Милое личико

Кристина не раздумывает долго; она снимает с себя футболку, протягивая Лизе. И всё равно, что остаётся в топе. Чёрноволосая мнётся перед тем, как принять футболку. Приятно, конечно, но и стыдно. Захарова долго ждать не намерена: сама надевает футболку на Андрющенко, а щёки той лишь заливаются краской. Оказывать помощь она любит, но принимать — гораздо сложнее, особенно в такой стыдливой ситуации. Крис берёт Индиго за кисть и ведёт к выходу, явно не намереваясь задерживаться тут. Она понимающий человек, не станет давить расспросами кто, почему и как, хотя в голову уже лезут вопросы на каждый из ответов. Елизавета не противится, послушно идёт, изредка всхлипывая. И становится стыдно, когда на Кристину смотрят: осуждающе, похотливо, заинтересованно, непонимающе. Она не понимала, есть ли Захаровой до этого дело или нет, но становилось неловко с каждым взглядом. Наконец они покидают бар и садятся в машину. Крис, недолго думая, включает обогреватель. — Это Мишель? — начинает разговор Кристина. Как бы ни хотелось оставить Лизу в спокойствии хоть сейчас, но грудную клетку у девушки медленно наполняло тошнотворно давящее чувство, с которым совладать тоже не так уж и легко. Андрющенко молчит, как партизан, поджимая губы и начиная учащённо дышать. Захарова через десятки секунд напрягающей тишины прикрывает глаза, выдыхая жгучий воздух. — Хорошо, молчи. — всё, что бросает Крис, переводя взгляд на дорогу. Индиго вся сжимается, устремляя глаза в окно. Кристина молча ведёт машину. Никто и слова не пророняет за всю дальнейшую дорогу. Молчание давит и от этого появляется груз на плечах. Выходят из машины и молча идут к дому старшей. У Елизаветы нет вопросов: она понимает, что ей следует объяснить всё Захаровой, но разумеется, не сразу. Для этого понадобится время и обстановка гораздо легче, чем та, в которой они находятся сейчас. Уже в квартире Крис сразу распахивает свой шкаф и роется в нём. Чёрноволосая усаживается на кровать, молча наблюдая за действиями девушки. В шкафу она находит старую пижаму, которой точно есть лет пять. Досталась она Кристине от мамы, но можно начать с того, что та не носит пижамы, а закончить тем, что такие пижамы она в особенности носить не будет: яркие, со всякими персонажами мультиков. Захарова без сомнений достаёт эту пижаму, лишь довольно улыбаясь. — Надевай. — отчеканила девушка, кидая наряд на кровать. Лиза лишь с сомнением смотрит то на одежду, то на Крис. Как бы то ни было, она спорить не станет. — Отвернись. — тихо, смущённо выдавила Андрющенко, беря в руки пижаму и сжимая её. Кристина насмешливо усмехается. — Я тогда в магазин по-быстрому сгоняю. — ответила она, покидая комнату. *** У Захаровой в руке упаковка с Киндер шоколадками. Она бросает упаковку на стол и заходит в комнату. На кровати сидит Индиго в пижаме. — Индиго, тебе идёт. — стоя в проходе, облокотившись о косяк сказала старшая. Глаза заметно смягчаются, а на лице проявляется лёгкая улыбка. Такая детская пижама, но на Елизавете смотрится так очаровательно. Лиза смущённо трёт шею, вставая с кровати. — Посмотрела бы на тебя в этой пижаме. — отрезает девушка. Крис самодовольно ухмыляется и идёт на кухню, а Андрющенко плетётся сзади. — Считай, что это сюрприз, — говорит Кристина, кивая на порцию из четырёх Киндер батончиков. А у Индиго глаза загораются, как у маленького ребёнка. Она уже тянется к упаковке с большим желанием откусить кусочек молочного шоколада, который нежно тает во рту, но другая легко бьёт ту по руке, — Сначала чай сделаю. Елизавета садится на стул, облизывая губы и ожидая, когда Захарова нальёт чай. Глазам приятно наблюдать за такой уютной Кристиной: в топе, в спортивных штанах и с небрежно собранным хвостом. Стоит, делает чай. И на душе так приятно. Пусть и тесновато в квартире, но так спокойно. Старая конфорка, одна заварка на двоих. За окном темно, в окне трещина, а кухня освещается слабо светящей люстрой. Две с половиной чайных ложки с сахара Лизе, она любит сладкое; и одна чайная Крис, ведь больше — кажется уже приторным. Кристина усаживается на стул, согнув одно колено и аккуратно ставя две кружки с горячим чаем на стол. Андрющенко налетает на упаковку, чуть ли не разрывая её как бешеная псина. Она достаёт два батончика и один любезно предлагает Захаровой. Та отнекивается, но под напором щенячьих глаз Индиго сложно устоять: она всё-таки принимает шоколадку, медленно освобождая её от обёртки. Лиза мягко улыбается и с наслаждением кусает сладкую шоколадку, запивая таким же сладким чаем. — Как ты узнала, что я люблю это? — спрашивает девушка, указывая взглядом на Киндер шоколадки. Крис спешно запивает кусочек батончика чаем. — На набережке ты говорила, что очень любишь сладкое, в особенности всё, что связано с киндерами. — А-а, — тянет младшая, когда до неё доходит, — А я совсем уже забыла, - хихикнула Андрющенко. Ей приятно, что Кристина помнит даже такие незначительные вещи. Но они не могут просто сидеть и есть шоколад, запивая чаем. Захарова кашлянула, впивая острый взгляд на другую; даже слов не требуется, по глазам всё понятно. Она требует объяснений. Индиго откладывает недоеденный батончик и тихо вздыхает, устало прикрывая веки на секунду и облизывая губы. — В общем, да, это была Мишель, — неуверенно промолвила Елизавета, опуская голову и стараясь не поднимать взгляд, — У нас произошло недопонимание и она повела меня в туалет. Да и всё, — выдавливает из себя она, явно не желая углубляться в подробности произошедшего. — И она начала тебя бить? — задаёт уточняющий вопрос Крис. Младшая слабо кивает, поджимая губы. — А почему не ответила? — Ну, я не считаю, что проблему можно этим решить. Пока она меня колотила — мне было тупо смешно, но не было желания, — договорить не успевает, Кристина перебивает её. — Проще говоря, ты терпила. Лиза лишь вздыхает и сглатывает. Вздрагивает в момент, когда старшая резко встаёт со стула и делает шаг к другой. — А если я тебя ударю, — пауза, — ты тоже будешь как ёбанный истукан? — полушёпотом спрашивает Захарова, прищуриваясь, стараясь рассмотреть хоть какую-то эмоцию на лице Андрющенко, которое прикрывается челкой. Девушка насмешливо прикрывает глаза, поднимая голову и заглядывая в глаза напротив. Ледяные глаза смотрят хищно. — Не ударишь. — улыбаясь, выплёвывает Индиго, заостряя взгляд на обветренных губах. — Уверена? Елизавета молчит. Крис сжимает зубы со всей силой и отстраняется от чёрноволосой, доставая пачку сигарет с зажигалкой и открывая окно. Она кладёт на подоконник зажигалку и пачку, распуская волосы и собираясь сделать новый хвост. Волосы треплет прохладный ветер, из-за чего та хмурится. Это первый раз, когда Лиза видит её с распущенными волосами и она не может насмотреться — настолько Кристине идёт с распущенными. Волосы больше смахивают на шёлк в момент, когда они слегка развеваются от ветра. Всё-таки делая низкий хвост, старшая облокотившись на подоконник, достаёт сигарету из маленькой коробочки с угрожающей картинкой. Мимолётные секунды и серое облако дыма вылетает на улицу. Внутри всё начало постепенно успокаиваться. — Доедай свой киндер. — вздохнула Захарова, стряхивая пепел. И Андрющенко кажется, что несмотря на прокуренный голос — можно прочувствовать в нём теплоту.