5 глава
1 декабря 2024 г., 12:44
Испытание было неизбежно для девочки, и, вспоминая своё, Востер всегда направлялся в одно и то же место – к водопаду. Это место было для него особенным. Владыка сам не понимал почему, но шумные, падающие в неизвестность воды, всегда отвлекали его от излишнего стресса. Отяжелевшие ноги с трудом несли тело Востера сквозь равнинную местность.
— Пусть будет проклят сегодняшний день, — Востер тяжело дышал, — и ведь именно в кровавую луну.
Он закипал. Одинокие тени отлетали от его сущности, создавая шипящий шум.
— Замолкните, — сквозь зубы проговорил Востер.
Ветер покачивал раскидистые деревья. Где-то вдали завывал старый волк, просящий о пощаде.
— Я сказал, — хозяин леса набрал больше воздуха в легкие, — замолкните! — его голос прозвучал непривычно надрывисто.
Тогда весь Илизиум окунулся в тишину, словно лес очутился в вакууме. Удары сердца Востера были слишком громкими. Он вытянул руку из теней, приложив её к груди. Чёрное полотно расступилось, и область сердца засветилась ослепляющим белым светом. Востеру перехватило дыхание. Взгляд забегал по лесу. Владыка ускорил шаг. Практически сразу хозяин Илизиума почуял аромат спелой вишни. Он понял, откуда тот появился, как только прошептал:
— Верните все обратно.
Запах ягоды пропал. Послышался приближающийся шум водопада. Когда Востер всё же достиг места своего покоя, то наконец смог выдохнуть по-настоящему. Владыка уселся на мягкую траву, скрестив при этом ноги.
С высокого холма перламутровая вода неугомонным потоком стремилась в глубокое озеро. Оно могло похвастаться своей глубиной, чего нельзя было сказать о других показателях. Пространство вокруг кристально чистой водной глади было окружено короткой травой, такой свежей и мягкой, словно по ней никогда не ступала нога врага. Рядом возвышалось одинокое дерево с могучими ветвями. Оно создавало приятную тень в солнечные дни. А пока в воде отражалась полная красная луна, окрашивающая собой все небо и Илизиум.
До Востера долетали несколько капель из струящегося водного потока. Владыка закрыл глаза, глубоко вдыхая аромат цветущих неподалеку мирабилисов. Их сладковатый аромат оставался любимым у Востера со времён его первого испытания. Тогда казалось, что жизнь владыки поместили в небольшую стеклянную емкость и плотно придавили крышкой. Возможность выбраться была, но только некуда. Банка стояла в кипящей лаве.
***
Востер лежал в небольшом помещении рядом с лавочкой. Из носа текла кровь, горло болело из-за только прошедшего удушения тенями, а перед глазами летали маленькие цветные огоньки. — Мальчик, да ты полное ничтожество. Быть таким слабым в твои-то восемнадцать ещё надо уметь, — огромное тёмное существо нависло над напуганным и избитым Востером. — И ты хочешь спасти кому-то жизнь? — грозный хохот разлился по деревянной комнате. — Насмешил ты меня, конечно. Не ты первый и не ты последний. Я – всемогущий владыка всея леса — Эрис, а ты пришёл ко мне и хочешь стать мне подобным? — Копна теней долго молчала, словно разглядывая мальчишку. — Хорошо, я согласен. Востер замер в непонимании. Казалось, будто этот всемогущий Эрис скорее все же сумасшедший. Он приказал парнишке встать и последовать за ним в ближайшую деревянную дверь. Из наполненной и заставленной комнаты они шагнули в абсолютно пустое помещение. За ними пропал дом, и в проходе теперь виднелся лишь лес. Кажется, что всё до этого было лишь иллюзией. То, куда Востера завёл Эрис, тяжело было назвать комнатой. Там не было ни окон, ни кровати, ни стола – всего лишь четыре голые стены. — Теперь, парниша, ты должен слушать только меня. Ты находишься на моей территории, а из этого следует, что всё здесь подвластно мне. Копна теней развернулась и двинулась к выходу. Востер бросился за ним, но в очередной раз его дыхание перехватило. — Стой на месте, я разве тебе не сказал? — тени зашептались. — Да, не сказал, но это неважно. Ты существуешь теперь в этой комнате. Тебе нельзя отсюда выходить, а если захочешь сбежать, то встретишь меня. Я это уже рассказывал? — чёрные нити задвигались активнее. — Да что вы говорите? — грубый смех раскатился по пустой комнате, создавая звонкое эхо. Чёрная полоса отлетела от горла юноши, присоединяясь обратно к своему уходящему хозяину. — Теперь можешь хоть танцевать, парниша, но только здесь. Я возлагаю на тебя свои надежды. Дверь захлопнулась и, кажется, закрылась на ключ. Востер как стоял в середине комнаты, так и продолжил. Взгляд опустел. Вся надежда, что совсем недавно возникла в душе, резко покинула его. Долго Востер простоял в середине помещения. Ноги затекли, и тогда он лишь осел на холодный пол, на котором не валялось даже банальной тряпки. Востеру не приходило в голову ни единой затеи, которой можно было себя увлечь. Пустота. Тишина. Мысли – единственное, что могло держать пленника в разуме. Неустанный следящий взгляд оставался ощутимым. Словно голые стены были усеяны глазами и ушами. Каждый вдох осуществлялся с осторожностью. — Зато я спасу Иллиаду. Правильно? Правильно, — юноша рисовал пальцем на полу кружочки, цветочки и дома. Дом. Очень хотелось домой к семье. Мама с папой наверняка в скором времени должны были отправится на поиски сына. Быть может, они сделали ужин, разложили, как обычно, на троих, а он и не придет. И завтра не придет. Он больше никогда не придет. Хотелось, конечно, и к своей девушке вернуться, попасть в ее объятья и в них же утонуть. Без мыслей, без проблем. Но ее тело было где-то далеко у Эриса. Рана уже, вероятно, не сочилась кровью. Проблем Иллиада больше не знала. — Он обещал, что она будет жить. Значит будет, — не моргая размышлял он. — Я ей сейчас нужен, точно. А ведь она даже не знает о том, на какой подвиг иду ради нее. Гордилась бы. Востер смеялся. Надрывисто, неуместно, больно. Губы пересыхали. Сидеть без дела он больше не мог. Юноша медленно осматривал помещение, в поисках хоть чего-то. На первый взгляд ему ничего не удалось найти. Востер встал с ледяного пола и неторопливо рассматривал все углы. В одном из них запылился и покрылся паутиной уголёк. — Какое же счастье, бесполезная вещь. Востер покатал его между пальцами, окрашивая те чернотой. Ему в голову пришла мысль о наскальных рисунках, ведь, что делать, он больше не знал. Когда юноша опустился обратно на пол, перед ним оказались черные полосы в самом низу стены. Приблизившись к ним, ему удалось разглядеть следующее: «Он следит за тобой, и он куда сильнее, чем ка…» Предложение не было дописано, словно написавшего оттягивали от стены. Разыгравшаяся фантазия нарисовала не самую лицеприятную судьбу того самого пленника. Востер выронил кусок угля и вновь погрузился в бездеятельность. Улегшись на пол, он крепко заснул и грезил так проспать все время своего заключения, но не вышло. Эрис больше не навещал. Казалось, что прошла неделя. Сон, пустота, мысли, пустота, сон и так по кругу. Ни еды, ни воды. "А вдруг Эрис больше ко мне не придет?" — страх наполнял Востера. Он мог лишь скрючиться от изнеможения и продолжать ждать. В какой-то момент юноша услышал стук. Он медленно разлепил отяжелевшие глаза. — А-а? — медленно протянул тот. — Кажется, с ума начинаю сходить. Востер перекатился со спины на бок, устремляя помутневший взгляд на дверь. Его глаза начали закрываться именно в тот момент, когда яркий белый свет проникал в темную каморку. — Приплыл на свою голову, — сухие губы еле произнесли фразу, — белый свет настиг меня. Средь просветления ступали черные тени. Вот они полностью заслонили собой яркое пятно. Востер почувствовал запах каких-то цветов и… супа? Юноша не верил своему носу. Он медленно покачал головой и закрыл лицо руками. Казалось, что такое понятие, как "еда", для него не существовало. Остатки былой жизни, забытые воспоминания. Металлическая тарелка с грохотом опустилась на пол рядом с валяющимся Востером. Через несколько секунд дверь проскрипела и закрылась. Густой аромат продолжал окутывать собой небольшое помещение. Юноша не удержался и начал гипнотизировать тарелку взглядом. — Правда суп? Я умер? Точно умер. Свет же видел. У меня галлюцинации, наверное, — он быстро осмотрелся, — да, точно галлюцинации. Востер дрожащим пальцем дотронулся до теплой тарелки и сразу же отдернул руку. Дверь слегка приоткрылась. «Эрис не закрыл дверь?» Юноша пополз к выходу, огибая тарелку. Перед ним, через небольшую щелку, открывался внешний мир. Востер защурился. Давно не выдавалось возможности взглянуть на природу. Стояли высокие деревья. Цветные листья переливались под лучами ослепительного солнца. Летали маленькие цветастые насекомые. Взгляд упал на землю, по которой ползали муравьи с фиолетовыми телами. «Необычная живность», — подумал Востер и заполз обратно в свою уже привычную комнатушку. — С одной стороны, Эрис забылся и дал мне все шансы уйти, — он перевел взгляд от двери на тарелку, — с другой стороны, приказов на выход и перекус он не давал. Востер сжался в комок. Желудок заурчал от аромата супа и посыпанных сверху цветов. «Кто так вообще делает? Зачем цветы в супе?». Востер придвинулся носом к самому краю тарелки, вдыхая полной грудью пленяющий сладковатый запах пыльцы, перекликающийся с пряным отваром. Закрывая глаза, он представлял, как уплетал бы горячую пищу с животной жадностью. Руки потянулись к ложке. Востера остановила мысль, что все могло обломиться именно из-за этого действия. Уткнувшись взглядом в предательский предмет, он просидел так немало времени. Юноше было страшно совершать непоправимую ошибку. Жить хотелось больше, чем есть. Суп начинал вызывать агрессию. Востер резким движением отодвинул тарелку в дальний угол и старался забыть о ее существовании. Это оказалось самой тяжелой мукой для молодого и неопытного Востера. Ночь была нескончаемо длинной — сон отступил вместе с желанием оставаться здесь. Теперь его терзали мысли о побеге. "Ночь, может, и не самое подходящее время для этого, но лучше поздно, чем никогда". Приподнявшись на трясущихся ногах, Востер расхаживал по комнате, то подходя к приоткрытой двери, рассматривая окружающее пространство через щель, то отходя к углам, зачитывая написанную на стене фразу. Так он блуждал до наступления долгожданного заката. В сон клонило, а мысли улетучивались вместе с желанием утолять базовые потребности. Востеру осточертели эти четыре стены, грязный пол и потолок. Кислород, проникающий из леса, манил и усыплял. Что-то было в нем необычное. С каждым вздохом Востеру хотелось все больше свободы, всевластия и той уверенности в завтрашнем дне, что была с ним все предыдущие годы жизни. — Да ладно вам, это всё во благо, — послышалось сквозь сон. Юноша с трудом разлепил глаза. Он приподнялся на локтях, пытаясь сфокусировать свой взгляд на приоткрытой двери. — Встаем, солнце мое, встаем, — Востер свел брови в непонимании от услышанного. — Ты умер что ли? Он понял, почему теперь не мог ничего увидеть – перед ним стояла та самая0 копна теней – Эрис. — О, ребята, он, кажется, жив. Встаем, я устал тебя ждать.
