Rolling in the Deep

Апрель 2008 года. За эту неделю Ран так и не смог выспаться. Собственная нервная система решила сыграть с ним злую шутку. В палате было тихо, никто его не трогал, и даже звонками не беспокоили. В большей части звонил первым именно Ран. Почему? Было неприятно чувствовать себя словно выпавшим из реальности. Какучо послал его на третий день. Направил читать книжки или смотреть тупые сериалы, но не мешать ему с тупыми расспросами «ну что как дела на фронте?». Ран был максимально возмущен, но по-настоящему разозлил не шрамированный, а Ватанабе. И то, как Риндо стал пропадать на часы со связи. Не было и малейшего сомнения в хитрости их белого кролика. Младший брат заверял, что всё было под полным его контролем. Она его не перехитрит, и больше подобного не случится. Под подобным подразумевалось ранение Рана. Только под веками был выжжен образ её губ на чужих. Растекшаяся помада на чужом лице. Каждый раз, вспоминая это, в живот всаживается новая пуля. Ран предупредил младшего, но ответ был пугающим: — Да, она совсем не умеет выбирать. — Так! — возмутился Ран, едва не вскакивая с гребанной койки, — Я не понял, что с твои лицом? Откуда эта ухмылочка? Брат не хочет ему говорить. Впервые. Это можно было расценить за предательство, но Ран решил подождать. Никого у братьев Хайтани не было ближе их самих. Ран был уверен в Риндо на тысячу процентов, что выберет всегда его. Потому что ближе никого нету. Потому что родная кровь. Хочется поиграть, пусть играет. — Риндо, я ведь тогда пошутил, но сейчас серьезно. Хочешь трахнуть её, трахни и всё. Без этого. Не время и точно не с тем человеком. — Мне кажется ты слишком много надумываешь, — спокойно ответил Риндо, всё равнодушно смеряя напряженного брата, — Я делаю всё, что от меня требуется, а вот ты, дорогой братец, очень плохо справляешься. Мог бы уж сделать вид, что тебе не всё равно на её переживания, и всё. И прекрати шутить такие тупые шутки. Только отпугиваешь от себя. — Нет, я определенно надеру тебе зад, как только выпишусь. — Потом еще спасибо скажешь, когда поладишь с Сорой. Всё. С ним говорить без толку — понял Ран. Момент упущен. — Смотри, чтобы собака за поводок за собой не потянула, — только и бросил на последок, закрывая эту тему. Сама же Ватанабе, словно ощущая притаившуюся опасность, больше к Рану нос не совала. Не писала, не звонила, только через Риндо передавала новости или гостинцы. Отговорка — занятая работой — в её случае была вполне оправданной. Надо бы похвалить, а Ран гордый, только смеется над ней. Только вот в моменты одиноких ночей, когда из-за запаха больницы не мог уснуть, ему хотелось хотя бы её присутствия. Написать, разбудить с ехидной улыбочкой, и послушать отборную ругань Ватанабе. Вместо криков Ран бы слышал кроличий писк. Он не позвонит. Ни разу. В день выписки у выхода его встречал Риндо. — А где же твоя подружка? Риндо слишком хорошо знал своего брата. Его ревность — не первая и не последняя, поэтому самым действенным способом был банальный игнор. Младший Хайтани только поправил очки, да сумку забрал из рук брата, всё же решая подколоть: — Успел соскучиться? — Ага. Как по пуле в брюхе. Риндо неутешительно покачал головой. Это мучение окончено. Ран едет домой. Наконец он нормально выспится, с братом поедет нажрётся в какой-нибудь бар и выкурит пачку другую. Жизнь возвращается на круги своя. Наступил Апрель. Начинается сезон цветения сакуры. Один из ранних сортов уже расцвел под окнами, покрывая землю редкими упавшими цветами. Риндо проверил телефон, быстро набрал сообщение, и вместе с братом направился домой. Уже у самой двери Ран не сдержался: — Я чую подвох. Что ты такой тихий? — Дверь открывай давай, рука скоро отсохнет. Ран послушно открывает дверь. А на кухне горит свет. — Это твой подарок мне? Счетчик за электричество? И тут из-за поворота выскакивает никто иной, как сама Ватанабе Сора. Собственной персоной. Девушка буквально выпрыгивает, широко разводя руками. С улыбкой до ушей, в рабочей форме «Ханами» и милым розовым кардиганом поверх белой рубашки. — С возвращением! Сейчас, погоди, стой на месте! — Ватанабе ускакала обратно на кухню, и не давая Рану даже слово вставить, возвращается в поле зрения с большой хлопушкой в руках, — Так, сейчас. Ага! Нашла. Взрыв. Хлопок вызывает толпу мурашек по спине, зарывающиеся в волосы. Ран всё стоит в маленькой прихожей, огромными глазами смотря на это чудо. Разноцветное конфетти сыплются на пол и голову самой Соры. — Добро пожаловать домой! И улыбается. Риндо позади ворчит. Ставит сумку в сторону, наконец закрывая дверь на все замки и принимаясь раздеваться. — Не, — кисло отозвался младший, — Хлопушка это перебор. — Я знаю, но, когда увидела в магазе, не смогла удержаться. — Убирать за собой сама будешь. Швабра знаешь где? — Знаю. Сейчас всё уберу. Риндо ведет себя, словно Сора была самым привычным элементом в их доме. Словно всё так и должно было быть. Чтобы она знала, где швабра. Чтобы она сама убиралась. Чтобы сама уходила на кухню, занимая привычное для нее место за островком. — Ран, — зовет его Сора, — Иди сюда. Тут тебе сюрприз. Ран не любил сюрпризы. Вот как, например, появление Ватанабе в их доме. Да, она уже как-то здесь ночевала, но Риндо не сообщал о повторных заходах «в гости». Неуверенно, наспех стягивая кроссовки за пятки, Ран проходит на кухню. А там уже стол накрыт. Тортик клубничный разрезан на ровные кусочки, а на одном из самых больших, занимающий целую четверть, была сложена вся цельная клубника в стекле. Ватанабе не удерживается и кладет на тарелку помельче, без клубники. Риндо вымыл руки в раковине, насухую протирая их полотенцем. — Я суп быстренько перекипятила, как ты говорил. На плите. Паста в холодильнике. — Отлично. Ран! Тебе наливать, или ты наелся больничной жрачки? Риндо оборачивается к старшему с половником в руке, прямо как настоящая домохозяйка. А Ран всё глазами хлопает, огорошенный всем происходящим. — Наливай. — А ты уже обедала? — спрашивает младший у начавшей уже уплетать тортик Ватанабе. Она глазами так же похлопала, как старший Хайтани, и быстренько сглотнула сладость: — Да? — неловко улыбается. Риндо помрачнел. Потянулся было уже к её тарелке, но Ватанабе оказалась быстрее. — Нет! Не лишай меня последней радости. — Заставлю отрабатывать, — злостно прорычал, всё ещё держа в руке половник наготове. Желание метнуть снаряд в нее всё быстрее приближалось к бесконечности. — Да здесь калорий столько же, сколько в супе. — Дело не в калориях, дура, а в простых углеводах и сахаре. — Жестокий ты, просто невозможно. Сегодня праздник, вот, брат твой живой-здоровый. Кстати, садись уже. Черт! — Сора быстро ставит тарелку с недоеденным куском торта на место, — Пол. Забыла. Сейчас уберу. — Вот, лучше руками поработай! Чертова сладкоежка… — Я всё слышу! — Я и не скрываю! Что за чертовщина… Ватанабе юркнула мимо старшего Хайтани, скрываясь где-то в стороне подсобки. Наконец отмирая от паралича, Ран подходит к брату и с полными ужаса глазами, спрашивает: — Что происходит? — Она жаловалась, что совершенно не может дать отпор, в случае если опять будет зажата в угол. Да и бегает медленно и выдыхается сразу. Вот и занимаюсь её физической подготовкой. Гоняю вокруг её дома. Ещё руки ослабли из-за гипса, но с этим она поработает на тренировках. — Рин… Ты хотя бы себя слышишь? Вместо ответа ему в руки вручают плошку супа. Паста-мисо достается из холодильника. Риндо и себе порцию готовит. И пока Сора занимается уборкой в дальнем углу, тихонько шепчет: — Я делаю это, чтобы в следующий раз она смогла спасти тебя от пули, раз ты сам не способен. Ран был готов возразить, только проглатывает язык, когда позади появляется Сора. Она юркнула к мусорке, скидывая бумажные ошметки к бумаге, и вновь пропадая из поля зрения. — Мне не нужна помощь от нее. — Мы всё равно работаем вместе. — Ты забываешься. Она наш инструмент, а не партнер. Инструмент должен выполнять только свои функции, а не лезть в душу. — Так ты и не открывай её ей, — простой и логичный ответ Риндо. На его лице всё ещё это бесконечное равнодушие ко всему происходящему. Только уголок губ нервно потянулся в сторону, — Ты же не открываешь душу каждой суке в своей постели? Ну так, в чем проблема сейчас? — В тебе, — рычит бесшумно старший Хайтани. — У меня всё под контролем. — Когда ты так говоришь, значит всё в полной заднице. — Блять, — не выдерживает Риндо. Керамическая ложка дала брызги супа, — Засунь в жопу свою гордость и съешь этот гребанный торт. Она тебе его купила, твою любимую клубнику в стекле отдала, а ты ведешь себя как полный придурок. Просто сядь и поблагодари. Ками! Как только девчонки на тебя западают, не понимаю. Истеричка гребанная. — Да ты берега попутал?! — Сора! Ты долго там копаться будешь? То, как Риндо легко и просто ушел от этого мерзкого диалога, вызывало в Ране еще больший приступ агрессии. Видя подавленный вид Ватанабе, появилось желание этот самый торт кинуть ей прямо в лицо. Ничего ему не нужно от нее. Она не должна быть здесь. Не должна быть доброй к ним. К нему. Хайтани старший надевает маску безразличия и холода. Словно ничего не происходит. Словно ему всё равно. — Мне надо уже убегать. Ещё идти печатать временное меню. — Зачем? — спрашивает Ран равнодушно. А Сора поднимает злой взгляд на него, решая в меру сил поддержать эту игру. — Мы обсудили с бухгалтером и решили устроить акцию в честь начала сезоны сакуры. «Ханами» же связано тесно с сакурой. Вот и в сезон Ханами будет интересно провести акцию с блюдами и напитками в этой тематике. Уже составили меню, закупили цветы сакуры, осталось меню доделать и всё. — Ладно. — Ладно? Черт, зачем она это сказала? Между ними словно молния проскочила. Рану только это было и нужно. Когда даст слабину. Когда проиграет ему. Разумеется, Сора понимала, что Рану она не нравится. Он не Риндо, который умел проявлять свои эмоции прямо, а главное, имел желание это сделать. Ран же — полное противоположность. Ладно, в этом есть плюс. Сора сразу понимает, как Ран к ней относится и что о ней думает. Только вот всё равно почему-то было больно это слышать вслух. — Тебе нужно какое-то особое одобрение? — бьет по больному Хайтани, — Работай себе спокойно, делай, что считаешь нужным. Своя голова на плечах есть. Риндо под столом бьет по ноге. — Так, — не выдерживает Ватанабе. — Давайте без «так», — встревает Риндо, — Вы мне аппетит портите своими перепалками. И без рукоприкладства в доме. — А что ты, братец, — слащаво тянет старший, — Я к ней и пальцем не прикоснусь больше. — Как же я этому рада, — рычит с омерзительной усмешкой Сора. Хайтани ещё её такой не видели. Это не тот жуткий импульс, когда Ватанабе желает убивать. Нет, нечто другое. Она остается в здравом рассудке. От этого становилось ещё страшнее. Опаснее. Но Сора действительно имеет свою голову на плечах, поэтому отвечает: — Если не нравится моё общество, можно так об этом прямо и сказать, — не крича. Подходит к столу, без намека на желание драки или чего либо опасного, — Только когда потребуюсь, не проси меня остаться рядом с тобой. — Просто свали уже отсюда, Ватанабе, и перестань пилить мне мозги. — Пилишь мозги здесь только ты, Ран. И в качестве мести Сора забирает сразу три клубники в стекле из шести. Одну из них сразу закидывает в рот. Карамель хрустит на зубах, как настоящее стекло, а по губам потек сок, словно кровь. — Больше не буду мешать. Приятного аппетита, — в развороте отвечает Сора, да волосами белыми махнула напоследок. В прихожей слышится шелест плаща. Молния на изящных черных ботильонах. Дверь закрылась. — Больше не приводи её домой. Риндо потребовалась вся выдержка этого мира, чтобы не сорваться. Кровь кипит в жилах, а не высказанные слова кислотой разъедали гортань. Не так было обидно за старания Ватанабе, как за такое отношение Рана к самому себе. — Она не всадит тебе нож в спину, — со звенящим напряжением выдавливает из себя Риндо. Ран усмехнулся. — Всадит, — с полной уверенностью. — Только если ты ей. От этих слов улыбка на губах только шире становится. Рану хочется смеяться. Младший был как всегда прав. От произнесенной истины вслух ему самому становится легче. Да! Да, Ран так сделает, если это потребует обстоятельства. Поэтому ему не хочется, чтобы младший привязывался к этой игрушке, к этому домашнему зверьку, иначе будет больно. А боли они уже слишком много пережили. Ран всегда защищал Риндо, и он защитит его от это глупой слабости, как лживая забота использованной подстилки. Наверное, этот смех Риндо не понравился. Не желая больше находиться в этой ужасной обстановке, младший Хайтани забирает свой обед с собой в свою комнату, закрываясь от брата. А вот это уже было хуево. Ну не могут же они поругаться из-за одной бестолковой особы! Нет, они определенно не поругались, но кошка между ними пробежала знатная, жирная, как сама Ватанабе. Ран смотрит на оставшуюся клубнику в стекле, вспоминая это нахальное выражение лица. Девчонка просто игралась им. Она бросает ему вызов, но ничего, кроме таких шалостей типа стащенной сладости или снежка, сделать не может. Внутри появляется горячее желание показать ей место. Он докажет Риндо, кем Ватанабе являлась на самом деле. Довольный сам не зная чем, Ран смакует каждый кусочек торта. Карамель трескается, как настоящее стекло. Еще немного, и порвет все губы в мясо, но жженый сахар тает, заглушая горечь жизни сладостью. После сытного обеда Ран, наконец, уснул.

А у Ватанабе дело шло полным ходом.

Распечатать временное меню — ничего сложного. Бумагу выбирает розовую, всё умещается на одном листе картона. Тяжелую сумку несет сама, и ей даже не трудно — злость давала сил. Казалось, на таких эмоциях даже Хайтани могла повалить на лопатки. Эх, какая жалость, что этому случиться не судьба. Сора давно так сильно не злилась. Ох, зря Риндо всё так старался замолвить словечко за старшим. После подобного выкрутаса никакого желания общаться с ним не осталось. Ну, по крайней мере пока. Его Высочество №2: «Мой брат придурок, я знаю, ты только не будь как он» Я: «Остыну, поговорим» Больше ничего. Благо Риндо умел понимать с первого раза, когда стоит заткнуться. Хоть у младшего оставались мозги в их семействе. Сора хочет растерзать Рана. Оттаскать за тупые косы, разодрать лицо ногтями и откусить мерзкий язык. Черное-черное внутри заставляет руки сжаться на канцелярском ноже. — Сора? — зовет её хост. Темное наваждение исчезает. Ей действительно пора успокоиться. С холодной головой Сора следит за рабочим днем. Всё идёт по плану, никаких особы эксцессов. На время полного спокойствия Ватанабе запирается у себя в кабинете в компании учебников. А сама всё поглядывала на телефон. Родители давно добрались до Киото. С ними надежные люди, да и они сами — сильные. Сора знает это, но всё равно, как их дочь, переживает. Сора не говорила о родителях ни Риндо, ни Рану, ни Какучо. Да, они знают, что уехали из Токио. На отдых. И к тому же, была опасность возвращения Тетсуо к ним домой. Не хотелось, чтобы Айдзу навредил родным. Была другая проблема. Сам факт того, с какой легкостью он проник на её территорию. Замки были сменены на следующий день после происшествия. Ключи отданы только членам семьи и одному из Якудз. Приставленный к ней мужчина больше не появлялся. Никто не звонил. Никто не приходил. Какучо вместе с Риндо все это время разбирались с тем, какого черта караульные не заметили Тетсуо. Он словно проскочил мимо всех, даже камер, не оставив после себя и следа. Вот он, настоящий гений грязных игр. А так Сора и не сказала бы, что Тетсуо косил под зубрилу и пай-мальчика. Зная вспыльчивость Сауса, Сора тихо намекнула Какучо о единственной логичной мысли: — Мне кажется, он знал, где стоят караульные. Вопрос, кто слил инфу? — Думаешь, есть крыса? — Да, только не спугните её с Риндо. Пока Ран в больнице, работаем тихо. Какая жалость, что в разговоре с Тетсуо, у нее не получилось ничего вытянуть. Только немного поиграть с его нервами и своими в большей части. Ей не хотелось признавать, что пуля в животе Рана — бесполезная. Не побежав за ней — ничего бы не изменилось. Он бы так же ушел, только крови не было бы. Сора испытывала перед ним вину, только вот теперь она не имела смысла. Рану плевать на её чувства. Ему плевать на нее. Собственно, ей должно быть так же далеко до него. И всё равно… Самолюбие задело. Как же так?! Она такая добрая, старается, а её не любят в ответ! Собственно, а почему должны? Сора должна была давно усвоить урок — как не старайся, тебя не полюбят. Её любят — сразу. Заслужить почему-то не получалось. Как не старайся, родители не будут её любить больше, чем уже. Как не старайся, Риндо не будет к ней добор больше, чем готов дать. И Ран… Не будет к ней мягче, чем уже был. И только он показал ей эту границу. Сора — подлиза. Ей хочется получить больше, чем дают. Но порой нужно просто смириться со своим местом. — Инструмент, да? — вслух повторяет, а в голове, его голос. Сора знала об этом, с самого начала поставили эту границу, но почему-то ей показалось, что они могут быть друзьями. Когда Ран закидывал ей снег в штаны. Когда Риндо ел карри мамы. Но даже сам младший Хайтани ей четко сказал — не быть им друзьями. А Соре было просто одиноко. Вот и всё. К десяти часам ночи, когда «Ханами» было в пестрых красках и полно людей, ей наконец позвонили. — Папа? — тут же берет рубку Ватанабе, — Ну что? Как всё прошло? — Мы прижали этого засранца за яйца! — радостный голос отца раздался на том конце, — Мама тебе привет тут передает. Да погоди ты, Норайо!.. — Солнышко? — встряла мама в разговор. Явно отобрала телефон у мужа, — Как у тебя дела? Мы тут так забегались, что совсем не звонили тебе. Прости нас, пожалуйста. Ох, Киото, такой красивый. Так еще Ханами началось. Милая, ты должна сюда приехать. Раз в жизни обязана посмотреть. Как братья там? — Нормально у них всё. Рана выписали сегодня. Живой, бегает уже, — с легким раздражением ответила Сора. Её бесит, что мама заботиться о ком-то кроме их семьи. — Так, дорогая, а ну-ка отдай, — вновь появился отец, — К делу вернемся. Тут конечно были трудности некоторые. Дело в том, что клан Айдзу-котецу с необычной структурой. Если у Сумиёси-кай правит одна семья, то здесь это что-то сравнимо с анклавом. Пришлось ждать долго, когда все семьи соберутся, чтобы всё обговорить. Ну вот. Скандал такой поднялся здесь. Вроде как Айдзу-котецу не причастны к делам Тетсуо. — В смысле? А оружие? — Да, оно определенно их, только вот Тетсуо обманной схемой его провез в Токио. Он должен был продавать их не молодняку, а старичкам. — Так-так, помедленнее. Какой молодняк? Ты про «янки»? — Ага. Ребята из Сумиёси-кай как раз Тетсуо заметили через это. В группировках стало больше оружия. Будь осторожна. Его теперь обратно тяжело будет вернуть. — Так, что на счет Тетсуо? — При нас его отец, нынешний глава, звонил ему. Отозвал домой. Хороший вопрос, вернется ли домой. Поэтому, мы дождемся с твоей мамой здесь, чтобы убедиться. Иначе придется более жестокими методами разбираться. — Пап, ты только не рискуй, ладно? — Риск — часть нашей жизни, солнышко. — Просто берегите себя, ладно? Когда телефонный звонок сбросился, Сора обессиленно падает на кресло. Кислота растворила кости в теле, прожигает глаза и портит кровь. Это было рисково. Она так сильно боялась, что их делегацию просто расстреляют… Или головы отрубят, как Санзу тому парню. Но всё прошло успешно. Улыбка сама собой появилась на лице. Злая. Пугающая. И черные глаза блеснули в пустоте. Победа почти у нее в кармане. Она сделала своё дело. Оставалось только доложить братьям и Какучо. Но перед этим она обязана выпить. Выходя в основную часть «Ханами», её тут же окутала музыка. Здесь как обычно царит веселье, со всеми удобствами разместившись под цветущей сакурой над головой. Все места заняты, не протолкнуться. Видимо, акция и образ их заведения сыграл отличную роль. Сора расслабленной походкой проходит мимо vip-зон, спускается вниз, исчезая на мгновение в толпе. Появляется уже у барной стойки. Чтобы не прибавлять работу бару, Сора заказывает классику — Виски с колой. Вкусно и «сытно». Перед тем, как уйти обратно в свою берлогу, праздновать такое событие, её нагоняет хост. Девушка, как всегда, выглядела потрясно, только взгляд тревожный. — Сегодня начальство странное… — тихонько та шепнула на ушко. — В плане? — ничего не понимает Сора, продолжая держать стакан с заветной жидкостью. — Старший из Хайтани здесь. Но сказал вам не говорить и пригрозил, если узнает, дубинкой забьет. У Соры брови на лоб полезли. — Как интересно. Ран здесь? — Да. Умудрился почти сразу разговориться с какой-то девушкой и ушел с ней в vip-зону на втором. Что побольше. — Ясно, — только и выдохнула Ватанабе. Глаза у нее были такими же черные, как виски с колой в граненом стакане, — Не переживай. Он не тронет. Только через мой труп. Работай спокойно. — Вызвать полицию, если что? — Нет, ты что. И не с такими справлялась. Врет. С Раном в одиночку она еще не имела дело. Сора отхлебнула для смелости, ощущая жар в глотке, и направилась к лестнице на второй этаж. Его истерики определенно надо было кончать. У них был уговор, не угрожать сотрудникам. Если так зол на нее, то пусть разбирается лично. Сора ненавидела, когда так поступают. Лучше бей её, но её, а не замену ей. Поднявшись, Сора осторожно прикладывает ухо к двери, пытаясь расслышать за музыкой происходящее внутри. И совершенно не удивилась. Смачные женские стоны. Настолько наигранные, что даже с отсутствием музыкального слуха у Ватанабе уши в трубочку свернулись. Улыбка появляется на её красных губах. Сора открывает дверь. Тело её мягкое, виски в стакане мерно покачивается, как и белые волосы за спиной. Дверь тихонько захлопывается позади. Разумеется, её появление тут же было замечено. Черноволосая девушка. Худая — как рыбья кость. Миловидное личико, прямо-таки кукольное, и глаза с голубыми линзами. Красная помада размазана на лице шальными мазками, придавая её виду большей пошлости. Но не больше, чем это совершенно безвкусное платье. Под ним нету нижнего белья, давая свободный доступ через вырез. Собственно, как его руки могли не воспользоваться таким приглашением? Лицо Хайтани скрыто где-то в глубине её пышных волос и изгиба шеи. — Ты что здесь забыла?! — голос у нее был слишком высокий. Намеренно его делала, как и мешочки под глазами, стараясь стать как можно миловиднее, — Пошла прочь! А Ватанабе всё молча стоит, только бровь выгнула, отпивая еще глоток. Не была она готова к такой наглости. У самой смех едва получалось сдерживать, особенно после показательного стона, когда Ран прикусил нежную кожу на шее. — Нежнее, милый~ — простонала на выдохе девушка, прикрывая искусственные глаза. О существовании Ватанабе быстро забывают. Та пожала плечами, и со словами: — Ладно, подожду, — уселась ровно напротив. Кресло удобное. Точно! Именно на нем восседал Манджиро Сано в собрании Трёх небожителей, настоящий король их преступного мира. Сора не Майки, расслабленно разлеглась, положив ноги на столик впереди. И какое же наслаждение было встретиться с ним взглядом. Mood: Halsey - Gasoline Ран не отрывался от сладкой кожи. Проводит влажную дорожку от плеча до ушка с большой перегруженной деталями сережки. И смотрит в ответ. Взгляд горел. Злобой и ненавистью. Сора только улыбается. Не по-доброму. Больше Ран от нее доброты не получит. Ещё один глоток. Стакан опустел на половину. В голове начало пустеть. Тело обретает мягкость, легкость, усталость накрывает бархатным халатом. — Почему официантка себе такое?.. Ах! Позволяет… Скажи ей убраться отсюда! Ран не любит пустую болтовню, поэтому затыкает рот грубо, ладонью, пока вторая задирает до пояса легкую юбку, на показ выставляя всё добро. Точнее, его отсутствия. Потому что девочка была ну настолько худой, что вместо мягких филейных частей торчали кости. Но был в этом один плюс, Сора признает, стринги на ней смотрелись отлично. — О нет, милая, — зеркалет Ватанабе, — Я на своём месте. Почему-то именно эта фраза становится триггером для Хайтани. Он наконец обращается к ней: — Если пришла посмотреть, смотри молча, — едва не плюясь ядом. Сора решает поддержать диалог: — Ну так я и не просто посмотреть пришла. Но у тебя тут такое важное занятие, не хочу отвлекать. Потом расскажу. Может быть после того, как ты уберешь свой недельный недотрах, с тобой можно будет нормально поговорить. Танцевать над пропастью оказывается очень приятным. Или же это алкоголь придает ей такую уверенность. — Говори, что нужно, и проваливай, — коротко заявил Хайтани. Ей было действительно интересно, чего в Ране больше: желание присунуть или мести. — Мы прижали Тетсуо за яйца. И Ран тут же остановился. — А? — недовольно лепечет безымянная, — Почему ты её слушаешь, когда здесь я? — Заткнись, куколка, и вали отсюда. Эта мразь мне весь настрой испортила. — Всегда пожалуйста, — весело отозвалась на противоположной стороне Сора, и ручкой ещё мило помахала удивленной девушке. Сдаваться без боя — точно не её тема. Девочка явно была прожжённая опытом. Такого мужчину не хотелось терять, красавчик, явно богатый, и чертовски харизматичный. Даже с этими косичками. Вместо того, чтобы уйти, она предпринимает последнюю попытку полностью отобрать внимание у Ватанабе. Как вода стекает вниз, с его коленей на пол, опускаясь прямо между разведенных ног. Ран вынужден опустить взгляд. Только вот он не горел так, как при встрече с беловолосой разлучницей. И это злит. Маленькие ручки с цветастыми ногтями поймали пряжку ремня, и уже хотели было его расстегнуть, даже хвост из петелек вытащили, как позади Рана появляется она. Черноглазая. Пугающая. Её холодные черты лица, вкупе с острыми стрелками, вызывали страх. Её губы — истинная кровь, девочка не удивится, если красит именно ею. И как же она хорошо смотрелась на фоне аристократичных черт Хайтани. Как её ладонь, с идеально-мягкой кожей скользит по черной рубашке. Как мышцы под ней тут же напрягаются, словно волна морская следуя за ней. А она все ведет вниз, опираясь сзади на спинку и плечо Рана. И смотрит. Не моргая, показывая, чей этот мужчина был на самом деле. Потому что её рука накрывает маленькую ручку прямо на пряжке ремня. Мягко, чтобы ненароком не принести дискомфорт добротному стояку в штанах. А сама Сора шепчет, почти на ушко Рану: — Правообладание хозяина и питомца — обоюдоострое. И брезгливо откидывает чужие руки от своего. Девочка ахнула театрально, вновь обращаясь к Рану: — И ты ничего не сделаешь с этим? Ответ был ожидаемый: — Я тебе сказал — проваливай. Безымянная уходит, не забыв за собой закрыть дверь, а вот юбку одернуть — да. Сора смеется мягко. Так нежно, продолжая обнимать Рана за плечи. Сам Хайтани закрывает глаза, наконец слыша по-настоящему приятный звук, а не эти визги. Но праздник не длился долго. Сора отпускает его, лишая тепла. Сама идет веселая к оставленному стакану, отпивая еще один маленький глоточек. — Ха-ха, ни в жизни не забуду её глаза. Она так надеялась на тебя. Ран, ты бездушная скотина! — Скотина тут только ты, Ватанабе. Теперь ты мне должна один оргазм. Ран всё еще был слегка растрепан. Лицо лишь слегка подернуто румянцем. Ворот рубашки задрался, пуговицы расстёгнуты, обнажая знакомый силуэт татуировки. Черный взгляд скользит как смола по фигуре Хайтани, останавливаясь на ярко выделяющейся ширинке. Сора не могла себе не позволить спросить: — Это тебя так возбудила та «рыбья кость» или то, что я смотрела? — в руках, виски с колой, а вес тела перенесла на одну ногу. Ран мрачнеет. А Сора смеется. Не злорадно, на удивление самой Ватанабе. — Что там с Тетсуо? — Ой… Забыла… — издевается Сора. Буквально вальс танцует над пропастью. На ней — привычный комплект. Узкие брюки, жилетка, выгодно подчёркивающая фигуру, и белая рубашка. Ни сантиметра лишний кожи. Казалось, надо было бы, закрыла и руки. Но нет. Продолжила Сора максимально серьезно: — «Ханами» не лав-отель. Я не позволю превратить это место в блядушник. По нарастающей вниз несется его разум. Прилив крови к паху явно не работал на пользу мозга. Сердце качает кровь усиленными толчками, отдающиеся в висках и яйцах. Но Ран из принципа не будет признаваться себе. Злость простреливает голову пулей навылет. Точно вышибая все мозги. — Не позволишь, да? В этот момент, между ребер поселился страх. Подсознательное желание упасть на колени и подчиняться. Нечто похожее Сора испытывала от вида Непобедимого Майки. Но тогда оно было не таким целенаправленным. Сегодня мишень — сама Сора. Охота на кролика начинается. Убегать? Уж нет, Сора разнесет волю и гордость охотника на атомы. Таков её выбор сегодня. — Клан вызывает Тетсуо домой. Осталось его перехватить и убить. Всё. Моя работа выполнена. Теперь, вы можете меня не терпеть. Ты же меня поэтому ненавидишь, Ран? Из-за того, что я влезла в вашу компанию. Цель была поставлена с самого начала — привести вас к Тетсуо. Последний шаг и твоя месть будет исполнена. А я освобожусь от нового поводка. Её глаза опустились на дно стакана. Ещё немного. Пару глотков. Но алкоголь больше в глотку не лез. — Кто тебе это сказал? Сора поднимает взгляд с легким непониманием. Такого Рана она не знала. Думала — что сможет убежать если обстановка накалится слишком сильно. Как оказалось — нет. Ноги словно прибили к земле. И Сора стоит послушно, ожидая своего мучителя. — Кто тебе сказал, что тебя отпустят? — Хайтани поднялся со своего места. Шаг. Сора стоит. — Верно, — улыбается он, — Молчи. Потому что твоим словам — грош цена. Только вот в ней нет страха за лживость своих слов. Внутри нее — убеждения крепче стали и титана. Об них Хайтани зубы раскрошит. В ней стержень, который не сломать, разломай все кости. Её ненависть — крепче алмаза. Как же ему сломать её? Сделать свою ненависть крепче. Его чувства плавятся в горячей кузне, как все внутри него, становясь чем-то новым. Искры посыпались во все стороны, когда толкает на диван. Содержимое стакана расплескалось прямо на белую рубашку. Ран тихо шепчет: — Именно поэтому мы носим черное. — Пятна крови незаметны, — вторит ему Сора. И вновь улыбается. Стакан откидывают куда-то назад. Стекло разбивается, как и реальность в его голове. Как же он ненавидит эту блядскую улыбку. Он уничтожит её. Разорвет губы, съест, не оставив возможности больше так делать. А помада оказалась со вкусом клубники. Или это у него уже крыша едет? Та самая клубника, которую украла. От этой мысли Ран прикусывает сильней — клубника становится кровью. Её капли он слизывает широким мазком, пробираясь сквозь преграду зубов и попадает в настоящий жар. Вкус виски с колой, клубничная красная помада и кровь. Да, определенно, это точная характеристика настоящей Ватанабе Соры, которая скрывается за блеском звезд. На дне черных глаз. Там Ран находит покой. Общая слюна падает на её полные губы. Ран улыбается. — Ты умоляла тебя не оставлять. Ты сама этими блядскими губами признала нас своими хозяевами. И теперь, ты действительно думаешь, что мы отпустим тебя? Что я позволю тебе уйти? Наивная. Боюсь тебя огорчить, но только смерть избавит тебя от нас. У нее дыхание сбитое. Испачканная рубашка прилипла к телу. Он может спокойно рассмотреть очертания нижнего белья. Тугая жилетка — словно корсет, мешала полноценно вдохнуть, сковала грудь и, кажется, саму душу внутри нее. Но Сора продолжала улыбаться уголками губ. В черных глаза горят искры. Те самые, что сыплются из его. — Тогда, мне ничего не остается, кроме как убить тебя, — с легкостью произносит Сора. Ран испугался. На мгновение, он действительно поверил её словам. Что она действительно сейчас убьет. Что это настоящее дуло пистолета уперелось в его висок. Что она держит пушку, а не Тетсуо, который держал за талию и целовал в щеку. Но в реальности — только пальцы, сложившиеся в воображаемый пистолет. — Бах, — шепчет разодранными губами, — Я тебя убила, Хайтани Ран. Как и твои страхи. Потому что я всё еще здесь, а в руках моих нет оружия. Бах — и сердце замерло. Бах — и отмерло, забившись с невыносимой болью. Потому что его ладонь машинально нашла тонкую шею. Ровно на старые синяки. Они почти прошли. А собирался оставить новые. Видя, как лицо Хайтани проясняется, Сора понимает, что ей удалось. Она сделала верный ход. Она не пожалела, что послушала сердце. Только ей кое-что не нравится. Сора обхватывает коленями бока Рана, и уперевшись руками, перекидывает его тушу вниз. Прямо на мягкий ковер. Удар ощутимый. Парень сдавлено выдохнул, весь сморщившись. А Сора падает на колени, вовремя подставив руки по обе стороны его головы. Вот теперь то, что нужно. Сора вновь улыбается, замечая недовольный взгляд с искрами недавнего черного-черного импульса ненависти. — И в таком состоянии ты собирался кого-то отодрать? Совсем себя не жалеешь. — Ненормальная, — раздраженно процедил Хайтани, пытаясь подняться. Только вот на грудь опускается её ладонь. Не столько давит, сколько заставляет остановиться. И произносит честное: — Я не хочу с тобой враждовать. Я хочу быть тебе другом. Ни питомцем, ни рабом, ни пустым местом, а другом. Если я тебе так противна, просто так и скажи, но не надо мою заботу выкидывать в мусорный бак. Ты можешь быть мною недоволен, злиться на меня, но не делай мне больно назло… Вот так. Пожалуйста… — Почему ты думаешь, что я поверю тебе? — говорят остатки гордости внутри. Сора прекрасна с окровавленными губами, печалью и рассыпанными волосами. Они такие длинные, достают до его груди, щекочут нос своим запахом. В ней — одна честность. — Потому что мне кажется, тебе не хватает друга. Ран — невыносимо красивый. В своей холодной жестокости, идеальном проборе и удивлении. Сора признает, какой он красивый с краской на щеках и скулах. Смущение идет Хайтани, делает их больше похожими на людей, а не на богов. Сора тоже наблюдала за ними. И теперь она знает, что братья Хайтани, не знали в жизни нежности. Риндо — почему-то не имеет страха перед ней, когда Ран — до ужаса боится привязанности. Только они друг у друга. И к себе пустить боятся. Риндо рискнул. Почему, Сора не знает, но его доверие обещает не предать. Сора хочет, чтобы и Ран доверился ей, как и просила давным-давно. Потому она опускается ниже. Почти ложится на него, но не позволяет себе нанести вред его свежему ранению. Волосы ложатся снегом на черную рубашку, когда алые губы — на его тонкие и жестокие. Ничего более. Он, наверное, это и поцелуем не посчитает, но не в страсти или животном влечении было дело. Сора сама его поцеловала. По собственной воле. — Риндо забрал два поцелуя. У тебя тоже теперь два. Все честно. Тебя никто не обделил. И клубнику мы поделили поровну. Кстати, Риндо должен был обидеться. Ему не досталось. Давай купим ему отдельный кусочек? В качестве извинения за испорченный обед. Сора поднимается. И протягивает ему руку. — Должок тебе отдам как-нибудь в другой раз, когда не будешь кряхтеть, как старый дед. Ран с прискорбием признает, что ни одна самая красивая девушка на свете не сравнима с Ватанабе Сорой. Охотник проиграл своей добыче.

Утро было самым прелестным за последний месяц.

Несмотря на тяжелый будний день, она умудрилась отлично выспаться. Солнышко по летнему грело, пыль летала в воздухе, а кровать стала словно периной. Довольная, Ватанабе приоткрывает глаз, рассматривая свою комнату. Сегодня еще один тяжелый день, но вчерашний дал надежду на лучшее. Она смогла наладить отношение с Раном. Пускай не полностью, он все еще учится ей доверять, но теперь вспышки агрессии ушли. Из него ушла всепоглощающая ненависть и страх. Да, Риндо был прав, он просто её боялся. Но Сора постарается ради него. И он тоже. Да, Сора никогда еще не чувствовала себя такой счастливой. Полноценной. Словно она действительно существует, и была ясная цель. Не просто поимка Тетсуо. А например, порадовать Риндо. Например, разгрузить всегда напряженного Рана. Через людей мы чувствуем себя нужными. Сквозь дрему Сора замечает неладное. Запах. Освежителя воздуха. Очень резкий. Словно целый баллончик распылили под дверью. Что-то не так. Девушка заставляет себя подняться. Сора смотрит на дверь, как на врага, ощущая приступ животного страха. Не отрывай. Не открывай дверь. Прямо как в кошмаре. Какая жалость, что Сора всё же шагнула вперед. Что всё же схватилась за дверную ручку. Открыла. Ничего. Обычный коридор с ванной и родительской спальней. Вонь. Невыносимый запах крови. Позднее утро. Часов десять. Почему её не разбудил кот? Не реви колодцем, Сора, свой выбор ты давно сделала. Тебя предупреждали. А недооценивать врагов — себе дороже. Дороже твоим близким. Он заберет у тебя всё дорогое.

«Твой ход — следующий»

Кровью на полу. А рядом выпотрошенный кот. Слезы выступили даже не из-за запаха. Губы искривились в беззвучном крике. Сора не могла кричать. Всё так же молча руки находя телефон на прикроватной тумбочке. Первый номер. Гудки. Сора вновь вспоминает свой кошмар. И надеется, что он не возьмет. Взял. Комната залита солнцем. Пыль летает. Кровь повсюду. Кишки навыпуск. — Ран? — Ты теперь будешь меня так каждое утро будить? — Ран… Слезы холодные. Или же она так похолодела? Кровь застыла в жилах. — Ран… Он вновь здесь был.