О пустынных диалектах и храмовых структурах

Последняя из нескольких книг идеально ровно встала в небольшой прикроватный книжный шкаф — шов ко шву, корешок к корешку. Рядом, на рабочем столе, царил такой же идеальный порядок: еще совсем свежие учебные тетради лежали друг на друге аккуратной стопкой, а рядом с ними расположилась начищенная до золотистого блеска баночка чернил. На простом деревянном столе не было ни пылинки, впрочем, как и в целой комнате. Аль-Хайтам удовлетворительно осмотрел свои временные владения в общежитии Академии. Не сказать, что он любил порядок — скорее, процесс его наведения успокаивал и помогал концентрироваться. И причина этому есть. Сегодня его первый день учебы, а это значит, что все должно пройти гладко. Академия города Сумеру по праву считалась лучшим учебным заведением Тейвата. Она не только продвигала ученых и помогала им реализовать их великие проекты, но и занималась не менее важной частью жизни страны — политикой. Не сказать, что аль-Хайтаму это было интересно. Его восхищал масштаб деятельности своих будущих коллег. Не более. Сам он был заинтересован только в спокойствии и стабильности, которую могло дать качественное престижное образование. Ветерок ласкал легкие шторы из полуоткрытого окна, задувал прямо в комнату тропическую свежесть. Идеально выглаженная студенческая форма со знаком факультета Харватат, ожидающая на вешалке, слегка качнулась от дуновения. Все пройдет гладко. Сомнений и быть не могло.

***

Аль-Хайтам хоть и был родом из крупного портового города, но к суете столицы привыкнуть оказалось нелегко. Когда он впервые появился на главном рынке, был благополучно унесен толпой в противоположную от нужной ему стороны, заблудился в торговых рядах и до самой ночи плутал, пока незнакомая рыжая девушка не подсказала ему дорогу до общежития Академии. До поры до времени спокойствие приносил только небольшой столичный порт. Особенно по ночам, когда кроме редких одиноких кораблей и него вокруг не было ни души. Воздух путал непослушные волосы, навевал морской солью воспоминания о доме и родителях, которые остались далеко на юге Сумеру — в его прошлом. Впереди было только его будущее. Спокойное и размеренное. За несколько недель, проведенных в городе, аль-Хайтам искренне старался подстроиться под ритм жизни толпы. Но пока что получалось плохо. Именно по этой причине в первый день учебы он… проспал и позорно опоздал на вступительную церемонию. Из-за волнения перед столь ответственным мероприятием он долго не мог заснуть, проснулся через пару часов и до самого рассвета пытался отвлечь себя от подступающей к горлу тревоги. Его закемарило, казалось, всего на пятнадцать минуточек! Окончательно аль-Хайтам проснулся только после того, как в его дверь осторожно постучала дежурная по общежитию и уточнила, не опаздывает ли он. Из-за этой ошибки пришлось собираться в спешке и бежать в Академию, которая оказалась до отвратительного огромной. Парня начало нервно дергать из-за любви жителей столицы к столь помпезному масштабу. Неужели, это участь каждого первокурсника — блуждать по бесконечным коридорам? Утро началось не просто плохо, а отвратительно: он не успел позавтракать, опоздал, так еще и не мог найти нужную ему аудиторию. Настроение уже было ни к черту, и, кажется, с каждой секундой становилось еще хуже. Он сам стал концентрированным угольком раздражения — только прикоснись и тут же полыхнет праведным пламенем. В конце концов, аль-Хайтаму помогло умение подстраиваться под любые неудобные ситуации: он краем уха услышал о том, что всех первокурсников для приветственной речи решили повести в совершенно другое место, находящееся за пределами основного здания. Радовало только одно — он оказался не единственным опоздавшим. Решив не объединяться с другими и не создавать себе лишних раздражителей, он отправился в назначенное место. Аль-Хайтам надеялся без приключений закончить самую волнительную для себя часть дня — вступительную церемонию и разделение по группам. А для этого ему необходимо успокоиться и случайно ни на ком не сорваться. Утреннее солнце, словно нарочно, болезненно било прямо в глаза. Академия находилась так высоко над уровнем города, вплетенная причудливыми архитектурными идеями в ствол самого Великого Древа, что здесь было попросту нечему создавать тень. Аль-Хайтам прикрыл глаза от лучей импровизированным «козырьком» из ладоней и ускорил шаг. Как и думал — беда не приходит одна. Стоило аль-Хайтаму завернуть за угол, как в него тут же влетело что-то худое и угловатое. От неожиданности он отшатнулся назад и гневно уставился на незнакомца, который резко сфокусировал на нем потерянный взгляд. Светловолосый высокий парень всеми силами постарался сгладить ситуацию, даже представился и, кажется, был готов предложить свою помощь. Но то ли его нарочито-идеальная улыбочка вызвала еще большую волну раздражения, то ли попросту попался под горячую руку — чужие любезности были упрямо проигнорированы аль-Хайтамом. Он был раздражен и все еще опаздывал на мероприятие, а тут еще и… это. Аль-Хайтам хотел быстро выкинуть ситуацию из головы и отвлечься на более насущные проблемы, однако вычурный образ незнакомца то и дело всплывал в сознании. И не просто так. Этот парень оказался популярен в стенах Академии. Его знали. О нем говорили. И за пару часов, проведенных в компании других студентов, аль-Хайтам узнал несколько интересных фактов. Первый. Его утреннюю зазнобу звали Кавех, и его знал, пожалуй, каждый студент каждого факультета. Второй. Репутация Кавеха была громкой — начиная всеобщей преподавательской любовью к нему, заканчивая кучей женских разбитых сердец. Третий. Мнение о нем отличалось от человека к человеку. Кто-то искренне восхищался его успехами в учебе и архитектурными талантами, кто-то явно завидовал, а третьи питали неподдельную неприязнь. Таких, конечно, было меньшинство. — Я поступила сюда, потому что восхищаюсь господином Кавехом. Как думаешь, он заметит меня? — щебетала незнакомая девушка своей подруге. — Кажется, он действительно хороший парень? Не знаю. Он довольно популярен. — Стоит ли с ним подружиться? Это поможет мне продвинуться по карьере? — Наверное, трахается с кем-то из профессоров, а как он еще мог выбить себе проект с реставрацией Академии в прошлом году? С его-то скудным талантом, — шептали злые языки. И даже его одногруппники — люди, которые только-только поступили на учебу в Академию — и те слышали об этом Кавехе. — Вы знакомы? — невзначай спросил аль-Хайтам у одногруппницы, с которой познакомился после вступительной церемонии. Мало того, что они оказались учащимися одного даршана, группы, так еще и оба опоздали на встречу — пришлось слушать, стоя в дверях. Когда она услышала имя Кавеха из третьих уст, недовольно скривила губы — словно разжевала горькие лепестки лотоса кальпалата. — А он тебя интересует? — нахмурила она тонкие брови. Молодые люди шли из аудитории, наконец, освободившись от пристального внимания профессоров и Великого Мудреца. — Не то чтобы, — пожал плечами парень, — просто интересно, кажется, я столкнулся с ним сегодня утром. Он показался мне… интересным экземпляром. — Я знакома с ним куда больше, чем многие другие. Он подлый трус и изменник, который не умеет нести ответственность за свои слова и поступки. — Радикальное заявление, — заметил парень. — Еще бы. Пару лет назад у нас было что-то вроде отношений. После этого они шли молча еще какое-то время, пока не оказались у развилки длинного коридора. Только парень хотел отправиться в столовую и спокойно разложить сегодняшние мысли по полочкам, как маленькая женская рука аккуратно дернула его за рукав. — Дам тебе дружеский совет аль-Хайтам, — пробормотала девушка, закидывая на плечо сумку, — не связывайся с Кавехом. Знакомство с ним еще никого до добра не довело. В ответ на это аль-Хайтам только хмыкнул и прикрыл глаза. — Я тебя услышал, Рина. Отдохнуть и разложить по полочкам полученную за день информацию не вышло. Утренняя зазноба аль-Хайтама восседала на его конспектах, вальяжно и грациозно закинув ногу на ногу. Будто бы так и было надо. Будто бы на них не смотрел каждый студент в этой столовой. Переменчивость эмоций Кавех была… интересна. Для аль-Хайтама он был как открытая книга: намерения ясны, а реакции очевидны. Казалось, из-за этого великовозрастного ребенка даже эмоции самого аль-Хайтама стали очень уж переменчивы. Сначала он хотел — искренне старался — злиться на старшекурсника. Грубый и самовлюбленный, он раздражал аль-Хайтама своей нарочитой манерностью. Больше всего в мире он не любил таких людей, которые считали, что за одну улыбку мир должен лечь к их ногам. Но, как бы не хорохорился Кавех, аль-Хайтаму он казался… проще, чем парень сам о себе думал. Из-за этого злиться на него совершенно не выходило. Он не знал, правдивы ли слова Рины о том, что парень трус и изменник — но эти черты тоже не красили его репутацию. — Меня зовут… Черт возьми, аль-Хайтам теперь знал об этом парне не только имя, но также его заслуги и даже имя бывшей девушки. Не слишком ли много для того, с кем до этого столкнулся один раз в жизни? Мысль о собственной значимости озарило на чужом миловидном лице такую самодовольную улыбку, что захотелось ее тут же растоптать. — В вашем случае громкая репутация носит скорее негативный окрас… За мгновение самодовольство сменилось ничем неприкрытым раздражением — Кавех старался показать это как можно сильнее. Что он ему неприятен. И сидит на его столе сейчас, потому что неприятен. В конце концов, аль-Хайтам дерзко отринул чужое общество и ушел, так и не раскрыв загадку своего имени. Он не думал, что Кавеху действительно станет интересна личность его, заурядного первокурсника. Не думал, что оставил после себя такое впечатление. Спровоцировать Кавеха было проще простого — и аль-Хайтам с этим справился. В течение всего оставшегося дня, когда не было лекций, он то и дело замечал мельтешащую туда-сюда светлую макушку. Судя по сосредоточенному выражению лица, Кавех был занят чем-то очень важным. Да таким, что в упор не замечал самого аль-Хайтама. — Аль-Хайтам, ты в курсе, что сегодня какой-то странный старшекурсник весь день пытается о тебе вызнать? Я, конечно, ничего не сказал. Но ты будь осторожнее, вдруг это один из тех сошедших с ума — тихонько сообщил одногруппник, когда аль-Хайтам уже собрался уходить домой. Парень на это заявление тихонько усмехнулся в кулак и, не оборачиваясь, отправился к себе в общежитие — отдыхать после тяжелого учебного дня. Пусть для самоуверенного старшекурсника это будет уроком элементарной вежливости. Следующий день встретил аль-Хайтама щебетом тропических птичек за окном. В этот раз он не проспал, даже наоборот — проснулся сильно заранее и без спешки собрался в Академию. Сегодня у них не было лекций и встреч факультета с преподавателем. Лишь некоторым из группы, включая его самого, сказали прийти на индивидуальную консультацию — но о ее цели никто сообщить не удосужился. Помимо этого, сегодня парень планировал отдельно позаниматься в библиотеке и самостоятельно уделить время учебе там, где ему никто не помешает. А пока что… Аль-Хайтам сидел в пустующей аудитории вдвоем с преподавателем чужого даршана. — Как вам наша Академия, молодой человек? Уже начинаете привыкать к учебе? — будто бы невзначай, ради поддержания беседы, спросил пожилой профессор. — Больше всего меня зацепила местная библиотека. Честно говоря, сама Академия такая огромная, что в ней легко заблудиться. — Вы не местный, верно? — Я родом из Порт-Ормоса, — подтвердил его догадки парень. — Значит, еще привыкнете к размерам города и Академии. Обычно местным это дается проще. Кстати говоря, мое имя профессор Мадхукар. Вы можете обращаться ко мне по любому вопросу, если такие возникнут. — Я ведь обучаюсь в Хараватате, — усмехнулся аль-Хайтам, — а вы профессор Кшахревара. Как вы можете мне помочь? Мужчина карикатурно пошевелил белыми усами и присел на стул напротив. — Не стоит делать поспешных выводов, порой, знакомства бывают нужны даже там, где и не думаешь их искать. Аль-Хайтам привычно хмыкнул и слегка прикрыл глаза. — Профессор Мадхукар, мы здесь сидим для того, чтобы поговорить о необходимости связей и знакомств? Для какой цели вы пригласили меня сегодня? Профессор бросил взгляд на причудливые настенные часы, украшенные шестеренками, и недобро нахмурил кустистые брови. — Мы ждем кое-кого. И если этот кое-кто не материализуется возле нас в ближайшие пару минут, я сделаю все, чтобы превратить в кошмар его выпускную научную работу. Стоило этим словам вырваться из уст мужчины, как дверь в зал резко открылась, а звонкий стук небольших каблуков эхом разлился по всей комнате. — Вы словно мысли мои читаете, молодой человек, — встал с места профессор, чтобы поравняться со своим студентом, — если бы вы опоздали еще на пару минут, мы бы пустили вас на корм крокодилам. В аудитории повисла звенящая тишина, столь непривычная для места, где находится Кавех. Он замер. Пожилой мужчина слегка откашлялся и продолжил свою речь. — Давайте присядем. Аль-Хайтам сидел с нечитаемым выражением лица, скрестив руки на груди, пока прямо напротив него усаживалась его зазноба и, кажется, личный кошмар на ближайшее время. — Молодой человек, — обратился профессор к аль-Хайтаму, — вы уже знаете о традиции нашей Академии для первокурсников? Лазурные глаза схлестнулись с чужими — цвета молодого вина. — Даже не догадываюсь. — Профессор Мадхукар, вы о той, где старшекурсник в течение целого года должен курировать всю учебную и исследовательскую деятельность случайного первокурсника? Профессор глянул сначала на Кавеха, а после аль-Хайтама и недобро постучал ногтями по столу. — Это так, но если вы не хотите… — Не хочу, — коротко бросил аль-Хайтам. — Второй день здесь, а уже идешь против правил, новичок, — усмехнулся Кавех. — Я могу выбрать другого куратора? — обратился аль-Хайтам к профессору. — Не можешь, — ответил за него Кавех. Профессор Мадхукар и слова не мог вставить меж двух пылающих эмоциями юношей — они смотрели друг на друга недобро, так, словно были готовы если не сожрать, то как минимум вцепиться сопернику в горло и разорвать его на лоскуты. Пожилой мужчина постучал открытой ладонью по столу, призывая юношей к вниманию. — Я вижу, вы уже знакомы друг с другом. — Вовсе нет, профессор, впервые видим друг друга, — улыбнулся белым оскалом Кавех, слегка перегибаясь через стол. — Это Кавех, учащийся четвертого курса Кшахревара, — пожилой мужчина указал на парня, — это мой студент и я лично ручаюсь за его пытливый ум. Он поможет тебе в освоении нового материала, познакомит с правилами прибывания в Академии. Ты же не местный, Кавех может показать тебе город. — Мгм, — только и ответил аль-Хайтам, не отрывая взгляда от чужого лица, полного самодовольства. — Вашего подопечного зовут аль-Хайтам, первокурсник Хараватата. Способный юноша. Мы с профессорами посовещались и решили, что вы станете хорошей командой, сможете защитить совместный проект в конце года. Немного погодя я дам вам методические пособия и больше расскажу о совместной работе…. — чем больше говорил профессор, тем сильнее удалялся от молодых людей к своему собственному рабочему столу. В конце концов, его монолог перешел в еле слышное бормотание. Однако двое даже не обратили на это внимание. Довольный и сияющий, словно начищенный кувшин, Кавех протянул руку своему подопечному. — Приятно познакомиться, аль-Хайтам. И он крепко пожал ее в ответ.