Солнце гарема

      Каруф стоял в нескольких шагах от постели, где лежали омеги, и улыбался.       Габи приподнялся, и лишь теперь уловил окрепший аромат альфы, не скрытый флёром масел и теплом Ильяса.       — Этот праздник в вашу честь, господин, — ласково протянул Габи и отстранился, чтобы у Каруфа была возможность оценить влажную сбитую ткань между бёдер Ильяса. Хотя ни один из них не разделся, подобный вид мог усладить взор их альфы.       — Каждая капля — в вашу честь, — прошептал Габи, и Ильяс вспыхнул пуще прежнего, пытаясь зажмуриться и спрятать лицо в подушке.       Каруф сел рядом, мягко провёл по пылающей щеке Ильяса, скользнул вдоль украшения на шее. Ильяс задышал чаще, но всё так же жмурился, словно до сих пор боялся посмотреть на альфу.       Габи прижался грудью к бёдрам Ильяса, согрел ладонью его живот.       — Разве мы не должны трогать Габи? Это ведь его праздник, — с дрожью в голосе воспротивился Ильяс.       — Конечно, мой лучик. Но разве мы не можем показать, как любим тебя?       От шепота Каруфа Ильяс ахнул и распахнул глаза. Их любимый омега с таким неверием смотрел на Каруфа, но Габи знал, что это правда. И не жалел, что Ильясу альфа смог сказать подобные слова, а ему самому — нет.       Пока Каруф медленно целовал Ильяса, Габи отстранился и стал раздеваться. Столько ткани на него намотали, что он с трудом справлялся без помощи Вафира.       — Всё спешишь, — с усмешкой остановил его Каруф, а Ильяс спохватился и сел на постели.       — Габи!       Габи улыбнулся им, но никакие уверения в том, что всё в порядке, не помогли — вскоре он оказался лежащим на спине, и две пары рук крепко и щекотно его раздевали. Каруф особенно осторожно целовал в местах, где не сошли синяки, а Ильяс украдкой вздыхал Габи в бок.       Несмотря на то, что Адар был далеко, он продолжал портить им праздник. Габи не собирался этого позволять, он приподнялся на локтях, и низко протянул:       — Я хочу увидеть вас.       Каруф с Ильясом были всё ещё одеты. И если раскрасневшийся Ильяс не мог скрыть своего возбуждения в промокшей ткани штанов, то Каруфа выдавал лишь усилившийся запах.       — Вы позволите, господин? — тут же подался его желанию Ильяс, занося руку, чтобы расстегнуть пуговицу на расшитой рубашке альфы.       Каруф позволил. Он сел на постели, сделал приглашающий жест рукой, и Ильяс принялся осторожно избавлять его от одежды, бросая на Габи взгляды из-под опущенных ресниц. Он ласково касался вздымающейся груди альфы, прижимался к ней лёгкими поцелуями. Габи знал, как они ощущаются и как побеждают желание прижать омегу к себе и впиться в его губы       — Ты тоже, — сказал Габи, когда Ильяс вместо того, чтобы заняться своей одеждой, опустился к паху Каруфа.       Альфа согласно хмыкнул и чуть откинулся назад, всем своим видом показывая, что ждёт зрелища не меньше Габи.       — Встань, чтобы я видел тебя полностью.       Ильяс обжёг Габи взглядом, опустил голову, пряча вспыхнувшие щёки, но послушался. Он отошёл от постели на один шаг, выпрямился, давая рассмотреть себя получше.       Украшения и узоры хны чудесно смотрелись на его светлой коже.       — Наклонись немного, дай нам полюбоваться, — попросил Габи, когда Ильяс повернулся, полностью выпутавшись из ткани. Его плечи и шея покрылись пятнами от смущения и возбуждения, но он слушался.       А когда наклонился, блеснула смазка, и Каруф несдержанно выдохнул. Габи подался к нему, чтобы шепнуть на ухо тайком от Ильяса:       — Хочу, чтоб ты вкушал его как самый сладкий десерт в меду… когда хочется слизнуть ещё каплю.       Каруф вместо ответа коротко, но жадно поцеловал Габи и жестом позвал Ильяса к ним.       Габи нравилось, как смешивались их ароматы, он не мог надышаться, стараясь надолго запомнить. Ильяс забрался к ним и встал на колени — не сговариваясь, Габи и Каруф широко провели ладонью по его спине, а потом альфа сместился назад. Глаза Ильяса широко распахнулись, когда Каруф поцеловал его поясницу.       — Н-нет, господин, а как же… — Ильяс вскрикнул и уткнулся лицом в бедро Габи, и от того, как приподнялась его задница, становилось видно, что Каруф медленно и сильно его лижет.       Ильяс влажно дышал, опаляя кожу Габи, а позже впился в его бедро цепкими пальцами, не сдерживая стона. Габи погладил его висок, на котором уже поступила испарина, тёплую щёку, а затем опустился пальцами к распахнутым в стоне губам. Как жаль, что он не мог одновременно смотреть и на искаженнное удовольствием лицо Ильяса и на то, что делал Каруф, крепко раздвигая ягодицы, оставляя на них красные следы.       — Тебе нравится? — тихо шепнул он, надавливая на нижнюю губу, заставляя омегу шире раскрыть рот.       Ильяс зажмурился и застонал громче.       — Почему же ты тогда не покажешь этого нашему альфе? Ну же, солнце, не сдерживай себя.       Он отцепил от своего бёдра пальцы Ильяса, и завёл его руку за спину, где Каруф вылизывал его дырочку. Ильяс испуганно сжал пальцы в кулак, почувствовав, что Габи пытается опустить его руку на голову альфы, и охнул.       — Давай же, — продолжил искушающе шептать Габи, чувствуя, как от возбуждения течёт по бёдрам. — Покажи, что тебе хорошо. Покажи, как хочешь...       Ильяс жалобно всхлипнул и медленно разжал ладонь. Он опустил руку в волосы так бережно, в любой момент готовый отдёрнуть её, если бы альфа высказал недовольство. Но он этого не сделал — Каруф лишь выше вздёрнул омежий зад, заставляя Ильяса всхлипнуть, а Габи с шумом вытянуть густой, пропитанный запахом возбуждения воздух.       Раньше он бы не смог испытать подобного удовольствия от того, что кто-то посмел прикоснуться к Ильясу, но сейчас жаждал увидеть больше.       — Каруф… тебе стоит постараться и расслабить Ильяса как следует. Хочу, чтобы он ощутил внутри нас обоих.       Ильяс застонал ещё жалобней, ещё тоньше, а Каруф на миг оторвался от него, и от его взгляда, тёмного, безумного, у Габи всё сладко свело внутри. Возможно, подобное было впервые не только для них с Ильясом, но и для самого альфы. Габи прикусил губу, чтобы не спросить напрямую — он не хотел это узнать прямо сейчас. Не хотел разочароваться, не хотел испортить момент. Но кто бы ещё осмелился оказаться так близко к альфе?       Каруф смачно и громко всосал Ильяса — от этого звука Габи окатило мурашками, а потом альфа приподнялся и перевернул их любимого омегу набок, заставляя согнуть ногу. Одной рукой Каруф упирался в постель, а пальцами второй коротко и часто толкался внутрь. Его губы блестели от смазки, и даже борода была влажной — Габи не стерпел и подался к нему, слизывая вкус Ильяса с его губ.       Руки Каруфа были заняты, потому Габи сам притянул его ближе к себе за шею, отдаваясь поцелую, этим жёстким губам. Он потерялся в густом запахе их возбуждения и отстранился, лишь когда почувствовал, как пальцы Ильяса вновь вцепились в бедро. От высокого стона перехватило дыхание, Габи опустил взгляд вниз, чтобы увидеть на лице Ильяса сладкую муку в момент оргазма.       Габи и сам не сдержал всхлипа, опустился вниз к омеге, накрывая поцелуем его губы, делясь его собственным вкусом.       Каруф продолжал двигать пальцами внутри, и Ильяс стонал в поцелуй, изгибаясь на постели, цепляясь за Габи, простыни и руку Каруфа.       — Пожалуйста... — всхлипнул он, и только тогда Каруф оставил его в покое, опустил ногу, поцеловал в дрожащее бедро.       А после Габи почувствовал его губы на виске. Он подался, позволил уложить себя на спину, откидывая голову назад и открывая шею поцелуям. Позволил сначала уверенным прикосновениям альфы, а позже и ласковым поглаживаниям Ильяса помутнить рассудок, заставить забыться в возбуждении.       Было хорошо. Он мог отдать этим людям власть над собой, своими мыслями и телом. Просто ловить восхищённые взгляды, поцелуи рядом с узорами хны, губы Каруфа и Ильяса по очереди на своих губах.       — Я люблю вас, — выдохнул Габи, не в силах удержать в груди то тепло, что они дарили.       Каруф поцеловал поверх искалеченной метки, а потом уступил место Ильясу. У любимого омеги от слёз блестели глаза и дрожали губы.       — Я навсегда твой, — пробормотал Ильяс, а потом будто спохватился, бросив взгляд на господина. — Ваш.       Габи обнял его, притиснул ближе и едва двинул бёдрами. Ильяс сладко выдохнул, принимая его по смазке, и Каруф навис над ними обоими. Альфа коснулся побледневшего следа от зубов Габи на коже Ильяса, лизнул место временной омежьей метки и прямо на глазах у Габи впился клыками поверх.       Ильяс всхлипнул, судорожно сжимаясь, и Габи вымученно застонал, разделяя с ним удовольствие. Метка Каруфа — Ильяс не смел о подобном и мечтать. Габи был счастлив за его счастье.       — Господин, как же… я не… — забормотал Ильяс, но стоило альфе плавно притереться к месту, где они соединялись с Габи, как он затих, уронив голову Габи на плечо.       Габи обнял его, ласково поглаживая спину, прижал к себе и зашептал на ухо всякие глупости, чтобы расслабить и отвлечь. Он опустил руки на его бёдра, придерживая, терпеливо ожидая продолжения. Каруф не торопился, выцеловывал плечи и шею Ильяса, вылизывал свою метку.       Габи почувствовал, как к его члену сперва проникли пальцы, заставив их вдвоём с Ильясом шумно вздохнуть, а после стало так тесно и жарко, что Габи бездумно впился ногтями в бёдра замершего на нём омеги. Опомнившись, он нежно погладил бёдра, влажную спину, касаясь груди прижимающегося сзади альфы.       Ильяс жмурился и тихонько постанывал ему в плечо.       — Моё солнце, — прошептал Габи, целуя его ухо, шею — всё, до чего дотягивался.       — Пожалуйста, — в ответ выдохнул Ильяс, подаваясь бёдрами назад.       Габи всё ещё придерживал его, пока Каруф неспеша раскачивался, давая им троим привыкнуть к оглушающим ощущениям. Габи посмотрел за плечо омеги, поймал горящий взгляд и скользнул одной рукой на грудь альфы, прижимая её прямо напротив сердца. Каруф остановился, наклонился ниже, зажимая Ильяса между их телами, и поцеловал.       Габи одновременно испытывал так много всего: жар близости, крепкий поцелуй Каруфа, его твёрдый член, влажное дыхание Ильяса и тяжесть его тела. Может, так и выглядит момент, когда судьбы людей сплетаются воедино? Он застонал, когда Каруф вновь двинул бёдрами. Сильное, мощное движение заставило закатить глаза. А каково было Ильясу? Мысли растворялись в удовольствии, и Габи отстранённо понял, что Ильяс не выдержал первым: вскрикнул, тесно обжал их с Каруфом, а между животами стало мокро. Его пальцы впились в плечи Габи, Каруф толкнулся ещё раз, ещё, и как только Габи ощутил это — горячее семя альфы — то с судорожным вздохом излился сам.       Каруф продолжал коротко, мелко толкаться, и удовольствие всё не утихало. Ильяс ёрзал между ними и тихо мычал, пока Каруф его чуть не приподнял. Габи зажмурился, отчётливо ощущая, что когда выскользнул собственный член, по нему скользнул узел альфы, наполняя Ильяса. Тот вскрикнул, переворачиваясь вместе с Круфом, и теперь у Габи была возможность любоваться ими: мокрыми, счастливыми, ярко пахнущими.       Ильяс протянул ему ослабевшую руку, и Габи придвинулся, переплетая с ним пальцы и впитывая дрожь любимого омеги.       — Всё хорошо? — выдохнул Каруф Ильясу на ухо и погладил по мокрому животу.       — Я… да… ох, я… а как же Габи?       Габи улыбнулся и поцеловал их сплетённые пальцы, а потом нашёл в себе силы приподняться и лизнуть метку Каруфа. Ильяс вновь задрожал, и альфа застонал сквозь зубы.       — У нас впереди целая ночь, моё солнце. И не только она.       Ильяс улыбнулся искусанными губами и тоже поцеловал их переплетенные пальцы.       Несмотря на усталость, на ещё слабое после нападения тело, Габи не хотел терять ни мгновения этой ночи. Хотел впитывать их, дышать ими. Хотел увидеть рассвет в окно, лёжа на этой постели, уставший, опалённый жаром двух тел и счастливый. Хотел уснуть последним, чтобы слушать их спокойное дыхание, разглядывать умиротворённые лица.       И хотя они не спали почти до утра, не в силах насыться друг другом, не все желания удалось выполнить. Габи проснулся уже после рассвета, лучи солнца, проникающие в комнату, были не по-утреннему яркими.       Он лежал между Каруфом, прижимающимся со спины, и Ильясом. Который уже не спал. Он лежал, почти уткнувшись макушкой в грудь Габи, и кончиками пальцев гладил свою метку. Габи и дальше бы наблюдал за этими осторожным, почти трепетными движениями, если б вдруг не услышал, как Ильяс шмыгнул забитым носом.       — Ильяс? Что такое? — улыбка исчезла, Габи нахмурился, заглядывая в испуганно распахнувшиеся блестящие слезами глаза омеги.       — Габи! Ты не спишь...       — Ильяс, тебе больно?       Что-то с меткой? Или они были не осторожны?       — Что случилось? — послышался сзади напряжённый голос Каруф.       Ильяс застонал и спрятал лицо в ладонях, мотая головой.       — Ничего! Ничего, спите же...       — Ты плачешь, — настаивал Габи       — Только лишь из-за того, что не в силах поверить своему счастью!       Габи замер. Он услышал, как сзади шумно выдохнул Каруф, оглянулся на него и наконец выдохнул сам.       — Ты сведёшь нас с ума, мой лучик.       Габи завёл руку назад, чтобы коснуться Каруфа и сжать его ладонь.       — Как же мне хочется, чтобы всё это длилось и длилось. И чтобы ты был рядом.       — Мне тоже, — Каруф приподнялся, целуя его в шею, а потом дотянулся до виска Ильяса. — Вы оба удивительные. Я не забуду эту ночь никогда. И хотя ты, Ильяс, не мой официальный муж, для меня ты таким был всегда.       Габи самодовольно улыбнулся, а Ильяс снова громко расплакался. Каруфу пришлось перелезть через них, чтобы обнять Ильяса. Они оба обняли его, а тот всё не мог успокоиться.       — Неужели всё на самом деле?.. — всё повторял он и повторял, пока они с Каруфом его гладили и осторожно целовали.       — Всё так, мой лучик. Вы можете разобрать комнату со свадебными подарками так, будто она для вас обоих.       — Целая комната? — Ильяс всхлипнул в последний раз и повернулся к Каруфу. Он сам поцеловал альфу и крепко обнял, не спрашивая разрешения — Габи ощущал это победой.       — Не знаю, что туда принесли гости, но уверен, вам понравится, — Каруф погладил Ильяса по щеке. — Мне пора. Надеюсь, и следующую ночь у нас получится провести вместе. Если только моё общество вам не наскучило, — лукаво добавил он.       Ильяс охнул, пугаясь крамольных слов, а Габи рассмеялся, возвращая мужу лукавую улыбку:       — О, у тебя прекрасно получается нас развлекать.       Ильяс вновь охнул и уставился на Габи пронзительным взглядом. Но Каруф лишь улыбнулся и шутливо пригрозил ему пальцем.       Оставшись одни, они легли обратно, обнявшись, давая себе ещё немного времени вдали ото всех. После будут новые поздравлениям, подарки, зависть наложников, уроки с Иламом, важные визиты... Всё потом.