Солнце гарема

      На следующий день Ильяс проснулся только к обеду. Пара часов, которые он собирался уделить чтению превратились в целую ночь — Ильяс не мог оторваться от книги, поражённые её сюжетом. Он первый раз читал подобное, и ему не терпелось обсудить прочитанное с господином.       Несмотря на бессонную ночь Ильяс был в хорошем расположении духа, он вышел на обед, игнорируя любопытные взгляды и шепотки, которые уже полнили гарем.       Они с Габи договорились встретиться вечером в саду, а до тех пор Ильяс был свободен и намеревался поиграть на флейте и, может быть, написать одну историю, вдохновленную книгой.       Он ещё не успел рассказать Габи о подарке господина и теперь ощущал, что у него есть от любимого омеги небольшой секрет. Это будоражило и заставляло украдкой улыбаться, когда Ильяс думал о Габи.       Забрав флейту, Ильяс решил устроиться в одной из общих комнат отдыха, чтобы не мозолить глаза в саду. Он до сих пор опасался Адара, а от того, что не видел его и не слышал о нём, волновался лишь сильнее. Неужели Габи ему навредил? Но господин не позволил бы это.       Двое омег уже заняли комнату и раскуривали кальян, но Ильяс решил остаться рядом с ними, тахта в углу была свободна.       — Вы не против, если я поиграю на флейте?       Один из омег медленно выдохнул и тягуче протянул:       — Даже господин не отказывает себе в удовольствии послушать вашу флейту, Ильяс-бей. Мы будем рады.       Ильяс благодарно кивнул и уселся в углу, перебирая в мыслях, с какой мелодии начать. Возможно с той, что подошла бы господину.       Ильяс прикрыл глаза, из-под ресниц поглядывая на узоры ковра, и начал свою мелодию. Комната наполнилась нежными звуками и ароматом кальяна. Омеги молчали, внимательно слушая, и Ильяс вскоре вовсе забыл, что в комнате не один. Он подбирал ноты, примеривал их к образу господина, раздумывая, подойдёт ли.       Вскоре омеги стали негромко подпевать — Ильяс улыбнулся, глядя на них. Те смотрели в ответ с восхищением, заметно наслаждаясь игрой.       — Ваша музыка прекрасна! — сказал один из них.       — Под стать вам, — улыбнулся другой.       Ильяс благодарно кивнул, впрочем, не надеясь на искренность слов. Он совсем перестал видеть искренность в других в последнее время, должно быть оттого, что сам скрывал слишком многое.       В коридоре послышались голоса, и вскоре в комнату вошли ещё трое омег. Мелодия, послушная пальцам и губам Ильяса, вдруг дрогнула и оборвалась, он на секунду замер, прежде чем продолжить игру.       — Ох, как удачно мы зашли, настолько прекрасная музыка усладит наш слух, — сказал Адар, усаживаясь в освобожденное одним из омег кресло рядом с кальяном.       Ильяс хотел украдкой посмотреть на него, но наткнулся на внимательный взгляд, холодный, но обжигающий. Под этим взглядом Ильяс чувствовал себя голым, но не так, как с Габи или господином, а словно его без ничего выставили на холод, на посмешище толпе.       И все же короткого взгляда хватило, чтобы понять — Адар в порядке и вполне доволен. Он откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, в одной руке уже был мундштук, другой он плавно водил в воздухе, в такт мелодии Ильяса.       Ильяс прикрыл глаза, стараясь не обращать внимание на других омег, и у него это даже вышло. Адар о чём-то говорил со своей свитой, негромко посмеиваясь, но вскоре ему, видимо, надоело.       — Где твой друг? — спросил он.       И хотя к Ильясу не обратились по имени, он понял, что вопрос был задан ему.       — О ком именно вы спрашивайте, Адар-бей?       Омега рассмеялся, словно находил слова Ильяс и его самого ужасно забавными, хотя, вероятно, так оно и было.       — Много ли у тебя друзей? Или же друг — слишком неподходящее слово?       Ильяс сжал флейту, не позволяя никому увидеть дрожь пальцев. Адар над ним насмехался, знал их с Габи тайну и угрожал ею. Но ведь и сам бы не лучше.       — Зачем же вам понадобился мой друг? Неужели у вас не хватает своих? — Ильяс склонил голову, будто размышляя, на самом же деле скрывая панику во взгляде. Как бы поступил Габи? Что бы сказал? Ещё один вопрос сорвался с губ стрелой: — Я слышал, эту ночь вы провели с господином… зачем вам после такого счастья искать общество другого омеги?       Адар продолжал улыбаться, будто Ильяс не раскрыл секрет — не все знали, что не только Габи остался у альфы на эту ночь. Шепотки омег порхнули за спиной Адара.       — К сожалению, нам не удалось поговорить после. Я бы хотел обсудить с ним то, что понравилось господину. Кто знает, может, ему получится избежать немилости господина?       Ильяс почти поверил, что Габи может что-то угрожать, но вовремя спохватился — Адар самый лживый из змей.       — Он достаточно умён, чтобы справиться с этим. Но благодарю за предупреждение, Адар-бей, — Ильяс поднялся, уловив на себе хмурый взгляд. Он больше не мог играть и не видел смысла здесь оставаться. А Адара он уже разозлил, и ничем это не исправить.       Ильяс поспешил в общий зал, опасаясь идти в сад или в свою комнату. Так Вафир его и нашёл бесцельно бродящим от колонны к колонне.       — Вот вы где, Ильяс-бей! Ох, какая вечером нас всех ждёт новость! — Вафир так восторженно шептал, что Ильяс заставил себя улыбнуться и вернуться в реальность от мрачных мыслей об Адаре.       — Ну же, не томи.       — Глава гарема объявит тех, кому позволено посетить торговый день. К нам прибудут уже совсем скоро! Должно быть, господин в хорошем настроении. Давно он не устраивал нам такой подарок.       Ильяс покачал головой, улыбаясь уже по-настоящему — так горели глаза Вафира. Как его слуга, он мог пойти в зал к торговцам, прибывшим в гарем, вместе с Ильясом и набрать необычных кремов и тканей. За омег платил господин. За украшения, книги, наряды, игры и необычные блюда и напитки — те, кого назовёт Салим-бей, могут брать всё без ограничений. За беспокойством о Габи в первые месяцы и во время его наказания Ильяс пропустил два таких торговых дня. Искреннее предвкушение Вафира можно было понять.       — Ты забываешь, мой дорогой, только если я попаду в списки.       Вафир отмахнулся.       — Да когда было иначе?       Ильяс подумал, что Габи, если тот окажется в списках, — а чувствовалось, что так и будет, — должно понравится. Он наверняка привык покупать то, что захочется, а не ждать когда что-то желанное подарит альфа или глава гарема смилостивится закупить это для омег. И в торговый день будет такая возможность — всё, что угодно сердцу, всё, что может получить свободный омега за стенами гарема.       Мысли об этом влекли за собой и иные, тяжёлые и неприятные, но Ильяс встряхнулся от них и решил, что лучше вспомнит, что хотел приобрести ещё когда-то давно, когда его мысли не полнились Габи.       Но прежде чем отпустить Вафира, Ильяс оглянулся по сторонам, и наклонился к самому уху слуги:       — Ты смог связаться с Талгатом?       — Я делаю для этого всё, Ильяс-бей, — неопределённо ответил тот, отчего Ильяс расстроенно поджал губы. — Не огорчайтесь, дайте мне чуть больше времени.       Что же, Ильяс умел ждать, умел быть терпеливым. Он отпустил слугу, оставшись в общем зале, рассчитывая провести там время до самой встречи с Габи. Он был уверен, что о торговом дне будет объявлено только после ужина, но не прошло и двадцати минут с тех пор, как он расстался с Вафиром, как Ильяса нашёл слуга главы гарема.       Салим-бей велел явиться к себе, и Ильяс, последовавший за бетой, даже порадовался — они с Габи смогут встретиться после ужина и сразу обсудить радостные новости. Тот ведь наверняка не знает, что из себя представляет торговый день, а Ильяс ему и расскажет.       Однако Габи не оказалось в зале, куда собрал омег Салим-бей. Ильяс ещё надеялся, что он появится, но вскоре один из слуг закрыл дверь, а глава гарема шумно вздохнул, готовясь говорить.       Неужели Габи не позвали? Торговый день — привилегия для омег, отмеченных вниманием господина, это подарок им, признание их важности. Неужели Салим-бей не посчитал нужным отнести Габи к их числу?       — На следующей неделе в гарем прибудут торговцы, и те, кто сейчас находится в этой комнате, смогут приобрести всё, на что упадёт глаз. Думаю, нет нужды напоминать вам о правилах — новых лиц среди вас нет.       Ильяс бегло оглядел зал ещё раз, но Габи, как и мужей господина, не было. Если господин не отдавал специального распоряжения или не наказывал кого-то из мужей, как было однажды с Адаром, им было позволено посещать любые мероприятия. Но ведь это не касалось Габи, он не станет мужем. И всё же…       — Напомню главное, — Салим-бей сложил руки на животе. — Вы берёте не только то, что хотите, но и должны задуматься, чем сможете порадовать и удивить господина.       Ильяс склонил голову, будто соглашаясь, но слова главы гарема текли потоком мимо него. Что же с Габи? Вдруг Адар найдёт его, пока Ильяс здесь?       К счастью, Салим-бей не стал затягивать надолго свои нравоучительные речи. Ильяс не остался обсуждать со всеми радостную новость, а поспешил вернуться к себе, спрятать флейту и хоть на миг вернуть спокойствие. Он волновался до холода в руках и чувствовал себя как в первые волнительные недели, когда Габи только появился здесь.       За ужином рядом с Габи вальяжно расселся Адар, чего себе никогда не позволял. Габи ведь так и остался в статусе наложника, а с ними Адар дружбы не водил, лишь использовал и разрешал прислуживать.       Ильясу пришлось взять себя в руки и представить, что он величественная колонна, которая поддерживает своды гарема и способна перенести что угодно. Отужинал он вдали от Габи и вышел на прогулку в сад, так и оставив на лице каменную маску вместо эмоций. Он так устал их испытывать, так устал бояться за Габи! А эта мимолётная улыбка Габи Адару — что если она не была лишь лживой игрой?       Для Ильяса ведь было тайной то, что происходило между Габи и Адаром этой ночью. Он знал лишь в общих чертах, и совершенно не имел представления о том, что чувствовал Габи на самом деле. Что если эта ненавистная ночь смогла зародить в нём какие-то чувства?       Ильяс остановился, споткнувшись о собственную мысль и мотнул головой. Что такое шло ему на ум? Такие ядовитые, гнусные мысли, не только мучительные для самого Ильяса, но и оскорбительные для Габи! Разве стал бы он лгать? Никогда!       Ильяс так погрузился в свои мысли, что вздрогнул, когда понял, что больше не один.       — Всё в порядке? — тревожно свёл брови Габи и осторожно коснулся руки Ильяса.       Тот, перевёл сбившееся дыхание и покачал головой, наконец меняя выражение лица на улыбку.       — Я просто задумался. Лучше скажи, как ты? Точно всё хорошо? Ты уверен, что твоё поведение ночью не расстроило господина? Тебя ведь точно не накажут? Если ты скрываешь лишь за тем, чтобы меня не волновать…       — Ох, Ильяс, стой! — Габи удивлённо приподнял брови и оглянулся по сторонам, делая то, что должен был сделать Ильяса, прежде чем задавать такие вопросы — проверяя, нет ли лишних людей поблизости. — Что на тебя нашло? Всё в порядке, ты ведь и сам виделся с альфой — разве было похоже, что он чем-то недоволен?       Ильяс покачал головой.       — Просто… Сегодня объявили, что вскоре пройдёт торговый день. Ты знаешь, что это?       — Кажется, я что-то слышал в прошлый раз. Возможность для наложников набрать себе безделушек?       Ильяс пропустил пренебрежение Габи мимо ушей, слишком увлеченный своим беспокойством.       — Тебя на него не позвали. Я удивился, ведь… — Ильяс замялся. — Господин не обделяет тебя вниманием. И Салим-бей должен был включить себя в список.       — По-видимому, новость, что я не стану мужем, послужила поводом усомниться в благосклонности господина. Что же, я не расстроился, незачем так переживать.       Ильяс облегчённо вздохнул. Дествительно, Салим-бей мог не допустить Габи из-за искаженной правды, а не от того, что господин зол на омегу. Удивительно только, почему он сразу об этом не подумал? Всё эти переживания помутили его рассудок.       — Пойдём в сад, — мягко попросил Габи. — Ты сам не свой. Это мне нужно спрашивать, что случилось.       Ильяс вздохнул, ступая за ним, начиная стыдиться своих недостойных мыслей. Но что он мог поделать? Сначала горячечные слова Габи о побеге, потом ночь с господином, а теперь лживые слова Адара.       Как Ильяс мог оставаться спокойным или весёлым, когда его мир рушился? Когда Габи ускользал от него?       Они добрели до беседки, избегая разговоров, и только там Ильяс позволил себе ухватить Габи за руку под столом. Лишь шуршащие листья были свидетелями его шёпота:       — Я так хочу, чтобы ты остался здесь, со мной. В гареме. Так хочу разделить с тобой счастье…       — Ильяс, ты же знаешь…       — Подожди! Прошу, посмотри на господина как на одного из тех, кого предложил бы тебе отец. Чем господин хуже? Разве не достоин он тебя? Если бы иначе сложилась ваша встреча, неужели он не привлёк бы твой взгляд? Как будущий муж.       Габи поджал губы и совершил страшное — выдернул руку из нежной хватки Ильяса.       — Но мы встретились здесь, когда я несвободен. Не я выбрал его.       — Но и не он тебя. И всё же он прислушивается к тебе, он дорожит тобой, — губы Ильяса дрожали, а глаза застилали слёзы, мешая смотреть на Габи, такого же недоступного, как и прежде.       — Как красивой игрушкой.       — Нет! Нет, разве его мужья — игрушки? А он солгал перед самим Султаном! Ради тебя!       Горло сжимало от волнения, но Габи будто не слышал Ильяса, не желал принимать его слов. Габи наконец придвинулся ближе и просто обнял, утыкаясь губами в ухо:       — Разве всё это важно? Разве на этот спор мы должны тратить встречи?       Илья закрыл глаза, позволив скатиться слезам и помотал головой.       — Нет, — шепнул он. — Не должны…       Тёплые пальцы Габи, смахнувшие слёзы с его щёк, могли бы исцелить любую рану, и Ильяс прижал их крепче к себе, вздыхая.       Секунды объятия были и вечностью, и одним мгновением, а когда Габи отстранился, Ильяс почувствовал, что замерзает. Он обнял себя руками, нехотя оглядываясь по сторонам — они все ещё были одни.       — Что Адар хотел от тебя? Он сидел рядом на ужине, — взяв себя в руки, спросил Ильяс.       Черты лица Габи заострились, он поджал губы и покачал головой.       — Этот омега… Словно надоедливая мошка — казалось бы, удалось от неё отмахнуться, но вот я вновь слышу жужжание.       Ильяс нахмурился — Адар был гораздо опаснее мошки. И Габи, опередив его опасение, сказал:       — Не волнуйся, у меня всё под контролем. Лучше расскажи мне, зачем альфа звал тебя?       — Ох, он… Он подарил мне книгу, — Ильяс ещё раз оглянулся и понизил голос до шепота. — Габи, ты бы знал, что это за книга! Это… Ох, даже говорить о таком…       — Даже со мной стыдишься? — Габи рассмеялся, но это не принесло обиды. — Видно альфа хочет вдохновить тебя на новые истории. Или не только на них.       — Может, — Ильяс всё никак не мог заставить себя пересказать хоть один кусочек оттуда. — Мне легче одолжить книгу, чтобы ты сам увидел. Ох, и почему господин не подарил её тебе?       Габи дёрнул плечом, и Ильяс прикусил язык — не стоило возвращаться к начатому спору. Ведь Габи от господина нужна была только свобода.