ШЕСТЬ

Слова Ибо не на шутку взволновали Сяо Чжаня. Да, разумеется, у них и раньше были ссоры, когда Ибо уходил, когда повышал голос, когда сыпал бесконечными обвинениями, но никогда, ни разу за шесть лет он не говорил о расставании. Сяо Чжань не хотел даже представлять себе, как бы это произошло, его начинало мутить. Он постарался успокоится и взять себя в руки: они же всё ещё вместе, значит, есть шанс всё исправить. Но по-хорошему, Сяо Чжань понимал, что если качественно не изменит свою жизнь, вопрос о расставании встанет вновь, это был только вопрос времени. Сяо Чжань не мог этого допустить, он не мог потерять Ибо. Разумеется, со дня своей свадьбы Сяо Чжань обдумывал развод. Он понимал, знал, что совершил ошибку. Он всё время говорил себе, что отдал своим родителям достаточно, пожертвовал собой в полной мере, что пора начинать жить для себя, но как начать - не представлял. Можно было бы прийти к Бахуа и положить перед ней бланк о расторжении брака для заполнения. Объяснить это тем, что чувства остыли, что он хочет свободы. Теперь, когда директор Хань умер, этот сценарий стал даже более реалистичен, чем прежде. Но он был уверен, что ни для неё, ни для его родителей отмазка про увядшие чувства не станет достаточной причиной разрывать брак и падать в грязь лицом в глазах общественности. "Да-да, - скажут они, - у тебя просто начинается кризис среднего возраста. Твой отец тоже переживал подобное. Он даже уходил в горы на две недели, ты не знал? Потом вернулся, конечно. Может, тебе слетать в отпуск одному, без жены и ребёнка? Отдохнуть, побаловать себя. Такое можно делать хоть каждый год". И многие делали и жили со своими нелюбимыми людьми десятилетиями, умирали в почётном звании примерного семьянина, как директор Хань, и ничего. И он, наверное, должен быть как все, а разводятся только единицы. Ну вот и разведётся он, например, и что? Он не сможет открыто жить с Ван Ибо, они всё ещё в Китае в конце концов. Это по-прежнему будет ударом для их родителей, это может стать причиной того, что у него отберут дочь. Опозорят его, он потеряет работу, лицо, и всё это станет причиной больше никогда не увидеться с Сяо Мин. Или, допустим, дочь останется с ним, тогда открыто жить с Ибо всё равно не выйдет. Пришлось бы так же скрываться, она ведь растёт, и так уже понимает и чувствует больше взрослых, она может обо всём догадаться, рассказать матери, или его родителям... Обычно на мыслях о дочери все размышления Сяо Чжаня про развод и заканчивались. Он знал, что сам себя загнал в ловушку, сам всё это выбрал, но от этого не становилось легче. Первая неделя после похорон директора Хань прошла в становлении их новой жизни. Хань Бахуа стала исполняющей обязанности до официального собрания совета директоров, и начала пропадать на работе целыми днями. Сяо Чжань, наоборот, ушёл на удалёнку и занялся ребёнком, их бытом и своей жизнью. К ним приходили помощники по дому, заглядывала его мама, вокруг было много помощи и поддержки, так что на самом деле ему не на что было жаловаться. И он даже был рад за Бахуа, что та ударилась в работу. Ей это было нужно, это был её способ пережить потерю, прийти в себя и найти в жизни новый смысл. Она продолжала дело своего отца и очень гордилась этим. Только Сяо Мин очень скучала по маме и ждала, когда та придёт с работы. Бахуа работала и по выходным, иногда по двенадцать часов кряду, а в остальное время отсыпалась. Тогда девочка тихо играла рядом с её постелью, чаще всего в "больницу", изображая, будто та в коме, а она сама ухаживает за матерью. Однажды Сяо Чжань увёл дочь из спальни, чтобы та не мешала Бахуа отсыпаться, ему было не по-себе от жутковатых игр дочери. Взамен он предложил ей почитать сказки. Та согласилась, забралась к нему на колени, он раскрыл подаренную недавно бабушкой Сяо книгу с китайскими народными сказками и принялся читать с момента, на котором они остановились: - Так, мы с тобой вчера закончили читать там, где начальник уезда отправился в море, да? Гм... "На следующий же день начальник уезда купил большой корабль и отправился в море...". Сяо Мин слушала его очень внимательно, прислонясь к нему всем телом и покачивая ногами. Иногда казалось, что она визуализировала услышанное: взгляд её становился рассеянным, мечтательным. Но стоило Сяо Чжаню хотя бы раз запнуться, как строгая надзирательница сразу поправляла его: - Ты уже читал это, папа! Сяо Чжань даже не мог сказать, в кого она у них такая. - Да-да, вот: "Но пестик давно уже был покрыт солью, а горы соли росли и росли. Людям уже не было места на палубе. Матросы бросились за борт. На корабле остался только уездный начальник: соль засыпала его и он не мог двинуться с места. А соль всё прибывала и прибывала. Она заживо похоронила начальника уезда. Корабль пошёл ко дну. Пестик, утонув, продолжал давать соль. Продолжает и до сих пор. Говорят, поэтому-то морская вода и солёная. Конец". Сяо Чжань взглянул на дочь, поправил её волосы, выбившиеся из хвоста. - И пестик до сих пор работает? - спросила девочка. - Да. Морская вода всё ещё солёная. - А где он находится? - Этого точно никто не знает, морей в мире очень много. - А почему? - Потому что наша планета Земля на 70% покрыта водой. - А почему? Сяо Чжань вздохнул. Сяо Мин как раз вошла в возраст "почемучки" около года назад, и каждый раз Сяо Чжань мысленно повторял, что это пройдёт, как когда-то прошли колики и боль первых зубов. - Чтобы всем живым организмам было что пить. Кажется, ответ удовлетворил девочку, и Сяо Чжань быстрее перелистнул страницу, чтобы отвлечь её на новую сказку. - "Наложница императора"... "Ну ничего себе, - подумал он. - Это точно народные сказки 6+?" - Так, эту сказку тебе ещё рано слушать... - Нет, почему?! - Сяо Мин, конечно же, ухватилась сразу за книжку, мешая отцу перелистнуть, тем более на картинке была нарисована красивая тётенька. - Папа, что такое "наложница"? - Э... - обычно он быстро находил ответ на все её вопросы и втайне даже гордился собой, но тут впал в лёгкий ступор. - Наложница - это любимая женщина. - Мама - твоя наложница? Сяо Чжань хохотнул и потёр глаза под очками: - Нет, мама - моя жена. Сяо Мин внимательно посмотрела на него и спросила: - А ты любишь мамочку? - Конечно, - постарался он ответить без запинки. - А меня любишь? - Разумеется, - тут даже врать не пришлось. Сяо Мин вновь смотрела на него своим фирменным взрослым взглядом и допрашивала: - А как понять, что один человек любит другого человека? "Не слишком ли для пятилетки?!" - Сяо Чжань ещё раз тяжело вздохнул. Детский психолог в садике говорила родителям на собрании, что отмахиваться от детских вопросов нельзя и лучше честно признаться в своём неведении, если не знаешь. А если знаешь - попытаться сформулировать простой и понятный ответ. - Когда тот, кто любит, видит того, кого он любит, то обязательно улыбается, а ещё у него светятся глаза, есть такое выражение. Ты поймёшь, когда увидишь. Сяо Мин надолго замолчала, перелистывая страницы книжки и дрыгая ногами. Сяо Чжань уже было подумал, что на этом они закончили, как та вдруг сказала: - Тогда меня любит Ма Сяодэн. Он всегда улыбается, когда я прихожу в сад. И отдаёт мне вкусности и всегда меня смешит. И у него светятся глаза, я уже всё видела! - Вау! - сказал Сяо Чжань. - И давно это он тебе вкусности отдаёт? Но Сяо Мин не стала отвечать, а вместо этого выдала: - А ты любишь дядю Ибо. И он тебя любит. Сяо Чжань застыл и бросил на неё испуганный взгляд. Она проследила за его реакцией и отвернулась к книжке как ни в чём не бывало. - Почему ты так решила? - осторожно поинтересовался он. - Ты сильнее всего улыбаешься, когда дядя Ибо приходит в гости. И ты становишься очень-очень счастливый. И он тоже много улыбается и постоянно тебя трогает. Сяо Чжань вспотел. Его дочь всегда его поражала. - Мы действительно с дядей Ибо очень любим друг друга, потому что знаем друг друга всю жизнь. Он словно мой младший брат. Девочка кивнула и, к счастью, больше они к этой теме не возвращались. Сяо Чжань после этого разговора чувствовал себя выжатым. Уж лучше бы он объяснял ей, почему море солёное. Но разговор заставил мужчину задуматься: а может, он не так уж и хорошо скрывается? Люди, которые давно и тесно его знают, всегда читали его как книгу: Ибо, Сяо Мин. Может, остальные тоже в курсе, просто не говорят ему? Стараются закрыть на всё глаза? Это рождало тревогу, и Чжань после разговора с дочерью даже выкурил одну сигарету на балконе. Но с другой стороны, если эта тема ещё не поднялась сама собой, значит, либо остальные ничего не замечают, либо не хотят замечать. И ещё Сяо Чжаню показалось, что, возможно, Сяо Мин сможет принять их отношения с Ибо, когда вырастет. Кажется, она уже сейчас понимала больше и чувствовала тоньше. "И ты становишься очень-очень счастливый" - да, малышка, так и есть. Но это не означало, что их разрыв с Бахуа не травмирует ребенка. Это были совершенно разные вещи. Когда умер директор Хань, Сяо Чжань действительно почувствовал некое освобождение, словно лишился оков. Прежде всего он понимал, что теперь они с Хань Бахуа словно стали на равных. И теперь, если они захотят развестись, он будет противостоять только своей жене, а не ей и её родственникам. Хотя лучше бы им с Бахуа совсем не вступать в противостояния и сохранить тёплые дружеские отношения ради Сяо Мин, но Сяо Чжань не совсем представлял как это сделать. Как разойтись с женщиной, которая подарила тебе двенадцать лет жизни и ребёнка, которая ни в чём перед тобой не провинилась и была идеальной женой, сохранив при этом с ней хорошие отношения, и не вступать в делёжку имущества и дочери? Может, им лучше просто разъехаться? Тысячи семей так живут. Не разводятся официально, чтобы не вступать в тяжбы, а тихо живут каждый своей жизнью. - Почему ты хочешь, чтобы я именно развёлся с Хань Бахуа? - спросил однажды Сяо Чжань Ибо. Это был телефонный разговор. - Не хочу, чтобы ты ей принадлежал, - ответил Ибо в динамике. - Не хочу, чтобы она думала, что имеет на тебя какие-то права. Я даже хочу, чтобы она знала обо мне. Знала, кому ты принадлежал сердцем все эти годы. Звучало довольно мстительно. Неужели он настолько её ненавидел? - И ещё, Чжань... - сказал тот, помедлив, - я купил кольца. Нам с тобой. Я знаю, что в Китае пожениться мы не сможем, но мы можем сделать это в Тайване, или в Тайланде, почему нет? Просто съездить туда в совместный отпуск и расписаться. И носить парные кольца с полным правом, не снимать их и не скрывать. Я бы хотел этого. И я жду, когда смогу надеть тебе кольцо на палец. - Ибо... - Чжань помнил, как у него ноги ослабли и он сел, растроганный его мечтами и фантазиями. - Хочу заключить с тобой договор о совместном проживании (1) и договор о намеренной опеке (2), если уж наш брак в Материковом Китае не будет иметь силы, - продолжил тот. - Чтобы потом я смог написать завещание на Сяо Мин, если других детей у нас не будет. Это особенно растрогало Сяо Чжаня и тогда он даже заплакал, понимая, насколько же ему повезло с Ван Ибо. Всю жизнь подарок судьбы был прямо у него под носом, только разглядел он его слишком поздно. С тех пор Сяо Чжань постоянно помнил о том, что у Ван Ибо есть кольца, их кольца, которые ждут своего часа. Он испытывал чувство вины за то, что тянул, ждал подходящего, удобного момента и всё никак не мог решиться, мучил себя и Ибо, и боялся, что подходящего момента так и не наступит, или он не узнает его, пропустит и потеряет вообще всё. Но судьба, наверное, была к нему милостива. Ибо должен был вернуться из-за границы через четыре дня, а потом приехать в Чунцин. До их встречи оставалась неделя. Сяо Чжань ждал его и решил наведаться в их квартиру, чтобы проверить, нужна ли там генеральная уборка. Её давно не проводили. Это был выходной, Хань Бахуа отсыпалась после тяжёлой рабочей недели, Сяо Мин должна была отправиться к бабушке и дедушке. В пути, везя дочь к родителям, Чжань решил спросить её невзначай: - Милая, а ты бы хотела постоянно жить у бабушки и дедушки? Девочка смотрела в окно, прислонившись к нему лбом, спросила немного грустно: - Вы с мамой разводитесь? Нога Сяо Чжаня дёрнулась, и он чуть не ударил по тормозу. Благо, они с Сяо Мин были пристёгнуты. - Почему ты вдруг это спросила? - Мама и папа Мо Сяодэна развелись, и он живёт у бабушки и дедушки. - А, понятно... - Сяо Чжань выровнял руль. - Нам с мамой не обязательно разводиться, просто мама много работает, ты же видишь, она сильно устаёт и не может проводить с тобой много времени. Мне тоже нужно работать и, возможно, в скором времени я тоже не смогу так много времени быть дома с тобой... А бабушка и дедушка будут постоянно рядом, и мы с мамой будем приезжать при первой же возможности... "Всё это звучит ужасно, - думал Сяо Чжань, пока говорил. - Я как будто пытаюсь отделаться от неё". - Я не хочу идти в другой садик, - ответила та. "Ну да, - подумал Чжань. - Там же все её друзья, там Ма Сяодэн. А если она переедет к моим родителям, сад придётся сменить". - Осенью тебе идти в школу, дорогая, - мягко возразил он. - Вряд ли вы с Ма Сяодэном поступите в одну и ту же школу и попадёте в один класс. Скорее всего вам и так придётся расстаться. Обычному ребёнку он бы побоялся говорить нечто подобное, ведь могла начаться длительная истерика, но его девочка была другая. Она нисколько не расстроилась, а уверенно заявила: - Ма Сяодэн обещал, что пойдёт в ту школу, в какую я пойду. - Боюсь, решать будут его родители, - ответил Чжань. - А ты можешь с ними поговорить? Разговор зашёл куда-то не туда, и Чжань вздохнул: что же ему сказать? Обещать поговорить - и не сдержать обещания? Или действительно попытаться выяснить, в какую школу они собираются определить Ма Сяодэна? Для своей дочери Сяо Чжань и Хань Бахуа уже подобрали частную младшую школу, в которую тоже будет сложно возить ребёнка, если она переедет к его родителям? Что же тогда делать? - У меня другое предложение, - нашёлся Чжань. - Что, если бабушка и дедушка переедут жить к нам? Тогда тебе не придётся ничего менять. Сяо Мин разулыбалась: - Тогда я согласна! "Но тогда Бахуа придётся уехать", - подумал он. Но поднимать разговор об этом с дочерью не решился. Нужно было всё делать постепенно. Когда малышка была передана в руки бабушке и дедушке, он пообедал у родителей и отправился в их с Ван Ибо квартиру, но у дверей понял, что забыл дома ключи. Как раз потеплело, и он сменил зимнее пальто на весеннюю куртку, а ключи от их логова так и остались в кармане пальто. "Ладно, придётся заехать за ними и вернуться", - решил он. Минус почти два часа на дорогу, но что делать? Он хотел встретить любимого в чистой квартире, возможно, стоило бы приготовить романтический ужин. У них давно ничего такого не было. Когда Чжань вернулся домой за ключами, то сразу увидел чужую мужскую обувь в прихожей. У них гости? Его зимнее пальто висело тут же. Он мог забрать ключи и тут же уйти, но что-то побудило его самому разуться и, даже не снимая куртку, пройти в квартиру. В их гостиной на диване Хань Бахуа занималась сексом с их общим знакомым, коллегой из компании, Ли Гоцином, директором отдела развития. Когда-то Ли Гоцин был одним из шаферов жениха на их свадьбе, Сяо Чжань, наверное, даже считал его своим другом. Тот лежал на диване головой ко входу и не видел Сяо Чжаня, а Хань Бахуа сидела сверху в бюстгальтере и голая снизу. Она опиралась на грудь Ли и двигалась исступленно, зажмурив глаза, явно близкая к оргазму. Сяо Чжань, конечно, застыл. Первое, что он испытал - растерянность. Он не понимал, что ему делать - уйти и сделать вид, словно он ничего не видел, или остаться. И, пока длилось его замешательство, Хань Бахуа открыла глаза и закричала от испуга. Любовники ужасно перепугались. Она вскочила с Ли Гоцина, он тоже и быстро подобрал ком своей одежды, прикрывая пах. Бахуа подобрала юбку, быстро надела её и застегнула на талии. Образовалась странная и ужасно неловкая пауза. Кто-то должен был что-то сказать, и Чжань сказал первое, что пришло ему в голову: - Не стоило делать этого здесь. Я мог бы быть с Сяо Мин. Бахуа всю трясло. Она стояла за Ли Гоцином, а тот выдвинулся немного вперёд: - Чжань-эр, если хочешь разобраться - я к твоим услугам. Он что, ждёт, что Чжань сейчас кинется бить ему морду? На дуэль вызовет? Что за бред? - Нет, не хочу, - ответил Сяо Чжань искренне. - Оденься по крайней мере. Я подожду на кухне. Он прошёл мимо них на кухню, за его спиной слышалось шебуршание спешно одевающихся людей. Они перешёптывались друг с другом, Сяо Чжань не слышал о чём, да ему было не до этого: второе, что он почувствовал - радостное волнение, когда в груди рождается надежда. Если это не удобный случай для развода, то тогда что? Другого случая могло и не быть. Теперь Хань Бахуа тоже виновата, и они наконец-то смогут поговорить на равных. Она больше не святая, и Чжань не мог сдержать нервной улыбки. У него дрожали руки. Он похлопал по карману куртки: сигареты остались в машине, чёрт. Ладно, на кухне у него была заначка - нераспечатанный блок. Чжань нашёл его в шкафчике, разорвал упаковку, вынул одну пачку, распечатывая и её. Зажигалки нигде не было. Он включил газовую плиту и прикурил от конфорки. На кухне появился одетый Ли Гоцин: - Если хочешь поговорить, разобраться - я готов, - повторил он. Сяо Чжань поставил перед собой блюдечко вместо пепельницы, с наслаждением закурил. Как хорошо. Давно ему не было так хорошо. - Ты её любишь? Ли Гоцин растерялся. Наверное, он опять ждал от Сяо Чжаня каких-то других слов и реакции. Интересно, на какой стадии их отношения? Давно ли у них всё началось, насколько продвинулось? После некоторого замешательства Ли Гоцин ответил: - Разумеется, люблю! - звучало не очень убедительно. Наверное, началось всё недавно. На кухне появилась одетая Хань Бахуа. Она уже успела поплакать: глаза были влажные и красные. Ему даже стало её жаль. Она ведь не представляла, как облегчила Сяо Чжаню совесть своим поступком. - Можешь идти, - спокойно сказал Чжань Ли Гоцину. - Нам с женой надо поговорить. Ли Гоцин не двинулся с места, сразу разъярился: - Ты прекрасно знаешь, что супруги вы только на бумаге! Поэтому она и пошла на такие крайние меры! Это ты довёл её! Боги, ну к чему все эти нападения? Сяо Чжаню совершенно не хотелось ни с кем воевать. - Возможно, - ответил он по-прежнему невозмутимо. - Тебе в любом случае пора уходить. Но Ли Гоцин всё упирался: - Я не собираюсь оставлять вас наедине. Чтобы ты с ней что-нибудь сделал?! Сяо Чжань посмотрел на него как на идиота. Да, возможно, все эти годы мужем он был неважным, но ничем, кажется, не заслужил обвинения или подозрения в насилии. - Ли Гоцин, оставь нас, - наконец-то подала голос Хань Бахуа. - Нам действительно нужно поговорить. Уже очень давно. Тот нерешительно взглянул на неё, и она сказала ему более мягким тоном: - Не бойся, Сяо Чжань ничего мне не сделает. Я позвоню тебе. Потом. Тот наконец-то ушёл. Бахуа проводила любовника и вернулась на кухню. Сяо Чжань как раз докурил первую сигарету и взялся за вторую. Она встала напротив него, словно ожидая, что тот начнёт кидать в неё камни. И почему все ждут от него агрессии? - Ты его любишь? - спросил Чжань и её, чтобы хоть что-то сказать. На лице Бахуа тоже отобразилось замешательство: - Я ещё не думала об этом. У нас... началось всё недавно. "Как я и думал", - пронеслось в голове у Чжаня и он кивнул. Бахуа подождала какой-то более явной его реакции, но её не последовало, и она даже рассердилась: - Что, так и будешь молчать? Это всё, что ты мне скажешь? Даже не попытаешься изобразить оскорблённое достоинство? Не заорёшь на меня, даже не замахнёшься? Ну вот, опять, да что ж такое? - Зачем? - он пожал плечами. - Чтобы сделать вид, что у тебя внутри есть ко мне хоть какие-то чувства! - закричала та и сразу же заплакала. - Чтобы показать мне, что я тебе не безразлична... Чтобы дать понять, что тебе не всё равно... Но тебе всё равно. Теперь я это вижу так ясно, боги... Она всхлипнула и прошла к мини-бару, наливая себе крепкого виски и добавляя в него лёд. Сяо Чжань прислушался к себе: он действительно не испытывал ни боли от покоробленного эго и попранного мужского достоинства, ни ревности, ничего. Только лёгкое чувство вины за то, что этих эмоций нет. - Ты знаешь, я специально решила сделать это с ним в нашей гостиной, - сказала его супруга, когда вернулась к нему со стаканом. - Надеялась, что ты увидишь. Получилось прямо с первого раза. Повезло так повезло. Она опрокинула в себя виски и села на стул напротив него. Сяо Чжань затушил вторую сигарету. - Вы предохранялись? - спросил он о том, что его действительно волновало. Будет накладно, если нет. Придётся опять проверяться и делать справки. Мало ли, с кем там этот Ли Гоцин ещё кувыркается. - Извини, я не успел обратить внимание. Она посмотрела на него почти с ненавистью: - Это всё, что тебе интересно? Не "жена, почему ты так поступила", не "что теперь мы будем делать дальше", а предохранялись ли мы? Захотелось выпить. Он встал и тоже подошёл к мини-бару. - Да, мы использовали презервативы, - ответила Хань Бахуа за его спиной. - Я больше не хочу детей. Сяо Чжань сделал себе так же виски со льдом, вернулся за стол, наконец-то сказал: - Я не спрашиваю почему ты так поступила, потому что знаю ответ. Наши отношения давно были формальными. Наверное, Гоцин прав - это я довёл тебя до всего этого. И я не спрашиваю, что мы будем делать дальше, потому что мне кажется, это очевидно - разводиться. - Насчёт первого - ты чертовски прав, - она сморгнула подступившие слёзы. Сяо Чжань вдруг подумал, что сам может пострадать от неё. Казалось, она могла накинуться на него в любой момент. - Но меня просто поражает и выводит из себя твоё умение оставаться "в белом пальто" при любых обстоятельствах. Лицемерный ты кусок говна, Сяо Чжань. Она встала из-за стола и ушла в комнату, но вскоре вернулась и шлёпнула ему на стол конверт. Тот раскрылся, и по столу разлетелись распечатанные фотографии, на которых был он и Ван Ибо. Вот они с Ибо вместе выходят из подъезда дома, в котором снимали квартиру, вот целуются в машине, а вот в окне их силуэты слились в одно, наверное, они обнимались. Ничего порнографического, но достаточно красноречиво, чтобы понять, что за отношения их связывают. В конверте имелся ещё документ. Чжань достал его и прочитал заголовок: "Отчёт о проведённом наблюдении за господином С.Ч." Судя по их одежде и времени года, снимкам было около полугода. Даты в отчёте подтвердили его догадку. - Ты наняла частных сыщиков для того, чтобы они следили за мной? - поразился Сяо Чжань. Он живо представил, как эти фотографии фигурируют в суде об опеке. - Мне нужны были доказательства, - объяснила та и снова пошла за выпивкой. - Мне начинало казаться, что я схожу с ума. Я начала подозревать тебя около четырёх лет назад. Мне кажется, тогда мы окончательно отдалились друг от друга. Я просто не хотела верить, много месяцев задавливала в себе интуицию: мы просто долгое время вместе, говорила я себе, мы просто устаём друг от друга, потому что постоянно видимся, и дома, и на работе. Он ведь такой хороший отец, такой прекрасный человек! Ты всегда был добр и предупредителен, галантен и вежлив, но холоден. Я думала - ты просто сам по себе такой, закрытый и с низким либидо, я готова была это принимать, ведь ты мне так нравился! Боги, Чжань, я так любила тебя! Ты был моей первой любовью! Она расплакалась, но сразу подавила в себе рыдания, запив их новой порцией виски. Сяо Чжань почувствовал тошноту и тоже запил её алкоголем. Что ж, это даже хорошо, что она обо всём сама узнала. Не надо теперь мучиться, бояться, думать - рассказать или нет. Теперь у него нет выбора, и отсутствие выбора давало парадоксальную свободу. - Но я не могла отделаться от ощущения, что у тебя кто-то есть на стороне: иногда ты возвращался домой такой счастливый и пахнущий свежестью, как после душа. Ты постоянно с кем-то переписывался и выходил, если тебе звонили, но не всякий раз. Если звонили по работе или твои родители - ты говорил при мне, и только в определённые разы закрывался на балконе. Я должна была знать правду. Я хотела, чтобы мои догадки оказались неверны, но какой же шок меня ждал! Она утёрла глаза, подошла к раковине и умылась, промокнув лицо бумажным полотенцем. - Я не ожидала увидеть... мужчину. Хотя на самом деле это очень многое объясняет. Она вернулась за стол, уже намного более собранная, чем минуту назад. - Дай сигарету. Сяо Чжань удивился, но протянул ей пачку: - Подкуривай от конфорки. Бахуа так и сделала и не выглядела как человек, курящий впервые. Когда она начала? Оказывается, он не знал о ней так много. - Этот твой Ван Ибо мне с самого первого взгляда не понравился, - призналась та и в тот момент была очень сильно похожа на свою мать. - Но я его терпела ради тебя. Не знаю, было бы мне легче, будь это женщина. Наверное, нет. Тогда бы это означало, что во мне что-то не так. - Ты права, - ответил Сяо Чжань. - С тобой всегда всё было так, Ба-бао. Просто ты выбрала в мужья не того мужчину. Она горько усмехнулась и сказала ему зло: - Не перекладывай ответственность на меня! Ты мог сказать мне "нет", мог! Но ты этого не сделал! А выбрал обманывать меня! Сяо Чжань вздохнул: - Первые шесть лет наших отношений я был с тобой предельно честен и был верен тебе. Я действительно пытался начать... нормальную жизнь, как у всех, потому что... не совсем признавал самого себя. Прости, я в первую очередь обманывал самого себя. - Когда всё переменилось? - спросила та коротко. - Когда Ибо появился в моей жизни. Женщина снова горько усмехнулась: - Так и знала! Всё-таки папа был прав, когда рассказал мне, что ты попал в гей-скандал на работе, и у тебя рыльце в пушку, а интуиция у меня работает отлично. Как жаль, что я сразу к ней не прислушалась и потратила на тебя ещё шесть лет. - У нас тогда уже была Сяо Мин, - напомнил ей Чжань. - Я хотел всё прекратить. Но не сделал этого из-за неё. Ещё из-за страха потерять устоявшуюся жизнь, лицо, положение, достаток, но об этом Сяо Чжань умолчал. Всё-таки, наверное, он действительно был малодушен. - Почему ты не поговорила со мной, когда узнала? - спросил он, собирая фото и отчёт обратно в конверт. - А почему ты не поговорил со мной, когда закрутил роман со своим другом детства? - парировала та. - Почему не рассказал, что тебя тянет к мужчинам? Что считаешь себя бисексуалом? Это важные темы, о которых партнёру надо знать ещё до свадьбы. "Я считаю себя вообще геем", - подумал он, но решил не делать Бахуа ещё больнее. - Ты права, это я всё начал, - ответил он смиренно. - Прости меня, если сможешь. Ты была идеальной женой. Она снова вытерла проступившие слёзы и затушила окурок. - Сяо Чжань, ты когда-нибудь любил меня? Представляя их диалог расставания, Сяо Чжань готовился к подобному вопросу: - Конечно любил. Но не так, как тебе бы этого хотелось. И не так, как ты этого заслуживаешь. Я не имею права обвинять тебя в том, что ты сделала. Потому что я искренне желаю тебе счастья, Бахуа. И я надеюсь, что мы сможем остаться друзьями, хотя бы ради Сяо Мин. Она молча посмотрела на него, сложив руки на груди, перевела взгляд куда-то в пустоту, в свои воспоминания: - Мысль об измене зародилась у меня не сразу, но достаточно давно. Я ведь здоровая молодая женщина в конце концов! И Ли Гоцин ухлёстывал за мной в последнее время, его даже разжигал тот факт, что я замужем... Но несмотря ни на что, я хотела быть хорошей женой, Сяо Чжань! Не для тебя - для себя самой, для своей совести... Даже когда узнала про тебя правду... Но после смерти папы во мне что-то перевернулось. Я вдруг осознала, что так и проживу жизнь с мужчиной, которому я не нужна, добровольно ограничивая себя от всего... от жизни! И тогда я решилась. И я не жалею, - она снова перевела на него взгляд, этим взглядом иногда смотрела на него Сяо Мин, когда ловила отца на лжи. - Я хочу, чтобы ты знал, Сяо Чжань: мне не жаль. Он выдержал её взгляд и промолчал, дал ей немного успокоиться, потом вернулся к оставленной теме: - Я предлагаю тебе развод. Давай расстанемся по-хорошему. Она подумала и ответила: - Зачем? Всё равно ты не сможешь жить со своим Ван Ибо открытой жизнью. Теперь мы знаем всё друг о друге, мы вскрыли карты. Можем продолжать жить так, как жили, просто не будем врать друг другу. Сяо Чжань вздохнул: они вступали на тонкий лёд переговоров. Это было труднее всего. - У тебя будет возможность повторно выйти замуж, если захочешь. - Я больше не хочу выходить замуж, - ответила та. - Я и так потратила двенадцать лет на мужчину, который был этого недостоин. Сяо Чжань проглотил эту колкость, признался: - Ладно, хорошо. Это нужно мне. Ради Ибо и нашего с ним будущего. Да, мы не сможем жить открыто как обычная пара, но мы сможем подписать договор о совместном проживании, например, и пожениться в Тайланде. Последнее не будет иметь силы в нашей стране, но это важно для него. Он очень этого ждал. Сяо Чжань не знал, на что он надеялся: что она проникнется его словами и благословит их со слезами на глазах? Вряд ли. Хань Бахуа смотрела на него неприязненно и выдвинула жёсткое условие: - Я отпущу тебя на волю с твоим Ван Ибо, если Сяо Мин останется со мной. Этого Сяо Чжань больше всего и боялся. Он прикрыл глаза, стараясь сохранить спокойствие и невозмутимость: - Ты ведь можешь повторно выйти замуж и родить ещё детей, если захочешь. А Сяо Мин - одна у меня и моей семьи. И останется единственной. - А ты можешь одурачить голову другой женщине, и она тоже родит тебе других детей, - парировала та. - Хань Бахуа, прошу... - он прикрыл глаза, в висках стучало. Когда же закончится этот долгий изнурительный разговор? - Ты знаешь, что я никогда этого больше не сделаю. Я тоже учусь на своих ошибках. Сколько раз ты видела Сяо Мин за последнее время? Скоро ты займёшь кресло отца, и свободных дней станет ещё меньше. Зачем тебе Сяо Мин? Позлить меня? - Да! - выкрикнула та, подавшись к нему над столом. - Да! Потому что это несправедливо! Тебе достаётся всё: ребёнок, личное счастье, а что остаётся мне от нашего брака?! - Тебе достанется свобода выбирать ту жизнь, которую ты захочешь, - ответил он. - Боги, я же не отбираю у тебя Сяо Мин! Ты навсегда останешься её матерью! Если ты хочешь участвовать в её жизни - участвуй! Просто мы разъедемся, вот и всё. Это всё, что по-настоящему поменяется в наших жизнях. Она молчала, обдумывая его слова, а Сяо Чжань пытался уговорить супругу: - Ты возьмёшь Сяо Мин в дом своей матери? Она сможет с ней справиться? Ты знаешь, я уважаю госпожу Хань, но она никогда не проявляла интереса к воспитанию и заботе о Сяо Мин. Тогда что? Наймёшь ей няньку, когда у неё есть живые бабушка и дедушка, которые её обожают, и в доме которых она и так проводит выходные через раз? - Мама не справится с Сяо Мин, - ответила Бахуа после продолжительного молчания. - И я тоже. Я намерена сосредоточиться на карьере. - Я знаю. Не ломай её жизнь, а-Хуа. Этот год у неё будет очень тяжёлым: умер её дедушка, она пойдёт осенью в школу - есть из-за чего понервничать. Пусть она живёт здесь, в своей комнате, закончит свой сад. Может быть, в её школе окажутся дети из её группы. Я хочу перевезти сюда маму и папу, чтобы они помогали нам с Сяо Мин, я ведь тоже должен больше работать, если хочу обеспечить её будущее. Кажется, Хань Бахуа успокаивалась. И рационализм в ней начинал брать верх над эмоциями. - А что же прикажешь мне делать? - вспыхнула она в последнем упрямстве. - Я теперь тут лишняя? Теперь мне нужно будет съехать? - Разумеется, нет, - ответил Сяо Чжань самым примирительным голосом на свете. - Если тебе будет комфортно рядом с моими родителями, то можешь продолжать жить тут. Съеду я, ничего страшного. - В ту квартиру, в которой вы встречаетесь с Ван Ибо? Сяо Чжань вздохнул. - Я могу жить в квартире родителей, это уже не важно. - А родителям ты собираешься рассказывать правду? - в её глазах блеснул неподдельный интерес. - Рано или поздно да, - ответил он. - Им нужно знать. Они мои близкие. Я устал врать всем вокруг себя. - А может, не будем им рассказывать? - голос Бахуа снова задрожал. - Мне так стыдно перед ними! Мама будет меня упрекать, что я не смогла сохранить наш брак. Никакие доводы на неё не подействуют, она ведь даже простила отцу многолетнюю измену с любовницей, чтобы сохранить фасад и его положение в компании... Сяо Чжань сжал губы: он прекрасно понимал Бахуа, он знал, какое давление она всю жизнь терпела от своей матери, и теперь толкал её в бесконечные упрёки от родительницы. Но была и другая правда: - А-Хуа, мы оба должны будем избавиться от гнёта своих родителей. Мы уже взрослые и давно заслужили право жить так, как нам хочется. Ты можешь свалить всю вину на меня, мне всё равно, госпожа Хань и так никогда меня не любила. Если хочешь, я также поговорю со своими родителями: я не стану рассказывать им про Ли Гоциня, скажу, что это только моя инициатива и желание, что ты ни в чём не виновата. - Да, - протянула та, - ты всегда был джентльменом. Поэтому я в тебя и влюбилась... Она ещё помолчала, подумала какое-то время, подытожила: - Хорошо. Давай разведёмся, если тебе так надо. Можем даже не делить имущество: мы жили на твоей территории, я вернусь в дом родителей. - Можешь продолжать жить здесь, если хочешь, если мои родители не будут тебе мешать. Они тебя обожают, ты же знаешь, и не перестанут обожать, даже когда мы расстанемся. Ты всегда будешь для них образцом. - Я подумаю над этим, - заключила женщина. - Сяо Мин останется в твоей семье под твоей фамилией, но если я не рожу других детей до её восемнадцатилетия, она станет наследницей моего имущества и дела отца. И я хочу видеть её в любой момент, без графиков, столько, сколько мне будет нужно. - Конечно. Если хочешь, мы даже можем составить договор у юриста при разводе, где зафиксируем это письменно. Обещаю, я не собираюсь отнимать у тебя дочь. - Да, так и сделаем, - она судорожно вздохнула. - Ты сам поговоришь с родителями, а основной версией станет, что наши чувства остыли, верно? - Это будет проще всего объяснить. - А что мы скажем Сяо Мин? Сяо Чжань подумал и ответил: - Мне кажется, это будет проще, чем мы предполагаем. Она растёт очень смышлёной и внимательной девочкой, возможно, она уже сейчас понимает, что между нами что-то не так. Но если хочешь, это я тоже возьму на себя. - Нет, я хочу, чтобы мы поговорили с ней вместе. - Тогда предлагаю сделать это после подачи заявления. Они посмотрели друг на друга. - Не могу поверить, что мы разводимся, - озвучила мысли Чжаня Хань Бахуа. - Да... - протянул он как можно сдержаннее, но в груди разливалось ликование. Финал уже на Бусти: https://boosty.to/marinalesovskaya/posts/21b4b5ce-556a-4693-8ad0-74c94024ae52?share=post_link