Понять и принять

1 июня 2023, Испания 08:57 по местному времени       2008-ой ударил по миру экономическим кризисом, который конечно же не обошёл стороной и Россию, так что Центральный Московский ипподром в это время тоже переживал далеко не лучшие свои времена. Ситуацию к тому же осложнило то, что в том же году, из-за ограничений игорного бизнеса, ещё и перестал работать тотализатор. Пришлось выживать лишь за счёт минимальной поддержки государства и спонсоров, ряды которых, к слову, тоже очень сильно поредели.       Во-первых, потому, что даже зажиточный класс, любивший поразвлечься, подзатянул ремешки из-за кризиса. А во-вторых, скачки и бега без ставок многим стали неинтересны. В сложившейся ситуации на ипподроме существенно уменьшились зарплаты, и, как следствие, ощутимо поугас и энтузиазм к работе. Нет, официальные зарплаты от государства там никогда высокими и не были. Но во времена хорошего спонсорства и работы тотализатора жокеям, коноводам и даже конюхам периодически перепадали приятные бонусы и премии от владельцев лошадей.       Многие работники тогда поувольнялись, а те, кому совсем больше некуда было податься, особенно приезжие, за место хоть и держались, но обязанности свои выполняли уже без прежней старательности. Вот только работы-то самой ничуть не убавилось, так что, не было ничего странного в том, что даже меня – девчонку, да ещё и «с улицы» – прогонять тогда никто не стал. Тем более, что я готова была работать бесплатно, просто за возможность быть рядом с лошадьми и иногда ездить верхом.       Позже я, конечно, узнала, что в частных конных клубах при ипподроме дела по-прежнему шли очень даже неплохо, но ключевое слово здесь было «позже»... Дело было в том, что изначально меня занесло как раз в основное – можно смело сказать, самое сердце каждого ипподрома – отделение. И это было отделение скачек и рысистых бегов. А как раз конюхи и коноводы оттуда только рады были спихнуть хоть часть своих невысокооплачиваемых с недавних пор обязанностей на кого-то другого. Вместо этого они не прочь были, к примеру, лишний раз праздно поглазеть на тренировки скаковушек или рысаков.       Именно в этом отделении я, буквально в тот же день, и научилась держаться в седле. Хотя какое там, к чёрту, «в седле»!.. Я уже почистила тогда денники и почти закончила раздавать доверенным мне коням необходимую порцию сена, как меня вдруг окликнул один из парней-конюхов. Разумеется, в своих розовых девчачьих мечтах я представляла, что меня для первого раза просто покатают в поводу на какой-нибудь спокойной лошадке, и я счастливая пойду себе спокойно забирать Эмиля из садика. Дамы и господа, так глубоко в своей жизни я ещё ни разу не заблуждалась…       Когда мы вышли с этим конюхом на поле, я увидела ещё нескольких парней. Один из них – жокей, что было видно по экипировке – держал в поводу только что рассёдланную после тренировки скаковую лошадь. От влажной спины тёмно-серой кобылы буквально валил пар, но уставшей она при этом мне совершенно не показалась, нет. Это безумно стройное и подтянутое животное выглядело как хищная кошка перед прыжком или… как гоночный болид перед стартом. Пожалуй, это был самый первый раз когда дала о себе знать моя легендарная интуиция – она буквально заорала об опасности при виде этой лошади! Но было уже поздно.       Не успела я ещё ничего сообразить, как один из парней, под всеобщее улюлюканье, уже закинул меня верхом на горячую и влажную спину кобылы. Сам жокей при этом быстро всунул мне в руки резиновый повод простенькой уздечки и едва успел отскочить, прежде чем кто-то из коноводов от всей души хлестнул серую ладонью по крупу. Скажу честно – тот эпический хлопок, слившийся воедино с громким взвизгом кобылы, будто прямо сейчас, спустя почти пятнадцать лет, фантомным эхом прозвучал у меня в ушах. Мне даже показалось, что адреналин скаканул – так резко меня вдруг всю передёрнуло.       — Идиоты! Ты же могла убиться! — с какой-то просто сумасшедшей силой ударив по столу ребром кулака, вскочил на ноги и, схватившись за волосы, заметался по крошечному пространству бунгало Тэхён.       Уххх!.. Я аж ещё раз невольно от неожиданности на стуле подскочила, но быстро собралась с мыслями и, со второй попытки поймав этого мечущегося тигра за карман шортов, притянула его к себе. При этом вещица весьма пикантно присползла с одной стороны. И всё это прямо перед моим лицом, ммм… Знали бы вы, как почти невыносимо закололо сейчас губы от желания коснуться ими оголившейся части любимого тела. Придерживая Тэхёна одной рукой за бедро и скользнув пальцами другой под широкую резинку шорт, я обхватила его стремительно твердеющий член, но при этом вскинула голову и поймала его взгляд.       — Просила же… левую держать при себе, — прикусив губу, хрипловато напомнила я, — мы всё-таки не у себя дома, чтобы мебель крушить.       — Й…я не обещал. И, вообще-то, тоже просил кое-кого не отвлекаться, — ухватившись за мои плечи, в свою очередь напомнил мне сверху Тэхён, после чего попытался удрать от меня бёдрами.       — Тэхён, это, — удержав его на месте и на ощупь подхватив с головки капельку проступившей смазки, провела ладонью по всему его возбуждению я, — уже второй раз за час. У тебя так скоро живот заноет, если напряжение, наконец, не снять.       Не говоря уже о том, что ещё немного, и… не будет повести печальнее на свете, чем захлебнуться в мыслях о минете. Кх-кхм. Простите. Шекспира опошлить ни в коем случае не хотела, честно. Просто к слову пришлось: опасность захлебнуться собственной слюной действительно уже на горизонте замаячила. Поэтому не дав Тэхёну опомниться, я быстро подстянула его шорты спереди и, снова придержав его одной рукой за ягодицы, с глухим стоном и влажно причмокнув, обхватила губами головку.       — Мхм!.. — на мгновение вскинув голову к потолку и зажмурившись, рвано выдохнул Тэхён.       Руки его при этом метнулись к моей голове и зарылись пальцами в высохшие после душа в полном беспорядке волосы.       — Айщ, Элин! — наткнувшись на дужки моих очков, резко посмотрел на меня вниз Тэхён.       — Да?.. — прервавшись на мгновение, поймала его совершенно растерянный, почти напуганный взгляд я.       — Ты… в очках. Это… как будто ты – снова мой тренер, а я…       Стойте-стойте! Мне кажется, или его щёки тронул румянец? «Ты даже не представляешь, Элин, как стыдно мне было за свои мысли в тот момент, когда я впервые увидел тебя в этих очках», – сказал мне однажды Тэхён. А не эти ли его влажные фантазии я сейчас воплощала в реальность?       — Да лааадно? — звучно хлюпнув, снова ненадолго выпустила его изо рта, чтобы поддразнить, я, — мы всё ещё способны смущаться? Я могу их сн…       — Нет! — хрипло рыкнул Тэхён и, притянув меня к себе, впервые за всё время сам слегка толкнулся мне в рот.       Боги… После такого не то что слипы менять придётся – однозначно душ снова надо будет принимать. Завело происходящее меня просто невероятно! Конечно, сам Тэхён действовать старался предельно обходительно, двигался плавно, на голову мне не давил – просто придерживал. Но когда я начала понимать, что, в общем-то, могу принять его и глубже, я сама ненавязчиво стала сильнее подтягивать его к себе за ягодицы. И всё было бы прекрасно, правда. Вот только себе, к сожалению, помочь мне было нечем...       Вторая моя рука по-прежнему либо придерживала у основания его член, либо, мягко сжимая, перебиралась на мошонку. Бёдра свести я тоже не могла, потому что между ними находился Тэхён. Единственное, что мне сейчас было доступно, так это в едином ритме с его лёгкими толчками напрягать и расслаблять внутренние мышцы. Ну, и слегка «подгребая» тазом, едва касаться промежностью сиденья табурета, на котором я сидела. Но в какой-то момент низ живота стянуло таким болезненным узлом, что не сойти с ума мне точно могла помочь только реальная физическая стимуляция.       К этому моменту я уже настолько освоилась с размерами Тэхёна во рту, что уловив его предоргазменное напряжение, недолго думая, со всей силы притянула его к себе за ягодицы и впервые позволила ему скользнуть в самое горло. Один единственный толчок, буквально головкой. А дальше всё произошло в считанные секунды!.. Я ещё даже подавиться с непривычки – да и вообще испытать хоть какой-то дискомфорт – не успела, как Тэхён уже испуганно, словно обжёгся, поспешил рвануться прочь из тесноты моего горла.       И тем не менее, хоть он и излился в целом себе в кулак и немного на пол, первый выплеск спермы всё равно частично пришёлся мне на язык. Вот только самого Тэхёна это обеспокоило куда больше, чем меня. А всё потому, что стоило ему отодвинуться и перехватить член самому, как я тут же метнулась освободившимися пальцами к своей промежности и ещё и крепко свела при этом бёдра. Больше мне даже делать ничего не пришлось – тело тут же прошило дрожью потрясающего удовольствия, и я, высоко вскинув голову и на мгновение зажмурившись, поспешно сглотнула и вскрикнула.       — Н…не делай так больше, Элина! — спустя, наверное, целую минуту, одной рукой всё ещё цепляясь за моё плечо, а другой по-прежнему удерживая в кулаке медленно опадающий член и львиную тигриную долю спермы, просипел Тэхён.       — Не делать… что? — понемногу восстанавливая дыхание, сыто и довольно хмыкнула я и уткнулась лбом ему в предплечье, — не пускать тебя в горло? Или не глотать сперму?       — Ни то, ни другое.       — Постараюсь. Но прямо обещать не буду, — его же фразой парировала я.       — Какая же ты!.. — не удержавшись, хрипло рассмеялся Тэхён.       — Какая? — прикусив губу в шкодной улыбке, подняла голову я и, поправив чуть съехавшие от бурных ласк очки, встретилась с ним взглядом.       Боже, а красный-то весь какой. Совсем засмущала парня, тётя Элина. Ахахах. Хотя скажи мне кто ещё каких-то полгода назад, что я сама такое буду вытворять, я бы тоже, наверняка, покраснела как спелый томат от одной только мысли об этом.       — Да слов у меня уже на тебя никаких нет, — по-доброму закатив глаза, разжал, наконец, пальцы и похлопал меня по плечу Тэхён, — пойдём в душ. В таком состоянии я тебя точно понести не смогу.       — И не надо. Себя хотя бы и добро своё до туда донеси, — поднявшись с табурета, смеясь шлёпнула его в догонку я, — в шортах и ногах своих бесконечно длинных только, пожалуйста, не запутайся…       Ну, в общем. Мытые и сытые душой, и телом, и желудком, мы с Тэхёном снова вышли на пляж. Так как солнце с каждым часом начинало припекать всё сильнее, оделись мы в этот раз чуть более основательно. На мне, поверх новых комфортных слипов и бесшовного бра, была моя свободная туника и шляпа с довольно широкими полями. Тэхён не только сменил шорты, но и накинул на плечи рубашку с длинным рукавом и надел светлую бейсболку.       Искупаться и поплавать мы с ним планировали позже – после того как, наконец, договорим о «наболевшем» и немного вздремнём – а пока, снова прогуливались вдоль берега. Теперь, когда очередная волна сексуального напряжения откатила, мы снова могли хоть на какое-то время без потерь сосредоточиться на разговоре, и я вернулась к прерванному некогда рассказу о своём «боевом крещении» на ипподроме. Тут же, навеянные лёгким шумом прибоя, в памяти всплыли воспоминания о – тоже, по сути, внеплановых – скачках вдоль берега моря на другом сером коне…       Воспоминания куда более свежие, из моей новой жизни. Эх, дедушка Филипп… Вот, видимо, почему меня всегда подсознательно так к этому мерину нашей Мо тянуло – из-за моих скаковых истоков. Поэтому, очевидно, и терять этого возрастного английского скакуна мне было болезненнее, чем других коней. Я, к слову, почему-то была уверена, что забреди я тогда сразу в один из частных клубов, где процветали выездка и конкур, моя конная жизнь сложилась бы иначе. Но, если честно, даже сейчас, спустя годы, я абсолютно ни о чём не жалела. Хотя, следует признаться – в тот вечер, в моменте, мне было безумно страшно.       Бэсс, подгоняемая дебильным смехом парней, стартанула с места так стремительно, что мне просто повезло, что я сперва завалилась ей на шею. В противном случае меня бы, наверное, по инерции снесло резким потоком воздуха назад, и я могла бы упасть и угодить под копыта. Изо всех сил схватившись вместе с провисшим поводом за как назло очень жидкую гриву кобылы, я ещё ниже приникла к её шее и, сжав худое жилистое тело ногами, на мгновение крепко зажмурилась.       «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!..» – невольно вдыхая запах пота разгорячённой лошади, сквозь слёзы и холодный ноябрьский ветер отчаянно шептала тогда я. Не знаю, кого и о чём именно я тогда молила, но меня будто услышала и поняла сама Бэсс. Входя в первый плавный поворот большого бегового круга, она начала двигаться чуть менее импульсивно, и на второй прямой сидеть на ней мне показалось немного полегче. Да, кобыла всё ещё неслась карьером, но я чисто интуитивно догадалась о том, что её саму происходящее тоже не очень-то устраивает.       Ну, конечно! Эта красавица ведь только что отработала целую тренировку и, должно быть, и так очень устала. Это мне просто сперва по незнанию показалось, что она полна сил. Ну, а дальше, наверное, не сложно догадаться, да? С моей-то добротой сердечной мне, естественно, больше стало жалко не саму себя – оказавшуюся в такой опасности неумёху – а бедное животное. Я прислушалась к собственным ощущениям и поняла, что в принципе-то равновесие более-менее сохранять оказалась способна. Во-многом, конечно, благодаря своим стареньким джинсам, которые будто прилипли к мокрой шерсти кобылы, но всё же.       — И тебе самой удалось её остановить? — затаил на этом моменте моего рассказа дыхание Тэхён.       — Тогда это казалось просто невероятным, но – да. Когда от круга нам с Бэсс оставались лишь поворот и пара десятков метров до сбившихся в кучку парней, я на свой страх и риск отцепилась от гривы и начала натягивать почти болтавшийся до этого повод. Самым сложным оказалось удержаться верхом, когда кобыла перешла сперва на галоп, а затем вообще на рысь.       Вот уж у кого-кого, а у скаковушек рысь зачастую наипротивнейшая. Неудобная, трясучая, ни фига толком не поставленная, потому что особой значимости в этом аллюре для них нет – так, чисто рядовые тренировки на выносливость, и те в полевой посадке, когда жокей фактически стоит в специальном седле-бабочке на стременах.       — Свалиться прямо я, конечно, тогда не свалилась. Но как только Бэсс, так и не перейдя на шаг, резко тормознула перед парнями, я обессилено соскользнула с неё и, повиснув на её шее, едва устояла на трясущихся от перенапряжения ногах. С минуту я пыталась отдышаться, а потом просто доковыляла с кобылой к тренировавшему её до этого жокею, швырнула ему в руки повод, и под всеобщее изумлённое молчание пошла к главному выезду с поля. Как пингвин – с трудом переставляя ноги из-за до боли забившихся мышц, но с гордо поднятой головой.       — Айщ! Ну, моя девочка, — наклонившись, на ходу звонко чмокнул меня в щёку Тэхён, — ты же пришла потом на конюшню снова?       — Пфф. Разумеется, — гордо вздёрнув подбородок, фыркнула я и продолжила свой рассказ.       Поздним вечером того дня я, конечно, всплакнула. Ну, вы же в курсе, что в самой стрессовой ситуации я обычно действую решительно и хладнокровно. А вот осознание пережитого почти всегда доходит до меня «как до утки – на третьи сутки». Помню, Эмилька тогда очень переживал и рвался меня защитить от кого угодно. «Элитька, любименькая, ну потиму ты платишь?» – забравшись ко мне на кровать и гладя меня крохотной ручкой по голове, то и дело тихо спрашивал он, согревая мне своим детским голосочком душу.       Однако, уже на следующий день я с завидным упорством заявилась в корпус скаковиков снова. И, как оказалось, не зря… Выяснилось, что о выходке парней узнал владелец Бэссамунд, и всей этой развесёлой пятёрке отвесили знатных п… люлей. Конюхов и пару коноводов существенно штрафанули в и без того на тот момент небольшой зарплате, а вот юного жокея-резервника, которому по большому блату – Пашка оказался внуком какого-то депутата – доверили эту высокопородную кобылу тренировать, вообще заставили целый месяц отбивать денники тех коней, которых сперва собирались закрепить за мной.       Мне же, к моему бесконечному шоку и изумлению, тоже предложили не только помогать коноводам с лошадьми, но и место резервного жокея! Естественно, я собиралась пойти в отказ: какой из меня, к чёрту, жокей, если я на лошади один раз в жизни посидела? И тот случайно, из-за глупой выходки персонала. Но меня заверили: «Всему научим, поднатаскаем. Тем более, что есть потенциал». Скепсису моему тогда, конечно, не было предела – «потенциал», ага. Очень смешно. Как они его в перепуганной девчонке, вцепившейся в гриву, за какие-то там пару минут, интересно, разглядели?       Однако, немного поразмыслив, я решила, что уж точно ничего от этого не потеряю, и согласилась – мне в любом случае было куда приятнее проводить свободное время на ипподроме, чем дома. К тому же, я думала, что резервный жокей – это прямо совсем резервный. То есть, такой, в котором необходимость возникала лишь в совершенно непредвиденных случаях. Раз в парад планет, что называется. Тем более, что помимо меня в отделении таких жокеев было ещё двое, и едва ли какой-нибудь коневладелец в здравом уме выбрал бы в качестве замены девчонку, а не кого-то из парней.       — Но тебя выбрали, — с улыбкой глядя перед собой и чуть сильнее прижав меня к себе за плечи, предугадал Тэхён, — и как скоро это случилось?       — Полгода спустя, во время одних из довольно престижных скачек весеннего сезона, — тоже поджав губы в улыбке, покачала головой я – ох, какая же ностальгия в глаз попала.       Поначалу я, конечно, была просто на подхвате у коноводов, и хоть и относились ко мне – единственной на тот момент девушке в отделении – крайне скептически, а высказаться тогда против мнения руководства никто не рискнул. Однако, я с самого начала с такой ответственностью хваталась за любое поручение, что не прошло и пары месяцев, как со скаковыми лошадьми я уже управлялась не хуже самих парней. К тому моменту они уже вынуждены были признать, что ошибались на мой счёт, и начали относиться ко мне иначе, приняли в свой круг.       «Элич, подседлай Митяю Биг Неваду, а. Я не успеваю», – по-свойски могло прилететь мне от кого-то из младших коноводов. «Элин, там Знатного в коневоз не могут погрузить. Подсоби, если свободна, пожалуйста», – мог уважительно обратиться ко мне кто-нибудь из беговиков, даже несмотря на то, что с ними я обычно не работала. А главный коновод вообще спокойно доверял мне даже нашу на тот момент звезду Прекрасного Принца: «Эль, Пэ-Пэшку из шагалки приведёшь, ладно?» Что могу сказать – в такой атмосфере трудиться с каждым днём становилось всё приятнее.       Параллельно меня фактически сразу начали привлекать ещё и к верховой работе. Сперва доверяли расшагивать скаковых перед тренировкой или отшагивать после, при том, что непосредственно работали их жокеи. Затем, ссылаясь иногда на их загруженность, меня стали время от времени выдёргивать на рядовые тренировки. Такие, без смысловой нагрузки – можно сказать, просто моцион для лошадей – но всё же. Ну, а как только стало ясно, что верхом я себя чувствую уверенно, меня на всякий случай и правда начали всерьёз натаскивать и в тренировках на скорость.       — Пфф. По крайней мере, теперь мне понятно, почему моя жена способна скакать на лошадях так, словно она – заправский мужик с напрочь отбитым инстинктом самосохранения, — заставив меня от души хохотать, фыркнул Тэхён, — выходит, потенциал-то и правда был.       — Выходит, — отсмеявшись, признала я, — только тренеры очень долго воевали со мной из-за стека – специального коротенького хлыста. Я ни в какую не хотела его использовать. Вот прямо рука не поднималась.       — Как у меня не поднималась нога использовать шпоры? — вспомнив о наших тренировках, понимающе хмыкнул муж.       — Ага, — по-доброму закатила глаза я, — пока мне не вдолбили в голову, что стек просто выполняет роль ноги – шенкелем-то лошади команду при скаковой посадке дать невозможно. Но даже при этом я всё равно старалась по возможности обходиться только голосом. Кстати, думаю, именно из-за этого как резервного жокея меня обычно обходили стороной, а необходимости во всех нас троих сразу ни на одних скачках не возникало. Так что, проживала я себе тихонько все заезды на «скамейке запасных» и не высовывалась...       — До тех пор, пока система не дала сбой, — усмехнулся Тэхён, после чего, легонько щёлкнув меня по носу, иронично добавил, — да, Элыч?       Оууу. Ну, как же я по-прежнему обожала, когда он пытался говорить что-то на русском! Особенно, если это была первая попытка произнести какое-то новое слово. «Элин» и «Элина» у Тэхёна уже получались очень чисто. А вот новая очередная версия моего имечка вышла у него с тем самым милым и забавным акцентом, потому что «и», как это обычно бывало, прозвучала чем-то средним между ней и «ы».       — Д..да, — сквозь смех кивнула я, но тут же посерьёзнела, — моя скаковая карьера неожиданно началась в тот день, когда у владельца Бэссамунд по нелепому стечению обстоятельств повредил вдруг ступню его постоянный жокей – кобыла в перерыве между заездами чего-то испугалась и случайно наступила ему на ногу.       — Ох, мне пару раз наступал на ногу Эдвард, — только сейчас невольно признался Тэхён, — и один раз – Анри. Но Эдвард тогда был совсем ещё крохой, а Анри просто случайно оступился и тут же копыто убрал.       — И ты ничего мне об этом не говорил? — остановившись и развернув Тэхёна к себе, изумилась я.       — А зачем мне было волновать тебя по пустякам? — пожал плечами он, — мне кажется, что при работе с лошадьми это – обычное дело. Тем более, что никаких особых болевых ощущений, кроме как в сам момент наступа, у меня не было.       — Кажется ему!.. — шумно вздохнув, закатил глаза я, — ситуация-то, по сути, и правда рядовая. Вот только тебе, видимо, повезло – в обычной обуви или выездковых сапогах всё действительно может обойтись без травм или обернуться лишь ушибом, который в том нашем случае можно было бы на время заезда просто «заморозить» спреем-анальгетиком. Но в тоненьких парадных сапогах скаковиков такое давление на кость шансов не оставляло.       — Ты была рядом, когда это произошло? — нервно сглотнув, тихо уточнил Тэхён.       — Да, — опустив взгляд в песок, вдавила в него ногой какой-то мелкий камушек я, — как обычно, тенью сновала между лошадьми, тренерами, коноводами и жокеями на случай, если кому-то понадобится моя помощь. Именно я успела подбежать и, ухватив Бэсс за повод, отдёрнуть в сторону от её жокея и успокоить голосом.       — Переживала? — взяв меня за руки, участливо сжал мои пальцы Тэхён – прозвучало скорее утвердительно, чем вопросительно.       Уф. Конкретно та ситуация с жокеем, конечно, была «цветочками». Но знали бы вы, как меня сейчас всё равно триггернуло!       — Тэхён... — на секунду зависнув на наших руках, выдохнула я и подняла на него невидящий взгляд – мысленно я сейчас словно была не здесь, — ты даже представить себе не можешь, каких страшных вещей я насмотрелась за три с половиной года на ипподроме. На моих глазах умирали не только лошади от мгновенного разрыва сердца, колик и прочего. Нет. Гибли также жокеи и наездники!.. Иногда мгновенно, ломая себе при падении шею или получая смертельный удар копытом в голову. А бывало, что и в мучениях, медленно. Прямо посреди дорожки, после того, как оказались под ногами нескольких лошадей. Поэтому тогда, зимой... Когда ты и Анри...       — Господи, Элина! — притянув к себе, обнял меня Тэхён так, словно хотел раз и навсегда защитить от всех несчастий, — есть ли хоть одна твоя психологическая травма, которую я бы не всковырнул? — виновато прошептал мне в волосы он, — прости меня. Если бы я только знал...       — Проехали уже, — дождавшись, пока меня перестанет потряхивать от страшного воспоминания, пробубнила ему в грудь я и, высвободив свои зажатые между нашими телами руки, обняла своего кающегося «грешника» за талию, — к тому же, своими ковыряниями ты приручил и починил меня, Ким Тэ Хён. Так что всё хорошо.       — Нууу, насчёт «приручить» я не уверен, Ким Эй Лин, — невольно рассмеялся мне в макушку муж, — до сих пор нет-нет, да от рук отобьёшься и что-нибудь учудишь.       — Айщ!.. — шлёпнула его и высвободилась из его объятий я, — просто я – личность тоже творческая. Хочу – творю. Хочу – вытворяю.       Совсем по-детски показав Тэхёну язык, я подошла ближе к морю и дальше побрела уже, шлёпая по воде. Некоторое время он просто умилённо наблюдал за мной, прекрасно понимая, что мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, и только когда я повернулась и встретилась с ним взглядом, вернулся к нашему разговору:       — Итак, творческая личность, расскажешь мне о своей первой официальной скачке?       — Тагира – так звали травмировавшегося жокея – сразу подхватили под руки и отвели в ближайшую гостевую дожидаться помощи врачей, а я так и осталась стоять с взволнованной Бэсс в поводу, — жестом указав Тэхёну в обратном направлении, зашагала в сторону нашего бунгало я, — лично мне выхода из ситуации виделось только два: либо кобылу с предстоящего заезда снимут, либо её владелец заменит Тагира кем-то из парней-резервников. Но когда наш главный коновод, глядя в упор на меня, ответил кому-то по рации и стремительно зашагал в мою сторону, я чётко поняла, что просчиталась.       — А что подсказывала тебе твоя интуиция, Элин?       — Не поверишь – ни-че-го, — не на шутку Тэхёна удивив, развела руками я, — если честно, я тогда не особо-то её, эту свою интуицию, и понимала. К тому же, ты ведь уже прекрасно знаешь, как я действую в самой стрессовой ситуации. Поэтому, когда начальник объявил мне, что владелец Бэссамунд в качестве жокея хочет видеть в финальном заезде меня, я просто посмотрела сперва на кобылу, затем на него и молча кивнула.       — Погоди! Ты сказала в «финальном» заезде? — изумлённо воскликнул Тэхён.       — Да – свои промежуточные заезды Тагир и Бэсс выиграли. Но я отлично знала, что среди фаворитов в финале эта кобыла и близко не числилась. Так что, со стороны владельца Бэсс это, по сути, было нечто, вроде благотворительности. Мол: «Ну, пусть уж девочка хоть где-то, наконец, поучаствует. Терять всё равно нечего».       — И что же эта девочка?.. — буквально затаил дыхание Тэхён.       — Поучаствовала... — давя улыбку, прикусила нижнюю губу я и, выдержав интригующую паузу, продолжила, — и пришла к финишу в призовых.       — Да ладно?! — подхватив меня под мышки и покружив на месте, снова заставил меня звонко рассмеяться муж.       — Ага. Мы финишировали вторыми! — как только Тэхён вернул меня на землю, поправляя едва не слетевшую с головы шляпу, от души улыбнулась я, — сначала, конечно, шли четвёртыми, с разрывом в два корпуса – хотя конкретно в этом заезде даже такого от Бэсс никто не ожидал. Но на финишной прямой я всё-таки смогла заставить себя пару раз использовать стек, и в итоге кобыла вообще вырвалась вперёд.       — Владелец лошади, наверное, был счастлив?       — Он был просто в шоке! — смеясь, изобразила пальцами «взрыв мозга» я, — а моя жизнь с того дня не слабо так изменилась. Во-первых, владелец Бэссамунд поделился тогда призовыми не только с Тагиром, но и со мной. А во-вторых, он уговорил меня стать его личным коноводом. Ну, и жокеем хотя бы на то время, пока Тагир не оправится после перелома стопы. Таким образом, у меня появился первый в моей жизни заработок.       — В пятнадцать лет... Моя ж ты умничка, — чуть склонив голову набок, поджал губы в умилённой улыбке Тэхён, но тут же вдруг нахмурился, — прости, что продолжаю ковыряться, но... Элин, неужели даже тогда твои родители тобой не гордились?       Как-то неопределённо хмыкнув, я поджала губы и отрицательно помотала головой. Внимание моё рассеялось; перед глазами замелькали разные сцены из прошлого; в голове зазвучали голоса и колкие фразы. Сейчас меня это всё, конечно, не задевало. Да, собственно, и тогда всё это уже звучало для меня так, будто нас с родителями разделяло толстое стекло – к тому времени я наконец-то начала хоть немного мысленно отгораживаться от негатива. Однако на подсознании это всё, очевидно, мелкой пылью всё равно оседало...       — Папу мой отказ от карманных денег и новость о работе чуть ли не возмутили, — словно издалека слыша свой голос, заговорила, наконец, снова я, — слышала, как он накручивал в тот вечер маму, мол: «Какая у девчонки в пятнадцать лет может быть работа?! На панель разве что пошла!».       — Чтооо?! — сжав пальцы в кулаки, возмутился Тэхён, — что за идиотизм? Как можно так думать о собственной дочери?       — Ну, он ведь не интересовался тем, где я в свободное время пропадала, — пожала плечами я, — мама-то хоть была в курсе, что я, цитирую, «в конюхи заделалась». «Ой, да уймись, Альберт, – раздражённо отмахнулась тогда от папы она, – никакой панели. На ипподроме Элина уже полгода как торчит. Просто сперва за бесплатно навоз гребла. Неужели не заметил, что вся ванная лошадьми провоняла?»       — Да почему так раздражённо-то? — продолжал праведно негодовать Тэхён, — что плохого в том, что ребёнок занимался конным спортом? Не понимаю!       — Я тоже сперва не понимала. Но потом, к ещё большему своему недоумению, догадалась, в чём дело. Во-первых, из-за моей финансовой самостоятельности они теряли какой-никакой, но рычаг воздействия на меня. А во-вторых – банальная зависть. Оказалось, что я зарабатывала почти столько же, сколько мама на тот момент. А когда помимо зарплаты коновода мне перепадала ещё и часть призовых – и того больше.       — Нет, это возмутительно! — теперь уже Тэхён, вскинув руки, изобразил пальцами «взрыв мозга», — нормальные родители всегда радуются за успехи своего ребёнка.       — Ключевое слово здесь «нормальные», – подёрнув уголком губ в подобии улыбки, коснулась его спины я и наперерез пляжа мягко направила его в сторону бунгало, — мама, видимо, считала несправедливым тот факт, что она к такому заработку пришла только во взрослом возрасте, а я уже тогда, будучи всего лишь подростком. Возможно, ей даже в какой-то мере казалось это оскорбительным, ведь она на тот момент была дипломированным психологом с почти десятилетним стажем, а я... – смешливо фыркнув, неопределённо махнула я рукой.       — Психологом, по которому уже тогда плакал психолог, — стиснув челюсти, тихо проскрежетал зубами Тэхён, — если вообще не психиатр...       — Хэй, — опередив его, первой шагнула на ступеньку терраски я и, обернувшись, временно оказалась с ним почти одного роста, — ну, хватит пыхтеть, дорогой, — стянув с его головы бейсболку и обхватив лицо Тэхёна ладонями, чмокнула его в лоб я, — если ты сейчас повредишь себе зубы, наши «медовые сутки» закончатся, едва начавшись, потому что придётся звонить Янджуну и везти тебя к стоматологу.       Какое-то мгновение мой упёртый козерог ещё по-прежнему молчал, однако всё-таки не устоял и расслабил челюсть, когда я начала осыпать его красивое лицо лёгкими поцелуями. Внезапно Тэхён вообще словно вышел из хмурого оцепенения и изумлённо вскинул брови:       — Янджун?.. Ты и правда сказала просто «Янджун»? Как это хёну удалось убедить тебя перейти на «ты»?       — Шантаж, Тэхён! — всплеснув руками, с деланным негодованием закатила глаза я, — бессовестный шантаж. Твой менеджер поставил мне условие – либо я наконец-то начинаю называть его просто по имени, либо он не станет помогать мне с твоим «похищением», представляешь?       — Это называется – извлекать выгоду из любой ситуации, — одарил меня своей «прямоугольной» улыбкой муж, – очень полезное, скажу я тебе, умение. Только Джун-хён, вообще-то, и твой менеджер, Элин.       — Когда он такой засранец – твой, — скрестив руки на груди и шутливо надув губы, отвернулась в бок я.       Конечно же ни я, ни Тэхён при этом не смогли сохранить серьёзность, и мы оба искренне расхохотались.       — Перекусить хочешь? — отсмеявшись, приобнял меня за плечи и зашёл вместе со мной в бунгало Тэхён.       — Хммм... — снимая шляпу и очки, прислушалась я к своим ощущениям, — наверное, немножко можно – не помешает.       Кто его знает, когда мы ещё в итоге наговоримся и уснём, раз уж дорвались, наконец, друг до друга? Тэхён, правда, с приоткрытыми при этом глазами, закимарил ещё сидя за столом, пока я доедала свою совсем небольшую порцию еды. Конечно, будучи весьма дотошной арми, я знала, что есть у него такая особенность – спать с открытыми глазами. Но в реальной жизни мне этого видеть практически не доводилось, потому что чаще всего я крепко-накрепко вырубалась раньше него, а просыпалась, как правило, позже. Особенно в последнее время, когда Тэхён старался меня не будить, позволяя мне выспаться «до упора».       — А?.. Что?.. — встрепенулся мой некогда дремлющий медвежонок, когда я, поднимаясь из-за стола, случайно скрипнула ножкой стула о плиточный пол, — всё? Перекусила?       — Да, — подошла к нему я и, умиляясь, слегка растрепала его блондинистые волосы, — но мы вполне можем сначала поспать, а потом уже вернуться к разговорам.       — Не-не-не, — тоже поднявшись, подмигнул мне Тэхён, — считай, что я уже немного подзарядился. Но если ты устала, то давай всё равно приляжем.       Честно говоря, да, прогулялись мы неплохо так, поэтому я действительно слегка утомилась. И это хорошо ещё, что солнце при этом не палило. Следующая-то наша «остановка» на пляже обещала быть уже как раз в самую жару, так что там весьма кстати придётся купание. А чтобы плавать, мне и правда лучше было немного отдохнуть.       — Элин?.. — стоило нам только удобно раскинуться на просторной кровати, которая занимала чуть ли не половину всего бунгало, окликнул меня Тэхён.       — Ммм?..       — На что потратила те самые свои первые призовые?       — Исполнила свою давнюю мечту – сходила в хороший салон и перекрасилась в блондинку, — улыбнулась в потолок приятным наконец-то воспоминаниям я, — а на оставшиеся деньги накупила подарков Эмилю.       — Постой... ты была блондинкой с тех самых пор?       — Ага. То есть почти половину своей жизни. Может глупо, но для меня это с того дня воспринималось, как своеобразный показатель успешности и независимости. Просто, поддерживать хороший блонд – дело всегда весьма непростое и затратное, и у родителей на это денег просить я бы ни за что не стала. А та история с призовыми помогла мне поверить в себя.       — И это прекрасно, Элин, — наощупь найдя мою руку, сплёл наши пальцы Тэхён, — но каково же тебе тогда при этом было вновь менять цвет волос на тёмный, фактически родной?       — На самом деле, к тому моменту, когда мне нужно было перекрашиваться для роли, я уже окончательно поняла и приняла тот факт, что от цвета волос моя успешность уже давно не зависит.       — Вот и умничка моя, — на мгновение чуть крепче сжал мои пальцы Тэхён, — значит, возвращаться в блонд не планируешь?       — Эм... — поджав губы в бок, ненадолго задумалась я, — нет, не хочу. Теперь все перекрашивания в нашей семье пусть остаются за тобой, — по-доброму усмехнувшись, высвободила свои пальцы и легонько шлёпнула его по бедру я.       — Понял, — усмехнулся Тэхён, а затем перекатился на бок и хитро прищурился, — но признайся – на ипподроме от красотки с такой аппетитной пятой точкой все и до блонда наверняка были в восторге!       — Айщ! — тоже повернувшись к нему лицом, шикнула я, — да нет же, Тэхён. Я ведь была ещё слишком юной, так что парни с самого начала относились ко мне как к сестрёнке, а старшие сотрудники и вовсе почти как к дочери. Хотя, нет – по тому, как я управлялась с лошадьми, скорее, как к братишке или сыну, – рассмеялась я, – а моя «аппетитная пятая точка» разве что бесила жокеев, когда оказывалась во время скачки перед ними.       — Ахахах! Значит – «бро» на конюшне, но соперник на дорожке, — расхохотавшись своим чудесным бархатистым смехом, подытожил Тэхён.       — Ага. Выражаясь иначе – либо братское Элич, либо деланно ворчливое «уф, эта Элина», — тоже подхватила его смех я, — третьего было не дано – для мужчин я просто была «своя в доску».       Чёрт... Вот сперва сказала, и только потом поняла, что интонационно эта моя фраза прозвучала слишком неоднозначно. И Тэхён это, разумеется, сразу уловил, потому что, отсмеявшись, задумчиво нахмурился и ненадолго замолчал, прежде чем разговор продолжить. А я, перекатившись обратно на спину, прикусила язык и невидящим взглядом уставилась в потолок. Ух, вот мы и подобрались к ещё одному моему... «приключению».       Тому самому, которое в начале нашего с Тэхёном знакомства и принесло нам больше всего недопониманий, хотя я все эти годы вполне успешно убеждала себя в том, что ничего критичного, с чем невозможно было бы жить, со мной абсолютно не произошло. Просто вспоминать об этом было стыдно. Буквально до отвращения и бессильной ярости. Но Тэхён, после своего признания об отношениях с Чонгуком, имел полное право знать причину, по которой я на тот момент была так категорически против однополых пар.       — Элин?.. Мне показалось, или ты как-то особенно выделила «для мужчин»? — как обычно дав мне время, чтобы собраться с мыслями, задал мне наводящий вопрос Тэхён.       Хх. Похоже, кое-кто – уж не знаю, каким именно путём – заразился от меня способностями к психологии. Конечно, дорогой – ломать, так полностью.       — Не показалось, Тэхён, — прикрыв на секунду глаза, выдохнула я, прежде чем открыть их и снова уставиться в потолок, — со стороны мужчин никаких приставаний ко мне действительно не было. Зато...       Господи. Как же трудно и главным образом противно, оказывается, заставить себя говорить о подобном вслух!       — ...я подверглась тогда домогательству со стороны женщины, — порывисто закрыв лицо ладонями, помотала головой я и тут же ощутила, как начинают гореть щёки.       — О, боги!.. — ошеломлённо воскликнул Тэхён.       Быстро придвинувшись, он поцеловал меня через ткань туники в плечо и крепко обнял. Вот не скажу, что я сейчас как-то прямо очень уж сильно переживала морально – наш разговор о маме всё-таки был для меня в разы болезненнее. Но физически меня, конечно, всё равно предательски потряхивало, и унять эту дрожь даже ласковым и надёжным объятиям Тэхёна удалось не сразу. Такая уж это штука – мышечная и телесная память. Иногда она хранит больше, чем само сознание.       — Ты ни с кем об этом никогда не говорила, да, Элин? — как только я убрала руки от лица, приподнявшись возле меня на локте, заправил мне за ухо прядь волос он.       Вслух – нет. Ни с единой душой за все двенадцать с лишним лет. Но сейчас меня словно прорвало, и Тэхёну я, как на духу, выдала буквально всё... Мне действительно нравилось работать со скаковыми лошадьми – атмосфера у нас в отделении была особая, со своим, как сейчас любят выражаться, вайбом. Но при этом, спустя первые полгода, по весне, я начала обращать внимание и на тренировки частных конных клубов, специфика которых значительно от нашей работы с лошадьми отличалась. И особенно меня завораживало невероятно красивое взаимодействие всадника и лошади в выездке.       Если бега, скачки и конкур – это, в моём понимании, был чистый спорт, то выездка воспринималась мной, как нечто из разряда искусства. Направление, которое подразумевало куда более тесные и высокие взаимоотношения между лошадью и всадником. По факту, конечно, всё было куда прозаичнее – всадники и к своим выездковым копытным товарищам зачастую относились лишь как к спортивному «инвентарю». Но я с самого начала верила в настоящие дружбу и уважение между человеком и лошадью.       Парни из нашего отделения быстро подметили, что мне удавалось найти подход даже к самым норовистым коням. Поначалу они, конечно, ругали меня, когда я смело лезла к таким лошадям – боялись, что я, настолько мелкая и «хрупкая», рано или поздно из-за своей самоуверенности пострадаю. Но потом начали сами обращаться ко мне за помощью в любых непонятных ситуациях с лошадьми, подшучивая: «Да Элька у нас просто ведьма и понимает их язык». Так что, ни для кого из наших не стало неожиданностью, когда я начала тратить приличную часть своей зарплаты и призовых на тренировки у, как они их называли, «выездюков».       Я никогда не принимала там участие в стартах – соревновательного азарта мне с лихвой хватало и на скачках. Здесь же мне просто доставлял удовольствие сам процесс общения и работы с лошадьми. Друзей у меня в клубе не было, потому что меня там откровенно недолюбливали. Считали, что я – «выпендрёжница», которая хоть и имеет явный талант в выездке, но отказывается стартовать тупо ради того, чтобы привлечь к себе внимание. Мол: «Посмотрите, какая я крутая и без ваших разрядов, кубков, медалек и розеток». Разумеется, это было неправдой! Но, так или иначе, а совершенно ненужное мне внимание я тогда действительно привлекла...       Это случилось зимой 2010-го, прямо под Новый Год, когда мне было уже семнадцать с небольшим. На тот момент я каким-то невероятным образом успевала кучу всего: учиться, не считая алгебры, на одни пятёрки, работать коноводом в скаковом отделении, тренироваться от клуба в выездке и по будням отводить и забирать Эмиля из садика. Единственное, в десятом классе я ушла из школьной команды по баскетболу. Но зато я купила себе тогда сноуборд и зимой ещё и стала ездить по выходным с нашим коллективом коноводов и жокеев на горнолыжку в Подмосковье.       Многие из них брали с собой девушек, кто-то – жён и детей, и мы всё отлично проводили время вместе. Половина из нас катались на горных лыжах, но мне конкретно зашёл сноубординг. Я настолько быстро научилась уверенно стоять на доске, что уже к концу своего первого сезона смело вылетала на ней с небольших кикеров, скользила по боксам и даже пыталась пару раз залезть на рейлы. Так, стоит ли говорить, что во второй свой сезон на достигнутом я останавливаться точно не собиралась?       Вот только последний выходной декабря на горнолыжке закончился для меня тогда тем самым переломом носа, о котором я уже однажды упоминала, и сотрясением первой – спасибо шлему, что не хуже! – степени. И тем не менее, спустя пару дней после этого, я всё равно притащилась в конный клуб, чтобы позаниматься с одной из выездковых лошадей. Честно говоря, я до последнего сомневалась, стоит ли идти – видимо, до меня тогда пыталась достучаться моя пресловутая интуиция. Но в итоге я всё-таки решила, что не хочу упускать такую возможность: мне было дозволено отъездить тренировку самостоятельно, без надзора тренера.       Что в нашем отделении, что в конюшнях, арендованных клубом, в те дни было практически безлюдно – лишь дежурные конюхи оставались на посту, изредка покидая свои тёплые бытовки, чтобы накормить лошадей или подбить денники. И не удивительно, ведь за окнами было двадцать девятое декабря. В манеж с доверенной мне кобылой я пришла ещё засветло. А вот возвращались мы в конюшню по улице уже в темноте. И настроение у меня по итогу тренировки было, мягко говоря, не из лучших, потому что моё посттравматическое состояние помешало мне сосредоточиться даже на простейших выездковых элементах.       Моя треснутая носовая перегородка, провоцируя постоянную, тупую головную боль, всю тренировку неприятно ныла, а сам нос в этом месте, к слову, до сих пор оставался слегка припухшим и покрытым грязно-жёлтыми синяками. Кроме того, меня по-прежнему неслабо мотало из-за сотрясения, и я очень быстро и сильно утомилась, поэтому добиралась до конюшни и рассёдлывала лошадь уже с трудом. А мне ещё предстояло забрать Эмиля из садика, и, по-хорошему, надо было на всё плюнуть и пойти за ним сразу так, в чём была и не дожидаясь привычных шести вечера.       Но я, как назло, заставила себя принять душ на конюшне, чтобы потом переодеться в чистую, не конную одежду и не давать тем самым маме повода лишний раз возмутиться «лошадиной вонью». И это решение обернулось для меня плачевно, потому что в душевой меня подкараулила неожиданно оказавшаяся в тот вечер на конюшне сама Королева. Она же – Агата. Самая титулованная спортсменка клуба по выездке и его основатель в одном лице, которая ещё с самых первых моих занятий у них пыталась переманить меня от другого тренера под своё покровительство.       Только я наивно – а, может, всё-таки и слегка тщеславно – предполагала, что это из-за моей особенной, нетипичной для спортсменов работы с лошадьми. По факту же всё оказалось невероятно паршиво. Потому что то была просто отвратительная, совершенно нездоровая похоть взрослой, по сути, женщины к девочке, которая ей в дочери годилась! Да ещё и у нас, в России, где в те годы подобное вообще воспринималось, в плохом смысле этого слова, нонсенсом, полнейшей дикостью, чем-то невообразимым, и так далее, и тому подобное.       Насколько я знала, Агате тогда было под сорок, хоть она и совершенно не выглядела на свой возраст – максимум на тридцать. По имени-отчеству её никто не называл, потому что она это ненавидела. Но все девчонки, занимающиеся в клубе, к моему искреннему недоумению, реально её боготворили, заискивали перед ней при каждом удобном случае и обращались к ней исключительно на «вы». Очевидно, отсюда и из множества её громких побед на выездковом плацу и брало начало это прозвище – «Королева».       Агата была высокой и стройной, но очень жилистой, благодаря конному спорту и, скорее всего, фитнесу, женщиной, справиться с которой физически – тем более, в том моём состоянии – шансов у меня практически не было. За шумом воды и в рассеяном из-за травмы сознании, я даже не сразу поняла что происходит. Вроде бы ещё секунду назад я, спрятав волосы под бейсболку – да-да, именно с ипподромовских времён я завела привычку экспресс-душа – устало ополаскивала тело. А уже в следующее мгновение меня грубо развернули и толкнули спиной к стене, и я до звёзд перед глазами, которые и так видели тогда ещё хуже обычного, ударилась об неё затылком.       «Попалась, крошка Элли! Так и знала, что ты поведёшься на возможность поработать с Эпохой самостоятельно», – сорвав с моей головы бейсболку и почти ласково расправив по плечам мои светлые волосы, самодовольно усмехнулась Агата, но, тут же ухватив за горло, попыталась меня поцеловать. «Нет!.. Не трогайте меня!» – кое-как успев отвернуться, прохрипела я. «Пфф. Да брось ты ломаться, – раздражённо фыркнула та, – уверена, скакашники тебя, единственную девчонку в отделении, уже давно по кругу пустили. Неужели тебе не интересно, как это может быть с опытной женщиной?»       «Скакашники»... «Выездюки»... Думаю, понятно, что ни о каком взаимоуважении между нашим отделением и этим частным клубом и речи не шло, да? Но тот факт, что Агата с такой уверенностью говорила в таком ключе о наших парнях, взбесил и задел меня до самой глубины души! Как вообще она, творящая – хотя тогда было бы уместнее выразиться от слова «тварь» – подобное, смела предполагать такое об искренне преданных мне старших товарищах?! Дело заходило слишком далеко. Физически мне было настолько плохо, что я уже не понимала, где именно мне больнее всего – казалось, будто грубые руки, губы и даже зубы этой женщины просто везде – но гнев неожиданно придал мне сил.       Голова, конечно, уже болела со страшной силой, носовую кость буквально ломило, а зрение безбожно плыло, однако быть жертвой в моём характере никогда не было. Максимально взяв себя в руки, я со всей силы наступила Агате пяткой на пальцы ноги, и та, взвыв от неожиданности, отшатнулась и наконец-то меня отпустила. А пока она не успела опомниться, я толкнула её локтем в солнечное сплетение и, чуть не поскользнувшись, выскочила из душевой. Конечно, нужно было сразу бежать дальше, но меня так сильно повело из-за сотрясения, что я, обернувшись, долгие несколько секунд тупо пыталась устоять на своих двух.       «Ах, ты маленькая с!..» – всё ещё не полностью разогнувшись после моего толчка локтем, выругалась, было, Агата, но тут вдруг вскинула перед лицом свою прижатую до этого к груди руку и ошалело уставилась на свои пальцы. Отчаянно сощурившись, я смогла хоть немного сфокусировать, наконец, зрение и, заметив на её пальцах кровь, так и обомлела. «Это что... моя?!» – ошеломлённо пронеслось в моей голове. Но времени на раздумья у меня не было, потому что взгляд Агаты вдруг стал ещё более горящим и безумным чем прежде, и она, хищно облизнувшись, уже собиралась двинуться ко мне.       И вот в тот момент мне стало действительно жутко, но мой инстинкт самосохранения, к счастью, не подвёл. Резко шагнув вперёд, я захлопнула у Агаты перед носом распахнутую прежде дверь душевой и дрожащими пальцами успела закрыть её на щеколду. Но и этого мне показалось мало. Поспешно похватав свои вещи, я, под громкие угрозы Агаты, выбежала из раздевалки в совершенно неотапливаемую, полутёмную часть конюшни и закрыла на засов снаружи ещё и эту дверь. Только тогда я ощутила небольшое облегчение и начала судорожно вытираться и одеваться.       Как попало запихав в итоге полотенце и тренировочные вещи в рюкзак и с трудом спрятав мокрые волосы под шапку, я покидала в тот морозный вечер ипподром на всей возможной для моего состояния скорости. Так вовремя скаканувший в крови адреналин постепенно возвращался в норму, и, к тому моменту, когда я добралась до детского сада, я уже снова во всей «красе» начала чувствовать боль по всему телу. Зато сокрушительные последствия пережитого стресса, к счастью, накатить на меня ещё не успели, и я смогла относительно спокойно забрать Эмиля и дойти с ним домой. А вот там меня уже накрыло по самое «не хочу».       — Первой искрой к этому стало то, что родителей... Тэхён?.. — расслышав одновременно и хруст, и неприятный скрежет, тряхнув головой, буквально вернулась в реальность я.       Чёрт! Я настолько глубоко погрузилась в свои мрачные воспоминания, что даже не заметила состояния мужа, а таким я его ещё не видела ни разу. И хотелось бы верить, что больше не увижу никогда!.. Хрустнули, как оказалось, его сжатые в кулак пальцы левой руки – по-прежнему будто оберегая меня своими полуобъятиями от всего мира, Тэхён судорожно сжимал ими покрывало по другую сторону от моего тела.       А вот проскрежетали, к несчастью, его стиснутые в бесконтрольной ярости зубы. И этот взгляд!.. Боже мой, мне показалось, что Тэхён сейчас был готов... убивать. Зверски. Беспощадно. И скупая мужская слеза, бегущая сейчас по его щеке, нисколько общую картину не смягчала – наоборот нагоняла ещё больше жути. Ну, вот что я натворила, а?! Чёрт бы её побрал, эту мою исповедь! Ведь держала же столько лет в себе и ничего, не сломалась. Уууф!..       — Ну, зубы, Тэхён, — страдальчески простонав, кое-как высвободилась из-под его руки и повернулась на бок к нему я, — не нужно так реагировать, прошу тебя.       Ноль внимания: всё те же критически сжатые челюсти и пугающе медленное, глубокое и агрессивное дыхание через нос.       — Вот, — взяв руку своего упёртого козерога, прижала её ладонью к своей груди прямо над сердцем я, — чувствуешь, как спокойно бьётся? Не страдала я уж прямо от этой ситуации ни тогда, ни сегодня.       И ведь не соврала – сердце моё и правда сейчас билось вполне себе спокойно.       — Продолжай, — лишь слегка расслабив челюсти, процедил Тэхён.       — И не подумаю, пока ты не перестанешь крошить свои несчастные зубы. Ну-ка, открой рот... — отпустив его руку, сделала вид, что тянусь к его лицу я, надеясь перевести всё в шутку.       Как ни странно, сработало — разжав, наконец, челюсти и приоткрыв рот, муж уставился на меня крайне изумлённым взглядом.       — Ничего не перепутала, Элина? — увернувшись от моих пальцев, криво хмыкнул Тэхён, — я тебе что, лошадь, чтобы мне по поводу и без в зубы заглядывать?       — Нууу... это дарёному коню в зубы не смотрят, а ты мне достался довольно дорогой ценой, — имея в виду наш, мягко говоря, непростой психологический путь друг к другу, протянула я, – так что, о твоих зубах переживать мне смысл есть.       — Айщщщ!.. Иногда мне действительно хочется тебя отшлёпать, — окончательно капитулировав, деланно раздражённо проворчал Тэхён.       — Иногда я, возможно, именно этого и добиваюсь... — довольная своей остроумно-хитроумной «рекламной паузой» игриво подмигнула мужу я.       — Иди уже сюда, — по-доброму закатив глаза и помотав головой, словно хотел сказать «За что мне это?», усмехнулся он.       Перекатившись на спину, Тэхён приобнял меня одной рукой и притянул к себе сбоку так, что я оказалась в своей любимой... назовём это «позе беременяшки». Когда голова покоится на его широкой и такой надёжной груди, рука обнимает тонкую талию, а нога удобно закинута на его слишком сейчас худое, но всё равно крепкое бедро.       — Значит, говоришь, не страдала, — пролежав со мной некоторое время в тишине, с явным недоверием в голосе вернулся к моей исповеди, Тэхён, — но что-то ведь ты тогда всё равно чувствовала, Элин – такое потрясение просто не может пройти бесследно.       — Что-то, помимо физической боли, имеешь в виду? Чувствовала, Тэхён. Злость такой силы, что даже словами передать невозможно! — теперь уже я чуть непроизвольно не сжала челюсти до боли в дёснах, — но знаешь, в первую очередь, стоило нам с Эмилем оказаться дома, это была невольная злость на родителей.       — Только не говори, что им даже на такое твоё состояние было наплевать, — возмутился, было, Тэхён.       — Мимо, — мрачно усмехнулась я, — их вообще в тот вечер до поздна не было дома. Оказалось, что они преспокойно ездили себе весь день по магазинам, закупаясь всем необходимым к новогоднему столу. Понимаешь, да? Я в этот злополучный душ на конюшне потащилась только из-за того, чтобы лишний раз не нарваться дома на едкий комментарий от мамы. А их просто. Не было. Дома.       Вот так-то. От судьбы, что называется, не уйти. Получается, что одна психологическая травма фактически повлекла за собой другую. Всё в этой жизни взаимосвязано, будь оно неладно. И хорошее, и плохое.       — Не удивительно так что, что следующим пунктом стала злость на саму себя, — и ощутив, и услышав, как Тэхён шумно выдохнул, продолжила я.       — А Эмиль? Он уловил твоё состояние? — вспомнив про моего братишку, обеспокоенно уточнил он.       — Нет. Я старалась вести себя так, будто ничего не случилось. Довольно громко включив ему в нашей спальне мультики, я пообещала, что быстро приму ванну, и мы с ним вкусно поужинаем. На тот момент Эмилю уже было пять с половиной, и его совершенно спокойно можно было ненадолго оставить одного. Правда, «ненадолго» не получилось — я пропала в ванной почти на целый час...       Первым делом, закрывшись там и включив для шума воду в раковине, я невольно отшатнулась от зеркала, когда заметила сбоку на шее кричащий засос. Но, чёрт с ним – всегда можно было сослаться на то, что меня предупреждающе куснула лошадь. Вовсе не засос поверг меня в слепую, бессильную ярость, а засохшая кровь, которую я обнаружила на внутренней стороне бёдер, когда разделась. Перед мысленным взором тут же мелькнули окровавленные пальцы Агаты и сменивший в её горящем взгляде изумление триумф... Омерзительно. Вся эта ситуация была просто омерзительна!       О, как сильно мне тогда хотелось что-то разбить или сломать, кто бы знал! Однако я не могла допустить, чтобы о случившемся стало известно домашним. А из-за разбитого, к примеру, зеркала и моих изрезанных костяшек явно возникли бы серьёзные вопросы. Отвели бы меня ещё тогда, чего доброго, к психологу, когда мне и дома одного психолога уже по горло хватало. Спасибо, накушалась – добавки не хотелось. Так что справляться, как обычно, собиралась по старинке – собственными силами. И отсутствие родителей в итоге пришлось только на руку.       Я не рыдала тогда, нет – всю дорогу в ванной я буквально рычала от гнева в унисон с шумом от открытой на полную мощность воды. Мне безумно хотелось отмыть каждую клеточку своего тела и, грешным делом, даже думалось, что уж лучше бы меня изнасиловал кто-то из мужчин, ей богу. Почему-то мне тогда казалось, что даже от этого было бы менее противно и унизительно на душе – так глупо и противоестественно лишиться девственности! Просто повезло, что Ноэля в будущем этот вопрос никогда не волновал. Вот что бы я ему должна была сказать? «Ах, нет – никого у меня до тебя не было, дорогой. Это так, одна тётка». Так, что ли?       Не самые адекватные мысли, знаю. Но о какой вообще адекватности могла идти речь в том моём физическом и моральном состоянии, когда со мной – в России! – такое сотворила женщина?! Даже боль в теле, пока я «купалась» в этой своей праведной злости, отошла на второй план. Да что она о себе возомнила, эта Агата?! С какой стати решила, что ей всё дозволено? Ни то, что она из зажиточной семьи, ни её успешная спортивная карьера, ни владение конным клубом – ничто не давало ей права творить такую дичь! Человек, прежде всего, в любой ситуации должен оставаться человеком, и точка.       — Совершенно верно, Элин! — обняв меня теперь уже обеими руками, сурово проговорил мне в макушку Тэхён, после чего смягчился и сокрушённо выдохнул, – ох, девочка моя. Надеюсь, ты больше никогда не имела ни с этой женщиной, ни с её клубом ничего общего?       — Если честно, я ещё не успела принять решение по этому поводу сама, как за меня это уже сделал один из наших, – невольно ощутила, как в душу возвращается тепло, я.       Как оказалось, у нас в отделении о нетрадиционных замашках Агаты были наслышаны. Поэтому, когда в первых числах января, буквально через несколько дней после случившегося, наш начкон заметил, как та с визгом тормозов резко перегородила мне проезд между конюшнями на своей «Ауди», он тут же оказался рядом. «Чего здесь забыла?» – недобро прищурившись, без предисловий рявкнул Дмитрий. «Фу, как грубо, – закатила глаза Агата и пригнулась за чем-то на пассажирском сиденье, – просто хочу сделать Элине комплимент».       С этими многозначительными словами она с ухмылкой протянула мне через открытое окно прозрачную пластиковую коробку конфет. «Ferrero Rocher». Дорогая сладость, на которые дети в те годы – да, наверное, и сейчас – буквально молиться готовы были. Но, несмотря на всю мою злость и отвращение к этой женщине и её оскорбительной подачке, прежде всего меня неконтролируемо передёрнуло от страха – слишком свежи ещё были в памяти воспоминания о произошедшем. Разумеется, это было замечено и ей, и нашим начконом.       «Она приставала к тебе?!» – мгновенно вскипев от своей догадки, буквально прорычал Дмитрий, но я лишь нервно сглотнула и чисто машинально глубже зарылась подбородком в шарф. Шагнув ко мне, начкон совершенно по-свойски подцепил его край пальцами и, аккуратно приспустив шарф вниз по шее, есстественно, увидел на ней уже несколько посиневший за эти дни засос. Секунда, и я уже была отодвинута чуть в сторону за широкую спину Дмитрия, а сам он шагнул вплотную к машине Агаты: «Ещё хоть раз увижу тебя рядом с нашей девочкой – пеняй на себя!»       На слове «девочка» я невольно вздрогнула, ощутив, как предательски горячо стало щекам, и от внимания Агаты это не ускользнуло: в холодных серо-голубых глазах сверкнуло отвратительно откровенное самодовольство. «Пфф. Да что ты мне сделаешь-то? – переключившись на начкона и с презрительной усмешкой оглядев его с ног до головы, иронично фыркнула та, – на вон хоть сам чай с конфетами тогда попей. Вам-то, госам, такие сейчас, должно быть, только во сне снятся".       Намёк на всё ещё не до конца решённые проблемы с зарплатой государственных работников ипподрома лишь ещё больше вывел Дмитрия из себя. Выхвавтив коробку «Ferrero Rocher» из пальцев Агаты, он швырнул их ей обратно в салон и ледяным тоном поставил в разговоре точку: «Засунь себе эти конфеты... Не знаю, куда там вы, перебабы-недомужики, что суёте. И чтоб даже духу твоего рядом с нашим отделением и с Элиной больше не было!» Таким образом, собственно, и закончились тогда мои занятия выездкой, а в другие частные клубы при ипподроме обращаться мне даже в голову не пришло: на тренировках в манеже и на плацу они все между собой тесно пересекались.       — Ты знаешь, Элин, я бы от души пожал тому вашему начальнику конюшни руку. Да и вообще всем тем парням, кто работал с тобой тогда.       — О, да, мне с ними очень повезло, — улыбнувшись, слегка потёрлась щекой о грудь Тэхёна я, — они потом ещё долго винили себя в том, что не смогли уберечь меня от Агаты вовремя и...       А вот тут я не удержалась и, сперва прыснув, невольно затряслась от беззвучного смеха.       — Элин?.. — не понимая причины моего внезапного приступа веселья, недоумённо окликнул меня муж.       — Сейчас, секунду, — всё-таки коротко отсмеялась вслух я, прежде чем всё объяснить, — без выездки обходиться мне, в принципе, было легко, но вот без самого этого особого общения с лошадьми вскоре стало очень тоскливо. И так как наш мужской коллектив прекрасно это понимал, они просто со смехотворным смирением отнеслись к тому, что в итоге я выбрала себе «жертву» для такого общения среди наших скаковых лошадей.       — Из серии: чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало? — тоже невольно тихо рассмеялся Тэхён.       — А-га. Для них, конечно, было дико, что в недавнем прошлом суровый скаковой жеребец-рекордсмен, а теперь жеребец-производитель на глазах превращался, как они выражались, в «прима-балерину». Но никто бы не осмелился у меня эту маленькую радость отнять, — снова от души расхохоталась я, — и, да – той моей жертвой стал не кто иной, как Прекрасный Принц.       — Грустно, наверное, было расставаться с таким коллективом, когда ты собралась уехать во Францию? — отсмеявшись вместе со мной и расцепив руки, зарылся пальцами в мои волосы Тэхён.       — Да. Но это было тёплое и душевное расставание. И очень мокрое! — по-доброму закатила глаза я, — знал бы ты, как меня забрызгали шампанским после моей «прощальной» скачки, хоть я и заняла тогда лишь третье место. Это было буквально за несколько дней до моего отлёта, но некоторые наши даже в аэропорт меня проводить потом приехали. Чего не скажешь о моих родителях – с ними у меня прощание было... да никаким, — равнодушно подытожила я.       Тэхён на это лишь шумно выдохнул, и какое-то время после этого мы лежали молча.       — Элин, а как ты пришла к иностранным языкам? Они тебе нравились и хорошо давались в школе, что ты решила поступить на филологический?       Вероятно, Тэхён хотел такой сменой темы увезти разговор от моих отношений с родителями, но и в вопросе моего дальнейшего обучения после школы без их вмешательства тоже не обошлось.       — Языки мне, конечно, всегда нравились, но будущее своё, если честно, изначально я с ними связывать вообще не планировала, — призналась я, — логично, что подавшись в конный спорт, я и образование хотела получить полезное именно в этом направлении – ветеринарное. Но родители, естественно, пришли от этого моего желания в ужас.       — Что плохого в том, чтобы лечить животных? Не понимаю. Тем более, если бы ты стала потом узким специалистом именно по лошадям.       — Пфф. Их и так раздражала моя связь с ипподромом, а тут я, считай, изъявила желание, углубиться во всё это ещё больше. «Чтобы ребёнок из такой интеллигентной семьи, как наша, учился копаться в трупах скота?! Даже думать об этом забудь, Элина! Только такого позора перед знакомыми нам ещё не хватало!», — изобразив пальцами кавычки, процитировала маму я.       — Но, Элин, разве ты уже не была на момент окончания школы совершеннолетней? Ты ведь имела полное право подать документы именно в тот ВУЗ, который считала нужным, — возмутился Тэхён, и я легко представила себе, как он при этом нахмурился.       — А я и подала. Но родителям каким-то образом, подняв все свои связи, удалось отследить это, втихоря забрать оттуда мои документы ещё до их рассмотрения и раскидать пакеты по угодным им ВУЗам и специальностям. Таким, которые они сочли приемлемыми для... — на мгновение задумалась я, — семейного статуса.       — Айщ. Вот твоим родителям я руку жать точно не стал бы! Но в глаза бы их, конечно, после всего, что они тебе причинили, посмотрел, — фактически прошипел Тэхён.       От всей души негодует мой большой полосатый котозверь. Господи, как же я его люблю!..       — Давай искать во всём плюсы, Тэхён, — приподнявшись на локте и заглянув ему в глаза, улыбнулась я, — если бы родители тогда не провернули эту выходку с моим пакетом документов, мы бы с тобой, скорее всего, никогда в этой жизни не встретились бы.       — Это точно. Но я действительно достался тебе дорогой ценой, Элин, — поджав губы в сочувствующей улыбке, намекнул на наш обмен шутками про зубы и коней, Тэхён, — и всё же – как так вышло, что ты попала на филфак?       — Нууу... я, конечно, была в шоке и жутко возмущалась, когда мне вдруг перед самым началом учебного семестра пришли ответы из совершенно неожиданных ВУЗов, но тратить лишние время и нервы мне не хотелось. Поэтому я выбрала из возможных вариантов то, что было мне ближе по душе. И вот – мы здесь, — выразительно обведя взглядом всё вокруг, наклонилась и звонко чмокнула Тэхёна в кончик носа я.       — Ммм!.. — мягко повалив меня на спину и перекинув через меня руку и ногу, навис надо мной на четвереньках он, — и я – самый счастливый человек на свете.       — А ещё – самый лучший и любимый, — как только Тэхён склонился к моим губам, тихо и серьёзно успела добавить я.       Вскинув руки и зарывшись пальцами в волосы на его затылке, я с глухим блаженным стоном ответила на этот нежный и чувственный, но с оттенком собственничества поцелуй. Хотя о чём это я, с каким «оттенком» – с конкретным таким цветом, я бы сказала. И в этот момент я только лишний, в тысяча первый, наверное, раз укрепилась в мысли, что наша жизнь – череда вовсе не случайных событий. По сути, если таким же образом глубже поковыряться, как выразился Тэхён, в его прошлом, то и с его стороны тоже можно легко разглядеть моменты, которые вели его по жизни именно ко мне.       Да взять ту же самую его любовь к Франции, например. Совпадение? Как бы не так – уверена, что без этого факта имя «Эйлин Дюпон» едва ли зацепило бы его настолько сильно. Хотя стоп... «Сафина Элина» тоже точно не оставило бы его ранодушным, потому что и Россия Тэхёна в своё время цепляла. Другой вопрос, конечно – оказалась бы я в Корее, если бы оставалась именно Сафиной Элиной, но... Обалдеть!.. Вот оно, то о чём я снова и снова пытаюсь сказать – абсолютно всё в нашей жизни, каким бы хаосом она нам ни казалась, на самом деле упорядоченно и для чего-то нужно.       — Так. Всё, — прервав поцелуй и звонко чмокнув Тэхёна в завершение, решительно оттолкнула его я, — закончили упражнение с копанием в моём «грязном белье» – возвращаемся, наконец, к твоему, — опять взяв мужа «в плен» позы беременяшки и приподнявшись над ним на локте, строго объявила я.       Хе-хе. Обожаю это его выражение лица – такое по-наивному искреннее изумление! Откровенное офигивание, я бы даже сказала. В такие моменты Тэхён постоянно будто видит меня впервые в жизни. Ну, так бывает, дорогой, когда в отношениях два лидера, что вот поделать. Зато весело-то как – не соскучишься!       — Мы остановились на музыке, — не дав своему блондину времени опомниться и что-либо возразить, напомнила я, — ты сказал, что музыка помогла обрести тебе гармонию в себе.       — Я...       Вот же потерялся-то бедный, а. То ли до сих пор так глубоко сопереживал моим «тридцати трём» несчастьям, то ли кровь у него просто от нашего поцелуя уже успела опять от мозга в другое место отхлынуть. Решив разведать обстановку, я скользнула ногой по бедру Тэхёна выше и... Оу, да у нас тут, судя по всему, комбо – и то, и другое вместе.       — Айщ, Элина! Ты не помогаешь, – заставив меня поджать губы и затрястись от беззвучного смеха, шикнул Тэхён и мягко, но настойчиво сдвинул мою ногу обратно.       — Разве? — насмешливо вскинула брови я, — смотри – ты уже целую осмысленную фразу смог произнести.       Естественно, тут мы не выдержали и оба расхохотались в голос.       — Ладно. Музыка... — отсмеявшись, задумчиво повторил Тэхён, — да, она действительно помогла мне хоть немного научиться систематизировать свои переживания, мысли, чувства и эмоции. Но та неуверенность в себе, которая возникла с момента переучивания на правую руку, никуда не делась. Не скажу, что она делала мою жизнь невыносимой – нет. Но временами, видоизменяясь, она всё-таки порядком мне пакостила.       — Видоизменяясь?..       — Да. В целом, смысл этой неуверенности всегда был общий, просто оттенки разные. Я постоянно, больше чем следовало, сравнивал себя с другими, и так происходило из года в год. Например, в школьные времена я сравнивал себя с другими детьми из музыкального кружка. Как я уже говорил, мне давалось очень многое – схватывал я всё быстро. Фортепиано, гитара, саксофон – за что бы я ни брался, всё, казалось бы, легко получалось, но...       — Довести до ума что-то одно конкретное не удавалось?.. — предположила я, когда пауза в разговоре несколько затянулась.       — Точно, — с благодарностью подхватил Тэхён, — получалось, что я мог всё, но, по сути, ничего конкретного. Не мог определиться, не мог сосредоточиться, не мог удержать вдохновение на чём-то одном – нервная система подростка со скрипом вывозила работу обоих полушарий мозга одновременно.       Ох. Неудивительно. Тем более если учесть, что при этом ещё и начинают бурлить гормоны. Не зря ведь человеческая эволюция распорядилась так, что в норме должно быть одно ведущее полушарие – как раз, чтобы в таких вот ситуациях не происходил критический «перегрев системы». А для Тэхёна, похоже, такое состояние в те годы был хроническим. Это потом, когда его нервная система с возрастом окрепла, ему стало жить с этим легче. Хотя, судя по всему, подобные перегревы бывают у него и сейчас. Просто... редко, но метко. Не из воздуха ведь все эти его неожиданные для окружающих эмоциональные вспышки случаются.       — Именно поэтому я открестился в итоге от музыкальных инструментов. Даже саксофон, игре на котором учился целых три года, бросил. Потому что, сравнивая себя с другими, «нормальными» ребятами, которые посвятили себя конкретно этому инструменту, я осознал, что совершенно не развиваюсь. Застрял на одном месте.       — А дальше – Big Hit?..       — Да. Дальше в мою жизнь внезапно ворвалось агентство. Сам я хоть и хотел стать певцом, но о мировой славе никогда не мечтал, а вот Сонхёк, мой школьный друг, как раз таки – да. Ну... а продолжение этой истории ты точно знаешь.       — Так вот, как зовут того друга, которого ты пошёл тогда поддержать на прослушивании? — улыбнулась я, — постой. А это, случайно, не тот самый Леви? Просто в сети об этом так мало информации...       — Ну, надо же, хоть что-то тебе ещё обо мне до сих пор было неизвестно, — рассмеялся Тэхён, — да, Ли Сон Хёк – он же Леви – и есть тот друг, кто на пробах тогда провалился. Но знаешь, в итоге он всё равно стал певцом, пусть и известным только на местном уровне. И сейчас Леви рад, что всё сложилось именно так. Особенно, когда видит, как тяжело мне, порою, бывает жить с такой бешеной популярностью. Как-нибудь обязательно вас с ним познакомлю – Вуга ему уже все уши о тебе прожужжали.       — Леви тоже из Вуга-фэмили? — не на шутку удивилась я, — я всегда была уверена, что вас пятеро.       — Ну, это официально. А так, к Вуга, по сути, уже давно можно относить и Леви, и Гуки, и ещё несколько близких друзей наших парней. Так что, на знакомство с тобой уже очередь выстроилась, моя дорогая, — подтолкнув меня за затылок к себе, смеясь чмокнул меня в лоб Тэхён.       — Ясно-понятно, — улыбнулась я своей дурашливой улыбкой, после чего вернулась к прежней теме разговора, — итак. Ты бросил занятия с саксофоном...       — Да, собственно, и рассказывать-то особо долго не о чем, Элин, — вздохнув, отвёл взгляд и уставился в потолок Тэхён, — куда бы жизнь меня ни занесла, моим спутником всегда была – зачастую, скрытая, но всё же – неуверенность в себе.       — А что ты имел в виду, говоря об оттенках этой неуверенности? — рассеяно теребя пуговицу на его полурасстёгнутой рубашке, вспомнила я.       — Скажем так — смену моей собственной роли, при этом. В случае с саксофоном я был неуверен в себе, как музыкант: ведь у других успехи постоянно росли. Будучи поначалу скрытым мембером группы, я испытывал неуверенность в себе, как в дебютанте: раз другим участникам уже позволяли вести свои видеоблоги публично, значит они были интереснее меня и заслуживали доверия компании.       Бедный преддебютный Тэхён. Ну, почему ему не пришло тогда в голову, что скрывали его потому, что компания, к примеру, наоборот считала его особенным и специально припасла «на десерт»?       — Во времена спада успехов группы, я всегда начинал прежде всего сомневаться как в мембере в себе: а не я ли где-то не дожал, не доработал и тяну группу на дно? — продолжал тем временем Тэхён, — а период с ковидом? Тогда очень тяжело было удержать внимание фанатов на прежнем уровне, и я не был уверен в себе как айдол, которому это по силам. Что ещё?..       Сделав вид, что задумался, Тэхён замолчал. Но я-то понимала, что он просто подобрался к тому, что тревожит его сильнее всего, и эта пауза нужна ему, чтобы собраться с мыслями. Поэтому я терпеливо ждала, пока он заговорит вновь сам.       — В ситуации с Гуки и так всё понятно: я растерял уверенность в своей ориентации. А в ситуации с тобой, Элин...       — А в ситуации со мной, ты вернул её себе обратно, — повернув его лицо к себе, не выдержала я, — Янджуну сегодня ночью в авто ты говорил об этом очень даже уверенно.       — Зато с тобой я не всегда до конца уверен в себе как в мужчине, Элин, — даже слегка повысив голос, выдал, наконец, самое наболевшее вслух Тэхён и посмотрел на меня со странной смесью вызова и обречённости во взгляде.       Ну, и? Долго глазами-то хлопать будем, Элина Альбертовна? Можно подумать, будто что-то прямо совсем неожиданное услышала. Ведь готова была к этому ещё с того самого момента, как разговаривала в «Аппельбауме» с Хоби.       — П...поясни, — тем не менее, всё, что смогла пока выдавить я – слишком уж о многом мы сегодня успели поговорить, и в голове всё перемешалось.       — Я не могу отделаться от мысли, что рядом с тобой рано или поздно может появиться... настоящий, более достойный тебя мужчина, Элин. И такой мерещится мне чуть ли не в каждом твоём новом – или наоборот давнем – знакомом.       — Да что в твоём понятии значит этот «настоящий»? — быстро собрав свои конечности в кучу и сев возле Тэхёна на колени, в искреннем недоумении схватила его за отвороты рубашки и даже слегка встряхнула я, — лично для меня ты и есть самый настоящий мужчина, Ким Тэ Хён! И внешне, и душой и сердцем, и главное – поступками. Вне всяких сомнений Муж-чи-на. С большой буквы.       — Несмотря на моё прошлое?       Боже. Снова эта одинокая мужская слеза по его щеке. Только на этот раз красивые черты лица Тэхёна она и правда ещё больше смягчила, а вот моё сердце заставила болезненно сжаться от переполнявших меня сейчас чувств и эмоций.       — Несмотря ни на что, Тэхён, — со всей прямотой и честностью заверила я, — ты – мужчина, который знает обо мне теперь больше, чем любой другой человек на этой планете. Ты – мужчина, которого я люблю всем своим существом. И ты — мужчина, который станет самым лучшим папой для наших детей.       Губы Тэхёна поджались и задрожали, в глазах отразилась бесконечная преданность.       — А если всё же появится такой человек, который будет подходить тебе больше, чем я? — тоже сев в кровати, оказался ко мне лицом к лицу он, — настолько, что ты даже сама это поймёшь и почувствуешь?       — Даже если такое вдруг произойдёт, — по-прежнему прямо и открыто встретила его взгляд я, — я всё равно всегда выберу тебя, Тэхён. Можешь мне не верить. Но непременно это запомни.       Я и так сказала всё это на одном дыхании, а теперь и вовсе в ожидании реакции на свои слова его затаила...       — Я верю тебе, Элин, — заставив меня сделать шумный вдох и крепко меня обняв, проговорил, наконец, Тэхён, и у меня словно камень с души свалился.       Не менее крепко обняв его в ответ, я умиротворённо прикрыла глаза и позволила себе насладиться моментом.       — Значит так, — как только эмоции слегка улеглись, собралась расставить уж все точки над «и» я, — справочная информация. С Ноэлем ты, думаю, и так всё понял – он тебе точно не соперник. Хоби у нас в злополучный вечер того дня оказался случайно – решил сделать нам с тобой сюрприз, забежав во время отпуска. Между прочим, именно он придумал эту авантюру с твоим похищением и...       — Правда? — выпустив меня из объятий, удивлённо вскинул брови Тэхён.       — Правда-правда, — по-доброму закатила глаза я, — но я рада, что тебе не пришло в голову просмотреть и прослушать видео с камер наблюдения досконально, иначе сюрприза бы не получилось, упёртый ты мой ревнивый козерожка!       Виновато поджатые в улыбке губы и взгляд слегка исподлобья были мне на это ответом. Ой, ну прям паинька, вы посмотрите на него. Как будто вовсе не он заставил меня пережить за сегодня такой чувственно-эмоциональный хаос, ага.       — Что до Мингю – я отношусь к нему сугубо с большим уважением как к лидеру талантливой группы и профессионалу в своём деле. Как к Намджуну, — многозначительно добавила я и, вскинув бровь, скрестила руки на груди, — ещё вопросы есть?       — Пока только один.       — Я вся внимание.       — Останься со мной в Испании, Элин.       — Что?.. — растерялась я, но потом мотнула головой и собрала мысли в кучу, — это даже близко не похоже на вопрос. Скорее – приказ.       — Просьба, — поджав губы, изобразил пальцами жест «чуть-чуть» этот артист.       — Айщ. Нет, Тэхён. У меня сразу же был куплен обратный билет – улетаю завтра в ночь.       — Пфф. Да и фиг с ним, с билетом, — деланно небрежно отмахнулся муж, но получилось, как обычно, всё равно почти по-женски изящно, — уверен, ты от этого не сильно обеднеешь.       — Но у меня дома столько дел. Львёнок приехала, в конце-то концов, и...       — Львёнок только от души порадуется, когда узнает, что её тигро-родители наконец-то смогут провести время вместе, вот увидишь.       — Тигро... родители? — изумлённо уставилась на Тэхёна я, — уже не просто «мама-тигрица»?       — А что? Отец ребёнку, по-твоему, не обязателен? Тц. Что за дискредитация, Ким Эй Лин?       — Ахахах! Тэхён, ты просто невозможный! — от души рассмеялась я, и нарочито снисходительно повела рукой, — ладно, так и быть – испанские каникулы объявляю продлёнными.       — Есть! — совсем как задорный мальчишка, в победном жесте дёрнул рукой Тэхён, — ну что, тихий час?..       — Да прям. Весь сон уже давно пропал. Купаться!.. — схватив его за руку, смеясь объявила я и потянула его за собой с кровати.