Rolling in the Deep

       Январь 2008 года Так всё же, какая настоящая жизнь у Ватанабе Соры?       Добираться до университета на заполненном метро стало уже привычкой. Одно радовало, в нём всегда было настолько тихо, что можно было прикорнуть до следующей пересадки. Так и сейчас, Сора прибывала в некой дрёме: не расслабиться окончательно, не собраться полностью. Это стало её доброй традицией. Вот так теперь Сора живёт. Дни сменяются друг другом совсем незаметно, и даже наступление зимы уже никак не отразилось на её душе. Сора застыла во времени, но и оно её меняло.       Прошёл год с их расставания с Тетсуо. Ватанабе переехала обратно к родителям. И даже на занятиях они перестали видеться. Сора должна была быть рада этому, она избегает неловкости и давления на свежую рану. А с другой стороны… Так Сора стала себя ощущать совсем одинокой. Сора словно застыла во времени. Во льду, в чёрной пучине, которая ни звук, ни свет не пропускает к себе. Она продолжает усердно учиться, гулять с друзьями, привлекать к себе внимание всеми силами… Но ощущение пустоты не пропало. Рядом с Тетсуо ей удавалось ненадолго о нём забыть. Мама её постоянно успокаивает:        — Солнышко, ну он же не последний парень на планете. Да, бывают и такие случаи, но это же лучше, чем если бы он тебе просто изменил. Нет. Не лучше. Потому что, если бы Тетсуо просто изменил ей, она бы знала, что он её не любит. Если бы не вся эта тупая сцена, словно слизанная из самой тупой мелодрамы, Сора бы не так сильно ненавидела всю свою жизнь. Сора бы знала, что это она не подходит ему, а не из-за обстоятельств они вынуждены никогда не быть вместе. Другими словами: «Я люблю тебя, потому мы не можем быть вместе». Вот, как видела эту ситуацию Сора. И от этого ей хотелось повеситься. Поэтому каждый раз, приходя в универ, она с надеждой бегала глазами по студентам, надеясь найти знакомое лицо. И как же сильно Сора себя за это ненавидела. Эта ненависть сделала её ещё более жестокой. Эта жестокость, вкупе со свойственной ей импульсивностью, стала приносить проблемы.        — Слушай, — подошёл к ней тогда староста, — У нас в университете довольно большое спортивное сообщество. Там как раз открыли новую секцию. Стрельба из лука. Не хочешь попробовать? Нас, старост, попросили привести туда людей побольше. Что думаешь? И Сора согласилась. Это стало лучшим решением в её жизни. Спорт сделал её сдержанней. Научил ставить цель и концентрироваться только на ней. Казалось бы, обычный спорт. Но это оказалось именно тем, что нужно в данный момент. Сора стала сильней. Во всех смыслах. Необузданная энергия начала направляться в нужное русло. Ей не нужны были призы, соревнования, Сора чувствовала покой, каждый раз выпуская стрелу. Чувствовать отдачу тетивы. Напряжение мышц.        — Тебе осталось парня нового найти, и вновь заживешь нормальной жизнь, — радовалась госпожа Ватанабе, — Хочешь, покрасим тебя в новый цвет? А то фиолетовый совсем смылся.        — Нет. Смотря в зеркало, Сора видела себя. Белые волосы, как чистый лист, и ей хотелось верить, что этот новый лист ей удастся заполнить чем-то стоящим. Из книги страниц не вырывают — перелистывая, продолжается история, начатая там, на предыдущих. Но больше это не приводило Сору в отчаяние. Вдох, выдох, спуск стрелы. Ей нравится такая жизнь.       И сейчас, дремля в полном вагоне, Сора думает, что такая жизнь не так уж и плоха. Рюкзак давит на плечи. После занятий ещё бежать на тренировку. Кстати, дедлайны по заданиям поджимают. В общем чате вновь разгорелись баталии по поводу новой попсовой группы. Сора выходит из метро в наушниках. Музыка закрывает её непробиваемым, пусть и невидимым, щитом. Скользящее движение пропуска на входе. Знакомые коридоры, бесконечные лестницы. Она пришла намного раньше нужного, успеет посидеть в тихом углу, доделать задания. Но что-то не так. Она чувствует затылком чей-то взгляд. Наушники не пропускают голоса. Сора нервозно оборачивается.        — Блять! — внезапно вырывается громкое на весь коридор. К ней навстречу бежит Тетсуо. Это был он. Точно он… Вдох… У него отрасли волосы. Виться начали сильней, хвостик на затылке. Чёрная толстая водолазка, горловина под самою челюсть. Большая кожаная куртка, которая точно не по погоде. А ещё он стал больше. Явно подкачался, что даже знакомые черты лица стали грубее. Широкие брови в разлёт, серые глаза. Сора хочет убежать, но ноги не слушаются. Задубевшие пальцы сжимаются на лямке рюкзака, как на последней ниточке. Когда он подбегает ближе, мозг девушки окончательно ломается. Потому что на губе было серебряное колечко пирсинга. Этими самыми губами парень что-то начинает тараторить…        — Ты что здесь делаешь? — перебивает его Сора. Она наконец додумывается снять наушники.        — Я же говорю тебе, помощь твоя нужна.        — Пошёл нахуй. Тетсуо выпадает в осадок.        — Сора, ты чего?... Что с тобой? Ей нужно уходить. Бежать прочь от этого проклятья, но почему-то Сора вновь оборачивается и шипит зло:        — Такому придурку, как ты, я не собираюсь уделять и секунды своего времени.        — Прекращай кусаться! Я знаю, что поступил как урод, но у меня есть предложение. Тебе ведь нужны деньги сейчас? У меня есть работа для тебя. Обещаю, зарплата будет очень хорошей, и это дело, которое тебе понравится. Сора отвечает с морозным спокойствием:        — Тетсуо… Ты самый отвратительный человек на всей гребаной земле. На этом их внезапный разговор был окончен. Она идет по коридорам как по собственным костям. Сердце перебивается с удара на удар, готовое остановиться. Губы дрожат, постепенно растягиваясь в тупую усмешку. Она, должно быть, выглядит ужасающе, но маленький мирок всё рушится и рушится, погребая под обломками маленькую Сору. Как же плохо. Плохо. Плохо. Плохо. Пальцы не слушаются, когда быстро набирает СМС старосте. Беда не приходит одна. Сора не успевает отправить сообщение, как поступает звонок от матери. Ей не хочется его брать, но приходится.        — Солнышко, у папы проблема. Опять с этим грёбанным магазином. Какие-то бандиты в очередной раз разбили витрину. У тебя есть сегодня свободное время помочь ему?        — Я тебя поняла. Не волнуйся, я скоро приеду. Разберусь, — и бросает трубку. Выдох… Цель видна, и Сора, словно стрела, понеслась к ней. Наплевав на занятия, Ватанабе бежит обратно к метро. Кем был её отец?       Господин Мурата Ватанабе — уголовник. В молодости он отсидел за убийство по неосторожности. После колонии шансы продолжить учёбу или найти хорошую работу бесконечно стремились к нулю. Потому, после выхода, отец не пошёл по дорожке законопослушного гражданина, а присоединился к мафии. Потому что в их мире это единственный способ зарабатывать нормальные деньги с таким прошлым. Знала ли Сора о делах отца? Конечно. Как можно было не заметить такие рисунки на теле. Стыдилась ли она своего отца? Хороший вопрос… История и репутация этого мужчины совсем не вязалась с его образом в их семье. Он никогда не поднимал руку на свою жену, больше всего на свете любил свою дочь. Да, он любит Сору безусловной любовью, которой у многих её сверстников никогда не будет, и всё же… Почему-то младшей Ватанабе всегда казалось, что она не достойна этой любви. Оттого и злится всегда. Даже больше не на отца, а на саму себя.        — Я же просил её тебя не отвлекать… — посетовал мужчина, откладывая швабру в сторону. Сора с особым остервенением вколачивала сваи ногами. Девушка оказывается напротив витрины, ступая по осколкам, смешанным со снегом.        — Сволочи, — ругается Ватанабе, сжимая кулаки в карманах куртки, — Всё, сегодня же заказываем камеры. Уже выходим в минус. Бессмысленная экономия.        — Ладно-ладно, ты права. Но всё равно вряд ли это их остановит. Эти мальчишки… Их полицией не напугать.        — Что тогда делать? Ещё один ремонт мы не потянем. Вместо ответа отец мягко проводит по белым волосам дочери. Сора тут же выворачивается. Она стала ненавидеть, когда к ней прикасаются вот так.        — Не забивай голову, дорогая. Я разберусь с этим. И камеры закажем, — мужчина вздохнул, — Если хочешь помочь, так вот, бери, — он протягивает швабру, — Лучше помоги убрать осколки. А то кто-нибудь ещё пострадает. Сора не понимает, почему отец сохраняет такое спокойствие, но всё же перечить не стала. Не разберётся. Он не разберётся с этим. Сора в него не верила. Месяц назад в их почтовом ящике стали появляться уведомления по задолженности. Отец взял кредит ради этого бессмысленного магазинчика автозапчастей. Зачем такие трудности отцу? За что ей это?        — Сора, даже не думай об этом. Тебя это никак не касается и точно не коснётся. Главное, учись, а с деньгами мы с мамой разберёмся. Сора не понимает…        — Зачем каким-то мальчишка громить наши витрины?        — Потому что они считают этот район своим. Ну, знаешь, все эти банды и всё такое. Думают, что вот так запугав, смогут заработать. Отдаешь им фиксированную сумму, и всё спокойно.        — И почему ты не хочешь им её отдать?        — Потому что я знаю, что эти подростки — самое меньшее, чего нужно бояться. Конечно знает, потому что он сам был таким. Тем самым ужасом. Все осколки Сора скидывает в коробку. Смотрит на часы, ещё может успеть на тренировку.        — Кстати, — вдруг произнёс отец, — Тут вчера знаешь кто заходил?        — Тетсуо? — предугадывает дочь. А у самой нервная улыбка вновь вернулась на лицо. Отец смеётся:        — Верно. Как я полагаю, он и до тебя уже добрался?        — Что ему нужно? Я его послала как можно дальше, не успела узнать.        — Эх ты, дурёха. Сказал, что был всё это время у себя в родном городе, а сейчас вновь вернулся. Но я тебе советую не связываться с ним вновь. Сора знает. Blow - You Killed Me on the Moon Да… Сора знает. Но почему-то находит в контактах нужный номер. Гудки, а сердце бьётся как бешеное.        — Сора! — раздаётся радостное на том конце, — Как хорошо, что ты всё же перезвонила.        — Откуда ты знаешь про долг? — холодно спрашивает.        — Как всегда, начинаешь с дела… Слушай, твои родители хорошие люди, и мне хочется помочь. Понимаю, я поступил как мудак, но давай сейчас ты не будешь выпытывать у меня эти постыдные детали, а я расскажу тебе подробнее о своем предложении.        — Ты никогда деньги просто так не давал. Где подводные камни?        — Вот как раз о них… А давай ты сама приедешь и увидишь. Встретимся через час у Национальной галереи. Ты ведь ещё помнишь, где это находится. У нас там ещё было свидание…        — Тетсуо, это Роппонги.        — Отлично! Значит доберёшься. Всё, бросаю трубку. Сора хочет повеситься или спрыгнуть в зимнюю реку. Потому что она срывается с места и действительно едет в грёбанное Роппонги. Конечно, она знает, где национальная галерея. А ещё она знает, что это за район. И насколько халтурно там проверяют документы.       Роппонги — квартал района Минато. Считай, центр города. Здесь высокие небоскрёбы блестят своими зеркальными фасадами. Здесь музеи, парки и Национальная галерея. Днём это приличный район, особенно если ходить по его центральным улицам. Но стоит только солнцу опуститься… Тренировка, как и учёба, благополучно полетели в топку. У неё бегут мурашки, когда замечает Тетсуо. Точно такой же, как и сегодня утром. Он стоял напротив главного входа в волнообразное здание Национальной галереи, облокачиваясь на высокую клумбу. А ещё, у неё бегут мурашки от его взгляда. Как его серые глаза, словно в тумане, скользят от её ботинок вверх, по ногам в черных легинсах. Как цепляется за куртку ладонями покрасневшими, сжимающими лямку тяжёлого рюкзака. Сора полная дура. Настоящая тупица. Она ненавидит себя. Потому что идёт следом за ним так покорно. Должна злиться, а сама едва сдерживает улыбку. Сора больна на голову, потому что среди толпы, рядом с ним, ей на мгновение кажется, что снова всё в порядке. Что не было этого года разлуки. Сора хочет застрелиться. Потому что она проходит в тёмные двери вслед за ним.        — Я совсем недавно получил этот клуб под своё руководство, — начал Тетсуо с некой тоской в голосе, — От моего старшего брата. Поэтому мне захотелось вернуть ему былой лоск. Парень щёлкнул рубильник и свет озарил пространство. И Сора обомлела. Цветущая сакура во время зимы…        — Красиво? — довольно проворковал Тетсуо, проходя дальше. Над головой… Весь потолок был в цветущих ветках сакуры. Разумеется, они искусственные, но вкупе с подсветкой, это выглядело завораживающе. Как должен выглядеть ночной клуб? Как блядушня? Ох, нет, это место было определённо лучше всяких забегаловок.        — Я решил сначала показать тебе это место, прежде чем рассказывать… Своё предложение.        — Тут поработал отличный дизайнер.        — Хах, да, у брата был отличный вкус, — отвечает размыто Тетсуо, а сам падает на один из диванчиков, — Тут всё уже прибрали от пыли и потравили тараканов, но нужно ещё наладить поставки и разобраться с кухней. Дел невпроворот.        — И что же ты хочешь? Сора шагает по глянцевому полу, в котором отражается сакура на потолке. За ней следят безотрывно.        — Хочу, чтобы ты здесь работала.        — Официанткой или проституткой не буду, — сразу отрезала Сора. А Тетсуо смеётся.        — Какого же ты низкого мнения о себе. Сора, нельзя так жить! Ты умеешь гораздо больше, чем разносить напитки, — Тетсуо не стал упоминать второй вариант работы, потому что даже не рассматривал, — Я предлагаю стать менеджером этого заведения. Мне нужен помощник, верный, надёжный. Тот, кто действительно будет работать во благо дела. На такую роль подходишь только ты, Сора. Что ей ответить? Чего она хочет? Её пальцы скользят по краю барной стойки.        — Ты недоговариваешь, Тетсуо.        — Платить буду очень хорошо. С посетителями будешь иметь дело редко, тебя никто не тронет. Насчёт грязных дел — буду разбираться со всем я.        — Почему ты хочешь именно меня на эту должность? Сора оборачивается и не видит своего Тетсуо. Перед ней сидит серьёзный мужчина, со своими целями и планами. Их уже ничего не связывает, это только одна Сора осталась на месте. Ей отвечают далеко не сразу. Руки его забираются во внутренний карман куртки. Пачка сигарет. В ней простая зажигалка. Щелчок. Затяжка. Сизый пар изо рта. Она может разглядеть, как губы в момент затяжки белеют, а затем возвращают свой привычный цвет.        — Потому что у меня нет цели заработать этим местом, — честно отвечает Тетсуо, — Оно мне дорого по сердцу, поэтому хочу, чтобы им занялся стоящий человек. Этим человеком я посчитал тебя. Вдох. Выдох. Дым выходит изо рта. Сора хочет надавить ещё сильнее, ответ не удовлетворил.        — Хотя… Может мне просто одиноко. И Сора умирает в этот же миг. Все её старания. Целый год страданий. Всё становится пеплом. Её шаги — по собственным костям. Стрела пронзает цель. Поцелуй ядовитый. Горько ощущаются его губы после сигареты. Зажимая её между пальцев, Сора чувствует, какая она теплая. Убейте её прямо сейчас. Успокоить голову получается только когда сама делает затяжку. Режет внутренности дым, а голова проясняется.        — Я ненавижу тебя, Тетсуо. Но больше всего Сора ненавидит себя.