Солнце гарема

      Вопреки ожиданием, Габи хорошо спал этой ночью. Быстро и крепко уснул, проснувшись лишь утром, когда его разбудил Вафир. Он чувствовал себя отдохнувшим и спокойным. Габи прислушался к себе и не нашёл внутри волнения перед предстоящей охотой. Он не до конца понимал, почему вчерашняя встреча с Рамиром так подействовала на него, но точно знал, что причина именно в ней. Страх отступил, Габи был уверен в сегодняшнем дне.       После раннего завтрака, поданного прямо в покои, и недолгих сборов, — всё необходимое Вафир подготовил заранее — Габи в сопровождении слуг отправился в конюшню. Ту самую, попасть в которую мечтал Вафир — он шёл чуть позади, подрагивая от нетерпения.       Лошадей в ней оказалось меньше сотни, хотя Габи и не успел рассмотреть как следует, чтобы посчитать наверняка. Высокий худой бета быстро привёл ему чёрного жеребца, помог взобраться и шлепком ладони о круп отправил животное из конюшни.       Габи прибыл к месту сбора последним. У выезда со двора Султана его уже ждал Каруф, Рамир, несколько уже знакомых советников и слуги с повозками, гружеными поклажей. Туда же отправились вещи Габи, которые ему собрал Вафир.       Сам слуга провожал его встревоженным взглядом. Наверняка Ильяс наказал ему приглядывать за Габи, и теперь Вафир беспокоился, что не сможет этого сделать целых три дня, сколько будет длиться охота рядом с отдаленной резиденцией Султана.       Во время пути само собой вышло так, что Рамир, как единственный омега, оказался рядом с Габи. Каруф же ехал в отдалении, пересмеиваясь с группой альф.       — Омегам полагается охотиться на зайца, — словно по секрету сообщил Рамир, глаза его блестели азартом, хотя ни улыбка, ни движение рук не выдавали нетерпения. — Но я знаю места, где водится кто-то поинтереснее. Ты со мной?       Его предложение могло как оказаться ловушкой, так и быть приглашением к чему-то большему — пусть и не к дружбе, но хотя бы взаимному уважению. Слово Рамира могло повлиять на решение Султана, поэтому Габи широко ему улыбнулся.       — Да.       Так и вышло, что когда они оказались на нужной территории, Рамир негромко свистнул, и несколько гончих отделилась от своры, которую спустили альфы.       — За мной!       — Подожди, — Габи пришпорил коня, чтобы не отстать от Рамира, который рвался вперёд не хуже гончей. — Дай слово, что выведешь меня из леса. Я совсем не знаю этих мест.       Рамир поморщился, но бросил отрывистое:       — Выведу.       Разговаривать дальше Габи не стал, сосредоточившись на скачке. Он не думал, что захочет убить зайца, но в загоне кабана хотел поучаствовать. А что же ещё мог подготовить Рамир? Если бы они загнали кабана, Каруф наверняка бы удивился… только Ильясу придётся не раскрывать подробности.       Взбудораженно залаяла собака Рамира, Габи припустил на звук, и неожиданно совсем близко к нему выпрыгнул заяц. Габи вцепился в седло и с азартом склонился, пробуя левой рукой коснуться длинных ушей.       Руку тут же обожгло плетью, лопнула перчатка, удар вспорол кожу, и перед глазами потемнело. Габи взвыл, чуть не свалившись на скаку.       — Ух, хайван! Куда лезешь! — выругался Рамир и помог его лошади остановиться, пока Габи пытался справиться с собой.       Он выругался, растерянно глядя на кровь.       — Что ты делаешь? — от боли голос сорвался. Ещё никто не бил его плетью, и он неожиданности и злости, нестерпимо хотелось ударить в ответ.       — Не трогай дичь! Это тебе не ручной кролик!       Габи моргнул, чувствуя на глазах слёзы боли. Он пытался справиться собой, но рука всё ещё горела. Рамир досадливо вздохнул, словно вынужденный возиться с капризным ребёнком, и дёрнул плечом.       — Успокойся, это всего лишь рука. Вздумай ты пообниматься с зайцем, он вспорол бы тебе живот. Держись крепче целой рукой и не отставай.       Рамир пустил лошадь дальше, не оглядываясь на Габи. Тот вытер платком кровь и сжал зубы покрепче. Они долго шли, в самую глубь леса. Габи начал сомневаться в своём решении последовать за Рамиром, и хотел уже окликнуть его, чтобы спросить, к чему идти так далеко. Он знал, что кабана можно встретить и ближе — Каруф рассказывал ему про места для охоты.       — Тише, — шепнул Рамир, стоило только приоткрыть рот. Он остановил лошадь, напряжённо прислушиваясь, собаки тоже замерли, будто статуи. Только хвосты взбудораженно ходили из стороны в сторону так, что их движение сливалось в одно единое.       Рамир чего-то ждал. И Габи оставалось только ждать вместе с ним, стараясь даже дышать бесшумно.       Этот участок леса становился холмистым, уходя в горы. Габи напряжённо всматривался, но ничего толком не видел. Он обернулся на Рамира, и тот повёл глазами вправо — только тогда на зелёном склоне Габи разглядел кого-то, похожего на оленя, но с короткими рогами и белыми пятнами на морде и челюсти. Такая мелкая добыча не была похожа на выбор Рамира, и Габи всмотрелся выше. К животному короткими перебежками кралась рысь. Мелкая, мельче копытного, но решительная. Габи мысленно скривился, а у Рамира загорелись глаза.       Когда рысь прыгнула, вцепившись в морду своей жертвы, Рамир молнией слетел с лошади и спустил собак. А Габи, шипя, соскочил за ним.       Пока Рамир укрощал метнувшуюся в сторону рысь, одна из собак кусала копытное за ноги. Габи, невзирая на боль в руке, решил не мучить раненое животное и ухватил его за рога. И коротким сильным движением, которому его обучали, перерезал горло.       Удовлетворения он не почувствовал. Не было того азарта, которым полнился Рамир, не было предвкушения. Хотя Габи нравилось держать оружие, ему не нравилось, когда оно было в крови. Должно быть, Каруф в нём разочаруется.       Он не успел даже вытереть лезвие от крови — рысь, сдерживаемая свистящими ударами хлыста о землю, взрыкнула, привлекая внимание.       — Не стой! — Рамир улыбался, словно ребёнок, резвящийся в фонтане в летний день. Глаза его горели, а движения были быстрыми и уверенными — словно кнут был продолжением его самого.       Габи пришлось побороть страх, чтобы сделать шаг к рыси. Большая грациозная кошка щерилась и короткими быстрыми движениями кидалась на Рамира. Её уши были прижаты к голове, лапы широко расставлены. Красивое и опасное животное.       — Заходи сзади, бери лук!       Габи испуганно посмотрел на него, а затем на рысь. Он не умел стрелять достаточно хорошо! Омеги охотились с собаками, собаки травили дичь. И уж конечно, омеги не охотились на рысь, им не было необходимости хорошо стрелять!       Кроме того, у Габи дрожали руки, хотя он и не мог убедиться в этом наверняка — не получалось отвести взгляда от Рамира со зверем.       — Да целься хорошо! Ты ведь не хочешь повредить эту прекрасную шкуру?       Габи бросил кинжал на землю, достал из-за спины лук со стрелами и прицелился. Кончик стрелы метался из стороны в сторону, у Габи всё не получалось выровнять дыхание. Но новый прыжок рыси в сторону Рамира оказался решительнее предыдущих — тому даже пришлось отступить на шаг. И Габи выстрелил прежде, чем успел подумать. Зверь вздрогнул, взрыкнул, припадая к земле, и метнулся к Габи.       Вскрикнув, Габи шагнул назад, пытаясь достать другую стрелу, и даже не успел рассмотреть, куда же попал — от страха он видел лишь умные, застилаемые яростью и болью глаза рыси.       Он не успел достать стрелу, как и рысь не успела сделать свой решающий прыжок. Чужая стрела пронзила её в самое горло, и животное упало на землю, так внезапно, что сложно было поверить в реальность происходящего. Габи судорожно вздохнул, опуская к земле лук.       В бок, он попал рыси в бок — сломанная стрела торчала из-под неподвижной туши в луже разливающейся крови.       В Габи дрожало и болело всё, особенно раненая плетью рука, которую он напряг при стрельбе. Под торжествующим взглядом Рамира он чувствовал себя этой поверженной рысью. Рамир же как ни в чём не бывало поднял брошенный Габи кинжал и протянул ему.       Нельзя было медлить, поэтому несмотря на дрожащие пальцы, Габи забрал кинжал, пытаясь совладать хотя бы с голосом.       — Рамир-бей, в охоте вам нет равных не только среди омег, но и среди альф. Теперь яснее понимаю, почему вы являетесь мужем Султана.       Рамир усмехнулся, блуждая взглядом по Габи и мёртвому зверю, по-прежнему безумно сверкая глазами.       — А, ничего ты не понимаешь, — Рамир скрутил плеть и прикрикнул на взбудораженных собак. — Ты подстрелил рысь и боюсь, тем самым поставил Султана в неудобное положение. Другой такой благородной добычи в округе нет.       Габи лишь глубже вдохнул, усмиряя кипучий гнев — ведь это Рамир навёл их на рысь и подставился, играясь с ней плетью.       — Вот как… Тогда я прошу вашего совета. Подскажите, как же нам поступить, чтобы не бросить и пятна тени на Великого Султана? — Габи смиренно склонил голову, хотя от пережитого его до сих пор мутило, а противоречивые эмоции рвали нутро.              — Оставь это мне, — небрежно махнул рукой Рамир. — Скажем, что это сделал я. Я сумею объясниться с Султаном.       Габи перевёл взгляд на пятнистую шкуру рыси, затем на собак, взволнованно переминающихся рядом — вот кто точно разделял с Рамиром азарт охоты.       — Боюсь, Рамир-бей, что не могу позволить вам принять весь удар на себя. Даже если Султан будет благосклонен к подобному проступку, считая, что его совершили вы, это всё же бросит на него тень. Как подобное будет выглядеть в глазах вашего двора? Словно вы не уважаете Султана, вашего мужа.       Габи посмотрел на Рамира и встретил его горящий, пугающий взгляд. Здесь, вдали от других людей, когда Рамир стоял с оружием в руках, Габи легко мог представить себя его добычей. Он сдержал инстинктивное желание отступить на шаг, дожидаясь ответа. Рамир наклонил голову и посмотрел на рысь. Он подошёл к ней ближе, обошёл по кругу.       — Тогда не остаётся ничего, кроме как оставить её здесь.       Рамир присел перед рысью, провёл по шерсти рукой так ласково, что Габи затошнило. Желудок сжался, подскочил вверх, и пришлось сильно сжать раненую руку, чтобы болью отвлечься от этого ощущения.       — Очень жаль, такая шкура! Но ничего, ведь в охоте главное не трофей, а процесс.       Рамир выпрямился и выжидательно смотрел на Габи, пока тот справлялся со своим дыханием. Он не мог даже посмотреть на животное, лежавшее у ног Рамира.       — А что будем делать с оленем? — Габи так и не смог вспомнить название животного, которому перерезал горло.       — С кем? — Рамир оглянулся, едва хмурясь, потом отошёл к брошенному копытному и склонился. — А! Серна. Её тоже придётся оставить. Если только ты не хочешь оттащить её дальше от рыси, чтобы слуги забрали.       Габи медленно покачал головой, не в силах найти нужные слова. Он был не просто не в состоянии кого-то тащить — на него навалилось осознание, что вся эта охота была зря. Он выставил себя слабаком перед Рамиром и чуть не навредил отношениям с Султаном. Рука болела. Хотелось вернуться домой, к Ильясу, чтобы перестать держать постоянную маску и беспокоиться о репутации. Своей, Султана, Каруфа.       — Тогда нам пора возвращаться, — Рамир свистнул собакам и снова взглянул на Габи. — Неплохой удар. Ты умеешь обращаться со сталью, но вот стрелок из тебя никакой.       Похвала осела на языке очередным приступом тошноты, но Габи всё равно склонил голову, выражая благодарность, а потом поспешил к лошади вслед за Рамиром.       Габи был настолько растерян, что даже не знал, стоит ли рассказывать Каруфу о своей неудаче. С другой стороны, его альфа должен был знать об этом, чтобы Рамир не мог использовать это знание против них.       Он был абсолютно вымотан, когда они с Рамиром наконец встретили альф. Повозки слуг были нагружены тушей серны и двумя кабанами.       — Сегодня без добычи! — легко улыбнулся Рамир, останавливая лошадь рядом с одним из советников.       — В охоте важен процесс, — кивнул тот.       — О, вы так правы!       Габи показалось или Рамир действительно свернул в него многозначительным взглядом. В любом случае его замутило — перед глазами стояла лоснящаяся шерсть убитой рыси, её распахнутая в рычании пасть и лужа крови, растекающаяся по земле.       — Всё в порядке? — Каруф смотрел точно на его голую, без перчатки руку. — Что случилось?       — Я немного поранился, но это ничего. Почти не болит.       Это было правдой — он или успел привыкнуть к боли, или перестал обращать на неё внимание, слишком погруженный в свои мысли и ощущения.       — Да, Габи нужно немного отдохнуть. Но он прекрасно держался! Отлично управляется клинком. Я полагаю, это ваша заслуга?       — Габи талантливый ученик, — скромно улыбнулся Каруф. Он коснулся локтя Габи, и омега благодарно кивнул. Здесь, рядом с Каруфом, ему стало легче. Он вновь вспомнил, что не один. И всё это когда-то закончится, они вернутся домой, вернутся к Ильясу.       На обратной дороге Каруф ехал рядом с Габи, а Рамир переговаривался с остальными, с любопытством расспрашивая о прошедшей охоте и делясь своими впечатлениями. Габи и Каруф доехали в тишине.       Даже в охотничьем доме Султана были огромные конюшни и псарни. Габи успел только переглянуться с Каруфом, как Рамир вместе со слугами увлекли его в сторону.       — Это место чётко делится на три половины: для альф, для омег, и общий зал для совместного отдыха. Омеги здесь нечастые гости, так что мы будем жить рядом, — Рамир улыбнулся, и Габи напрягся всем телом. Он полагал, что испытания для него закончились.       — Это приятно, Рамир-бей. Быть может, вы расскажете, как смогли отточить такое мастерство.       Рамир криво улыбнулся и махнул слуге — к предоставленным покоям Габи отвели в долгожданном одиночестве.       А вот купальни для омег здесь были общими. Габи отослал слугу и прошёл к отдалённому небольшому бассейну, в котором как раз можно было отдохнуть в одиночестве. Очень не хватало умелых рук Вафира, чтобы расслабить зажатое тело, но Габи надеялся, что горячая вода и масла отчасти справятся с этим.       Он только-только лёг в воду, капнув несколько масел, как услышал шаги. Рамир в лёгком прозрачном халате направлялся к нему, но слишком близко подходить не стал, одарив его тёмным прищуром.       Габи устал проявлять к этому омеге доброжелательность, поэтому спросил резче, чем хотел:       — Разве Юсиф-бея порадует сплетня, что вы были со мной в одной купальне?       Взгляд Рамира тут же стал злее, он схватил себя за пояс, но рука шарила впустую — плети не было. Наверное, он оставил её, оберегая от влаги.       — Не смей говорить о нём! — Рамир оскалился по-звериному, и Габи уже был готов к тому, что тот прыгнет и начнёт его топить. Но Рамир стиснул зубы. — Я позвал тебе лекаря.       Габи дёрнул уголком рта.       — Прошу меня простить, но гнев Каруфа того не стоил.       Рамир вздёрнул брови, замер на миг, а после расхохотался.       — Что мне дело до твоего альфы, когда у меня есть свой? Его гнев и его воля страшны всем.       Рамир фыркнул, выбрал большой бассейн и скинул халат, с разбега нырнув в воду.       Габи вздохнул и прикрыл глаза, вслушиваясь в плеск воды в соседнем бассейне. Он был не рад компании. И если он не мог остаться один, то предпочёл бы разговор с Каруфом.       — Наш Великий Султан прибудет завтра? — спросил он, не открывая глаз, когда плеск воды затих.       — Сегодня ночью. С утра нам предстоит охота. — Он немного помолчал и добавил: — Ты ведь не собираешься поделиться со своим мужем сегодняшней историей?       Габи открыл глаза. Он собрался рассказать — не только потом, что случившееся тяготило его, но и чтобы не иметь никаких тайн. Каруф этого не заслуживал.       — Разве может омега иметь от своего мужа секреты?       Рамир рассмеялся — его голос волнами отражался в купальне, словно наступая на Габи со всех сторон.       — Я отвечу, что не должен. Но ты умный омега и знаешь ответ на свой вопрос.       — И всё-таки я считаю необходимым сообщить своему альфе о произошедшем. Вы ведь не сомневаетесь в его благоразумии, Рамир-бей? Никто не узнает, кроме него.       От необходимости держать лицо Габи ощущал себя словно в тяжёлой глиняной маске. Кожа болела, хотелось растереть её, нырнуть с головой и смыть напускное спокойствие и вежливость.       — Я не сомневаюсь в твоём муже. Только лишь пытаюсь понять. Понять, беспросветно ли ты глуп или слишком умён.       Габи замер. Голос Рамира звучал серьёзно и действительно задумчиво. Не сумев подавить любопытства, Габи развернулся, чтобы посмотрел на другого омегу, но тот лежал, облокотившись на бортик с закрытыми глазами.       — Какой вариант устроил бы вас?       В ответ Рамир усмехнулся.       После купальни Габи осмотрел лекарь, обработал рану и пообещал, что она будет хорошо заживать.       Повязка смотрелась на руке странно, но не мешала, хотя лекарь и затянул её потуже. Габи отстранённо разглядывал её, оставшись один в своей комнате. После эмоциональной встряски на охоте не хотелось есть, а усталость была не того рода, от которой тянет спать. Он хотел бы увидеть Каруфа, но в чужом доме со своими порядками не рискнул разгуливать без приглашения, рискуя вызвать у Рамира ещё больше недовольства.       Габи прилёг на тахту, закрыл глаза и представил улыбку Ильяса. Ещё несколько дней, и снова можно будет к нему прикоснуться, расслабиться, быть собой.       Из мечтаний и дрёмы его вырвал стук и перезвон колокольчиков.       — Габи-бей, Рамир-бей приглашает вас поужинать.       Слуга — на первый взгляд и не понять, омега или же бета, настолько тот был красив — поклонился ему, не проходя в комнату дальше двери. Габи потёр виски, коря себя за забывчивость. Нужно было запереть дверь за лекарем.       Он оглядел себя — одет просто, без лишних украшений, совсем не как будущий муж Каруфа. Но и не перед альфами ему сидеть, раз он будет ужинать на омежьей половине.       — Не смею отказать хозяину этого дома в гостеприимстве, — он поднялся, кивнул замершему слуге.       А после умирал от злости. Потому что Рамир солгал даже в такой малости.       На омежьей половине за накрытым столом оказался сам Султан. А Рамир сидел рядом с ним и покачивал пиалу в руке. Габи оставалось только поклониться и спрятать взгляд, далёкий от радости.