Rolling in the Deep

You wanna know why I like the pain you say There's some sick part of me thankful for the hate I stay positive and I push forward ya see I gotta do the right thing for my family So I smile and say that the world is just fine As these fucking parasites eat up my spine So I ask you once and I ask you again Where do your roots start and where do your roots end? In This Moment — Roots

25 июня 2008 года. Она не должна находиться здесь. Вместо старых облупленных стен её должен окружать солнечный свет. Редкая пыль виться в воздухе, вместо покачивающихся обесточенных электрокабелей и шороха падающей штукатурки. Её должно окружать тепло зимнего одеяла, а не сквозняки. Хотя, нет — только сквознякам здесь Ватанабе рада, они хоть воздух затхлый гоняли. Сора должна быть рядом со спящим Риндо. Подать бутылку с живительной минералкой, но приходится обойтись лишь стаканом воды на прикроватной тумбочке и таблетками рядом. Она не распахнёт шторы, но приоткроет оконную створку. Пускай его пробуждение будет со вкусом озона после грозы, влажного асфальта и пения птиц. Пусть его кожу будет ласкать тёплый летний ветерок. Сора не отказала себе в желании поцеловать Риндо в щёчку. Сора должна старательно готовить завтрак на троих персон, но вынуждена в срочном порядке приводить своё лицо в порядок. И не только лицо… Риндо хорошо постарался этой ночью. Отпечатки от зубов остаются на бледной коже. Тёмные засосы — как туманности, а лопнувшие сосуды — красные звёзды. Мышцы приятной тяжестью отзываются на каждое движение, от чего активно расхаживать по дому не могла. Ей не впервой скрывать следы на своём теле — получается сносно. Главное, не забыть периодически проверять сохранность камуфляжа. Сора много чего должна, кроме выкуривания очередной сигареты на голодный желудок. Горький дым смешивается со сладостью прошедшего дождя и пряностью жаркого июньского солнца. Парит, влажность повышается, и Сора ощущает себя как в сауне. Прекрасное начало для — с горькой сигареты и спящими возлюбленными за стенкой. Прекрасным бы день продолжился, не будь Ватанабе вынуждена бежать разбираться с заваренной кашей. Не смогла всё же обсудить всё с Хайтани. Что бы они ответили? Поддержали? Пошли бы с ней? Пошли бы. И от этого становится ещё более паршиво. Когда мир начал разрушаться? — С решением Соры убить сразу двоих. И Майки, и Санзу. Сора докуривает сигарету, ожидаемо не получая от неё ясности мыслей. Прежде чем уйти, Ватанабе заходит к спящему Рану. В его комнате чёрт ногу сломит от мрака. Ничего не видно, настолько хорошие шторы. Сора вынуждена оставить дверь приоткрытой, чтобы хоть живой добраться до кровати Рана. Тот спит забавно, обнимая подушку, пока длинные волосы липли в рот. Её мягкие руки убирают с расслабленного лица мешавшие пряди, тут же получая в ответ ворчание. — Что надо? Сора улыбается. Пальцы проходятся между прядей на манер расчёски, чтобы затем вернуться к коже головы и приятно помассировать. Всё его недовольство тут же сходит на нет. Ему не приносит дискомфорт её нахождение на личной территории, Ран толком не осознаёт, кто перед ним. Сора ожидала чуткого сна, получая вместо этого полное доверие к личной территории — если находилась дома, значит безопасна. — Я надеюсь, ты не заблокировал мой номер? — шёпот на ушко. Ран вынуждено выплывает из глубокого сна. Сколько времени — не знал, но подсознание тут же реагирует на её голос. Химическая реакция в мозгу заставляет зудеть между рёбер и брякнуть в лёгкой манере: — Разблокируй. Ладонь с длинными пальцами махнула элегантно на стол и так же элегантно грохнулась на кровать. Сора выполняет приказ, не испытывая никакой неловкости от копания в чужом телефоне. Контакты — поиск по алфавиту — но имени своего не находит. Пришлось набирать вручную заученные цифры своего номера. Номер не заблокирован. «Моя Королева» — Когда успел переименовать? — хитрые чёрные глаза блеснули, — Ты ведь не мог так забить меня с самого начала. Признавайся. Ран хихикает подло, в подушку пряча порозовевшее лицо. Он всё ещё плавает на волнах сонного моря. Хайтани зевает в наволочку: — Перед сном, — губы его сладко причмокивают, — А так… Ты у меня была просто как «Рабыня». Но потом подумал, что негоже «Королю» быть с какой-то рабыней и вот так получилось… — Вот это карьерный рост. Уголки губ дрогнули в усмешке. Сон вновь утаскивает Рана в тёмную негу. Он медленно тонул, и топили его её нежные ладони. Непривычно улавливать от её кожи запах сигарет, но противно зудящий диссонанс перекрывает поглаживание. Сора молча гладила старшего из братьев по голове, надеясь, что тем самым поможет ему продолжить свой прекрасный сон. Он ведь так не любил просыпаться не по своей воле. — Будь на связи, ладно? Вместо тепла живого человека Сора выбирает смерть. Внутренний холод возвращает корочку льда на её сердце. Перешагивает через порог уже совсем другой человек. У него белые длинные волосы и чёрный взгляд. В сжатых кулаках читалась решимость, а мурашках — страх. Растворяясь в утреннем трафике, Ватанабе теряет себя. Под черепной коробкой черви мыслей, разъедали изнутри. Но Сора идёт, и каждый шаг её будет твёрд как собственные намерения. Ладони больно протыкают ногти. Какое самое безопасное для них время? — Утро. Когда вся криминальная часть города засыпает, а улицы наводняют белые воротнички, спрятаться проще всего. Под веками всё ещё ощущается сонный песок. Запах токийского метрополитена, развивающиеся от ветра волосы. В рюкзаке сложенные белый плащ. Её путь лежит на территорию «Брахман». После облавы группировка перенесла свою базу в неизвестное место, по информации «Свастонов-канто» — в заброшенные туннели метрополитена. Безопасность повысили. Больше не имелось и малейшей возможности зацепиться за шальную ниточку и распустить по швам. И даже сейчас, встречу назначили в подставном месте. Дом под снос. Работы по уничтожению здания ещё не начались, но плотный высокий забор уже поставлен. Высоченные белые жестяные стены возвышались над её головой. Перелезать поверху не пришлось — и на том спасибо — Такеоми сам открыл изнутри дверь. Так Ватанабе и оказывается среди обесточенных электрокабелей, так и манящих на себе повеситься. Ждали только её. Рюгуджи стоял надёжной стеной за Такемичи. Сам Ханагаки вздрогнул и посветлел, увидя в проёме Ватанабе. Кавараги, сложив ноги по-турецки, сидела на техническом ящике, а за её спиной ореол уличного света. Рядом телохранителями Вакаса и Бэнкей. Соре что-то это напоминает. Только в этот раз за собственной спиной нет Риндо, только сквозняк. Можно ли назвать это предательством? Можно ли назвать её лжецом? Оправдывают ли её прошлые поступки обстоятельства? А судья ей кто? — Отчаянный Рюгуджи. Решительный Такемичи. Мстительная Кавараги. Неудачник Акаши. Предательница Ватанабе. Вновь стоит на плахе, перед судом сильнейших, пытаясь выбраться из собственной трясины. Обескровленные губы размыкаются. — Спасибо что назначили встречу, — начинает с благодарности Сора. Вежливость? Попытки настроиться на правду, — Я буду кратка. Сейчас баланс Троевластия удерживает только Сумиёси-кай. На данный момент их взор устремлён на Киото, где идет война с Айдзу-котецу-кай, и к осени враг окончательно капитулирует. За это время необходимо что-то сделать с протекторатом якудза. Сумиёси-кай не позволит ни одному из Небожителей подняться выше себя. Майки это не устраивает, и он готовится пробить этот потолок. Для пробития ему нужно больше людей. В его намерение входит окончательное поглощение «Брахман» и «Рокухара-тандай». Прямо сейчас «Свастоны-канто» расширяются посредством поглощения мелких банд. Чтобы уничтожить «Непобедимого Майки», необходимо остановить рост «Свастонов» и не дать выйти из зависимости от Сумиёси-кай. Молчание. Тяжело понять по лицам, о чем думали собравшиеся. Холодный льдистый взгляд Сенджу подобен ножу. Одно неловкое движение и будет убита точно так же, как в будущем. Или же в прошлом?.. — Зачем тебе всё это? Чего Сора хочет? — Я хочу защитить близких мне людей. Майки — монстр. Не смогу сейчас устранить, никогда не освобожусь от этого рабства. Но ведь он же и спас её от звания «раба». Разве не таковой она была для Хайтани? Поменяли ли бы они своё мнение, если бы не подачка Майки в этой общей охоте на Тетсуо? — Майки победил только благодаря тебе, — выплёвывает зло Сенджу. Её руки обхватывают тонкое колено. Пушистые светлые ресницы совсем редко хлопают, а лёд знакомых глаз жжёт лучше пламени, — Тетсуо именно этого и опасался, а ты его хладнокровно убила, так еще и всю эту ситуацию заварила. Как думаешь, поверю ли я тебе? Порой незнание являлось спасением. Не узнает о искренних чувствах Тетсуо, не будет сожалений. А только сожалений Соре не хватало, чтобы окончательно сбиться с пути. Так пускай это будет не солнце, а костёр, и Сора сгорит, как мотылёк, но всё же выберется из страшной темноты. — На собрании я прямо сказала, что хочу уничтожить Тетсуо. Я его уничтожила. Думаю, за свои слова я могу отвечать. Вакаса оставлял за собой вид равнодушия. В зубах длинная палочка от данго. Недавний завтрак? Бэнкей едва сдерживал в себе яростный порыв её прихлопнуть, как муху. Массивные кулаки то сжимались, то разжимались. Интересно, как Такеоми не умер ещё от такого количества выкуренных сигарет? За всё время знакомства с ним, Ватанабе была уверена в заключении сотрудничества с табачным заводом и Акаши-старшим. Так и сейчас, к его образу присоединяется привычная белая сигарета. Зажигалка щёлкнула, пространство заброшки наполнила характерная горечь. Клубы дыма тут же рассеиваются, показывая наглядно всю силу сквозняка. — Только ты всей ситуации в комплексе не видишь, — подметил Акаши. И только к его мнению Ватанабе была сейчас готова прислушаться, — Какой у тебя план? Вновь ввалиться всей толпой и забить? Хах. Ты-то видела, на что способен Майки. Видела. Знает, как никто другой. И понимает, почему так себя ведёт. — Бить не нужно. Есть куда проще способы его убить, — срывается легко и непринуждённо. — Убить?! — взревел Рюгуджи, — Сора, ты что такое несешь?! Я не позволю тебе. Она знает. В Дракене всегда будет эта бесконечная вера и преданность с солнечным теплом. Но теперь рядом с Майки наркоман-Санзу, с такой же преданностью и собачьей верностью. Быть может, если бы Дракен остался рядом с Майки, всё же нашёл способ до него дотянуться и не отпустить… Созданы были бы тогда «Свастоны-канто»? Но какой толк думать о неслучившемся будущем? Ватанабе оборачивается к застывшему Ханагаки: — Такемичи, ты ведь понимаешь меня, — шуршит мольба в её голосе, — Почему я на это иду. Что-то за время этой ночи поменялось. Незримо Такемичи переменился, что-то для себя такое осмыслил, искоренив у себя волнение. В нём не было страха. Тяжело сдвинуты брови. В полумраке его голубые глаза горели решимостью. — Да. Я понимаю, почему Ватанабе-сан хочет убить Майки. С ним действительно договориться невозможно. Майки… Болен. Но это не значит, что можно распоряжаться его жизнью. Злость вскипела в её крови. — Майки может убить каждого в этой комнате, не дрогнув! Он уничтожит всех близких вам людей, отправит своих псов. Вы знаете, на что способен Санзу? А я каждый раз вижу. В отчаянии девушка бросается к Такеоми. Даже делает несдержанный шаг в его сторону. Мужчина никак не реагирует, но по нервной затяжке Сора понимает — дошло. И Сора всё ждёт, готовая схватить за брахманскую форму и хорошенько встряхнуть. Что в том будущем Такеоми ничего не стал делать, что сейчас, лишь выкуривал очередную сигарету. Почему его до сих пор не сожрал рак лёгких? Смерть его не любила, от того долго не приходила. А Сора любимица судьбы. Каждый раз она подкидывала ей новые приключения, словно насмехаясь и наблюдая с издевкой, как девушке приходилось выкарабкиваться из собственной задницы. Так может сейчас?! Санзу нужно остановить — он дьявол на плече Майки. Его ангел сейчас стоял по левую руку от Ватанабе. Рюгуджи или Такемичи? — Мы знаем, — возвращает из дум голос. Кавараги. Ватанабе была готова прямо сейчас наброситься на эту маленькую язву, распотрошить и выбить из её головы всю информацию. Глава «Брахман» стала для неё вестником страшных новостей, новой переменной в уравнении, которая рушила всю идеальную картину. Что она имела в виду? Почему смотрит на неё этим тяжёлым взглядом? Ну же, развяжи язык и открой её глаза на этот тёмный провал в виде твоей личности. Сора медленно сходила с ума от напряжения. — Тогда вы понимаете важность устранения Санзу. Он полностью верен Майки, — слова даются через усилие. — А вот Коконой — нет. Он пойдёт за сильнейшим, ну или тем, кто денег больше предложит. Если заручимся его поддержкой, тогда дело пойдет проще. Ощущение кромешной темноты. В этом мраке она пытается найти нужную дверь. Но, то она закрыта, то её удерживают с другой стороны, то дверной ручки просто нет. — У меня есть идея, как договориться с Коко, — Такемичи тоже находится в этой темноте вместе с ней, и стучится в закрытые двери. — Я сомневаюсь, что это не перерастёт опять в то дерьмо, — остановил его от попытки открыть Рюгуджи. — Тогда, что ты предлагаешь? — Сора продолжала попытки вырваться из замкнутого круга. Её словам здесь верит только один Такемичи. Он — уже хорошо, в него верят все остальные. От того за его размышлениями каждый следит с завидной чуткостью: — Переговоры гиблое дело. Если Майки взбредёт в голову убрать своих бывших друзей, он сделает это. Поэтому, Дракен, береги себя от Майки-куна. Сора не согласна. Бонтен создан был лишь для того, чтобы защитить его друзей. Майки незримой рукой направлял, огораживал и помогал, тайно, что ни один из руководства не знал. Кроме Соры. — «Брахман» и «Рокухара-тандай» намереваются бросить новый вызов «Свастонам», да? — хмурится девушка, — Майки может схитрить, и ваш порыв в реванше перенаправить на Сумиёси-кай. Сейчас, когда они ослаблены затяжной войной, самый подходящий момент ударить со спины. Нельзя допустить нового сплочения. Кавараги спрыгивает со своего ящика. Бэнкей следует за ней, возвышающейся горой, пока Глава «Брахман» пихает Такеоми в плечо, заставляя подавиться сигаретным дымом. — Тогда, как и планировали, схлестнемся в последней битве, — сталью звучит её голос, — «Брахман» уничтожат в честной схватке «Свастонов-канто» и «Рокухара-тандай». Не смей никого больше убивать. Сиди на жопе ровно и наблюдай, как все твои труды канут прахом. Маленькая фигура Кавараги Сенджу на фоне криминальных легенд выглядела действительно устрашающе. Сора верит стальным ноткам, крепче чем износившийся каркас заброшки. Её уверенность бежит током по оборванным кабелям, грозясь убить Ватанабе одним неосторожным касанием. Но Сора неподвижно замирает на своём месте. Как подсудимый за трибуной. Последними её словами были: — Одной победой «Непобедимого Майки» не одолеть. Потому что «Чёрный Импульс» не искоренить из его тела. Потому что таблетки принимать не будет, а самому справиться с этим будет не под силу. Он найдет подтверждение своей истины в Ватанабе, сломает её и сделает себе опорой. Вакаса. Хотелось закрыться от его взгляда. Равнодушие, покрывающее тонкой вуалью нечто скрытое от взора Соры. Она помнит, что именно этот мужчина работал вместе с Тетсуо. Именно он наблюдал за «испытанием на верность». Именно Вакаса принёс Тетсуо гильзу от пули, которая пронзила тело лучшего друга Айдзу. Имауши, словно специально для неё, остаётся неподвижным. Смотрит всё внимательно, лёгкий кошачий прищур. Ватанабе хочется убежать, но вопрос не оставляет её. — Я не убийца. Сейчас — нет, — её взгляд метнулся к Вакасе с неприкрытой обидой, — Ты ведь был там. Его убил Санзу, а не я. Почему все считают, и Тетсуо в том числе, что убила его я? Из-за выстрела? Пуля попала в плечо. Если бы Санзу не избавился от тела, я могла бы доказать… — Это я так сказал, — признаётся так легко Имауши. Рюгуджи и Такемичи, которые всё еще находились в помещении, испуганно затихли. — Зачем? — голос её оседает до хриплой боли. Глаза жжёт. Попытки уничтожить лжеца одним взглядом оборачиваются непрошенными слезами. Ногти больно впиваются в сухие ладони, до отрезвляющей физической боли. — Потому что, так считал нужным, — пожал плечами, и только, — К тому же, разве я солгал? Это ты выставила его как предателя. В твоих силах было его выгородить перед тем психом, но ты поддалась, и только попыталась оставить свои руки чистыми. Так не работает, Ватанабе. Это ты его убила. Скажи я как-то по-другому, что-то изменилось бы? — Да, — огрызается с отчаянием, — Мой отец был бы жив. — Если бы я не натравил бы Тетсуо на тебя, ты бы решилась его убить? — отбивает тут же мужчина. Его порядком раздражает накатывающая истерика девчонки. В зубах хрустит деревянная палочка, — Я не понимаю твоих претензий ко мне. Ты уже зарядила мне по голове, тогда, на базе. Что, хочешь на этот раз убить? Не смейтесь над тигром в клетке. Эту клетку он может перевернуть и накинуться. Растерзать, пожрать, измазаться в крови и довольно уйти спать. Лампочки в голове взрываются одна за другой. Бах-бах-бах. Каждое слово сопровождается вкусом битого стекла. Чёрные путы оплетают тело, звон в ушах. Ватанабе поднимает чёрный взгляд. Ухмылка Имауши дрогнула. — Таких как ты Майки убивает. Руками Санзу. Ухмылка становится улыбкой. Безумной. Словно вот-вот вдавит газ в пол и сорвётся с места. — Тогда удачи не умереть от рук Санзу, белый кролик. Бах-бах. Лампочки бьются. Выйти из темноты не получается. Если всё это — кроличья нора, тогда почему падает в неё она? Кролик быстро проходит, смотря на часы. Тик-так. Время спешит. Она опаздывает. Тогда, где её Алиса? Где бравый воин, что возьмет вострый меч и сразит Бармаглота? Свергнет тиранию Красной королевы. Должно быть, Сора сходит с ума, раз оборачивается к Такемичи, с очередной мольбой о помощи. Но вместо этого видит лишь сокрушённого Рюгуджи. Чувствует себя тоже обманутым? Дракен уже предупреждал, что вся эта шайка «Брахман» те ещё сволочи, но Такемучи сам выбирает присоединиться к ним. Что же теперь? Его мнение поменялось? — Ватанабе-сан, больше не нужно никого убивать. Мы со всем разберёмся. Вместе. Просто будьте на нашей стороне. Вместе? Тогда почему её оставляют одну-одинёшеньку в этом страшном заброшенном здании, так похожем на её собственную могилу? Покидает территорию заброшки Сора последней.

***

Когда испытываешь такой стресс — надо поесть. Тем более, когда завтрака полноценного не было. Вот Сора и попивала свой латте с круассаном вприкуску. Небольшая кофейня уютно расположилась в стороне от метро. Скоро надо отправляться на учебу, если сторонних проблем не возникнет. Какие сторонние проблемы? Начальник: «Ты же не против, если я перепишу твой бар на себя, после твоей кончины?» Например это. Брови поползли вверх. Вот это неожиданный поворот. Вспомни солнце — вот и лучик. Я: «Это ты к чему?» Начальник: «Да так, вдруг что случится…» Что-то случится. Коконой слишком трепетно относится к любой информации. Напрямую не скажет, но намекнуть своему «хорошему другу» и подчиненному, вполне в его духе. Насмешливая форма означает его не полную осведомлённость. Намёк на смерть — гнев высшего начальства. И что-то ей подсказывало, что дело в Майки. А вот это было уже плохо. Очень плохо. Ожидаемо, почти сразу после сообщения Коко пришло уведомление о сборе верхушки. Адрес и ближайшая станция метро. Сора тут же узнаёт название и с легким облегчением выдыхает. Она хорошо её знала. Ближайшая к магазину отца. Молчание со стороны Майки пугало. Обычно, Глава связывался с ней по рабочим вопросам, отдавал указания, но со вчерашней встречи сохранялось радиомолчание. Почему? Мог ли Майки узнать о её вечерних похождениях? Скорее, если только о стычке с Саусом. Всё же, событие громкое, пускай никого, кроме Соры, из «Свастонов» там не было. Хотелось выблевать всё кофе и этот несчастный круассан в унитаз. От нервов свело желудок, лицо побледнело, а ладони вспотели. Весь мир становится чёрно-белым. Голова разболелась. По пути люди от неё отшатываются. Действительно пугающее зрелище — человек идёт к своей смерти. Сора знает, как умеет запугивать Майки, но в этой реальности он ещё ни разу не прибегал к методам «воспитания». Необходимо вовремя свалить. И желательно отвести от себя лишние подозрения. На улице душно. Грозовая прохлада меняется на жаркое солнце. Белые волосы развиваются на лёгком ветерке. Полы белого плаща «Свастонов-канто» развивались в такт быстрым шагам. Пружинистые шаги, спуск по лестнице в очередную подворотню. Пространство между дорожной эстакадой и складом. — Опять? — раздражённо бросает Ватанабе, стоило только заметить знакомый жёлтый блонд, — Вчера же только тем же занимались? День сурка какой-то уже. Соре привычно разговаривать легко и непринужденно с Главой, пока тот выбивал душу из очередного идиота, посмевшим бросить ему вызов. — Это последние, — отозвался Харучиё слишком уж адекватно. — Счастье какое, — расплывчатый ответ, точно такой же, как её замешательство. Что-то не так. Да, все противники были уже уложены ровным слоем по поверхности жаркого асфальта. Санзу стирал кровь с арматуры, расслабленно похрустывая шеей. На губах довольная улыбка, но непохоже, что тот был под таблетками. Коко не видно на горизонте. Хруст. Так ломаются кости. Жертва не кричит, только глухие звуки ударов. Майки вымещает злость. Кровь брызнула на асфальт, пачкает белый плащ. Пачкает лицо. Пустой взгляд Сано смотрит сквозь жертву, представляя на его месте кого-то другого. В этом чёрном желании он слишком запоздало замечает подошедшую фигуру Ватанабе. Чёрный импульс не реагирует только на неё. Свой видит своего издалека, даже мурашек на спине нету. Её длинные волосы спущены с плеч, прикрывают шею, а в руках влажная салфетка. С таким же успехом она могла всадить ему нож в печень, застрелить, всунуть отравленную бутылку. Но вместо этого в её руках только чистая влажная салфетка. Этот жест злит Майки. Слишком резко вырывает предложенную помощь. Трет своё лицо, словно щёткой. Пытается стереть это раздраженное выражение лица. От неё не утаить. Сора чувствует злость своего брата по несчастью, от того спокойно начинает нужную тему: — Почему меня раньше не предупредили? Мне казалось, что вчерашние ребята были последними, нет? — Планы поменялись. — Почему не сообщили мне? — дежурный тон. Ватанабе всегда так говорила, чётко, по делу. Майки раздражает. Всё это раздражает. Но не пришло ещё время. Он смотрит в её бездну, ища в ней ответы, и находит их чуть ниже глаз. На уровне шеи. — У тебя были дела, вроде как, — совершенно новый тон Майки. Ревность? Ватанабе даже в лице меняется. Брови второй раз за день потянулись к кромке волос, губы распахнулись, а ресницы хлопают. — Дела? Я в «Ханами» была, могла ответить, — пожимая плечами. Она действительно была в «Ханами». Майки знает. От того градус ярости падает. Его внимание переводится в сторону дороги. Сора тоже поднимает взгляд, вслед за Манджиро, замечая чёрный автомобиль и Коконоя рядом с ним. Ватанабе из тысячи узнает его. Это опущенное тонированное окно. Люди в чёрных строгих костюмах, прячущие под собой росписи на теле. «Свастоны-канто» периодически вызывали наблюдателей со стороны Сумиёси-кай, тем самым доказывая, что Майки все ещё остается самым сильным среди Трёх Небожителей. Только вместо Коконоя должна быть Ватанабе. Холод пробежался по хребту. Дыхание на мгновение перехватывает, мысли замкнулись в цепь. Соре очень не нравятся эти мысли. Ей не нравится, как на неё смотрит Майки. Как тяжело даётся собственный выдох. — Что это значит? Это на рукавах Соры вышиты инициалы Сумиёси-кай. Это она должна вести с ними дело. Почему Коко? Её выражение лица приобретает такую страшную обиду, скрывая за собой страх. Сору хотят заменить? Значит уберёт. Дело дрянь. Она ведь даже не успела предупредить братьев о дальнейших действиях. Понадеялась на видимый штиль. На самом деле она была в эпицентре шторма. — Расслабься, — приказывает Майки тоном, от которого Сора могла всё что угодно, но только не расслабиться. — Мы ждем получения одобрения от Сумиёси-кай. — На что? В ответ Манджиро смотрит на Сору с детской наивностью: — На войну. На что же ещё. Чего?.. — С кем? — Ватанабе, не тупи, — раздражённо кидает Коко. Парень уже договорил с якудза, возвращаясь к своим твоим товарищам. Кошачья походка, спрятанные в карманы руки, прищур и голова набок. Его взгляд вновь метнулся к шее, — Мы давно знаем о намерении «Брахман» и «Рокухары» взять реванш. Пора. К тому же, вчерашний инцидент так просто прощать нельзя, — парень походит к девушке и по-дружески перекидывает свою руку через её шею, — Ты как, живая хоть? Поговаривают, с одного удара Саус вырубил. Сора под прицелом. Где-то за спиной остаётся Санзу, натирающий железный кусок. Не катана — и на том спасибо. Но, кто знает, вдруг она появится из воздуха и отрубит её голову, как в том страшном сне. Сору всю колотит от страха. — Не, ходячий мертвец. А так, лицо зараза болит. И голова раскалывается. Но сахар творит чудеса. Правда, Майки? Нужно разрядить обстановку. Нужно срочно отвести от себя фокус внимания. Нужно срочно сваливать отсюда как можно скорее. — Да, — отвечает Майки осторожно. — Но ты наверняка ела не Тайяки, так что, не одобряю. Надо исправлять. Пойдём? Я видел по дороге ларёк с ними. Манджиро слишком резко разворачивается, пускай голос и стал куда мягче. Полы плаща взметнулись, как крылья большой белой птицы. Коко нагнулся к её уху, шепча: — Шея видна. Сигналы тревоги во всю трубят. Бегут прочь крысы с корабля, верхом на больших жирных тараканах. Камуфляж смазался. Спасибо жаркой погоде и собственной неуклюжести. Нужно было заранее проверить, видно или нет. Теперь уже поздно. Но ведь Майки точно не должно колышеть с кем она проводит ночи. Лёд под ногами хрустит. Идёт трещинами, но всё ещё не бросил Сору в ледяную воду. Ещё есть шанс пройти по ледяному озеру живой. Санзу остаётся позади. Его тяжёлый взгляд потемнел. Зрачки сужены. Трезвый Санзу — самый страшный враг. Но сейчас её судьей будет именно Майки. Он идёт, сгорбив спину. На плечах плащ банды, как, собственно, и на её. Прохожие отшатываются от их парочки, а продавщица в ларьке так вообще едва ли не бесплатно отдаёт горячие, свежеиспечённые рыбки. Настолько жутко выглядят. Сора всё же заплатила, хотя Майки было всё равно. Он благополучно заедал стресс, и даже казалось, что вовсе позабыл о некогда беспокоящей его ерунде. Лучше бы не вспоминал. — Я уничтожу их всех за вчерашнее. — Я верю, — вздыхает миролюбиво, словно старшая сестра, слушающая причтетания младшего, — Но это не повод объявления войны. — Мы знаем, что они готовятся. Мы тоже давно готовимся. Это достаточный повод напасть. — Нет, — слишком уж резко останавливает его Ватанабе, — Рюгуджи и Такемичи не являются членами ни одной из банд. Если бы Дракен был частью «Свастонов-канто», тогда да. Был бы весомый повод. А что насчёт меня, так я была почти как гражданский. То что тронули глаза и уши Сумиёси-кай, это другое дело. Я поговорю с Фукуда-саном и… — Это ведь магазин твоего отца, да? В одно мгновение все мысли стирает. Солнце светит, тепло летнего зноя. Люди проходят мимо заколоченных витрин. Ей хочется умереть. Пускай Майки прямо сейчас её и убьёт. — Я хочу зайти, — тоном, не терпевшим возражений, — Ключи есть? Давай, хочу зайти. — Зачем? Поздравляю, Сора, сегодня день тупых вопросов. — Он очень похож на магазин моего брата. Всё. Сегодня её точно убьют. Прямо в этом заброшенном магазине. Ей бы написать хотя бы СМС, подать знак, но Сано следит за ней лучше смерти. Он ждёт, когда Ватанабе нароет связку ключей и протянет ему их. Ей так не хочется. Соре вообще много чего не хочется, особенно заходить в заброшенное здание с «Непобедимым Майки». — Манджиро… Если хочешь убить, убей сейчас. Я не хочу туда. Пожалуйста… Парень не сразу понял, что сейчас прозвучало его настоящее имя. Прозвище так плотно прилегло к его образу, словно вторая кожа, что сам Сано вовсе позабыл. «Манджиро» словно обращается к другому человеку. Точно не к нему. Это вызывает в нём усмешку. — Я не убью тебя сегодня. Кто же тогда будет разделять со мной Тайяки. Максимально тупая отмазка. Разделить Тайяки? Санзу готов не только мучных рыбок с ним разделять, но и много чего ещё. Это максимально тупая отмазка. И самое страшное, что смерть — лёгкое наказание. Майки способен на более жуткое. Однако, ничего страшного не происходит. Манджиро забирает ключи, на удивление быстро находя нужный ключик. Замок провернулся, они заходят сквозь главные двери. Стекло заклеено непроницаемой пленкой. Внутри — духота и полумрак. Сквозь тонкий полиэтилен всё же пробирается солнечный свет. Пыль успела толстым слоем покрыть все полки и стоящие на них товары. — Ты собираешься его продавать? — спрашивает парень, проводя ладонью по пыли. Пытается смахнуть, но это капля в море. Тут всё нужно вычищать. — Не знаю, — честно отвечает Ватанабе, — Мама сейчас в очень тяжёлом состоянии. Не показывает свой траур, вся в работу ушла, как, собственно, и я. Но… Мне страшно касаться его вещей. Всё ещё жду, что он вернётся. — Понимаю. Шаги отдают гулом в голове. Сора замерла у выхода, пока Майки шагал между полок, проводил ладонью по прилавку, рассматривая детали для машин и байков. — У моего старшего брата был похожий магазин. Хотя почему был?.. Всё ещё есть. Только он продавал чисто байки и комплектующие к ним. Давно это, правда, было. Там пыли, должно быть, намного больше скопилось. — Зачем ты мне это рассказываешь? — хмуро. В ответ только улыбка: — Потому что хотел с тобой поделиться. Мы похожи с тобой. Разве что этот магазин не стал могилой для твоего отца. Но может стать твоей. — Похожи, — соглашается Сора, — Но всё равно разные. — Разумеется. Ты же девчонка. А я «Непобедимый Майки», — бахвалится парень, весь распрямляясь и грудь выпячивая. Сора невольно улыбается. В такие моменты он казался ей не самым страшным человеком всех времён и народов, а просто запутавшимся парнишкой. Судьба просто была к нему сурова. Слишком много на его плечи взвалилось, а самому этот груз сбрасывать не захотелось. И потому он разделил его с ней. Со всей верхушкой Бонтен. — Девочки развиваются быстрее мальчиков. А с учетом того, что я ещё старше… — Да. Ты прямо мозг, как Коко. — Меня называли твоим сердцем. Ты был головой. А Коко кровью. Он ещё единственный из нас, кто ходил в красном. Прямо костюм эритроцита, не могу. Полумрак становится менее пугающим. Глаза привыкают, как и напуганное сердце. Сора расслабляется, скидывая рюкзак в угол. Она тоже делает шаг, по направлению кассы. Здесь чаще всего стоял отец, или же, порой сама Сора. Пальцы проходятся по клавишам кассы, все покрытые пылью. — Я приказал тебе забыть. — Ты смешной, — язвит Ватанабе, разглядывая оставленные блокноты с бухгалтерией, — Прикажи тебе забыть всё плохое и стать нормальным, ты станешь? Нет конечно. И вовсе не потому, что никто не может тебе приказать. Премьер-министр Японии точно будет покруче тебя. — Круче меня только яйца. — Не сомневаюсь, но дело это не меняет. Майки завозился между полок. Послышалось шуршание. Парень достал интересующую его коробку и пошел с ней в сторону витрины. Это были запчасти для его «Бабу». Прямо то, что нужно. Сора равнодушно протягивает ему канцелярский нож, чтобы открыть коробку. Маскирую свой настрой обычным интересом к байкерской теме, Майки спрашивает буднично: — Зачем тогда с Такемучи встречалась? Соврать нельзя, убить. Соврать, нельзя убить. Сорвать, —, убить. Сора знает, что она отвратительно врёт. Её фишкой на протяжении весей жизни была честность. Именно она выводила её из всего дерьма. Но сейчас сказать правду Майки — подписать себе приговор. Он уже потерял доверие к ней. Показал прямо — незаменимых нет. Единственный вариант, сказать часть правды: — Такое не забудешь по щелчку пальцев. Такое не забывается. Поэтому я пошла искать совета у Такемичи. — По поводу? — Хайтани. Придётся выложить карты. Придётся раскрыть свою душу этому чёрному взгляду. Его чёрная дыра поглощает любой свет, и в этом мраке спокойно. Сейчас его Чёрный Импульс дремал, Сора не чувствовала угрозы от него, а надо было бы прислушаться к напряжению между лопаток. Как по спине течёт пот, но дура списывает его на духоту. Майки положил нож рядом с коробкой. Внутри массивная железная деталь. Её он крутит в руках. — Дай угадаю, эти следы на твоей шее — его работа? — Да. Майки неопределённо хмыкнул. В руках всё ещё кусок железа. Ей тяжело находиться в этом месте. Майки же — легко. Намного легче, чем Ватанабе. Да, этот магазин напоминает ему родные стены, но лишь напоминают. Сам бы Сано не зашёл ни под каким предлогом в магазин старшего брата. А Сора стоит. Касается всех отцовских вещей, не смея менять обстановку. Впервые со смерти отца… Даже в будущем, Сора не нашла в себе силы зайти сюда. Просто наняла людей, которые всё забрали, детали раздала, а собственность продала. Всё. Деньги от продажи пошли на погашение кредита, а «Ханами» стало единственным стабильным заработком. Сейчас же Сора здесь, уже совершая удивительный для себя поступок. Майки ждёт, когда она продолжит, но вместо этого слышит очередное повторение: — Ты точно меня не убьешь? Или маму? — Точно. Если мы всё будущее вместе прошли, разве ты не должна знать мои методы? И причем тут твоя мать? Я не монстр какой-то, — провел плечами Манджиро. — Монстр. Слово срывается с губ кровью. На глазах вновь появляются слёзы. Глупые, злые слёзы. Сора пытается сдержаться, комкает страницы записной книги с почерком отца. Смахивает со стола все ручки и карандаши на пол. Они шумят, стучат по пыльному полу, а Ватанабе рычит сквозь зубы: — Ты монстр, Майки. Как и я. Взрываются сверхновые, туманности засасывает в чёрные дыры, свет исчезает. Весь мир сужается до этого чёртового магазина. Её личной могилы. Потому что Сора срывается. Стенд с очками для езды на автомобиле падает с грохотом на пол, рассыпая кусочки пластика, как витражное стекло. — Я не хотела умирать! Я могла бы жить дальше, правда… Я бы родила им по ребенку, мы бы переехали в большой дом, мы бы жили счастливо… Но нет! Тебе потребовалось умереть. Я десять лет была с тобой рядом, мы строили империю вместе. Разбивается пластик. Разбивается стекло. Грохочет металл. Сора крушит всё подряд, срывая связки. — Мы бы могли все состариться и умереть где-то в Каннах с миллионами на счетах. Совесть за убийства? Да пошла она к черту! Всё было хорошо, если бы не это ебаное обещание. Я не хотела умирать! Слышишь? Сора хватается за стойку стеллажа с безумным видом. — А ты угрожал мне. Ты обещал убить всех, кого я люблю, если брошу тебя. Ты дал познать мне любовь, чтобы ею манипулировать. Привязал к себе ещё больше. В будущем, скорее всего, мы даже все умерли в один день. Ведь поэтому ты пошел на крышу, да?! Оставив нас с Такемичи истекать кровью! Тонкие железные прутики стеллажа заскрипели и под тяжестью напора свалились прямо к ногам Майки. Тот не шелохнулся. — Я не спасла тебя. Твой Чёрный Импульс сильнее моего. Или же просто у меня ещё было что терять… Я бы смогла справиться… Был ещё шанс… Шмыганье носом всё чаще доносилось от её сжатой фигуры. Её мокрые от пота ладони сжались на новом стеллаже, как на спасательном круге. Крик. Рывок. Новый грохот. — Я хотела всё изменить. Такемичи обещал справиться. Я ему верила. Я пыталась, Майки. Я столько пыталась… Но ты посчитал это предательством. А предателей нужно устранять… Ты не хотел говорить. Ты решил умереть, и умереть вместе со мной. Мы ведь похожи, да? Со мной ты не чувствовал себя так одиноко. Слезы падают с ресниц. Чёрные глаза в чёрные. — Ты приказал убить меня Санзу, но сам умирать пошёл в одиночестве. Кто ты ещё такой, Майки? Если не чудовище. — Тогда почему ревёшь сейчас? — спокойствие холодного космоса. Бездна взывала к бездне. Зубы болят от напряжения. Глаза горят, слёзы падают по щекам вниз. Вокруг неё погром. Всё рушится и умирает. Чёрно-белое марево застилает взор. Почему? Слова встают поперёк горла. — Я знаю, почему, — напряжение искрится. Пол плывёт, как трещит лёд под ногами, — Потому что ты понимаешь, почему я так поступил. Неизвестные импульсы исходят от белой фигуры. Чёрные глаза смотрят в бездну напротив. Черты лица искажаются, детская мягкость уступает звериной остроте. И кровь застывает в жилах. — В первый раз, ты ответила, что я поступил правильно. Как считал нужным. Однако, ты вернулась вместе с Такемучи сюда, в прошлое. Я всё думал, почему… Теперь мне стало всё ясно. Со стола забирают канцелярский нож. Загнанная в угол крыса кидается на врага. Лёд затрещал, стал проседать под её весом. Ещё немного и чёрная вода сомкнётся над её головой. И тогда Сора его уничтожит. Всхлипов больше не было. Слёзы влажными дорожками продолжают бежать по лицу, но вот взгляд… Больше в нём не было сострадания. Только бескрайняя чернота, прямо как и напротив. Шаги по битому стеклу. Коробки небрежно отпихивают в сторону. — Я не убью тебя сегодня. Всё же, даже в том будущем, убил тебя Санзу, а не я. Больше скажу… Я тебе помогу. Нож всё ещё зажат в кулаке. Из кармана плаща достается бурая от чужой крови салфетка. Майки подходит к ней вплотную. Разница в росте тут же ощущается, но это не позволяет Ватанабе перехватить власть. Чёрные когти рвут сознание, путы оплетают кандалами, и вода заполняет легкие. Сора не может сдвинуться с места, потому что руку к её шее протягивают с салфеткой. Не ножом. — Я понял, где был мой просчет. Прости меня. Я поступил жестоко по отношению к тебе. Сам ушел от своих близких, а тебя заставил остаться все десять лет рядом. Это тяжело. Я знаю, каково это. Салфетка касается взмокшей шеи. Движение сверху вниз. От уголка челюсти до ключицы. Тональник легко поддается на манипуляции. Телесная краска остается на салфетке, обнажая истинный цвет её кожи. Обнажая следы. Туманности засосов и звёзды лопнувших сосудов. — Зря, — пустым голосом, — Было бы проще их забыть. Срыв. Импульс сам заставил сжать кисть Майки. Его заботу останавливают с рычащим: — Ты не посмеешь. В солнечных лучах витают крупные хлопья пыли, как снег. В чёрных глазах не отражается свет. Теряется где-то в глубине, не находя выхода назад. — Ты нужна мне в нашем деле. У меня почти получилось сделать лучшее будущее, и единственной оплошностью была — ты. Я всё исправлю. Остановись, Сора. Каждый твой шаг приносит только больше проблем. Остановись. Доверься мне. — Я не подчинюсь тебе. Рывок. Сора ничего не успевает понять. Только ощущает боль в коленях и вывернутой руке. Это Майки. С нечеловеческой скоростью поставил на нужное место, сам наконец возвышаясь над Ватанабе, как положено. Салфетка упала в пыль. Больно. Сопротивляться не получается. — У тебя есть два варианта. Либо ты сама уходишь от всех своих близких, чтобы защитить от самой себя. Либо же убиваешь их. Третьего варианта не дано. Ты своими глазами видела, к чему он привёл. Сквозь сопли и боль Сора шипит: — Нет! — Прекрати упрямиться! — выкручивая руку сильней, взревел Майки, — Ты знаешь, что это наш единственный путь. Именно поэтому до сих пор меня не прикончила. Именно поэтому ты плачешь, жалкая истеричная сука! Но тебе же хочется всего и сразу, да? Так не получится. Пока в нас это дерьмо, мы будем рабами. — Я только твой раб, сволочь! У неё получается вырваться. Падает на пол, сжимая болезненно пульсирующее плечо. Не сломал, и на том спасибо. — Ничего… — обречённость звучит в его голосе, — Ты сможешь смириться. Я же смирился. Сора пытается встать. Рычит зверем. Бросается на Майки, но получает хлесткий удар ногой прямо в живот. Ему не хочется её бить. Девочек не бьют, но по другому её просто не приструнить. Ему нужно сломить её волю. Ему нужно подчинить её «Чёрный импульс» себе, иначе никак. Она нужна ему. В этом чувстве нет ничего светлого, только бесконечная мгла одиночества. Два одиночества могут помочь друг другу. Нужно только заставить её стать полной его копией. — Мы похожи больше, чем ты думаешь, Сора. Я тебе докажу. Нужно подняться! Нужно бежать. Ноги не слушаются. Девушка только пытается спрятать живот, словно на инстинкте. От того замирает неподвижно. Слёзы безвольно падают на пыльный пол. Звук выдвигающегося канцелярского ножа. — Жалко ноги укоротить не получится. Нетнетнетнетнетнетнет — Не надо… — жалобно всхлипывает Сора. Её мольбы никто не услышит из этого склепа. Её смерть возвышается за спиной. Холодные руки скользят по лицу, словно снимая невидимую маску. Настоящее отчаяние отражается в чёрных глазах. Сухие и грубые ладони скользят по нежной коже. Зарываются в мягкие волосы, проводят по взмокшей шее, пачкаясь косметикой. Густые волосы собирают в кулак. — У Эммы тоже были длинные волосы. Но она умерла. Голову задирают к небу. Но вместо богов и святых Сора видит своего дьявола. Спокойного Манджиро Сано. С таким выражением лица он убивал. Острее ножа приставили к шее. Прямо к бороздке «Кольца Венеры». Полоса надреза. Кровь. Черное-белый мир и кровь. Крохотные капли бегут по коже. Она надрывается, распахивается уродливо, обнажа истинную сущность Ватанабе Соры. Под кожей не гниль. Под кожей горячая кровь. Не то что у него самого. — А ты будешь жить. Хруст. С таким звуком ломается воля. Её губы распахиваются в немом крике. Хруст. Движение. Натяжение исчезает. Сора снова падает. Крики застыл в глотке. К её рукам кидают обрезанные локоны. Голове внезапно стало так легко. Пропала многотонная тяжесть. Исчезла боль. И даже кровь, пачкающая ворот футболки, не ощущается как боль. Сора сама становится болью. Больше она не сопротивляется. Даже когда Майки забирает из кармана плаща её телефон. На пол с глухим звуком падает нож. Сора не потянется за ним. Сора больше ничего не сделает. Каждое её решение приносит только боль. Каждый выбор — неверный. Майки сделал за неё. — Не плачь больше. Ты же сильная, как я. А сильные не плачут. Рюкзак парень закидывает к себе на спину. В одной руке коробка с железной деталью, а в другой — обмякшая Ватанабе. И Майки поможет ей удержаться на ногах. Он поставит её ровно, станет ей опорой, чтобы сломать волю окончательно. Он заставит её идти рядом, без возможности выбора. Короткие волосы ворошит тёплый летний ветер. Сора будет молчать так долго, как это потребуют от неё обстоятельства. Только губу кусает, чувствуя вновь привкус крови.

I bite down a little harder My blade's a little sharper My roots, my roots run deep into the hollow Strike back a little harder I scream a little louder My roots, my roots run deep into the hollow I'm stronger than I ever knew I'm strong because of you I hit back a little louder Fuck you a little harder My roots, my roots run deep into the hollow In This Moment — Roots