Хирургия моего сердца

Проснулся Скарамучча далеко не от будильника в этот раз. Он вновь заснул за конспектами, стараясь выучить пропущенный материал. Несмотря на то, что сегодня был выходной — медицинский университет не щадит никого. Казалось, в этот момент он вспомнил все маты на латыни, которые переводил в шутку. В итоге это оказалось единственное, что он запомнил по латыни. В дверь кто-то агрессивно стучал, и Скарамучча проклинал всех Богов этого мира за то, что ему даже в собственной квартире не дают поспать. Видок у него и так был не из лучших, а тут ещё и двери открывать. Волосы взъерошены, футболка на два размера больше свободно заправлена в чёрные джинсы, а перчатки от среднего пальца и до локтей, которые он редко когда снимает, так и хотели сказать: «Видишь, мы единственные в этой гребанной квартире держимся не на святом духе». Откинув конспекты и поднявшись, он услышал ещё одну череду стуков. Медленно поплевшись к двери, Райдэн открыл ее, злобно уставившись на причину его подъёма. — Ты какого хрена не открываешь? — сходу задал вопрос Тарталья, требуя ответа. Он, так-то, уже минут десять тут стоит. — Я спал. Ты время видел? — Скар, час дня. Нормальные люди просыпаются максимум в десять, — вздохнул Тарт, без приглашения заходя в квартиру. — Ты где таких нормальных людей нашел? Сам дрыхнешь до двенадцати, — закрыв за другом дверь, оба парня прошли на кухню. Тарталья присел за излюбленную барную стойку, а Скарамучча без вопросов начал делать чай и кофе. — Так что, какова причина твоего визита? — Я что, не могу проведать своего лучшего друга просто так? Ты оскорбляешь меня! — Аякс драматично схватился за сердце, другой рукой смахивая несуществующую слезу. — Ты никогда не приходишь просто так. Конспекты нужны, или что? — вздохнул Скар, скрещивая руки на барной стойке, пока чайник закипает. — Да не конспекты. Короче, ты помнишь того паренька белявого? — Тарталья рукой показал несуществующий хвостик, в который должны были быть собраны волосы. Вот незадача, у рыжика они слишком коротки. — Расист. Какого белявого? — Скарамучча подпёр подбородок рукой, скучающе слушая друга. — Казаха. Кадзуху. Вот, точно. Кадзуху. — Аа-а, этого. Грех забудешь, — в груди неприятно кольнуло. Скар намеревался уже сегодня забыть о нём и не знакомиться ближе, вдруг он снова слышит его имя. — А что с ним не так? Опять подрался с кем-то? Тарталья заметно поник. Скарамучча вовсе не привык видеть его таким. Неужели рыжую бестию беспокоило что-то? Он умеет о чём-то беспокоиться? Скару следует записать этот момент и повесить в рамочку. Вот тогда он скоро и соберёт себе коллекцию. Но услышанное, вроде как, должно было быть ожидаемым. И, тем не менее, до Скара всё равно не дошло сразу. — Он в больнице, — коротко процедил Чайльд, отводя взгляд. — Неужели он всё-таки позвонил врачу, как мы договаривались? — Райдэн усмехнулся сам себе, но в следующий миг улыбка исчезла с его лица. — Его наутро нашли. В… довольно хреновом состоянии. Я не знаю всех подробностей, но Синьора прям рассказывала, как ей паренька доставили в критичном виде. Потом уже по описанию понял, что это хахаль твой, — он говорил медленно, словно пробуя на вкус каждое слово и не веря им. Тарталья что, привязался уже к этому мальцу? Скарамучча осмысливал сказанное. Куникудзуши отчаянно хотел узнать, как он может помочь. Скарамучча отрекается от Куникудзуши в очередной раз. — Какой, к чёрту, хахаль? — взгляд Скара Аякс не выдержал. Зато рыжий заметил скрытый интерес в глазах друга. Тарталья проигнорировал фразу, восприняв ее как «Можешь продолжать». — Я сразу попросил рассказать, что примерно с ним произошло. Она не хотела, мол, врачебная тайна. Но всё-таки по доброте и дружбе ответ выбил. Скарамучча кивнул, теперь он действительно слушал. К Синьоре просто так не попадают. Девушка работает в реанимации. — Без сознания был и до сих пор, вроде как, валяется. Ему бутылку об голову разбили, и потом осколком этой же бутылки руку резанули. Я не в курсе, сделал ли он это сам в попытке самоубиться, или тот, кто его башке решил аттракцион устроить, но факт остаётся фактом. Пазл потихоньку складывался на свои места. Неужели Кадзуху кто-то поджидал у дома? Или ещё хуже. В доме. Куникудзуши смог одержать победу, и ему было всё равно, что потом, наедине с самим собой, со своим отражением, он будет бесконечно корить себя за слабость. За желание помочь рандомному пареньку, которого он видел раз в своей помятой жизни. В памяти как враз вспыхнули слова матери. — Куникудзуши, ты так и будешь помогать первому встречному? Каждому коту на дереве? Однажды тебя предадут, и ты поймёшь, что мир не настолько сладок. Он не винил её, но и простить не мог. Скарамучча понимал, за что она так говорит, но никогда не оправдает. Его мать была ужасна. Он был слишком наивен. — Долго он без сознания валяется? — Мне долго ждать от тебя «Заводи машину, поехали к нему»? — вопросом на вопрос ответил Аякс. Скарамучча промолчал. Да, Тарталья, может, за один диалог и успеет привязаться к человеку. Райдэн же был просто заинтересован в Каэдэхаре, и не более. Они знакомы один день, и Скар не собирался знакомиться дальше. Ему это не надо было. Да и тупо ездить к человеку в больницу, чтоб проведать, если вы друг другу никто. Именно поэтому он решил остаться до… — У него стоял твой номер на быстром наборе. — Что? — Скар замер и, кажется, даже дышать перестал. Слишком много вопросов. — Он собирался позвонить тебе, — Аяксу уже наскучило думать, почему Мучча морозится. Точнее, он понимал, но отказывался признавать, что его друг до сих пор мечется и не пытается хоть немного ослабить свой барьер. Ему определенно стоит поменять психолога. — Погоди. А ты вообще к Наташке ходишь? Скарамучча не отошёл ещё от прошлого заявления, как тут появилось другое. — Поехали, — он проигнорировал вопрос о Наталье, потому что нет, не ходит. И не собирается. Нанятый матерью психолог ему к чертям не сдался, а её методы — и подавно. Хотел ли он ехать? Теперь Скарамучча уже не понимал. Он слишком запутался в происходящем, ему было просто смешно с того факта, что он едет проверять состояние парня, которому раз в жизни помог и чая с ним выпил. О. Вот и цепочка. Умница, Куникудзуши. Помог один раз, хочется помочь и во второй. А чем ты поможешь? Рядом постоишь? Кадзуха от твоего присутствия не проснется. Тебя вообще не должно волновать его состояние. У него наверняка есть близкие, которые придут его наведать. — Не знаю как ты, но Кадзуха парень хороший. По взгляду видно. Помощь ему явно нужна, но чёрт же нам доступ дадут. Да и он вряд ли скажет что-либо, — Тарталья встал из-за стойки, рассуждая, и направился к выходу. Скар плёлся за ним. — Почему он тебя так беспокоит? — Скарамуччу он беспокоил тоже. Немного. Потому что он медленно привязывается к людям, но прежде чем такое случается, у него всегда возникает интерес. Это мгновенное чувство азарта и волнения, длящееся день-два, не больше. Потому что Райдэн не подпустит к себе кого-то на более длительное время. Зато этот Кадзуха отлично портит все его планы и принципы. А Скар, в свою очередь, ещё давным-давно отрёкся от таких чувств, как любовь и привязанность. — Помнишь, как мы в детстве играли в супергероев? Помогали всем. Ну, конечно, раза два в неделю, потому что тебя не отпускали. Но всё же, — Тарталья был прав, родители Скара были слишком строги, чтоб отпустить сына на прогулку. — А тебя он почему беспокоит? Такого вопроса Скарамучча поджидать не мог. — С чего ты взял, что меня он беспокоит? Не неси бред, Аякс, — прошипел парень, напоминая о границах. Рыжий вздохнул, надевая кроссовки и облокачиваясь на спину Муччи, когда второй наклонился, чтоб завязать шнурки на ботинках. — Ну.. мне показалось, что вы неплохо ладите. Мучча, пойми, что дружба необязательно должна проходить проверку именно временем, — Чайльд понимал проблемы с доверием друга и уже какой год пытается помочь облегчить эти страдания. Близкий круг Скарамуччи основывается на Тарталье и Синьоре. Дотторе — его знакомый, с которым они раньше ходили в одну музыкальную школу. Скар играл на фортепиано, Дотторе — на скрипке. Недовольно столкнув чужую руку с себя, Парень накинул пальто и вышел с квартиры. Время проведать бедного пострадавшего.

11:37.

Скарамучча любил ездить с Тартальей по одной простой причине. В скорости езды Аяксу нет равных. Однажды в их группе даже была шутка, что Тарталье не смогут выдать штраф лишь потому, что его попросту не догонят. Сейчас же они шли ко входу в больницу. Лил дождь. Приятный, прохладный дождь, который так и говорил, чтобы парни остались и ещё немного посидели в машине, наблюдая, какая капля победит в гонке по окну. У входа их ждала высокая, светловолосая девушка в больничной форме. Скрестив руки на груди, она облокотилась на столб, что находился прям у входа. Не раз замечали, как там курят врачи и совершеннолетние пациенты. По спине Скара прошел холодок. Ему не было ясно, от взгляда Синьоры это, или же от лёгкой одежды. В отличии от друга, что был одет в клетчатые свободные штаны, часто путаемые с пижамными, и оранжевым худи с дедом морозом, Скар одевался куда проще. Чёрные порванные джинсы, футболка с любимой музыкальной группой и чёрное пальто на все случаи жизни. Несмотря на месяц, что был сейчас, у Аяксу уже было новогоднее настроение. Куникудзуши всегда это забавляло. — Почему вы так долго? Не просто, знаете ли, уговорить, чтоб вас пропустили к тому мальцу, — возмутилась блондинка, пропуская парней в здание больницы и проходя вслед за ними. — Прости, дорогая, я тебе очень благодарен, — усмехнулся Аякс, игнорируя ворчание подруги на такое ласковое слово. Рыжий всегда прикалывается над ней. Скарамучча же не проронил ни слова. Всё его внимание было зациклено на излюбленных белых стенах больницы, тусклого света и ядреного запаха медикаментов. Это была странная атмосфера, которую он любил с самого детства. С самого детства он хотел работать тут и стать человеком, что восполняет людям то, чего нет у него самого. Сердца. — Идём, я вас к палате проведу, — тихо сказала Розалина, призывая парней идти за ней. Стук каблуков отдавался по всему больничному коридору. Скарамучча рукой проводил по стене, примечая каждые детали. Когда-то он тут тоже лежал. Первые несколько раз угодил, когда учился кататься на скейтборде, а последний был три года назад, когда его случайно сбила машина. Отделался несколькими переломами и волной матов. Правда он не запомнил, из своих уст или из уст водителя. От такого воспоминания на лице возникла лёгкая улыбка. Весёлое было время. Всего три года назад, а кажется, что не был тут тысячи лет. Он не заметил, как они уже подошли к палате. Палата номер шесть. Самая обычная. — Стой. Синьора, разве он не должен быть в реанимации? — задал вопрос Райдэн, понимая, что что-то не так. Хотя бы несколько дней нужно, чтоб человек полежал там, а врачи решили, можно ли переводить пациента в обычную палату. — Я.. тц.. идите сюда, — девушка отошла от палаты к ближайшему углу, что находился не так уж и далеко. Притянула к себе парней, наклонилась и заговорила шепотом. — Тут херня происходит какая-то. Извините за выражение. — А подробнее? — попросил Аякс, наклоняясь и чувствуя боль в спине. Скарамучча скучающе взглянул на этих двоих. Ему не особо было интересно, что произошло. Он пришел увидеть Кадзуху и убедиться, что тот жив, а не слушать бредни. Почему он вообще пришел проведать человека, которого знает один день? — Короче. Как я уже говорила, ему об голову разбили бутылку, а на руке виднеется порез осколком той же бутылки, — начала Синьора, стараясь особо не жестикулировать. Говорила всё так же тихо. — Ну да, именно это ты мне и сказала. Что не так? — Тарталья окончательно не понимал происходящего. — Да то, что, когда Каэдэхара оказался в реанимации, я предложила написать ему заявление в полицию на того, кто его ударил, спросила просто из интереса. Он отказался. — А это ещё почему? — Скар не был доволен тем, что Кадзуха отказался от их договора. И не важно, что это было только частично. — Нам всё объяснили так: Кадзуха в пять утра вышел из дома, и на улице какой-то пьяница разбил ему об голову бутылку, а после осколком задел руку парня, рядом с запястьем, — Синьора чуть выпрямилась, скрещивая руки под грудью. Скар повторил ее действие, упираясь спиной в стену. — Звучит бредово, — констатировал Скарамучча и словил на себе непонимающий взгляд Аякса. — Какой нормальный человек будет в пять утра выходить из дома? Ты же видел его, Кадзуха из домашних. Даже с моим зрением это можно понять. Тарталья кивнул. Скарамучча прав. — Именно, в этом и загвоздка. Кто-то не хочет давать нам настоящую информацию, а Кадзуха молчит как партизан. Он ни с кем не говорит, — Синьора выдохнула, вспоминая свои попытки завести какой-либо диалог о произошедшем. — Мне кажется, он сам вскрыться пытался. Но кто ему об голову бутылку разбил, представить не могу. Родители у него адекватно выглядят. Скар не мог понять: впал он в замешательство, или с его плеч упала тонна груза. Он думал, что бьют его дома. Хотя, конечно, это ещё не полностью опровержено. Родители Скарамуччи с первого вида тоже были посланниками Бога. — Ни с кем не говорит? Ты же сказала, что он отказался от заявления в полицию на пьяницу, — вслух озвучил мысли Скарамучча. Это дело его заинтересовало, а при воспоминании вчерашних травм Каэдэхары на груди становилось тяжко. — Молчит. Ни слова не сказал. Мы не знаем, с чем это связано. В тот раз он просто мотнул головой, давая понять, что нет, никакой полиции. И родители у него.. нормальные, но странные. Они сказали, чтоб его перевели из реанимации в обычную палату, дабы не раздувать шумиху. Даже плату внесли дополнительную за это. Точнее, отец. Хороший мужик, — констатировала Синьора перед тем, как вздохнуть, окончательно выпрямиться и поступать каблуками в сторону какого-то нужного ей кабинета. Скарамучча и Тарталья подошли к двери в палату. — Короче, Мучч, к тебе задача. Попробуй с ним заговорить. Я уверен почему-то, что именно тебе он ответит. Просто попробуй. Считай, что это моя просьба, — Аякс знал, что Скарамучча редко сдерживает обещания, если человек ему далёк. Но если этот человек — Синьора или Тарталья, он выполнит всё, что в его силах. Для него и так сделали слишком много, оставаясь рядом. Именно поэтому Райдэн редко когда отказывает близким в просьбах. — Ты серьезно думаешь, что конкретно мне он ответит? Да ты жуткий оптимист, — пропустил ироничный смешок Куникудзуши, поправляя челку, упавшую на глаза. — Именно это я и сказал. Я хочу знать, как можно ему помочь. Этому парню нужна помощь, и ты это как никто другой понимаешь, не так ли? Он собирался позвонить тебе. Разговори его. Навещай. Вопрос остался без ответа. Скарамучча, даже не смотря на рыжего, зашёл в палату. Райдэн никогда не общался бы с человеком «из жалости», как говорил о том Тарталья. Он навестит его один раз, а потом по желанию и возможности. Сделает выводы. С Каэдэхарой ничего не случится, если его не проведает студент медицинского университета. Такие же белые стены, большое окно с объемным подоконником, на котором можно было спокойно сидеть. Четыре койки, две из них пустые. Одна была занята, наверное, какой-то девушкой, судя по валявшимся на койке вещах. На другой же был парень, которого Куникудзуши встретил вчера. Там сидел один Каэдэхара и что-то писал в блокноте. Волосы распущены, как в их первую встречу. Сидит, скрестив ноги на кровати. Голова и рука были перебинтованы, и Скар хотел верить, что он не сам изрезал себе запястье. Кадзуха заметил его не сразу. Он поднял свой взор на вошедшего. Пустой алый взгляд был устремлён в не менее пустую бездну. В красных глазах промелькнул еле видный огонек. — Привет, — первым нарушил тишину Скарамучча, присаживаясь на край кровати, предварительно кивнув, словно спрашивая, можно ли сесть. Несмотря на свой характер, он очень ценил личное пространство и мнение остальных. — Как твое самочувствие? — он пытался быть дружелюбным, как и просил того Аякс. Было видно, что состояние блондина оставляет желать лучшего. Каэдэхара взвесил все за и против. Кивнул в знак приветствия. А после оторвал листок с блокнота, что-то написал и протянул Скарамучче. Выбрал молчание. Вот только Куникудзуши не из тех, кто легко сдается. Но он также не будет давить. Райдэн принял листок. «Здравствуй. Голова немного болит, но в целом я в порядке. Почему ты здесь? Как ты узнал о том, что я в больнице?» — Свои связи. У меня к тебе есть вопросы, но я предпочел бы услышать твой голос с твоими красноречивыми репликами. Не против немного поговорить со мной? — Скарамучча, казалось, за всю свою жизнь произнес слов меньше, чем в этот момент. Он слишком не любит разговаривать, но сейчас сказал правду: стиль общения Кадзухи действительно красив. Кадзуха впал в замешательство. Его удивил вопрос, блондин думал, что подойдут и записки. Несмотря на то, что он не подал виду, всё-таки попытался заговорить. Голос слегка охрип от такого молчания и сушки в горле, но в основном всё было нормально. — Тебе… действительно нравятся мои речи? — медленно, прочищая горло спросил Каэдэхара. Как и ожидалось, он был с хрипотцой, но Скар всё равно заметил его мелодичность. — А кому нет? На любителя, наверное, но звучит неплохо. Ты пишешь стихи? — Куникудзуши закинул ногу на другую, руки же скрестил на верхней ноге. Несмотря на свое положение, его голова всё так же была повернута в сторону больного. — Стихи и песни. В будущем хочу написать свою книгу, — он решил замолчать и оборвать строчку о книге сразу. Каэдэхара совсем забывает, что не всем нравится слушать его болтовню, несмотря на то, что разговаривает он не особо много. — Мгм. А о чем книга? — Куникудзуши продолжил разговор. Он не хотел общаться с Кадзухой из жалости, но также он принял факт, что как личность он ему интересен. Каэдэхара удивился тому, что у него поинтересовались этим. Мучча был первым человеком, кто хотел знать о творчестве Кадзухи. — Было куча идей, но я так и не решил. Точнее, я хотел бы посвятить её кому-то, но… — он запнулся на полуслове, опуская взгляд вниз. Нет, Скарамучче об этом знать необязательно. — Но? — подтолкнул к разговору Райдэн. — Нет, ничего. Ты говорил, у тебя есть ко мне вопросы, верно? — Кадзуха уже и забыл, что Скарамучча тут не просто так. От этой мысли стало слегка грустно. Взгляд Скара помутнел. Он должен был задать вопросы, но не особо того хотел. — Да, верно. Первый: что случилось, что ты угодил в больницу? — Скарамучча выпрямился и уже всем телом повернулся на знакомого, одну ногу с коленом закидывая на койку. Кадзуха не обратил на это внимания. Плечи блондина опустились, Каэдэхара поник. В глазах читались боль, страх и волнение. Теперь Скарамучча, казалось, слегка начал беспокоится. — Тебе не сказали? Я вышел на улицу, меня перехватил пьяница. Произошел конфликт, он разбил мне об голову стеклянную бутылку, а потом ее осколком задел руку. Вот и вся история, — ровно и монотонно. Без капли эмоций. Райдэн понял, что дело было совершенно не так. Вот кто-кто, а он — тот ещё специалист во лжи. Ему приходилось врать не одну тысячу раз, и порой это происходит уже неосознанно. Не стоит говорить, насколько сильно он себя за это ненавидит. Но давить на Кадзуху тоже было нельзя. Мучча догадывался, что дело в родителях или, по крайней мере, родственниках. Может, если сблизиться, Каэдэхара найдёт в себе силы довериться и рассказать? Теперь одержал верх Куникудзуши. Ему очень хочется помочь. Понять, что так сломало блондина и достать его из всего дерьма, в котором он сейчас находится. Всё равно, что Скар будет корить себя за это. Предаст собственные принципы, на которых держится его характер. Он даст волю словам, что ни один год внедряет ему Аякс. Потому что раньше Райдэн тоже был сломан. И не собран до сих пор. Ему тоже приходилось и приходится врать. Перед ним человек, которому он хочет помочь, потому что лжеца может понять лишь такой же лжец. И никто не скажет о том, что в этот же момент Кадзуха тоже вглядывался в глаза Скара. Бездонные, похожие на бездну безмятежного океана, что тянет и тянет в глубины своих вод, дабы морская мелодия навечно разлилась эхом по пещерам страдания. Он видел обиду, злость и ненависть. Но самое главное — он видел доброту, скрытую под пеленами негативных эмоций. Они оба хотели помочь друг другу. Оба хотели собрать друг друга по кусочкам. — Хорошо. Не выходи на улицу в такую рань в следующий раз. Вопрос второй, — он замешкался, когда понял, что молчание в палате длилось несколько минут. — Почему ты хотел позвонить мне и откуда у тебя вообще взялся мой номер? — Тарталья дал. Я случайно при записи контакта отправил его в экстренные, вот и получилось так. Я и не думал будить тебя так рано. — Тарталья, значит, да? — казалось, за дверью Аякс начал молится всем богам, даже учитывая, что он не слышал разговора. — Что ж, допустим. На этом всё. Может, тебе что-то принести? — Скар промолчал о том, нормально ли питается Каэдэхара. Ответ был очевиден, что нет. — Кхм.. думаю, латте с карамелью врач бы вряд ли одобрил. У меня, если честно, некоторые проблемы с сердцем. Может.. просто воды? — Улыбнулся Кадзуха, а Мучча на этой улыбке завис. Лишь спустя несколько секунд он кивнул и, встав с койки, быстро вышел из палаты. Каэдэхара облегчённо выдохнул. Он ещё не знает, как помочь Райдэну, но будет отчаянно бороться за каждую попытку вытянуть былую доброту и надежду. Скарамучча потерял их ещё ребенком. В этом было их различие. Скар утратил веру и надежду в лучшее, а Кадзуха, наоборот, стремится и хватается за них. Без надежды человек умрёт. Так говорила его мать.

***

Скарамучча быстро вышел из коридора и направился в столовую больницы. Забежав в буфет, он купил бутылку воды и несколько круассанов. Пусть этот подросток поест хоть что-то. Смотреть на такое худое тело было действительно сложно. Не просвечиваются ли там его органы? На пути обратно в палату его перехватил Аякс. Схватив друга за предплечье, тот остановил его и заставил смотреть в глаза. Он не мог не заметить то, насколько поникшим выглядел его лучший друг. А Скарамучча не мог сдержать правды. — Что случилось? Вы поссорились? — Аякс говорил спокойно, не пытаясь как-либо задеть друга. Он знает, что ему, скорее всего, скажут «Всё нормально», но хотя бы по тону голоса сможет понять, так ли это. Ответ застал его врасплох. — Аякс, я буду его навещать, — с одной стороны, обычные слова, которые Тарталья хотел услышать. Но дрожь в голосе Куникудзуши, который всегда звучал чётко и ясно, сразу говорила настоящий мотив этих слов. Только Тарталья мог понять, что они значат по-настоящему. Аякс, я хочу помочь ему, у него что-то случилось. Я хочу попробовать довериться. Факт того, что он хочет открыться, говорил лишь об одном: это ещё один принцип Скарамуччи. Если он хочет, чтоб человек доверял ему, он должен отплатить той же монетой. Скар тоже обязан довериться. Для Райдэна это был своеобразный обмен, для него личные границы и доверие были самыми главными составляющими в общении. И если он хочет узнать правду, что случилось с Кадзухой, конкретно с его уст, то он тоже должен стараться ради взаимоотношений. Он не просто хочет помочь какому-то мальчику выбраться из грязной жизни. Он хочет помочь Кадзухе Каэдэхаре. Помочь и открыть своё, казалось бы, несуществующее сердце.

***

Блондин сидел на кровати и играл в какую-то игру. Скар решил не думать, откуда у него ещё один телефон, ведь свой тот разбил в драке. Пройдя вглубь палаты и поставив принесённые продукты на тумбочку, он, снова кивнув, якобы спрашивая, присел рядом с Кадзухой. — Что это? — спросил Скарамучча, наблюдая за какими-то бегающими чиби-человечками в телефоне знакомого. Кадзуха, потягиваясь к воде и открывая бутылку, сделал несколько глотков. Прочистил горло. — Игра. Мне про неё тетя рассказала. Доктор Джекилл и Мистер Хайд. Я учу французский и прохожу её на этом языке. Скачай, вдруг тебе понравится? Тут классный сюжет. — Ты мне так про свои «Нервы» говорил. Я их так и не послушал, — спокойно сказал Скарамучча, а Кадзуху это, казалось, оскорбило до глубины души. Блондин быстро достал наушники и, вставив в разъем телефона, протянул один наушник Скарамучче, а другой надел сам. Райдэн недоверчиво глянул на знакомого, прежде чем засунуть наушник в ухо. Заиграла довольно приятная мелодия.

Если меня собьют на переходе Значит я слишком доверяю И если моя музыка не в моде Значит я ее правильно сочиняю

Скарамучча прислушался и к музыке, и к тексту песни. Он замечал, что текст неплохо подходит под описание Кадзухи. Именно такая аура от него шла. Любовь к жизни и принятие ее такой, какая она есть. Мелодичная, холодная, но такая притягательная.

Если ты перестала плакать ночью Значит я не звонил тебе утром Значит я не звоню тебе больше Вырывая наше прошлое по минутам

Райдэн только услышал, что Кадзуха от наслаждения песней закрыл глаза и начал подпевать. Он не ошибался: у него действительно прекрасный голос.

И вроде бы все хорошо Мне кажется, я крепче стою на ногах Мои мысли кажутся глубже Но иногда мне кажется, что все не так Все не так, все не так...-

Теперь же песня подходила под описание самого Скарамуччи. Ему нравилась эта песня, но о группе пока ничего не знал. Тем не менее, он готов взять свои слова обратно насчёт песни. Парни так и продолжили бы слушать музыку, но дверь открылась. От испуга блондин перестал петь и выдернул наушники. Смотря на вошедшую женщину, Скар видел в его глазах ни что иное, как страх. Страх и, что самое ужасное, принятие. Как у провинившегося ребенка. Высокая девушка с огненно-красными волосами длиннее пояса была одета довольно неплохо. Если бы Скар вырос таким, каким его растили родители, он бы оценил её наряд в полной мере. — Молодой человек, могу ли я узнать, кто вы такой и что делаете в палате моего сына? — грозно заговорила девушка, пока за ее спиной встал мужчина. Видимо, муж. Отец Кадзухи. Скарамучча видел и плечом чувствовал тревогу вокруг Каэдэхары. Пока женщина отвлеклась на вошедшую медсестру, Скар бросил ему фразу: — Ne vous inquiétez pas. Аppelle moi la nuit, — шок Кадзухи было видно по тем же глазам, на что Скарамучча лишь успокаивающе улыбнулся. Ненастоящая улыбка, но именно такую и хотел сейчас увидеть Кадзуха. Фальшивая улыбка, показывающая, что Куникудзуши не шутит. Сам Каэдэхара знал, что этот день он перетерпит, как и все остальные. Несмотря ни на что — Кадзуха был сильной личностью. Не плаксой или ещё кем-то в этом духе. И это ещё вчера заметил Райдэн. А потом Райдэн повернулся к девушке. — Извините, я просто его друг. Знакомый. Уже ухожу, — Скар щёлкнул пальцами в сторону Кадзухи, словно напоминая о своих словах, а после ушел из палаты, за дверью которой его уже поджидал обеспокоенный Тарталья. Скарамучча с детства учил французский и не знал, что когда-нибудь он ему действительно понадобится. Французский и ещё куча других языков, которыми его нагрузили родители.

***

Парни ехали в машине в тишине, которую разбавляла лишь мелодия любимой группы Тартальи. — Не знал, что ты их до сих пор слушаешь, — заметил Аякс, когда Скар еле слышно подпевал. — Слишком легендарная группа. Мы слушали их, когда были мелкими. К тому же, «В моем тихом омуте» — моя любимая песня, — улыбнулся Скарамучча, радуясь, что мысли от сегодняшней ситуации в больнице потихоньку успокаивались. — А мне «Очки-сердечки» нравятся. И клип угарный. Я не ожидал, что они возьмут гребанную куклу. Или это шарик был.. — Замешкался Аякс. Они уже подъезжали к квартире Скарамуччи. На часах пилило 20:13. Весь оставшийся день после больницы Скар провёл в гостях у Тартальи, общаясь с его родителями и младшими детьми их семейства. Что родители, что детвора, все души в Райдэне не чаяли. Родители Аякса знали, насколько Куникудзуши надеждый друг, а дети просто любили его за то, что Скар всегда без проблем поддерживал идеи младших. — Что ж, давай, удачи. Позвони, когда решишь в следующий раз наведать этот «магнит бесконечных проблем», — рыжий отсалютовал двумя пальцами, прежде чем Скар усмехнулся и кивнул, а после захлопнул дверь машины. На этом сегодняшнее путешествие заканчивается. Но никто не говорит, что второе не начнется после полуночи.