Rolling in the Deep

      Mood: PARTICLES feat. кошечка — Прекрасное далёко — Сора? Такемичи не может глазам своим поверить. Его поднимает на ноги та самая девушка, беловолосая, черноглазая… Глаза… Белесые, словно туманов покрытые, словно в облаках вспышка молнии. — Давай же, Такемичи. Поднимайся. Где Майки? Дракен правда с ним сражается? Черт… Мы должны убрать Санзу. Давай же! Мне нужна твоя помощь. — Ты… — только и мог выдавить Ханагаки, глядя на Ватанабе, словно та была призраком. Раньше Такемичи сомневался, действительно ли Сора обладательница проклятья, названное ими как «Черный импульс». Во всех временных линиях, в которых он побывал, Ватанабе Сора не присутствовала. Она никак не была причастна к «Тосве» и тем более к Майки. Только в этом течении времени, где появились «Свастоны-канто» и порядок Трёх Небожителей, Ватанабе Сора играет решающую роль. Тогда почему?.. — Откуда у тебя «Черный импульс»? — внезапно задает вопрос парнишка. Кругом битва. За её поясом спрятан пистолет. Сора готова убить, она убьет своих врагов, чтобы наконец стать свободной. — Ты придурок? Потом поговорим, сейчас надо устранить Санзу. Это он подпитывает безумие Майки! — Нет! Ответь мне. Пожалуйста, это очень важно! Откуда у тебя «Черный импульс»?! Ватанабе с немым вопросом глядит на Рана. Тот улыбается в ответ своей фирменной ухмылочкой, проворачивая красиво родную телескопку. — Поболтай, милая. Мы пока здесь займемся. Правда, Рин-Рин? Риндо становится в свою привычную позу чуть впереди брата. — Серьезно? — едва не выплёвывает старший по банде. Тот наконец встал твердо на ноги, — Вы пошли на предательство ради какой-то девчонки? — Ничего личного, Какучо, — легко и непринуждённо ответил младший-Хайтани, бросившись на первого противника в сегодняшней битве. Сора бы тоже ринулась в бой, если бы не идиотизм Такемичи. Ей ни черта не нравится, что тот тянет время, когда единственный правильный вариант — это убийства всех. — Что тебе нужно знать? — раздраженно, — Мои родители убийцы от мозга до костей. В детстве меня пытались похитить, и я, как любой другой человек, сражалась за жизнь. Тогда у меня это появилось. Я выдавила глаза человеку, а затем отец их всех убил при мне. Доволен?! — Знаешь как у Санзу появились эти шрамы? Майки порвал его рот, когда впервые появился «Черный импульс». Видишь сходство? — Нет, нихрена не вижу. Я не понимаю, что ты пытаешься от меня добиться? Хочешь оправдать его поступки? Знаешь что, это дерьмо тоже во мне сидит, но почему-то я могу отличить кто мой друг, а кто враг. Я не путаю своих друзей. И тем более, не калечу их. — Это не его выбор! За него это делает «Черный импульс»! — кричит на нее в ответ Ханагаки. — Выбор есть всегда! Глупая, инфантильная позиция. Даже такой несмышлёный в плане психологии человеческого поведения парень, как Такемичи, понимает это. А еще понимает, что такова установка ей личного «Черного импульса». — Это не тот случай, Сора. Проклятье Майки связано с этой сверхъестественной хренью, которая нам помогла попасть в прошлое. Неужели ты и этому сможешь найти «логичное» объяснение. Сора затихает. Дождь неумолимо пропитывает футболку на её плечах. Волосы липнут, они короткие и так неудобно лезут в лицо. — Желание, — выдает свой вердикт Ватанабе, — Желание, вот объяснение. Тогда, в заброшенном боулинге, ты попросил меня пожелать спасти всех. Я и пытаюсь всех спасти! Но для Майки спасение — это смерть. Неужели после всего того, что он сделал, ты веришь, что я искренне захочу ему счастливой жизни? У нее улыбка жуткая. Так улыбается смерть в последний раз. Это больно. Почти физически. Ещё два дня назад Сора бы так не сказала. Если бы только тогда, в заброшенном здании, Такемичи остановил её. Оставил бы в «Брахман», всё было бы по-другому. За плечами Такемичи столько сожалений. Баджи, Чифую, Хина, Эмма. И вот теперь к списку имен добавилось еще одно. Сора. Чтобы он не сказал, её не переубедить. Она уже поглощена своим личным проклятием. Защита своей жизни и жизни близких, взамен на море крови. И как он спасет Майки, если не может даже справится с Сорой? А может её и не нужно спасать? Как ему быть? Ханагаки искренне желает всем счастья. Почти всем. Он не святой, и не пытается таковым быть, он просто делает всё возможное, чтобы близкие ему люди были счастливы. Майки тоже близкий, он его Друг. Так как же Такемичи может его бросить? А дело в том, что никто из них не может нормально доверять людям. Такемичи — слишком многое берет на себя. Он почувствовал главным героем, и возложил на себя обязанности спасения всех. Сора — всегда сражалась в одиночку, не ожидая от окружения, что кто-то её спасет. Майки — глупый и наивный ребенок, который за ребячеством скрывал непомерный груз. Как лидеру, как «сильному», он даже запретил себе плакать. Не то что опираться на других. Потому что все, к кому он привязывается, те, кто становится ему дорог…. Умрут. А терять так больно. Это замкнутый круг. Как бы сильно они не стучались в двери друг друга, они не откроют. Никто не услышат. Не примет. Сора сильная, Сора сражается так отчаянно с любой угрозой. Майки идет на поводу у «Черного импульса», не видя другого выхода. Так что же делать Такемичи? Похоже, он единственный, кто готов пойти на уступки ради общего блага. Но уступок не означает предание пламени своих убеждений. Раздается свист. Протяжный и громкий. Толпа взревела, черные брахманские плащи повалили со всех сторон. Однако для Соры звуки пропадают. Парень хватается за ладонь Ватанабе. Та была холодной и очень нежной. — Сора. Она дергается, как от удара, но руку выхватить не получается. Глаза наполняются страхом. В прошлый раз, когда Такемичи так схватил за ладонь, они переместились в прошлое. Губы бледные распахиваются, как у рыбы, выброшенной на берег, боясь произнести что-либо. Любая мольба, любое желание может стать триггером. Соре страшно обесценить и в этот раз всё пережитое. — Мы попытаемся с Дракеном выбить из Майки это дерьмо. Это наше с ним желание. Но если мы не справимся… Если я не справлюсь. Будет твоя очередь. Сделай то, что посчитаешь нужным. Ты сильнее меня и Майки. Пожалуйста, будь снисходительнее к слабым. И к себе не будь так строга. Главное помни — ты не одна. Не повторяй ошибок Майки. Такемичи отпускает руку. Все звуки битвы обрушиваются на Ватанабе грохотом дождя. Её светлые глаза глядят на удаляющийся силуэт мальчишки. Он растворяется в кишащей толпе. Грохот и крики. Сора не ощущает никаких изменений внутри, но чувствует, что Такемичи больше живым не увидит. — Сора! Сора только успевает обернуться на крик как ловит сокрушающий удар лицом. Настолько сильный, что её откидывает на пару тройку метров, а мозг вырубается. Словно выдернули вилку электропитания из розетки. Дзинь! И Ватанабе замирает мешком костей среди рельсов. — Ха-ха! Какой прекрасный звон. Точно пятая октава! — порадоваться Саусу долго не дали. Телескопка прилетает точно в блок, — Эх, Ран, ты не исправим, — кулак несется в сторону головы, однако Хайтани уворачивается и ловко телескопкой шарахает по виску. В ответ Терано всё же попадает по Рану. Того отбрасывает не слишком далеко, но заставляет замедлить темп. Саус стирает капли крови с лица. Похоже, кости Сауса реально сделаны из титана, раз после такого оказался жив. И даже не пошатнулся. А вот у Ватанабе разбит нос. Приходит в себя уже в руках Риндо, который сразу же подлетел к ней. — Живая? — Да, — хрипло выдает Сора. Рука накрывает нос. Кровь горячая. Приходится отплевываться от нее. Второй такой удар Сора навряд ли выдержит. Саус с жуткой улыбкой делает шаг по направлению к Ватанабе: — Что, кроличья лапка не спасает? Ничего страшного. Я заберу её себе. — Пошел ты, — плюется кровью девушка. А Сауса это только забавляет. Вот она! Симфония битвы. Реквием по уходящей эпохе. И завершающим штрихом, самой высокой нотой, будет уничтожение этой паршивой суки, что посмела так смотреть на него. Одна проблема. Возникший перед ним Ран Хайтани. А затем камни и песок, который бросили прямиком в глаза. Хайтани никогда не дрались честно. О какой честности шла речь, когда соперники заведомо неравны между собой?! Как он только посмел тронуть Сору?.. Ран давно с такой жестокостью никого не бил. Пытаться раздробить кости. Бить по коленям, в висок, кидать камни с песком в глаза. Всё это Ран делает мастерски. Ещё лучше, когда Риндо присоединяется к действию. Даже такого громилу, как Саус, возможно скрутить. Главное подпрыгнуть повыше, да болевые точки нащупать. Колени подкашиваются, титан падает на землю. Риндо до хруста выворачивает плечевой сустав, пока Ран со оттяжкой бьет телескопкой по голове. — Чужое. Трогать. Нельзя. Однако эта дубинка почти никакого эффекта не вызывает. Лишь рассекла кожу на лице. И кровь льётся ему на глаза, вместе с дождем. Рывок. Риндо выкидывают в толпу. Собой он сбивает парней, словно боулинговый шар кегли. А Ран получает по красивому лицу. Ещё удерживается на ногах. Второй удар. На этот раз Ран падает на землю. Пытается подняться, но за короткие волосы ухватывается широкая ладонь. Больно так, под самый корень. Ран шипит. Пытается ногами заехать по лодыжке. Не успевает. Его бьют головой о железные рельсы. — Предсказуемый финал, — с досадой произносит Саус, замахиваясь головой Рана с особо большой амплитудой. В этот момент Сору и переклинило. Тело бросилось быстрее головы. Сора ни о чем не думала, перед глазами лишь кровь Рана. Рывок. Тело обрело небывалую легкость. Демоны подтолкнули вперед. Вложили в её ноги и руки все свои силы. И Сора влетает в Сауса, по инерции едва не пролетая. Руки хватаются за форму. Ногами обхватывает со спины. Терано пытается стащить девушку, как назойливое насекомое, только вот поздно. Сора вытаскивает ножик. Щелчок. — Сдохни! Удар. Лезвие тяжело входит в мышцы между ключицей плечевой мышцей. — Сдохни! Сдохни! Сдохни! Кровь брызнула на лицо. Лишь несколько капель, что быстро смыл дождь. Ей нужно было бить в шею, но не попадает. Захват и вот Ватанабе оказывается в полёте. Кости звенят, голову судорожно закрывают. Нож не выпускают из рук. — Пиздец! — воскликнул Какучо, находящийся в захвате Риндо. Сам Хайтани не успевает выкрутить ему сустав до такой степени, чтобы тот перестал сражаться, а вместо этого бежит к брату. — Ран! Риндо едва успевает оттащит старшего из-под огня обезумевшего Сауса. — Ха-ха! Теперь я понял, почему ты мне сразу приглянулась, белый кролик, — звучит жуткий голос Терано едва ли не в её голове, — Насилие в твоей крови. Как и в моей. Ты слышишь те же ритмы, что и я. Давай же! Станцуем. Рано сдаваться! Сора еще не добралась даже до Санзу, а уже едва способна подняться на ноги. — Знаешь что? — она утирает кровь из носа, — Катись к черту, ублюдок. Если рыть могилу, но настолько глубокую, чтобы во время полета успела утащить как можно большее количество ублюдков за собой. Однако, не успевает Ватанабе кинуться на Сауса, как в него прилетает черно-белый вихрь с ярко-пурпурным мазком. — Вакаса! — кричит то ли с испугом, то ли со счастьем. Её помогают подняться: — Давай, малявка, беги дальше. Дай разобраться мужикам здесь, — басисто ответил потрепанный Бэнкей. И чтобы там в будущем не говорили про феминизм и прочее, в данный момент Сора только за: — Прикройте Хайтани! Я за Санзу! — кричит в темноту Ватанабе, прежде чем броситься в её больший кромешный мрак. Ей никогда в жизни не было так страшно, как сейчас. Отправлять Хайтани на операции зачистки было легче, чем сейчас смотреть им в глаза. Ей страшно не увидеть их еще раз. Когда против них был целый криминальный мир Японии, не так страшно было, как сейчас. До холода под ребрами. До боли в сердце. До звона в ушах. До мурашек на спине. Но Сора сжимает покрепче нож и бежит в толпу. Уворачивается от неожиданных атак. Перед глазами во мраке мелькает розовая вспышка. Это Санзу. Не спуская его с мушки, Ватанабе пытается пробиться к нему. Бежит по рельсам, перепрыгивает тела, отскакивает от нападающих и всё бежит, бежит, бежит как можно скорее. Такеоми понимал, что ему не одолеть Харучиё. Не из-за разницы в силе или же оружие, а чисто внутренне. Старшему Акаши не хватает этой слепой веры в то, за что сражаешься. Потому Такеоми лишь следит, чтобы этот придурок никого не поубивал и не навредил младшей сестре. Про себя Такоеми не думает. Потому лишь закрывается от точных ударов катаны в ножнах. Пускай её тупой конец разрезать плоть не может, но с силой удара вполне может вырубить. И Санзу это знает. Потому замахивается со всей копившейся ненавистью. В его льдистых глазах дьявольский блеск. Санзу хочет крови. Он её получит. Свою собственную.       Mood: In This Moment - I Would Die For You Нож вонзается в бок. И Сора давит, давит, давит со всей ненавистью. Хочет всадить еще раз, как делал с ней это Санзу в будущем, но не успевает. Ей приходится отпрыгнуть назад. Нож остается в руке. — Сука! — Это тебе за прошлый раз, уебок. Кровь никак не останавливается. Сора кулаком с ножом растирает кровь по лицу. Смотрит на врага. Вот оно! Наконец, полученная кровь. Демоны просят еще! Всади ему в горло! Выдави ему глаза! Разорви на части! Однако Сора понимает возможности своего тела. Её голова — бешеный поток. Удержать потоки тьмы! Санзу бросает всех. Родственники — давно закрытый и выброшенный гештальт. Человек под ним — ему всё равно что незнакомец. А вот она… Бок печет. Кровь потихоньку впитывается в серый плащ. — Зря я тебя не убил тогда. — Убил, — не своим голосом отвечает Ватанабе, — И не только меня. Ты мне должен две жизни, Хару. Думаю, твоей и Майки будет достаточно. Так что, Харучиё, сдохни без лишний мороки. Своим уродливым ртом Санзу улыбается в ответ. Её ножик с его катаной не сравнится. И коль Ватанабе обнажила лезвие, он и своё оружие обнажит. Узелок, связывающий гарду катаны и ножны, легко поддается. Ножны отбрасывают прочь, как и последние признаки человечности. Сражаться. У кого решимости будет больше? И ведь Санзу уже готов. Заносит меч для точного росчерка. Отрубить голову! Но Ватанабе внезапно убегает. И это настолько обескураживает, настолько злит, что Харучиё не раздумывая бросается за ней. А Сора бежит, потому что ничего другого не умела. Просто бежать. Успевать приземляться на мокрые шпалы. Петляет между людьми, между старыми ржавыми вагонами, направляясь к старым ангарам. Против меча единственный стоящий противник — это пуля. Чтобы выстрелить, ей нужно остаться незамеченной. Чтобы остаться незамеченной, Соре нужно устроить бой там, где её не услышат. Потому она бежит. В прошлый раз Сора так бежала за Тетсуо. Чувствовал ли он тоже самое, что и она сейчас, будучи с Харучиё на хвосте? Признаться честно, это страшно. Потому что Ватанабе точно знает, катана не дрогнет перед её шеей. Но и руки Соры с пушкой — нет. Ворота в ангар распахнуты. Навскидку 15 железнодорожных путей, который уходили под дырявую крышу. Благо, Ватанабе очень умная девочка, от того знает, как устроена колея в депо. Потому стоило только привычной земле закончиться, как Сора проваливается в темноту. Досюда очень плохо доносится свет от прожекторов, от того Санзу не сразу увидел провал. Тормозит. Ругается сквозь зубы, перепрыгивая на бетонный пол с железнодорожной колеи. Сора согнувшись пополам, быстро продвигается под ржавы вагон. Прячется в темноте от Харучиё, постепенно привыкая к темноте. Сюда свет почти не доносится, но всё равно можно было разглядеть в кого стрелять. Нож убирают обратно под спортивный топ. Из-за пояса достаёт Глок. Приклад удобно ложится в руку, оружие взводит в боевой режим. Дождь продолжает шуметь, от того свои собственные шаги скрывает. Но и Санзу тоже не слышит. Благо, через колеса она видит его черный ботинки. Момент, когда вагон заканчивается, должен был стать решающим. Катана несется разрубить её череп на пополам. Сора рывком выскакивает из укрытия и сразу же стреляет почти в лицо. — Черт! — не попала. Пуля рассекла щеку, но Хару оказался слишком живучим. Его инстинкты выживания она знала отлично. Не зря он от передоза так и не умер, хотя давно должен был. Первая пошла. За ней вторая полетела вдогонку. Осталось 15. Санзу отступает. Исчезает с мушки. Стук его тяжелой подошвы отражается от голых стен. Благодаря времени заточения, её слух действительно обстроился, и до сих пор не пришел в норму. От того она просто по звуку понимает, где сейчас ступает Харучиё. Под его ногами хрустит бетонная крошка. Сора выпрыгивает из технического рва без лишний опаски. Её движения — переломанные, не человеческий, нечто животное. Как и этот белый взгляд, который ухватывается за фигуру с катаной. Лезвие кидает блики отголосками света. — Какая же ты сука, — шипит парень. Он постоянно двигается, как и сама Ватанабе, — А как же твой запрет на огнестрел? Сама своим правилам не следуешь, — перепрыгивает через технический ров и прячется за вагоном. — Заткнись. Умри быстро и молча. Или же что? Испугался обычного Глока? Я же девчонка тупая, стрелять толком не умею. Нападай! — её крик раздается эхом. В ответ хриплый смех: — Ну уж нет. Не принимай меня за дурака! — О-о… Я никогда не считала тебя дураком. Ты паршивая сволочь! Червь презренный, из-за которого всё это дерьмо! Если бы тебя не было рядом с Майки, всё было бы по другому. Здравым рассудком Сора понимает, что вести беседы с таким опасным противником очень глупо. Но внутренняя истерика, эта свежая боль, не дает ей промолчать. Если так подумать, она меньше недели назад потеряла всё, что выстраивала 10 лет. Своих мужей, внезапно появившегося в животе ребенка, статус и жизнь. — Если бы не ты, Майки выбрал бы другой путь. А из-за тебя он решил всё уничтожить. Ты знаешь, что твой план не удался?! Ты надеешься, если меня уберешь, Майки станет «по-настоящему пустым»? Брехня собачья! Мы никогда не станем свободными, пока в нас находится это дерьмо! Сора забывается. Её ослепляет ярость и обида. Санзу выпрыгивает с катаной на нее. Лезвие разрезает воздух и пролетает слишком близко. Ухо отозвалось болью. Царапина. — Идиотка! Ты нихрена ничего не понимаешь! Ты не знаешь ничего, при этом смеешь решать за Майки, какой ему путь выбирать?! Выстрел. 14. Промазала. Сора прячется в вагоне. Здесь Санзу не сможет в полной мере размахивать мечом. Враг влетает следом. Проржавевшая рухлядь качнулась от таких яростных движений. — Выбирал за него только ты! Я пыталась сделать всё, чтобы он был хоть немного счастлив. — В этом и дело, тупица! Майки не может быть счастлив. Чем больше он пытается быть «хорошим» человеком, тем больнее ему и его окружению. Ты ничего не знаешь. Ни про Шиничиро, ни про первую временную линию, ни про Кисаки. Ни. Че. Го. Ты лишняя! Тебя не должно быть! В тебе не тот «Черный импульс», который в Майки. А этот кретин подумал, что найдя себе подобного, сможет обезопасить всех. Найти опору. Я! Я его опора, а не ты! Это ты должна умереть. Сора позорно вновь промахивается. 13. Но и Санзу. Клинок входит в ржавое железо рядом с её головой и застревает там же. Харучие валит ей на пол, придавливает телом, а пистолет выкидывает к выходу из вагона, что тот весело поскакал по ступеням и падает где-то за вагоном. Руки смыкаются на шее. — Умри, умри, умри! В этот раз нет того хладнокровия, с которым Санзу всаживал в её живот нож. На этот раз грубые руки, что намереваются сломать её шейные позвонки. Когда-то так же душил её и Ран, только в этот раз ставки куда выше. И Сора другая. Её рука дотягивается до чужой шеи. Бьет пальцами по горлу, под кадыком и выше ключиц. Тот давится, теряется, и Сора притягивает за розовые патлы ближе. Голова оказывается в её захвате, руки уходят с шеи. А Сора с криком начинает выдавливать глаза. Санзу кричит в ответ. Истошно. Тут же вырываясь. Хватается за лицо. Сора с кашлем пытается прийти в себя. Оружие далеко, остается только ножик. Катану резко вытаскивают из пола. Нет времени на мелкий ножик. Сора срывается с места, кидается на выход и путается в ногах, падая со ступеней железнодорожного вагона. Только не бетонный пол её встречает. А теплые объятия.       Mood: Thirty Seconds to Mars - The Kill (Bury Me) Выстрел. 12. Попадает в плечо. Специально. Санзу теряет былой пыл, встречаясь с фиалковыми глазами. — Риндо… — шепчет хрипло девушка. Профиль Хайтани — лицо хладнокровного убийцы. Только вот он стрелял не на поражение. — Ты что-то знаешь, — сталью раздается голос, — Как остановить этот «Черный импульс»? — Риндо, — уже с рыком повторяет, — Пристрели его, пока стоит смирно! — Как остановить «Черный импульс»?! Крики эхом отражается от голых стен. Сора ничего уже не понимает. Перед её глазами, в полумраке заброшенного депо, тот самый Риндо, что являлся одной из верхушек «Брахман». У него был такой же взгляд во время миссий. Он так же уверенно держал пушку, но всё так же медлил. Хайтани не верили словам Соры об опасности для нее Санзу. Никто не знал об их скрытой войне, и Ватанабе была вынуждена отстать с просьбами быть осторожно. Эта троица часто пила вместе, они вместе ходили на миссии, и подвергать Хайтани опасности «сомнения» Сора не имела права. Горячие слезы внезапно побежали по щекам. — Риндо, умоляю тебя… — Правда, Риндо~ Стреляй! Вот я, — Санзу раскидывает руки в сторону, меч проворачивая лезвием вниз, — Второго шанса я не дам! — Не волнуйся, я тебе пулю меж глаз запущу, но сначала ты ответишь на мои вопросы. Внутри всё переворачивается. Демоны возятся под кожей, призывая завершить начатое. Нужно именно сейчас! Медлить нельзя. Льдистый взгляд Харучиё скользит то на серьезного Риндо, то на метавшуюся между двух огней Ватанабе, предвкушая отличное зрелище. Вкус крови во рту. — Что тебе нужно знать, Рин? — старается изо всех сил сделать тон мягче девушка, — Я на всё отвечу, только попозже. Сначала его нужно убить. — Да ты хотя бы слышишь себя?! Сора замирает на месте. Внутри что-то обрывается. Темнота едва-едва прояснилась. Холод в лице Риндо треснул. Ему больно. Не из-за синяков и ушибов, а внутри. Он бы хотел посмотреть ей глаза. Обнял за щеки, прижал к себе, поцеловал крепко-крепко. Вместо этого он вынужден держать на мушке человека. Младший Хайтани не тот, кто мог бы давать Санзу какие-либо характеристика. Не Риндо решать, кому жить или умереть. Но Харучиё хочет убить его любимую, а это уже дает повод застрелить. Это будет оборона. Защита близкого. — Ты изменилась! … Знаешь, Сора, ты не тот человек, который может спокойно убить без последствий для себя. — Я застрелила Тетсуо! — И какой итог? Разве это сделало тебя лучше? Ты была добрым человеком, таким светлым, с нерушимой волей. Сейчас из этого в тебе ничего не осталось. Из-за меня… Черт, — Риндо крепче сжимает Глок, зубы во рту скрипят от напряжения. Желваки дернулись, — Ты не должна убивать. Ты и не хотела такой груз на себя взваливать. Это из-за нашей тупости и трусости ты тогда убила Айдзу. Раньше я думал, что просто это твоя еще одна часть. Но теперь… — А ты задумывался, была ли Ватанабе счастлива в этих розовых облаках? Была бы она действительно довольна своей жизнью, пошла бы эта сука на всё это?! Риндо не выстрелит. И чем больше слов вырывается из уродливого рта Харучиё, тем меньше шансов остается услышать долгожданный выстрел. Сора бросается на врага. Одни прыжком взбирается по ступеням вагона. Слышит крик Риндо за спиной, но голову заполняют шёпотки «Черного импульса». Да, такая твоя жизнь. Отдайся этому ритму. Ты не будешь счастлива отмывшись от всего. Твоя кожа давно впитала кровь еще с молоком матери. Она выпрыгивает из разбитого окна вагона следом за Харучиё. Риндо чертыхается, срываясь на бег за ними. Кости вибрируют от падения. Ватанабе бросается на противника с голыми руками. Санзу долго не бежит, резко замирает, выставляя катану вперед. Надеялся, что бешеная сука просто напорется на лезвие. Однако, «Черный импульс» уже столько раз спасал её в боях, что сейчас Ватанабе даже боли не чувствует. Резкое падение. Ватанабе проскальзывает ниже возможной траектории лезвия, ногой точно ударяя под коленом. Санзу обрушивается на пол, Сора быстро поднимается за его спиной, хватаясь за длинный розовый хвост. Сора почти успела достать нож. Он уже лежал в её ладони. Только вот Харучиё резко дергается вперед, вынуждая девушку дернуться следом, а затем локтем бьет по шее, чуть ниже челюсти. Этот удар сбивает спесь с Ватанабе. Настолько, что та падает на пол, успев отойти от врага на приличное расстояние. Не способна ни вдохнуть, ни двинуться. Ударил по артерии. Харучиё уже замахивается катаной, чтобы добить лежащего, но пуля врезается точно в плечо. 11. Вскрик тонет в эхе выстрела. — Назад. — Как же с вами тяжело, — шипит недовольно Харучиё, но всё же катану опускает. Лезвие звенит противно о бетон. Сора кряхтит. Задыхается от невозможности нормально вздохнуть. Разбитый нос забит подсыхающей кровью, а горло пережало, и спазм никак не хочет отпускать. Её тело поломано корчится на земле. На самом деле Санзу тоже далеко не в лучшей форме. Сначала его хорошенько так потрепал старший братик с малявкой. Затем подлянка в виде ножа в бок. Если по началу Харучиё на это легкое ранение не обращал внимания, теперь же накрывает пылающий бок ладонью, чувствуя влагу. Это кровь. — Я ведь реально мог её убить на ваших глазах. В этом подвале, — как бы невзначай бросает Хару, искрящимися глазами глядя на Риндо. Катану не выпускает из рук. Находится всё еще на мушке, но знает, и чувствует, что стрелять не будут. Не из-за страха. Нет… Риндо нужна информация. Потому он не кидается на помощь своей ненаглядной, а стоит на расстоянии 5 шагов. — Ты знаешь, что это за дерьмо с ней творится, — утверждает Хайтани, — Что это? Болезнь? — Проклятье, — поправляет Санзу. Сора пытается встать. Кашляет утробно, еще не теряя надежды заткнуть этот паршивый рот. — Ты ведь не знаешь про эти прыжки во времени? Не знаешь, кто такой Манджиро Сано на самом деле… Да и не важно. Если коротко говорить, то это проклятье рождается из убийства ради любви. Его невозможно побороть. Тем больше сопротивляешься, тем больше боли приносишь близким! Слышишь меня, Ватанабе?! — Сдохни! — кричит сорванным голосом Сора. Ей наконец получается начать дышать. Сора пытается подняться, но колени не слушаются, — Блять. — Если спокойная жизнь действительно не для нее, тогда я всё равно останусь рядом. И мне это боли не приносит. — О не-ет. Ещё какую боль приносит, если ты сейчас всё никак выстрелить не можешь. Я знаю, какого это. Делать всё возможное, и всё равно не быть способным дать достаточно. И если ты останешься рядом с ней, ты станешь таким же, как и я. — Нет, — её руки больно царапаются о бетонную крошку, — Не станет. Потому что своих демонов я выпускаю только на врагов. Например… ТЕБЯ! Да. Риндо никогда не станет таким как Санзу. Не из-за искренней любви к Соре, не из-за уважения к её выбору. Нет. Не по этой причине. Всё куда проще. Потому что Санзу не бросится в ответ на Сору. Телесные раны для нее ничего не значат. Воля её треснет, ведь если забрать её источник… Санзу Ватанабе никогда не нравилась. С самой первой встречи она ему была противно, в особенности эта снисходительная мягкость Майки, с которой тот относился к этой девчонке. Он знает таких людей — слишком преданных, и подписание контракта никак не повлияла на её веру. Для него не было шоком её предательство, и даже рад, что утаил этот предсказуемый исход от Майки. Изана был прав. Чтобы обрести настоящую мощь, нужно стать пустым. Ватанабе не была пустой. Санзу это исправит. Потому-то он бросился на Риндо. Выстрел. 10. Пуля попадает куда-то в лопатку. Санзу снизу-вверх наносит колющий. Дуло прижалось точно к его лбу. Ещё выстрел. 9. Оба падают на пол. Звон железа о бетон.

И тишина.

      Mood: Solas — Jamie Duffy [slowed + reverb] Звенящая тишина с отголосками эха. В одно мгновение весь мир замер, и в следующий же миг завертелся, словно бешеная карусель. Сора судорожно перебирает вмиг обессилевшие ноги. Стаскивает тело Санзу с Риндо, сразу же замечая черные пятна, блестящие в свете прожекторов. Это кровь. Она заливает его лицо из дырки во лбу. Выходит толчками, льется на льдистые глаза, густые ресницы, а ошметки черепа с мозгом создают уродливые края. Риндо сдержал обещание. Риндо вышиб мозги Санзу, но почему-то Сора чувствует, словно пуля была выпущена ей в лоб. Хайтани сдавленно кричит. Лезвие катаны блеснуло черным из его спины, когда парень переваливается на бок. Скорчивается на полу, поджимая под себя ноги. Пистолет глухо падает где-то рядом. — Риндо… — выдыхает свою душу Сора. Губы заледенели. Его поверхностное дыхание смешивается с булькающими хрипами. Кровавая слюна пошла пеной, настолько Риндо было больно. Ещё больнее выдирать чертов меч из своего живота. Он кричит. Не получается сдержать. Этот самый крик пугает Ватанабе до треснутых костей. До падения всего. До слез, что с новой силой побежали вместо дождя по лицу. Они были такими же горячими, как кровь на руках. — Риндо!.. В её глазах разлилась точно-такая же тьма, что и кровь. Блестит в слезах, влажно, и так невыносимо горячо. Обжигающе. Но не пламени сожаления, а яда. Кислоты, что разъедала плоть до костей. И Сора падает. Падает. Падет в бездну. Следом за Риндо. Всё рушится. Рассыпается прахом. Демоны в тенях замерли в испуге. Голова пришла в норму. И только слезы неконтролируемым потоком побежали из глаз. Словно кровь из вскрытых вен. Словно кровь из проткнутого насквозь живота. Больно. Чертовски больно. — Сора… — пытается взять себя в руки, но воля ускользает сквозь пальцы, словно песок. Как оставшееся ему время, — Тише, Сора… Всё хорошо. Теперь всё хорошо… — Рин… — Иди ко мне, — подзывает Хайтани так нежно, непринужденно помахивая ладонью. Вторую не отнимает от живота. Лишь бы бедную Ватанабе не пугать таким зрелищем, — Лежать… — сглатывает, — Неудобно. Риндо улыбается. Мягко, с этой ноткой снисхождения. Словно Сора вновь творит какие-то глупости, и вновь приходится вдалбливать в голову — тебя любят. Тебя есть, за что любить. Он тебя любит. Мягкие бедра подкладывают под его голову. От разливающейся лужи крови идет жар. А ей страшно его коснуться. Лицо застыло маской беззвучного крика. Полного отчаяния. А Риндо смотрит на её глаза, и лишь шире улыбается. Как солнце. — Это снова ты, зайка? Наконец. Я не на шутку испугался, что ты не придешь в себя. Твои черные глаза мне всегда больше нравились. — Риндо!.. Риндо, не смей! Ты не можешь умереть! Прекрати! Хватит! Помолчи… Сейчас, я позову помощь. Судьи вызовут скорую. Тебе помогут. Ты, главное, не сдавайся. Слышишь?! Не смей бросать нас с Раном. — Черт… Ран же не выдержит, — добавляется тонна сожаления. Она придавливает его, словно надгробная плита. По-другому объяснить тяжесть в груди Хайтани не мог. — Видишь. Ты никак не можешь вот так просто уйти. Кем ты себя возомнил?! Героем манги?! Соберись! Не время умирать. Мы ещё должны справиться с Майки. Одно дело сделано. Риндо… Риндо! Пожалуйста, умоляю тебя… ПОЖАЛУЙСТА, РИНДО! Только вот на её истеричные крики Хайтани только морщится. Берет внезапно её ладонь, переплетая пальцы между собой, и прикладывает к пылающему лбу. Собственные руки дрожат. Сил остановить позорную дождь не было. — Какая же ты горластая… Ужас. Не кричи, пожалуйста, и так голова болит, — и всё равно продолжает улыбаться. Сора умолкает. Лишь её частое дыхание и хлюпание. Сопли смешиваются с кровью, а чистые слезы падают ему на лицо горячим дождем. — Как же так?.. Это не честно. Почему Санзу… Ублюдок. Чтоб он еще сотню раз подох. — Не надо. Кровь заливает пространство бетонного пола. Его и Харучиё. Тот давно стал остывать. Быстрая смерть. Мгновенная. А Риндо проклят мучаться. Быть может, именно об этом и говорил Санзу, имея ввиду страдания. Да, это определённо ужасно, невыносимо больно знать, что после тебя будут страдать близкие. Если бы Риндо сдох как собака в подворотне, безвестно и тихо, одинокой смертью, не так было бы страшно. Умереть в больнице — тоже вариант не плохой. Но не на её руках. Сора ведь и так намучалась. Отважно сражалась весь этот вечер и всю жизнь. Только вот самое дорогое, Сора, защитит никак не может. — Послушай меня, — ему нужно это сказать. Пробиться сквозь стену, пока Ватанабе не закрылась. Пока её сердце обнажено перед ним, как и его внутренние органы. Иначе Сора совершит слишком много ошибок, — Не надо никого больше убивать. Не надо мстить. Как бы я сейчас глупо не звучал, но это правда. Ненависть тебе ничего хорошего не принесла. Да, она нас связала, но я бы хотел быть куда умнее и смелее, чтобы познакомиться с тобой куда раньше. Я бы не отдал тебя Тетсуо, и Рану бы вдолбил, какая ты на самом деле… Идеальная для нас. — Прекрати… — скулит побито Ватанабе, — Пожалуйста… Не надо никуда возвращаться. Не надо ничего менять. Просто выживи, Риндо. Пожалуйста. Сора склоняется над ним, словно от всего мира закрывая собою. Всё, на что хватает сил, это поцеловать Риндо в щеку. Она побитая, синяк уже налился болью. Сам Хайтани поджимает губы в линию, пытаясь не дать заполняющей рот крови выбраться наружу. — Я люблю тебя, — шепчет Сора, — Ты же помнишь, Рин? От земли до луны и обратно. Вот так сильно я люблю тебя. — Я тоже, — сглатывает слова. Их пальцы всё еще переплетены. — Я тоже… — повторяет тише. И Сора ломается под тяжестью мира. Её ладонь осторожно гладить по голове, роется в блондинистых волосах. Капли громко обрушиваются на пол сквозь дыры в крыше. Шум бетонных стен. Шорох дыхание Риндо был куда громче — оглушающим. И Сора вслушивается. Пытается запомнить. Ловить его тепло ладонями, и переплетенные пальцы — пульс. — Знаешь, — едва слышно, наклоняясь к ушку, — Я не успела тебе рассказать будущее, которое мы смогли построить. Перед Раном я выставила это как прекрасный сон, но знай, это была настоящая быль. Мы стояли на вершине мира. Ты, я и Ран. Вы отомстили отцу за все унижения. И мы жили счастливо, вместе. Я оберегала наше счастье как могла, но в нашем королевстве завелся фальшивый король. И тот попытался украсть наше счастье. Я заключила сделку с ним, и тем самым совершила ужасную ошибку. Стоило мне нарушить обещание, он разрушил всё. Я вновь попыталась с ним сразиться, даже вас о помощи попросила. Но, к сожалению, у меня вновь не получилось. Фальшивый король вновь забрал у меня моё счастье. Где же я ошиблась?.. «И это финал? Грустная сказка получается…» — думает Риндо, вслушиваясь в её голос. Шум капель. Ветер колышет зеленую листву. В небе затих гром. Облака истощаются. Скоро шторм закончится. Сора тоже истощилась. Закончилась. Стала полупрозрачно, как призрак. И всё продолжает шептать: — Лучше бы я умерла там. Грустный финал, но это лучше… Но что сделано, того не воротишь. Верно? Нужно стараться не потерять то, что еще осталось. Да? Так ведь… Рин… Рин… Что мне делать?.. Вой. Скулеж недобитого животного. Лучше бы она умерла. Не нужно было никого убивать. Почему она не послушалась Риндо? Её решение?.. Да ударить нужно было по голове хорошенько, связать и ждать, пока битва Трёх Небожителей закончится. А не вот это всё. Вот такая их любовь. Готовы пойти за ней, даже на смерть. Смерть… — Рин… Он больше не отзовется. Его глаза закрыты, а губы расслабились. Всё его тело отпустило напряжение, и стало казаться, словно Риндо просто уснул. Просто спит. Сора надеется, что он видит хорошие сны. Не такие кошмары. Не такой ужас. Не её слезы. Не слышит её крики. А крики истошные. У нее пропадает голос. Хочется кричать, только звук не вырвется на свободу. И ветер будет колыхать листву, капли шумно скатываться по крыше в озера. Как слезы скатываются с её лица.       Mood: Sting - What Could Have Been feat. Ray Chen Когда-нибудь этот кошмар закончится. Круг ненависти прервется. Когда-нибудь… Сора целует в последний раз его пока-что теплые губы. Они со вкусом крови. И берет пистолет в руки. С Риндо на коленях она вытаскивает магазин. 9 пуль. Такое же количество она всадила в Тетсуо. Теперь же они вновь в её руках. Прикусывая губу, она слизывает кровь. Укладывает голову со своих коленей на жесткий бетонный пол. Осторожно, чтобы не потревожить его сон. Сора поднимется и под гул теней двинется наружу. Ты довольна? — осторожно интересуется тьма, — Вот результат твоего выбора. Куда ты направляешься? А как же все твои клятвы?! Неужели ты даже последние просьбы покойника нарушишь? — Не знаю. Она ничего уже не знает. Лишь бредёт призраком несущий смерть по земле. Она будет вечность так ходить, по рельсам через шпалы. Шаг — брызги. И каждый сопутствует ошибка. Каждый раз её усилия не будут приводить к желанному результату. Чем быстрее она бежит за целью, тем дальше от нее мечта. Потому сейчас Сора просто идет. Шаг, еще один, еще. Лишь бы не останавливаться. Глок в руке такой тяжелый, придавливает к земле. Небо на плечах непомерно тяжелое. Дождь заканчивается. Лужи замерли, отражая в себе огни прожекторов. С одного поля боя она приходит на другое. Тела корёжит на земле. Кряхтения и стоны. Все избиты и повержены. Формы Небожителей пестрят по земле уродливым месивом. Её черный взгляд оценивает обстановку. Легко, поверхностно, лишь бы зацепиться за знакомые лица. Первым попадается Дракен. Тот лежал на земле, опиревшись о колесо старого вагона. Лицо представляло из себя кровавое месивом. Но всё еще живой. Он с трудом распахивает отекшие веки, когда чувствует нависшую фигуру над ним. — Черт… Ватанабе, ты как смерть выглядишь. Не пугай так, — пытается шутить Рюгуджи, не зная, что говорит сущую правду. Сора протягивает руку. Помогает подняться. Его тяжесть на плечах Ватанабе удержать может. Это лучше, чем все сожаления. Чем тёмное небо. — Проиграл? — короткий вопрос. Рюгуджи хотелось бы вылить на неё все пережитое, но не станет. Лишь ответит так же коротко: — Да, — и только. Так они вместе бредут в сторону последнего сражения. Рюгуджи хромает на одну ногу очень сильно, возможно вывихнул лодыжку, а руки держатся за бок. Крови нет, лишь только на разбитом лице. Впереди. Сора видит черные всполохи. Ей не кажется. Оно заполонило всё, настолько плотно, что разглядеть не может. — Кто там? — интересуется Ватанабе, не понимая, что видит. Возможно галлюцинации. — Майки… Соре не нравится интонация. Ей не нравится ничего из происходящего. — Майки! — кричит Дракен, пытаясь броситься вперед. Сора его останавливает. Прижимает ближе к себе, самой пытаясь удержаться на ногах. Жмурится до мушек перед глазами. Открывает вновь. Наваждение исчезает. На месте черного пламени оказывается Майки. На земле. Обнимает тело. На плече лежит голова с золотыми волосами. Те намокли давно, выглядят грязным месивом. И кровь. — Такемичи… — Такемичи! — кричит Рюгуджи, всё же вырвавшись из лап смерти по имени Ватанабе Сора. Всё могло бы быть по-другому. Если бы. Если бы. Если бы. У нее был шанс изменить прошлое. Вновь попросить помощи у безотказного Такемичи. Вновь эгоистично воспользоваться им. Попытаться по новой построить своё счастье. Если бы. — Прости… За то, что нас нет. Дракен, ковыляя, добирается до Манджиро. А затем бьет. От души. Кричит истошно, пытаясь выбить из него душу. Только вот она давно не в нем. Черные путы отпускают его руки. Демоны отползают, испуганно глядя. Дракен будет всё бить, бить, бить. Только вот Такемичи уже не встанет. Саус бездыханно лежит в луже. Такеоми судорожно сжимает в объятиях маленькую Сенджу, напуганную до заики. Какучо глядит в черное небо, не понимая, почему вновь не умер. Коко и Инупи сбежали в самом начале, сейчас наблюдая за полем боя со стороны судей. Люди в костюмах будут продолжать стоять с руками за спиной. Их равнодушный взгляд устремлен сквозь собравшихся, лишь изредка поглядывая на стрелки наручных часов. Сенджу, завидев фигуру Ватанабе, вырывается из рук старшего брата. Акаши ей кричит в спину что-то, но глава «Брахман» ничего не понимает. В голове её один вопрос: — Где Хару?! — кричит та ей в лицо, хватая за грудки. А Сора тряпичной куклой шатается, лишь черным-черным взглядом простреливая насквозь. И словами: — В Аду. Куда попал Риндо? Существует ли рай и ад? Или же теория про сансару куда правдивее? А может и река разделяющая загробный мир и мир смертных? Где Риндо? — Где Риндо?! Ран. — Замолчите! — кричит истошно Сора. Если бы. Если бы она его застрелила раньше, как бы повернулась жизнь? Глядя в точно такие же черные глаза, Сора не находит ответа. Лишь точно такие же вопросы. И простую просьбу: — Убей меня. Сора смотрит на Манджиро. И действительно наставляет дуло пистолета на него. Люди из Сумиёси-кай завозились, очнувшиеся, наконец, ото сна. Если бы Сора убила Майки первым, всё было бы по-другому? Поменялось бы хоть что-то? Да, просто порядок смертей. Не умер бы Риндо, умер бы Ран. Не они, так Ватанабе. Не Ватанабе так кто-нибудь из старшего поколения. Всё это — замкнутый круг. — Похоже, мы действительно никогда не станем свободными, пока в нас это дерьмо, — произносит в слух мысли Сора. Майки понимающе кивает, пуская впервые за долгие годы слезы. Они горячие. — Сора… Это Ран. Он рядом. Это его ладонь ложится на её. Это он осторожно, легче крыла бабочки, призывает опустить оружие. Глядит пугливо на якудза, сам побитый пес, вновь вернувшийся к своей хозяйке. Только вот и она разбита на мириады осколков. Не собраться вновь. Не собраться. Каждый осколок — часть её. Точные грани, каждое имя. Риндо не хотел, чтобы она кого-то убивала. Хватит. Смотря в глаза Манджиро Сано, Сора просто бросает пистолет ему в руки. — Хочешь умереть — застрелись. Хватит. Перекладывать. На других. Так и останется Манджиро Сано сидеть в луже с мертвым другом рядом и оружием в руках. — Сора… — вновь слышит своё имя из родных уст. Когда девушка все же поднимает на него свои глаза, она видит в фиалковом море страх. Его губы дрожат, выдыхая из последних сил: — Где Риндо? Сора тоже улыбается из последних сил.