Se la vie

С трудом мы одолели лестницу. Вера помогла мне лечь на кровать. На ужин я так и не пошла, а Вера судя по всему, решила у нас в комнате устроить что-то типа штаба. Нас в комнате было человек пятнадцать. Я молчала, а они обсуждали какой надо будет дать отпор директрисе. Мне лично кажется, что всё это трёп. Никто из них ничего не сделает. Они просто говорят, а говорить не значит делать. — Мне кажется, что директриса специально выбрала Катю, чтоб на её фоне показать всем нам, какой пиздец нас ожидает, — сказала Морозова. — Тем более Катя молчит и не говорит, что конкретно с ней было. Ещё бы я им сказала, что со мной было. Меня изнасиловали палкой, ещё и пообещали, что будут насиловать дальше. Да никогда в жизни, я не стану кричать её имя. Надо добраться до деревни. После такого, родители обязаны забрать меня домой. Если конечно, они поверят мне. Всю ночь мне снились кошмары. В этих кошмарах меня насиловала директриса. Я три раза с криком просыпалась, пугая, и будив Веру. Но всё же утром, премозлагая боль я встала и, собравшись, пошла на завтрак. — Может хотя бы намекнёшь, что вчера случилось? — Нет, — мне вообще от такого умереть хочется. В этот раз палкой, а потом чем? Потом меня совсем в другое место изнасилуют. — Просто тогда ответь: нам есть чего опасаться? — Да. — Какие люди, — вздрагиваю от этого голоса, и на мою голову кладётся рука. — Решила почтить нас своим присутствием, дорогая. Всё тело словно по команде напрягается. Мне страшно, и я не знаю, что делать, а директриса угрожающе нависает надо мной. — Есть что сказать? — Её пальцы больно хватают меня за волосы. — М? — Да, — множество пар глаз уставились на меня. — С вашим приходом, еда стала просто отвратительна. Даже то, что казалось нельзя было испортить, испортили. В столовой такое молчание повисло, что эта тишина даже слух стала резать. — Вот как? — Она улыбнулась и наклонилась ко мне, обняв руками. — В таком случае буду ждать тебя после первого урока у себя в кабинете. — Катя! — Не выдержала Вера. — Ну на кой хер ты ей такое ляпнула? — Так еда и в самом деле хуже стала. — Да, ну и? — Ладно, — вздыхаю. — По-видимому мой поход в деревню состоится сегодня. Прямо сейчас. — Что? Одежду у нас не отобрали, и по этой причине, я начала переодеваться. — Катя, ты в своём уме? А если она тебя поймает? — Вот поэтому я действую именно сейчас, а не после наказания. — Что она такое с тобой сделала, что ты прям настолько решилась? — И тут глаза подруги округлились. — Катя, правда, что ли? Непонимающе смотрю на неё. — Я просто подумала, что могло бы подтолкнуть меня на такой шаг. Только либо изнасилование, либо угроза убийства. Тебя правда изнасиловали? Мне просто кажется, что она не стала бы угрожать тебе или кому-то из твоих близких убийством. — Ты со мной? — Ну, — потянула подруга, явно боясь за себя. — Кать, по правде, я боюсь. И так чувствуется, что с приходом директрисы школа стала другой. А тут ещё и нарываться не особо охота. Я и так в шоке оттого, что родители знали, что нас тут ожидать будет, и всё равно отправили. — Я тебя поняла. — Не обижайся только. — Вер, я не обижаюсь. Я просто создала сама себе стимул, чтоб пойти раньше времени в деревню. От тебя только требуется помочь мне. Мне надо сбежать. Вера шла впереди и подавала мне знаки того, что путь свободен. Так я оказалась в холле, а после и на улице. Не оглядываясь бегу к воротам и, забравшись на дерево, прыгаю на ту сторону. Как скоро заметят моё отсутствие? Думаю, что быстро. Жопа горела, но я продолжала бежать. Два километра не так уж и далеко, но моего дыхания хватает метров на двести. Остановившись, пытаюсь отдышаться. Лёгкие жжёт. Я сейчас просто помру. Хотя нет, помру я, если не успею сделать всё то, что собираюсь. Как раз тогда меня хватятся, поймают, и с вероятностью в девяноста девять процентов изнасилуют. Снова. И не только палкой. Да от такого просто хочется кричать. Орать в голос, и биться в истерике. В деревню я вошла в таком печальном состоянии. Хоть я тут и была столько раз, всё равно за лето подзабыла, где тут телефон. Вообще без понятия, можно ли с таксофона звонить на мобильный? Я вроде так не делала. Таксофон стоял прямо на улице, и я просто стою и туплю, не зная можно или нет. Главное, чтоб его не отключили, а то в том году всё слухи ходили, а я ещё считала, что и на хрен он сдался, типа у всех мобильные, а эта рухлять никому уже не нужна. Как же я ошибалась. Беру трубку и слышу гудки. Вздохнув с облегчением, по памяти набираю номер мамы. Гудки идут. Неужели, значит можно. Ахренеть. Мама вообще не ответила, хотя на незнакомые номера она обычно отвечает. Она сама мне причём рассказала об этом таксофоне и сказала, что, если у меня закончатся деньги на мобильном, чтоб я звонила из деревни. Набираю папу, и тот отвечает после пятого гудка. — Да? — Пап… — О! Катя! Что звонишь? — Пап, забери меня из школы. Желательно побыстрей. — Ты же понимаешь, что школа далеко, а не в пяти минутах от дома? — Папа, — меня всю трясёт, а слёзы катятся по щекам. — Мне нельзя тут оставаться. — Сколько вообще времени с моего побега прошло? Может меня уже ищут? — Эта новая директриса совсем поехавшая. Она избила меня. Ты даже не представляешь, что она потом со мной сделала. — Катя, давай ты мне потом позвонишь? У меня дела. — Какие? Мама недоступна. — Кать, мы разводимся. Сейчас сидим на заседании суда. Решились они, наконец-то. Нашли конечно время. — Папа, эта директриса мне какую-то палку в жопу запихала! — Закричала я так, что сама испугалась. — Не думал, что у неё настолько жесткие наказания будут. И тут я вспомнила: — Пап, это правда, что тебе и маме пришло письмо от директрисы, где всё это было указано? — Да. Мир словно рухнул в один момент. Ноги подкосились, и я упала. — Почему вы с мамой мне не сказали? — Голос дрожит. — Она у нас у всех отобрала мобильные. — Какого тогда чёрта, я вообще это всё тащила с собой? — Катя, мне некогда говорить. У меня развод. — Ты теперь уйдёшь к той женщине с детьми? — Ты и про неё знаешь, — он вздохнул. — Нет, я к ней не уйду. — А как же те дети? — Я не указан у них отцом. Я чист. Даже не думала, что он настолько подонок. — И с кем я буду жить тогда? — Зашибись просто. — Всё, мне пора. Гудки, а я словно в каком-то тумане. Ладно, это было зря. Я только заработала себе ещё больше проблем. На родителей рассчитывать не стоит. Мне и звонить некому. Что делать? Куда вообще идти? В школу возвращаться страшно, не ясно, что со мной за этот побег сделает директриса. Но что тогда? Эта деревня не настолько большая, чтоб тут был участковый, вроде как участковый есть только в соседней деревне, но она от этой в двадцати километрах. Может вообще найти какой-нибудь заброшенный дом, и в нём переждать? Немного денег у меня есть, и я смогу купить что-то из еды. А может моего побега никто не заметил, и если я вернусь, то всё нормально будет? Эти сомнения просто уничтожали, и я ломалась, не зная, что выбрать. Поесть что ли нормальной еды? В школе, и правду еда стала в разы хуже. Я уже собиралась идти в бар, и заказать у них жареной картошки с грибами, когда вдруг возле него остановилась коричневая Вольво. Машина была начала нулевых, и я застыла на месте, увидев за рулём, того приспешника директрисы. Не обращая ни на кого внимания, он вышел из машины, и скрылся в баре. — Да ты издеваешься? — Он ищет меня или просто решил выпить? Любопытство подавило инстинкт самосохранения, и я пошла в бар. В баре было темно, и я проскользнула к столику так, чтоб было видно того. Анатолий Петрович сидел через два столика от меня, ко мне спиной, когда к нему присоединился какой-то старик. Они очень долго о чём-то говорили, старик при этом заказал себе пива, а приспешник директрисы только кофе. Я же картошку с грибами и просто стакан с водой. Надеюсь, что её хотя бы не из-под крана налили. — Толя! — Закричал вдруг старик, вскочив со стула, но на этом всё и закончилось. Старик просто ушёл, а Анатолий Петрович встал с места и огляделся. Тут же его взгляд остановился на мне, нахмурившись, он решительно двинулся ко мне. — Ну здравствуй, — сказал он, засунув руки в карманы джинсов. — Что тут забыла? — Ем как бы, — он что, не знает, что я сбежала? — А вы что тут делаете? Он поднимает брови и открывает рот, но тут же его закрывает. После облизывает губы и, усмехнувшись, садится напротив меня. — Ну ешь, — ехидно говорит, почесав небритую щёку. — Вкусно хоть? — Намного лучше, чем в школе. — Вот как, — он достаёт кнопочный мобильный и, открыв крышку, достаёт симку, которую тут же ломает. — Что со мной будет? — По идее, я должен сдать тебя Маргарите Сергеевне, — он убирает кнопочный телефон в карман. — Что ты успела услышать? — Всё, — вру, я вообще их разговора даже не слышала. — И поэтому, у меня к вам предложение. — Он улыбается. — Вы отмазываете меня перед директрисой, а я не сообщаю ей о вашем разговоре с тем стариком. — Засранка, — протянул он, строя мне глазки. — Ты же прекрасно понимаешь, что отмазать тебя от Маргариты Сергеевны будет очень сложно. — Но возможно? — В этот раз он улыбается не так противно, как в комнате. Тогда в комнате он прям урод уродом был, а вот сейчас весьма симпатичный. И выглядит он весьма молодо, хотя тогда в школе я думала, что ему за тридцать. Тут же, я бы ему тридцатки точно не дала. — И что же ты хочешь такого? — Я хочу избежать наказания за побег и за то, что пропустила встречу с ней, где она всё так же собиралась меня наказать. — И того три наказания, — он чуть не засмеялся. — Ну даёшь. Я знаю, что она тебя до этого наказывала два дня подряд. А тут ещё выясняется, что три дня подряд. Катя, да ты у нас прям мастер спорта по попаданиям в передряги. — Он обернулся и посмотрел на тот стол, где сидел. — Мне что-то кажется, что ты не слышала весь разговор отсюда. — Он оборачивается и ласково улыбается. — Врунишка. Я не настолько туп. — Но я вас видела с тем стариком. — Да, наш косяк. Не думали, что ты именно в этот день решишь сбежать. Ладно, у меня есть идея, как спасти твою шкуру. Надеюсь, он не окажется извращенцем. — Пошли в машину, — он встал и сам оплатил мой заказ, бросив пятьсот рублей на стол, хоть я и не просила. Машина даже внутри выглядела, как старая, с кожаным салоном и деревянными вставочками на панели. В целом это было классно. — Скажу, что ты мне помогала, — он завёл двигатель. — И что ты пыталась убедить меня, что тебя ждёт Маргарита Сергеевна, но я не поверил и все тому подобное. — А если спросит, как помогала? — Придумаю, — и тут ему на другой уже мобильный, кто-то позвонил. Глядя на дорогу, он залез во внутренний карман куртки и вытащил мобильный. — Слушаю, Маргарита Сергеевна? Да, со мной. Как? А я думал она мне врала, что к вам идёт. Да я её тут припахал слегка, меньше дерзить будет, не люблю, когда со мной фамильярничают. Да, едем в школу. Всё, я вас понял, после меня, сразу к вам пойдёт. Хорошо, передам. — Он отключился. — Там в школу приехал какой-то медик, и сейчас проводит осмотры в медицинском кабинете. Приедем, и ты сразу туда иди. — А что за медик? — Гинеколог что ли. Я не понял. Просто она сказала, что вас всех будут проверять. До школы мы доехали быстро, всё же два километра на машине это вообще быстро. — Иди, — кивнул он мне, и я пошла в медкабинет, где столкнулась со своим классом. Нахожу в этой толпе Веру, и встаю рядом. — Что происходит? — Осмотр всех учениц гинекологом, — мрачно сообщает Вера. — Вообще неожиданно, с уроков сняли и вот сюда. Там ещё говорят директриса находится, и тоже просматривает. — Что?! — Я в полном шоке, и так гинекологов не люблю, так ещё и директриса там. — А зачем вообще этот осмотр? — Проверить девственницы мы или нет. Другого варианта я не знаю. — А директриса прям заглядывает что ли? — Вот и узнаешь, — сказала староста. И вот очередь дошла до нас. Вера зашла в кабинет, и минут десять её не было, а потом она вышла вся бледная. — Следующий! — Слышу голос директрисы, и уже думаю уступить своё место старосте, как вдруг директриса выходит из кабинета и ухмыляется при виде меня. — Самарина, дорогая моя, я тебя так заждалась. — Её пальцы больно вцепились мне в ухо. — Проходи, что стоишь? От уха она отцепилась только в самом кабинете. Гинекологом, к моему удивлению, оказался мужик лет сорока. Я так и застыла на месте, не зная, как быть. — Раздевайся и ложись на кушетку, — говорит он. — Эм, я не могу, — думай, думай, что такого сказать, чтоб от тебя отстали. — Моя религия этого не позволяет. — Да ты что? — Усмехается директриса, и даёт мне подзатыльник. — Самарина, не тяни время, раздевайся. — Как? — Ручками. — В смысле полностью или только низ? — Ты кстати почему не в форме? — Так я же Анатолию Петровичу помогала. Таскала там. Зачем мне в форме это было делать, чтоб испачкаться? — Потом обсудим, — наклонившись ко мне, сказала директриса, а её руки вцепились в ремень на моих джинсах. — Снимай штаны и раздвигай ноги. — А вам тут обязательно стоять? Пощечина была такой силы, что только зажившая рана на щеке лопнула, и по щеке потекла кровь. Я же дрожащими руками стала расстёгивать на себе джинсы. Скидываю кеды и снимаю джинсы, но трусы не могу. — У меня месячные, — выпаливаю я. — Вот и посмотрим какие у тебя там месячные, — прошипела директриса, и рывком, едва не порвав, стянула с меня трусы. — Вперёд на кушетку, а то сама проведу осмотр насколько ты там девочка. Как же это было противно слушать, да и пока она со мной разбиралась, врач достал марлевый тампон и протянул его мне, велев прижать к щеке. Я же ложусь на кушетку и, преодолев стыд, сгибаю ноги в коленях и развожу их в стороны. Мужик полез ко мне туда в перчатках. Посмотрел быстро, а после велел пододвинуться ещё ближе к нему, и взял баночку вазелина. Палец вошёл быстро, и как же это было больно, моё очко не оправилось ещё после вчерашнего, а тут ещё и палец. И всё же, он в разы меньше и короче той палки. — Встань и оголи грудь, — говорит он. — А зачем? — Осмотр. Задираю на себе толстовку с футболкой и топик. Крепко зажмуриваюсь, пока он быстро щупает мне грудь. — Свободна, — говорит он и поворачивается к директрисе. — Девственница. А я смотрю на директрису, а она что-то записывает в записной книжке. Что же это, она ещё и ведёт запись кто из нас девственница, а кто нет, так что ли? Ведёт список, кого трахнуть в первую очередь, выходит. — Самарина, поскольку ты у нас такая «везучая», жду тебя сегодня после отбоя в своём кабинете, — сказала она так, между прочим, когда я уходила из её кабинета. — Забудешь, так сама к тебе приду.