(a)pathetic: poetry

мои панические атаки — это серия ложных сигналов тревоги, только каждый из них стреляет двадцать шесть раз подряд не в жизненно важные части тела, и крови в итоге по локти, по плечи, а у меня только антисептик и пластырь. все магистрали, шоссе, пути и дороги ведут куда угодно, только не домой. куда это вообще — домой? я пойду куда угодно, потому что мне некуда идти и нечего делать (однажды после такого меня придется обводить мелом), а пока что я не лечусь — ну, меня не лечат, да и в целом я — пятьдесят килограмм балласта. цифровая депрессия; звуковая волна сбивает меня с ног. мир хрипит на коленях, кровь на его лице, его голос идет нулями без единиц, неразборчивое невнятное пророчество. возвращайся в свой подвал, наверное, сегодня уже ничего интересного не будет. мятежная тревога в прогрессии, самопожертвование, главная причина которого — самоненависть. словно смеющийся разбитыми в драке губами бог, что смотрит на расколотый пустой алтарь, говорит: разложение — долгий процесс; говорит: мы ведь оба совершенно не выносим одиночество, так ведь? я прав? верно? я надеваю кепку и худи, натягиваю капюшон, говорю: «да пойдем куда хочешь, только заткнись». все превращается в атомный распад, едва слышимое дыхание на полу моей комнаты в четыре утра. хочешь — присоединяйся, или можешь просто позвонить, дышать в трубку или обсуждать планы самосожжения, или ту странную картину, что убивает всех, кто ею владеет, или теории заговора, ну, знаешь, я просто реально давно с тобой не разговаривала (не заставляй меня произносить это вслух). может, нам пора спать, полное отсутствие желания когда-либо просыпаться и снова испытывать подсознательный осколочный страх. нервно накручивать на палец ту мифическую красную нить как демонстрация собственной апатичности в сторону всех легенд, безвольное освобождение. герои не носят плащей, а злодеи? злодеи носят футболки и черные джинсы, сумки через плечо, в общем, как обычные люди. они и есть обычные люди, просто ты ненавидишь их сильнее, яростнее, болезненней — и за что-то. а своих я вообще достала по акции «два по цене одного», вот и вышло черт знает что, как ногтями по бронестеклу. это как операция без наркоза, в процессе которой тебе помещают часовую бомбу в грудную клетку. и теперь я дергаю провода, нажимаю кнопки, хватаюсь за молнии и за ножи, часовая бомба смеется над моими усилиями, тикает громче, а мне только нечем дышать — будто бы под водой. самоуничтожение, саморозыск, в легких цветут эдельвейсы, флоксы и скабиоза, я же, черт возьми, больше не на таблетках, это все ведь так весело, почти как игра в русскую рулетку, разве что с пистолетом. револьверы — та еще редкость, проведи археологические раскопки на кладбище своего прошлого: может, что-то найдешь. может, кто-то из них еще жив. «эй, держись». номера наизусть записаны на зеркале, только часовая бомба тянет ко мне длинные липкие провода, переплетает их с моими пальцами, будто бы за руку берет — а на самом деле лишь удерживает на месте. решайся, решай: нам нужно хватать оружие и бежать. я не верю не то что во второй, а временами и в первый шанс, я не хочу тебе надоедать и мешать, я умею только ненавидеть себя, уничтожать, разрушать, зеркала не выносят меня отражать, мне некуда идти и некого ждать, тишину разрезают только чертовы ложные сигналы тревоги. — 8 августа 2019