Солнце гарема

      — Когда я увидел тебя, Габи, — заговорил Ильяс. — Я сразу понял, что ты понравишься господину. Такой красивый, своенравный, сильный омега. После я лишь убеждался в этом всё больше. Я знал, что такому как ты предназначено быть мужем. Я не знал лишь, что мне будет позволено быть рядом с тобой.       Габи улыбнулся, вспоминая свой первый день в гареме. Боль, отчаяние, злость. Один из худших дней в его жизни. Но может ли он так сказать теперь? В тот день он впервые встретил Ильяса.       — А я не сразу понял, что ты моё солнце, — ответил Габи, лаская кончиками пальцев шею омеги. — Очередной омега из гарема, не понимающий, что его господин — ужасный человек. Почему-то решивший мне помочь. От того ли что наивен, или из желания угодить господину?       Ильяс покачал головой, обхватил его руку, прижимая к щеке.       — Ты был в отчаянии и так порывист… я чувствовал твою боль. И было бы ужасно несправедливо, если бы тебя наказали лишь за то, что тебе плохо!       — И всё же меня наказали, — мягко заметил Габи. — И не раз. Мне жаль, что всё это отразилось и на тебе.       — Я прошёл бы через это снова, если рядом с тобой.       Габи вздохнул — ему казалось, что он не заслуживал такого омегу как Ильяс. Им с Каруфом несказанно повезло. Он подался ближе к Ильясу, поцеловал метку и проверил, что с ней всё в порядке.       — После сегодняшней ночи, — Габи не смог скрыть в голосе предвкушение, — ты напишешь Каруфу ещё тех историй?       Ильяс шутливо шлёпнул его по плечу.       — Ох, Габи, ты об одном только можешь думать! А ведь ещё даже не течка.       Габи поморщился, вспоминая Адара.       — Да, течек мне уже хватило. Но вот на вашу с Каруфом я бы посмотрел.       — У господина не всегда есть время, чтобы разделять с нами течки.       Габи вздохнул, услышит ли он когда-нибудь, как Ильяс зовёт Каруфа по имени? В тот день, должно быть, солнце перестанет светить.       — Я уверен, что он его найдёт.       Остаток дня они потратили на разбор подарков, их оказалось поистине огромное количество! Габи был более равнодушен ко всему этому блеску, а вот Ильяс ахнул, забегав глазами по бесчисленному количеству украшений богатых тканей, диковинных цветов, ваз, шкатулок... и чего ещё там только не было.       Габи с улыбкой наблюдал, как Ильяс с восторгом разглядывал подарки и любовно перебирал страницы новых книг. Найдя какой-нибудь особенно понравившиеся ему украшение, Ильяс нёс его Габи, просил примерить и любовался, расхваливая как ему идёт. Только ради этого стоило получить столько подарков, чтобы наслаждаться радостью Ильяса.       — Рысь! — ахнул Ильяса, подошедший к очередном ящику, укрытому полупрозрачной тканью.       — Что? — Габи встал со своего места и поспешил к нему, заглянул за плечо и замер.       Самая настоящая рысь! Маленький рысёнок сидел в ящике, чуть покачиваясь спросонья и не менее удивлённо глядя на омег.       — Не может быть, ты только посмотри! — Ильяс сел на пол, осторожно протягивая к малышу руку, чтобы не напугать. — Кто же мог подарить вам рысь?       Габи усмехнулся и покачал головой. Он точно знал, чей это подарок, не могло быть никаких сомнений. Но всё же его охватило беспокойство. Наверное, рысёнка опоили, чтобы он не доставлял проблем на празднике — иначе почему он был таким вялым?       — Думаю, нужно позвать дрессировщика Яшуна, чтобы он его осмотрел и дал нам несколько советов.       Ильяс засуетился, радостный и взволнованный, а потом в дверь постучали и к ним заглянул Вафир, отстранённый, нахмуренный. И Габи вспомнил, о чём они позабыли.       Увлечённые ночью и обществом друг друга они не позвали своего верного слугу — нет, друга — осматривать подарки.       Габи улыбнулся и попробовал загладить вину:       — Вафир, мы без тебя совсем не справляемся.       — И посмотри, посмотри, кого нам подарили! — восторженно зашептал Ильяс, указывая в сторону рысёнка.       Хмурая складка на лбу Вафира разгладилась, он всплеснул руками, подходя чуть ближе.       — И вы оставите его? Ох, Ильяс-бей!       Но глаза слуги, как и у Ильяса поначалу, уже разбежались, оглядывая другие подарки.       — Ничего не случилось? — негромко уточнил Габи, когда Ильяс снова отвлёкся на рысёнка.       — Нет-нет, я лишь пришёл узнать, не принести ли вам ужин. Вы ушли и будто насовсем пропали.       В голосе Вафира не было слышно обиды, лишь беспокойство, и Габи облегчённо выдохнул.       — Ты наш спаситель, но сначала мы разберёмся с нашим маленьким гостем.       С Вафиром стало в разы легче. Он и организовал перенос вещей и книг, которые отобрал Ильяс, и отправил кого-то за дрессировщиком, и за едой — им и рысёнку.       Прибывший дрессировщик осмотрел малыша и заверил, что ему ничего не угрожает. Во время перевозки его, вероятнее всего действительно опоили, но животное должно прийти в себя в течение следующих суток. Кроме того, бета пообещал распорядиться, чтобы слуги доставили всё необходимое для нового жителя, а также организовали место на улице для выгула.       — Мы можем оставить его прямо здесь?       — Выберете комнату, где он будет жить первое время. Территория большая, следует знакомить рысь с ней постепенно. Затем можем подготовить для него просторный вольер.       Габи внимательно слушал, пока Ильяс, позабыв про все остальные подарки, осторожно поглаживал кисточки на ушах рысёнка и взвешивал на ладошке его лапы. Габи не сомневался, что рысёнок на первое время отправится в их комнату.       — Он сможет пока остаться у нас?  — действительно спросил Ильяс, когда Вафир отдал последние распоряжения касательно подарков, а слуги унесли остатки обеда. — Я думаю, ему будет одиноко в этой комнате, совсем одному, такому маленькому... Или попросить кого-то из слуг приглядеть?       — Мы возьмём его с собой. Пусть слуги принесут всё нужное в покои.       Ильяс загорелся, радостно всплеснул руками и посмотрел на уснувшего рысёнка.       — Следует дать ему имя, — деловито заявил Вафир. — Нельзя все время звать его «он»!       Габи предвкушающе ухмыльнулся.       — Давайте назовём его Рами, — он присел рядом с рысёнком и боднул Ильяса в плечо, шепотом добавив: — В честь Рамира.       Воодушевившийся Ильяс сурово свёл брови, и Габи тут же захотелось поцеловать его в лоб.       — Габи! Нельзя называть зверя в честь мужа самого Султана!       — Если мы будем звать его Рами, то никто не догадается. А если узнает сам Рамир, то я уверен, лишь посмеётся.       Ильяс покачал головой.       — Давай подумаем до завтра. Или лучше спросить у господина? Это ведь ваш общий подарок.       Габи вздохнул и обнял Ильяса, пока никто, кроме Вафира, не видел. Пусть в некоторых вопросах Ильясу не хватало самостоятельности, в самом важном тот всегда был пылким и решительным. Рвался его защищать.       Вечер прошёл в заботах о Рами — Габи решил пока мысленно называть так рысёнка — и Ильясу очень шло заботиться о ком-то. Габи не переставал любоваться, но эту суета утомила любимого омегу, и тот отправился спать раньше. Габи с улыбкой уложил его, а сам вернулся в комнату.       Из головы всё не шли слова Каруфа о том, что и эту ночь он хотел провести с ними. А вдруг получится? Вдруг альфа их позовёт?       Габи задремал на тахте, но его разбудил неясный скрип. Он замер, распахнул глаза, вглядываясь в полумрак. Огромная картина, которая ему особо не нравилась, отъехала в сторону, и оттуда шагнул человек. Габи схватил тяжёлый кубок со столика, чтобы обороняться, но прежде, чем глаза узнали ночного гостя, его узнало собственное чутьё. Габи вдохнул глубже аромат альфы и поставил кубок обратно.       — Ты всё-таки пришёл.       — Да, — Каруф, на котором были простые тёмные одежды, сел рядом. — Где Ильяс?       — Уснул.       — Это хорошо. Сначала поговорим о тебе, а потом уже разбудим наш лучик.       Но вопреки своим словам, Каруф коснулся его руки и замолчал.       Габи не торопил, переплёл их пальцы, чуть поглаживая ладонь альфы, наслаждаясь тишиной и этим простым прикосновением. Это было ново — просто сидеть вот так в полумраке. И Габи нравилось. Он задумался и мыслями уже был где-то совершенно не здесь, когда Каруф наконец заговорил.       — Ты благодарил меня за терпение, за возможность быть вместе с Ильясом. Но я ещё не успел поблагодарить тебя. Спасибо, Габи.       Габи замер, он вовсе не рассчитывал услышать что-то подобное от Каруфа. И даже не нашёлся с ответом, лишь крепче сжал его руку.       — Ты вовсе не тот омега, что мог легко смириться со своим положением. Я знаю это и ценю. И быть мужем альфы моего положения тоже вовсе не простая задача, Габи. Но я говорю это сейчас, а не раньше, потому что знаю, что ты осознаешь это и не подведёшь меня. От тебя будет требоваться многое. Безукоризненное послушание в обществе других людей, сдержанность, холодный рассудок.       Габи сглотнул. Каруф был прав, всё это он осознавал и был согласен. Теперь по его поведению люди будут судить не только о нём, но и о его муже. И Габи ни за что не позволит уронить репутацию Каруфа.       — Я не всегда смогу быть рядом. Не всякую течку я проведу с тобой. Хоть ты и заслуживаешь каждого мгновения каждого дня. Кроме того, я возложил на тебя ответственность за Ильяса, я хочу, чтобы ты приглядывал за ним и оберегал, как буду оберегать вас я. Это много. На твои плечи ложится многое. И я очень ценю это, Габи.       Габи вздохнул, в груди будто что-то дрожало.       — Мне важно быть с тобой и на твоей стороне, — он расправил плечи, прижал ладонь Каруфа к сердцу. — Да, я наконец на твоей стороне и совсем иначе чувствую всё, что происходит со мной.       Габи медленно прижался к его плечу, всем собой чувствуя, что это их с Ильясом альфа. Каруф расслабился, поцеловал его в висок.       — Тебя ждут не только обязанности, — мягко добавил альфа. — Я хочу брать тебя в те места, где отдыхаю.       Габи улыбнулся, коротко поцеловал Каруфа и провёл по его плечу.       — Мне хочется стребовать с тебя одно обещание… хотя требовать я и не вправе. Пусть это будет просьба, — Габи понизил голос, задышал тяжелее.       — Попробуй, — заинтересованно разрешил Каруф.       — Да, не каждую течку ты будешь со мной или с Ильясом. У тебя много дел и… много омег, — негромко заметил Габи и почти неслышно выдохнул: — Но хотя бы один свой гон проведи с нами. Покажи, каким жадным ты можешь быть. Дай почувствовать, как берёшь нас обоих с узлом снова и снова. Ты ведь хочешь?       — Габи, — голос альфы стал жёстче, тяжелее, а его поцелуй — твёрже и ненасытней.       В углу запищало, и Каруф отстранился.       — Это Рами, там стоит его вольер. Ты знал, что нам подарили рысёнка?       — Рысёнка? — удивлённо приподнял брови Каруф. — Скоро придётся построить здесь настоящий зверинец.       — Он очень милый, — поглядывая в угол, но при этом поглаживая руку альфы, уверил Габи. — И Ильяс в восторге. Когда Рами чуть освоится, его переведут в просторный вольер.       Каруф уже собирался что-то ответить, но его прервал заглянувший Ильяс.       — Габи, ты... — Ильяс увидел альфу, охнул и принялся приглаживать встрёпанные от подушки волосы. — Господин! Позвольте, я сейчас...       Ильяс оглянулся назад, явно пытаясь найти более подходящий для встречи с альфой наряд. Габи смотрел сначала на него, а потом на Каруфа, тоже наблюдавшего за суетой с тёплой улыбкой.       — Перестань. Иди к нам, мой лучик.       Ильяс опять поправил причёску, прежде чем подойти и сесть на пол так, что одновременно прижался и к ногам Каруфа, и к ногам Габи.       — Я услышал голос Габи, и удивился, почему он не спит, — сказал Ильяс. Габи погладил его щёку со следом от подушки. Хорошо, что Ильяс его не видел.       — Мы разговаривали. Я как раз хотел сообщить, что скоро у вашего нового питомца будет возможность прогуляться.       Габи вопросительно вскинул брови, и Каруф продолжил.       — В следующем месяце мне нужно будет уехать на пару недель. И я бы хотел взять вас с собой. Достаточно времени, чтобы Рами успел освоиться? Там неподалёку поля — вашему рысёнку должно понравится.       Ильяс ахнул, а Габи крепче сжал ладонь Каруфа. Обещание альфы брать в совместные поездки воплотилось очень быстро.       — Мы спросим у дрессировщика, но думаю, получится приучить его к поводку.       Габи помедлил, а потом всё же потянул Ильяса вверх, но не к себе, а к Каруфу на колени. Ильяс смутился, хотел было увернуться, но альфа сам его обнял.       — Скучаю по вам, — негромко признался Каруф, и Ильяс окончательно растёкся в его руках, поглубже вдыхая запах. Габи улыбнулся, привалился к плечу Каруфа и положил ладонь на спину их любимого омеги.       Он больше не мог представить никакого другого альфу рядом и никакой иной жизни. Его сердце навсегда останется здесь, рядом с ними.