О пустынных диалектах и храмовых структурах

— Как долго ты еще собираешься за мной идти? Кавех весело брел следом со своим новоиспеченным подопечным и легонько напевал лишь одну ему известную мелодию. У парня было удивительно хорошее настроение для человека, которому на ближайший год повесили обузу в виде ничего не знающего зеленого первокурсника. — Примерно следующие 365 дней? Может, чуть меньше — отними выходные дни и праздники. Кстати, насчет выходных — я еще подумаю, будут ли они у тебя. Кавех широко улыбнулся, явно довольный властью, сосредоточенной в своих руках. Да! Мало того, что он победил — узнал имя чертового сопляка, так еще и стал его непосредственным "начальником" на несколько следующих месяцев. Конечно, профессор уточнил, что ему вовсе не обязательно курировать новичка — достаточно создать вид бурной деятельности и успешно защитить проект. Однако Кавех не собирался сообщать своему подопечному столь незначительную деталь. Этот аль-Хайтам вызывал у него такое раздражение, концентрированное в костяшках рук, что хотелось сделать первый год его обучения невыносимым. В худшем случае, первокурсник уже через пару месяцев с криками убежит туда, откуда приехал, а в лучшем — Кавех заслужит дополнительный авторитет среди профессоров после успешной сдачи проекта. А что она будет успешной, сомневаться даже не приходилось. Он завалит аль-Хайтама таким большим количеством исследований, что тот из-за постоянного сидения за столом ходить нормально не сможет. Почти то же самое случилось, когда на первом курсе был сам Кавех. Аванти, будучи старшекурсницей, тоже завалила его кучей работы — он ночами корпел в библиотеке, выезжал на раскопки и практически не спал до сдачи проекта. Правда, отсутствие сна и сложности в ходьбе у них были не столько из-за проекта, сколько из-за практически ежедневного отменного секса. Но об этом можно и умолчать. Тогда, будучи еще совсем молодым, Кавех только-только познал всю прелесть женского тела и просто не мог позволить себе игнорировать нахождение рядом жгучей брюнетки, которая всегда была не против хорошо провести время. Ну, они и проводили. И даже проект сдали. — Меня не нужно курировать, просто давай разделим обязанности и встретимся в конце года на защите проекта. Каждый выполнит свою часть работы. Идет? — спросил аль-Хайтам, остановившись у окна. По серому лицу было сложно понять, какие эмоции он испытывал на самом деле. Но Кавеху, по большей части, было всё равно. Пусть злится и возмущается сколько хочет. Кавех всё равно главнее. То тут, то там мельтешили люди — студенты, одетые в ученические халаты. Они торопились на занятия, обсуждали свои проекты и тихонько посмеивались одним им известным шутками. Кавех давно привык к шумному окружению, но его подопечному, судя по всему, было не совсем комфортно — он то и дело отвлекался на прохожих. Несмотря на это, его лицо оставалось непроницаемым — лишь руки сложились на груди. — Не-а, не идет, — резко отверг его идею Кавех, — если сделаем так, большая часть работы ляжет на мои плечи. Ты хоть знаешь, где находится библиотека? — Как раз туда и иду. — Ну и где же она? Расскажи мне. Или собрался интуитивно искать? — в глазах парня загорелись шальные искры. Аль-Хайтам молчал. Кавех усмехнулся, довольный своей победой. — Я здесь нахожусь второй раз в жизни, — огрызнулся первокурсник, — мне нужно время, чтобы освоиться. — Пока это время придет, мы пропустим все возможные сроки сдачи. Аргументы Кавеха, в самом деле, были железные. В глубине души он хоть и понимал, что в одиночку справится гораздо быстрее — не нужно тратить лишнее время, чтобы кому-то что-то объяснять, рассказывать и показывать. Однако желание помучить первогодку сейчас казалось куда более убедительным. — К тому же, ты не знаешь структуры проведения исследовательских работ. Иногда приходится писать обращения, чтобы попасть в закрытую часть библиотеки, а иногда и вовсе выезжать на полевые исследования. Ты хочешь, чтобы я один всем этим занимался? Аль-Хайтам выжидающе посмотрел на своего собеседника и, слегка прикрыв глаза, коротко вздохнул. — Понял. Назначь дату и время, когда начнем исследования. Встретимся в библиотеке. Кавех в ответ лишь изящно развернулся на пятках и, поправив наплечную сумку, двинулся в сторону длинного коридора — на выход из основного корпуса Академии. — Ты куда? — Как куда? У тебя, кажется, сегодня больше нет лекций. Начнем заниматься проектом прямо сейчас.

***

Следующие несколько часов молодые люди провели в самых чертогах обители знаний. Если сама Академия выглядела роскошно, то библиотека являлась её сердцем — самым настоящим бриллиантом средь булыжников. Белые мраморные колонны подпирали бесконечно высокие своды потолка, а пол был настолько любовно отполирован, что в нём, казалось, можно увидеть своё отражение. Даже пахло здесь по-особенному: пыль старых книг мешалась с ароматом благородного дерева, благовоний и чистоты. Книги, конечно, занимали в этом месте главенствующую роль. Книжные шкафы возвышались над юношами гигантскими исполинами из самых дорогих пород деревьев. Добраться до верхних полок можно было только с помощью специальных лестниц — и даже их высоты порой не хватало. Всё здесь кричало о небывалой роскоши. Здешние учёные могут позволить себе хранить святую святых — знания — в сердце Академии. Библиотека была по-настоящему огромна. Её главный зал смыкался кольцом вокруг посетителей, разделяя помещение на некие секции — здесь была информация по механике, там по искусству, а здесь по основам медицины. Но Кавех повёл своего спутника дальше — в соседнюю, не менее роскошную комнату. Но куда менее многолюдную. Несмотря на все внешнее бахвальство и кажущуюся легкомысленность, Кавех не был дураком и действительно серьезно относился к своей учебе и проектам, которые ему дают. Конечно, он в числе первых возмущался предстоящей работе — все это делалось скорее для того, чтобы понять масштаб предстоящей трагедии. Никому ненужную бесполезную работу Кавех делать не любил, а необходимые для успешной учебы проекты всегда закрывал на высшие баллы. Как и сейчас. Кавех решил быть хорошим наставником и постараться максимально продуктивно провести их совместное время. Он подсказал своему подопечному о том, какие места в библиотеке лучше всего занимать, если хочешь, чтобы тебя никто не потревожил. Рассказал о том, к каким работникам лучше обратиться в тех или иных ситуациях. В каждом шаге, сопровождающем научные знания, была заложена своя система: как правильно взять книгу, какую именно информацию нужно взять из нее, к какому преподавателю подойти за тем или иным разрешением. И Кавех был совсем не против делиться теми знаниями, которые успел приобрести за годы обучения в Академии. Разумеется, ради того, чтобы лишний раз заставить новичка пораскинуть мозгами. Кавех привёл своего подопечного к крайнему столу комнаты, столь любезно скрытой от посторонних глаз широким книжным шкафом. Темы в этих книгах не были популярны, из-за чего можно было не беспокоиться, что их мыслительную деятельность потревожит случайный работник, явившийся в поисках литературы. Здесь никогда никого не было. — Нам нужно определиться с темой исследовательской работы, — декламировал Кавех, чуть покачиваясь на стуле. Если бы работник библиотеки это увидел, ему бы точно влетело от самого свирепого из них. К счастью, он знал что делает. — Разве нам не дали готовый перечень работ? Зачем заново что-то изобретать, если и так все есть? — спросил аль-Хайтам, — только заниматься лишней работой. — Вот они, слова зеленого новичка! — Кавех ухмыльнулся и двинулся чуть ближе к столу, чтобы не создавать шум в святая святых, — тебе ни за что не добиться успехов в учебе, если будешь слепо следовать указаниям профессоров. Да, они дали готовый перечень работ, но никто не запрещал выбрать свою собственную тему. — Зачем нам это нужно? — аль-Хайтам явно не был в восторге от идеи. — Затем, что работы, которые они предлагают, полное издевательство над моей натурой исследователя! Кавех положил на стол свою тканевую сумку и выудил оттуда небольшой лист бумаги, исписанный мелкими прописными буквами. — Только послушай! «Фразеологизмы языка хиличурлов», «Кризис психического развития детей в условиях джунглей», «Сенсорные восприятия плесенневиков и их природная адаптация». Это же полный бред! Ни одна из представленных тем не подходит под наши профили, заниматься их изучением — пустая трата времени. — Вообще-то, — возразил аль-Хайтам, — я как раз специализируюсь на языках, в том числе и забытых. — Ты серьезно хочешь изучать язык хиличурлов и искать в нем фразеологизмы? — Кавех приподнял брови и недовольно бросил лист с темами на середину стола. Аль-Хайтам бегло пробежался взглядом по различным темам и действительно не нашел в них ничего, что могло бы стоить внимания. — Не хотелось бы этого признавать, но ты прав. Желания наблюдать за хиличурлами у меня никакого нет. Кавех одобрительно кивнул, деловито смяв выданный профессором лист, и бросил его обратно к себе в сумку. Потом выкинет за ненадобностью. — Схватываешь на лету. Я предлагаю самостоятельно выбрать тему, которая будет удовлетворять и твои, и мои запросы. Я не лингвист и совершенно не заинтересован в изучении языков, — Кавех говорил серьезно, уверенный в своих словах. Аль-Хайтам слегка усмехнулся. — Очень даже зря. Это улучшает память и восприятие. Подумай, наставник, может это поможет стать тебе чуть более внимательным. — На внимательность не жалуюсь, — парировал ему парень, проигнорировав явный намёк на его несостоятельность в поисках чужого имени — надо подумать, какую тему мы можем использовать. Если появятся какие-то идеи, неси сюда книги — к кому обращаться знаешь. После этого молодые люди замолчали на несколько добрых десятков минут. Кавех внимательно рассматривал корешки принесенных заранее книг, поглаживал их большим пальцем в попытках уловить то и дело ускользающую мысль. Идею. Он бросил взгляд на своего подопечного и увидел, что тот тоже занят сложным мыслительным процессом. Обычно расслабленное лицо сейчас стало совсем другим — то ли из-за освещения, то ли из-за напряжения точеные скулы бросали тень на щеки, а цвет глаз было невозможно разглядеть из-за упавших густых ресниц. Аль-Хайтам то и дело поджимал губы, задумчиво покусывая их. В этот момент Кавех задумался, что они, должно быть, очень обветренные. В остальном же поза молодого человека не выражала никакого напряжения — лишь некоторые черты выдавали задумчивость. — Кавех, — тихонько позвал его первокурсник, выводя того из транса, — на какой архитектуре ты специализируешься? Расскажи мне. Парень слегка дернулся и отвел взгляд, ощущая, словно его застукали за чем-то сокровенным. Он еле-еле поймал смысл слов, которые аль-Хайтам пытался донести до него. — Я знаю современную архитектуру Сумеру, Мондштадта, Ли Юэ, занимался исторический реставрацией фресок старого М… — Я не об этом, — прервал его аль-Хайтам, — есть ли то, чем бы ты хотел заниматься в будущем? Какая тема будет полезна для тебя? — Хм, — задумчиво прикрыл глаза Кавех, — а ты быстро учишься. Мне это нравится. Я современный архитектор, в будущем планирую заниматься строительством проектов в разных частях Сумеру. Аль-Хайтам ничего не ответил, лишь коротко кивнул, встал со своего места и отправился на поиски нужной литературы. Кавех не стал ему помогать или уточнять, что именно тот ищет. Пусть учится. Он лишь издалека наблюдал за тем, как парень подошел к самому злобному из работников библиотеки и попросил того помощи в поисках. Мужчина библиотекарь состроил настолько недовольное лицо, будто бы в один присест съел целый лимон. Кавех тихо прыснул в кулак — объяснял же, что к некоторым из работников лучше лишний раз не подходить. Эх, новички. Нелегкая задача по убеждению библиотекаря в необходимости тех или иных книг была выполнена. Нужная им литература лежала на столе, а лицо аль-Хайтама как не выражало никаких эмоций, так и не стало их выражать даже после небольшого конфликта. — Как тебе наш библиотекарь? — Приятный мужчина. Думал, он пошлет меня туда, откуда рождаются люди. — У тебя специфичные вкусы, — Кавех слегка рассмеялся, принимая из чужих рук остатки книг. В основном здесь была литература про пустыни Сумеру, самих пустынников и даже что-то про гробницы. — И какая идея зародилась в твоей светлой голове? — спросил парня Кавех, подпирая рукой подбородок. — Ты говоришь, что работаешь с архитектурой Сумеру, — повторил аль-Хайтам чужие слова, — а меня сейчас интересует диалекты жителей западных пустынь. Что насчет того, чтобы попробовать совместить эти темы? — Я никогда не работал с архитектурой пустынь лично, хоть и знаю теорию, — вздохнул Кавех, — она сильно отличается от привычной для жителей города Сумеру. Это совсем другая народность. — С другим диалектом и особенностями языка, — подтвердил его слова аль-Хайтам, — ну что, достаточно интересная тема для достопочтенного архитектора всея Сумеру? Аль-Хайтам произнес это настолько нарочито-приторно, что Кавех в ответ на это смог только закатить глаза. — Сначала предлагаешь дельные вещи, а потом ведешь себя как придурок. — Ну так что? Кавех ответил не сразу. Он осмотрел несколько принесенных книг, внимательно изучил авторов и годы их написания. — Отличные издания. И идея хорошая, — подтвердил он, не поднимая взгляда от страниц пожелтевших от старости рукописей, — что насчет того, чтобы взять написать о взаимосвязи диалекта и строительства храмов? — Может, «Развитие пустынного диалекта и взаимосвязь с письменностью храмовой структуры»? Кавех отложил книгу в сторону и коротко кивнул, размашисто записывая название темы на чистом листе бумаги. На том и решили. Когда Кавех предлагал взять новую тему, он и подумать не мог, что его подопечный настолько быстро сориентируется в перечне исследовательских работ, и даже сможет сам предложить хорошую тему. В глубине души парень надеялся, что сможет поглумиться над ничего не знающим пугливым первокурсником и покажет ему, как работают почти что полностью состоявшиеся ученые старших курсов. На удивление, им оказалось достаточно просто сработаться вместе. Остаток дня молодые люди провели в стенах библиотеки. Они жадно выискивали информацию в древних манускриптах, делали необходимые заметки, то и дело обрастая дополнительными книгами по краям стола. Кавех отложил перо в сторону и потянулся, разминая затекшую спину. В библиотеке совершенно не было окон, и не удивительно — говорят, прямые солнечные лучи плохо сказываются на качестве бумаги. А их отсутствие плохо сказывается на студентах. Из-за этого они могли путать день с ночью и совершенно переставали ориентироваться во времени. — Как твои успехи, новичок? — поинтересовался Кавех, протирая глаза тыльной стороной ладони. От напряжения они неприятно болели, наверное, даже слегка покраснели. — Выписал некоторые тезисы, которые позже хотел бы изучить подробнее. — А ты точно первокурсник? Когда я был на твоем месте, боялся и слово лишнее сказать работникам зала, а уж как записывать тезисы и подавно не знал, — расслабленно сказал Кавех, откидываясь на спинку стула. Он устал. — Чтобы поступить в Хараватат, мало уметь рисовать и «тонко чувствовать», — усмехнулся аль-Хайтам в ответ, — мы должны обладать реальными знаниями. — И какими же реальными знаниями ты обладаешь, что тебя взяли учиться на столь прославленный факультет? — Я свободно владею пятью языками. На это Кавеху было нечего ответить. Сейчас все, что он мог — лишь задавить оппонента авторитетом. — Оставляю тебя наедине с книгами, господин умнейший из умнейших лингвистов. Жалкий червь устал и покидает ваше великолепие до завтра, — нарочно слащаво скопировал его выражение голоса Кавех, убирая свои заметки в сумку, — как закончишь — убери книги на место. Увидимся. Кавех ушел, не оборачиваясь, но точно чувствовал, как чужой взгляд упорно сверлит его затылок. Наверняка недовольный. Что же, на правах старшего он мог позволить себе маленькую месть. Пару раз уберет все за собой и будет знать, что такое — грубить наставнику. Он не заметил, что недовольства на чужом лице так и не появилось, только лёгкая прозрачная усмешка. Как Кавех и думал — на улице уже была полная темень. Он пришел в Академию еще рано утром, толком не завтракал и не обедал, а вот уже и стемнело. Он снова почувствовал себя студентом начальных курсов — тогда он был так поглощен изучением теории, что иногда забывал не только есть, спал и то через раз. Его питала страсть к построению чертежей, а единственными друзьями порой становились бесконечные конспекты. С тех пор прошло уже несколько лет. Он стал совсем другим человеком, но так и остался учёным. Сегодняшний опыт был… на удивление приятен для него. Несмотря на то, что сожрал достаточно много сил и нервов. Сейчас Кавех хотел только купить сочную питу у местного торговца и отправиться домой — он надеялся, что целебный сон поможет хоть немного расслабить затекшие мышцы и вернуть былые силы. Впереди его ждала еще большая работа, без отдыха было никак. Парень покинул комплекс Академии, миновал сонную охрану на выходе и спустился в самый низ, погружаясь в жизнь ночного Сумеру. В темное время суток город, кажется, становился еще прекраснее. Если днем по рынкам и площадям суетливо бегали люди по своим делам и работе, то сейчас было время для заслуженного отдыха. Желтые огоньки зажигались то тут, то там, заманивая путников в забегаловки: здесь подавали самую изумительную шаурму в городе, здесь были самые свежие морепродукты, а там рестораном заведовала женщина из Натлана. Она угощала людей экзотическими заморскими блюдами, лаская уши посетителей легким очаровательным акцентом. Ночь была временем для влюбленных пар — именно сейчас, когда зажигались фонари, молодые люди сбегали из-под гнета строгих родителей и неторопливо прогуливались по главным улочкам. Они держались за руки, дарили друг другу робкие поцелуи и были по-настоящему влюблены. Такая атмосфера была по душе Кавеху. Уличные музыканты наигрывали легкую мелодию в надежде заработать немного чаевых. Они помогали городу погрузиться в ту самую атмосферу романтики. Пускай здесь не было выдающихся архитектурных строений, не было научной ценности, важной для исследователя, но было нечто большее — буря чувств. И Кавех как никто другой любил ими захлебываться. Он, как и хотел, купил себе питу и неторопливо побрел сквозь редкую толпу, прямо к своему дому. Он жил недалеко, в крайне живописном месте города. — Кавех! — окликнул парня знакомый нежный голос. Он повернул голову в сторону звука и тепло улыбнулся. — Аванти! Ты где пропадала? — спросил Кавех, ожидая, когда подруга подойдет ближе. — Мы виделись позавчера утром, — усмехнулась она, — ты снова заработался так, что потерял счет времени? Да. Черт подери, да! Аванти была одной из самых близких Кавеху людей, и он буквально физически нуждался в том, чтобы рассказать ей о событиях двух предыдущих дней. Пожаловаться о том, как устал. Рассказать о своих сомнениях и недовольствах. Аванти выглядела роскошно: на длинных чёрных волосах, собранных в растрепанную косу, играли оранжевые отблески огней, а глаза лукаво блестели под взмахом ресниц. Она выглядела уставшей — должно быть, шла с очередной подработки. После ухода из Академии девушка занялась обучением детей в небольшой школе, а по вечерам помогала отстающим ученикам. Благородная работа, пусть и платили за неё до смешного мало. — У меня такое произошло! Ты не поверишь… — только и успел сказать Кавех, как почувствовал легкое прикосновение к своему лицу. Аванти провела пальцем по щеке, совсем рядом с уголком рта. — Измазался, — констатировала она, — так что ты там хотел рассказать? Она стояла так близко, что он мог почувствовать запах масла, которое девушка втирала в волосы. — У меня дома есть бутылка отменного одуванчикового вина. Для начала посмею пригласить тебя на дегустацию, а там ближе к делу расскажу о том, что произошло. — Как я могу отказать?