутри Ян Вей Фа. Не размениваясь на слова, Сэстиэл коротко кивнула, и мгновение спустя на её раскрытой ладони в золотом сиянии появился духовный цветок; в сравнении с призрачным, подобно миражу, воплощением девушки, он был вполне материальным. Когда Вей Фа видел его на озере Чунлэй, то был пышный бутон дивной красоты камелии, а сейчас от него оставалось лишь два лепестка. Рассеиваемый магической сутью золотой свет служил чем-то вроде проводника, путеводной нитью для потерявшей ориентиры души. Увы, в своих поисках Сэстиэл натыкалась и на другие неприкаянные души, что жаждали этот свет поглотить или использовать в качестве лазейки для спасения. Многие из них уже не осознавали себя, став частью Хаалсифта, — не более, чем пустые оболочки, как разбитая скорлупа яйца. Она могла только надеяться, что душа Ло Фань Цзю не ранена так сильно, чтобы потерять разум и самосознание. — А-Цзю… Услышав рядом потрясённый выдох, Сэстиэл распахнула глаза. Душа Ло Фань Цзю стояла в десятке шагов от них, его фигура казалась очень бледной, выцветшей, она поглощала все краски вокруг себя. Его силуэт тонул в туманной дымке, тем не менее видеть его могли все присутствующие. Однако невидимой для духовно-одарённых осталась невысокая девичья фигурка, что стояла за левым плечом Ло Фань Цзю и крепко держала его за руку. Вот оно что. Повезло мальчишке Ло подпасть под защиту чистой души, поэтому след Хаалсифта на нём был едва заметен. Сэстиэл мягко улыбнулась девушке. — Барышня Жу, благодарю, что присмотрели за этой душой. Могу ли я что-то сделать для вас? Как и в прошлый раз, Жу Сяо Ли отрицательно покачала головой, её светлый образ был пронизан нежной грустью и печалью. Она исчезла со слабым порывом ветра. Пора заняться делом. Вокруг тела Ло на земле вспыхнули руны, и бесплотная душа тотчас влетела в него. Золотая нить из сердцевины магической сути проникла в пока что бездыханное тело со стороны сердца. — Ну вот, склеим, и будет как новенький, — беззаботно сообщила Сэстиэл. — А неплохой у него вышел опыт, будет чем похвастаться перед замшелыми гордецами. Ритуал Единения требовал времени и больших затрат энергии — проводи она его на себе, мороки́ было бы в разы меньше, а чужая душа противилась посторонней воле, даже если направлена она во благо. Взгляды Ян Вей Фа и Тан Ци Линя ни на секунду не отпускали девушку, отчего Сэстиэл казалось, будто невидимые цепи медленно опутывают её с головы до пят. Раздражало. — Да не съем я его. И вредить ему не хотела, так получилось… — Высшая, вы… вы можете… вернуть душу моего брата… Ян Се Лина? Сэстиэл запнулась на полуслове и поджала губы. Как много она хотела ответить на этот вопрос, но в какой-то момент поняла, что у неё свело горло, и слова, наполненные злостью и обидой за загубленную жизнь, просто застревали рыбной костью. После долгого молчания она всё же смогла выдавить: — Сожалею, но это не под силу даже Повелителю Душ. Ян Се Лин был обречён прожить короткую жизнь: с каждым годом его душа рассеивалась, порождая внутри него безумие и хаос; боюсь, он бы не дожил и до тридцати лет. Лицо Вей Фа стало белым, как лист бумаги, но голос его звучал всё так же сдержанно и твёрдо: — А его тело… Могу я забрать его тело? — Оно моё, — Сэстиэл тяжело перевела дыхание, понимая, что хотя бы какое-то объяснение задолжала Ян Вей Фа. В конце концов, он любил Ян Се Лина, заботился о нём и искренне пытался подсластить горькую пилюлю, что скормили ребёнку Нин Хэ и Ян Ли Шуа. — За редким исключением рождаются люди с двумя душами в одном теле, и Ян Се Лин был таким. Когда его душа исчезла, я пробудилась, так что его тело принадлежит мне в равной степени, как и ему. Вы ведь духовно-одарённые, знаете, что души не могут надолго задерживаться в мире живых, и при всём моём могуществе я не исключение. Нет другого сосуда, способного вместить мою душу. Ты сможешь вернуть тело брата, когда и я покину этот мир. — Разве что-то может убить Бога? — невольно иронично усмехнулся Ци Линь. — Таких, как я, Богами сделали вы; людям так свойственно создавать монстров и идолов и присваивать им столь невероятное и непостижимое, лишь бы оправдать собственное бессилие. Логично, если хотите убить Бога, то противопоставьте ему другого Бога. Не успела Сэстиэл задуматься над собственными словами, как вдруг послышался судорожный вздох, и всеобщее внимание мгновенно переключилось на Ло Фань Цзю. Краем глаза Сэстиэл заметила, как дёрнулся Ци Линь — как если бы хотел немедля броситься на помощь к раненному, но не знал, что предпринять против кружащего раззадоренного кровью зверя. А потому Сэстиэл дождалась, когда связующая нить истончилась, руны потухли, и собиралась уже подняться и отойти, как вдруг ледяные пальцы бывшего трупа оковали её запястье. Казалось бы, откуда в ослабленном теле взяться такой силе. Под закрытыми тонкими веками активно шевелились глазные яблоки, а чуть порозовевшие губы упорно пытались что-то воспроизвести. Сэстиэл склонилась ниже и смогла расслышать на слабом выдохе имя. — … Сяо… Ли… — Барышня Жу ушла. Не волнуйся, ни одна душа в том месте не сможет ей навредить. Сведённые, будто судорогой, черты юношеского лица разгладились, пальцы дрогнули и выпустили чужое запястье. Ло Фань Цзю благополучно забылся здоровым сном, будто все его тревоги разом рассеялись. — Что ж, здесь я закончила, пора и честь зна- По защитному барьеру, установленному в Долине Туманов, прошла лёгкая рябь, словно бабочка задела крылом по касательной натянутую паутину. Сэстиэл и Ян Вей Фа ощутили это одновременно, однако уловить уровень или направленность источника не удалось. — Кто… Сэстиэл почувствовала за своей спиной холодок, а после раздался глухой гул. Материя пространства разошлась подобно ткани под напором ножа, обнажив чёрное нутро. Тан Ци Линь среагировал молниеносно и возник рядом с Вей Фа, загородив его собой. Раскрывшийся в его руке веер слабо замерцал, готовый по приказу хозяина стать смертоносным оружием. Бессмертный ожидал, что из подпространства вот-вот хлынут полчища Демонов или другие твари, ожидал увидеть на лице Древнего Бога насмешку и превосходство над заклинателями, но девушка выглядела озадаченной и расстроенной одновременно, а на пустынную улицу ЛаоЯна шагнул Демон-синего-пламени собственной персоной, облачённый в лёгкие доспехи и скрывающей лицо демонической маске. Тан Ци Линь оглянулся через плечо и с помощью духовных сил, чтобы никто другой не смог услышать, сказал Вей Фа: — Нам следует подать сигнал тревоги. Но Вей Фа со странным спокойствием ответил: — Нет необходимости. Он не нападёт. Утверждать это было всё равно, что тыкать пальцем в небо, но в голове как назло всплыл разговор с Главой Бай и его подозрения касательно истинной родословной Ци Шань Юана. Несмотря на то, что разлом раскрылся в десятке шагов от Сунь Чжэ Луна, Демон даже не посмотрел в его сторону и прошёл мимо, словно тот был пустым местом. Взгляд синих глаз обошёл стороной и двух Бессмертных, но прикипел к призрачному воплощению Богини. — Как ты сюда… С помощью своих особых Глаз Сэстиэл заглянула в его циян, и вопрос отпал сам собой. Лепесток магической сути внутри него походил на застывшую в смоле драгоценность. Она уже и забыла, что скормила один Ци Шань Юану, чтобы он вырвался из ловушки воспоминаний деревни Хуаси. Это связало их, предоставив мальчишке возможности, которые тот быстро взял в оборот. «Как знала, что это решение мне ещё аукнется. Теперь понятно, почему Элементаль Земли принял мальчишку за моего ссэа». Приблизившись, Хунлан протянул ей раскрытую ладонь со словами: — Пойдём домой. То есть никаких тебе угроз, выяснения отношений, демонстративных захватов. Она когда-нибудь сможет понять, что творится в голове и в сердце у этого ребёнка? То он капризничает, желая называть Ян Се Лина своим гэ, а то ведёт себя вполне зрело и логично, заставляя её сердце странно волноваться. Она без колебаний вложила свою ладонь в его. — Наставник! — Чжэ Лун порывисто вскочил и тут же вновь оказался на земле, споткнувшись на первом же шаге. Собственное тело всё ещё казалось чужим, а в душе постепенно меркло засиявшее солнце. — Не уходите. — Змеёныш, прости, но я не могу остаться. В павильоне Юности Юнхэ я оставила для тебя пару новых техник и головоломку посложнее. Быстрее освой их, чтобы моё беспокойство за тебя поутихло. Закончив со своим наставлением, Сэстиэл с удивлением заметила, что Хунлан переплёл их пальцы, а Чжэ Лун, прищурив глаза и вскинув подбородок повыше, даже в своём унизительном положении сверлил Демона вызывающим взглядом. «Как дети малые…» — Вей Фа! Сэстиэл обернулась на крик Ци Линя и оторопела. Отмахнувшись от помощи названного брата, Ян Вей Фа с явным трудом сполз с инвалидного кресла на колени и уткнулся лбом в землю. — Ян Вей Фа никогда не забудет доброты и милости Высшей. Вы сохранили мне жизнь, излечили от яда, дважды спасли Мянь-Мянь и помогли моей дочери появиться на свет. Я отдам долг жизни по первому же вашему требованию. Настроение Сэстиэл после этих слов омрачилось. Разве хоть что-то из того, что она делала от чистого сердца, требовало долга жизни? Разве она этого просила? К чему всё так усложнять? — Простого «благодарю» было бы достаточно, да и я порядком помотала вам всем нервы за этот год. Может, ещё чего эдакого выкину… Вы тут только приглядите за моим оболтусом — ему скоро уровень духовных сил поднимать, а он фигнёй всякой страдает. Вей Фа разогнулся и окинул молодого господина Сунь внимательным взглядом, отчего Чжэ Лун поёжился и насупился. — Я приложу весь свой опыт и знания, чтобы помочь молодому господину Сунь в самосовершенствовании. Позволю себе дерзость просить вас в ответ: позаботьтесь об А-Юане. Губы Сэстиэл сложились буквой «о», удивление в зелёных глазах всплыло на поверхность всего на миг, после чего растворилось в золотых искрах на дне зрачков. Взгляд охровых глаз поневоле метнулся к замершему на месте Демону-синего-пламени, и сменявшиеся в нём эмоции рассказали обо всём, что терзало душу их хозяина. — Этот ребёнок точно не пропадёт, — заверила она и первой потянула Хунлана к открытому разлому, чтобы покинуть ЛаоЯн. Как же она не любила долгие прощания. Не-вы-но-си-мо.