Короткий отрезок длинного моста

      Наруто честно постарался следовать совету Учихи. Первую неделю. — Давай, Саске, удачи. Надеюсь, я тебе больше не приснюсь, — говорит он, тряся руку второго сильнее, чем стоило бы. К чему весь этот цирк? Он искренне не понимал мотивов собрата по несчастью: то отшивает, то зовёт поговорить, а затем вновь говорит забить на всё. Узумаки не знал, можно ли применить этот термин в их ситуации, но упорно называл поведение засранца эмоциональными качелями, на что Нара каждый раз иронично приподнимал бровь. Да, спустя какое-то время пришлось ему рассказать. Не всё, конечно, — лишь частично.       В ту ночь он пытался отсрочить поход в кровать как только мог: вдруг вспомнил про неотредактированный фотосет двухлетней давности, потом решил в срочном порядке пройти игру, в которую играл в последний раз года три назад. В общем, в пять тридцать два он заснул в игровом кожаном кресле под кричащий в наушниках рок. Как иронично было встретиться с мини-версией того, от кого пару часов назад ты убегал. И всё же, Саске совсем не хотел менять первое впечатление о себе — а вернее, мысль о том, что он самодовольный придурок.       Утро вышло смазанным. Впечатавшийся сон о какой-то глупой миссии с поручением найти кошку, за которой они в итоге гонялись… — Как там его звали? Ах, да, Тора. — Так вот, этот неудавшийся показ кино испортил весь настрой на день, начиная с того, что будильник фотограф успешно проспал, а затем и следующие двадцать. Шикамару уже был на работе, но оставил небольшой презент в виде остывшей яичницы, которую, видимо, приготовил сразу на двоих. Всё утро голова была заполнена лишь неимоверным желанием рвануть в уже знакомый офис и задать всё тот же вопрос, но вчера ему ясно дали понять, что на этом их пути должны разойтись.       Ну и ладно, он любил Своего Саске, а не этого, левого и скучного. Хотя второе было под сомнением: он не знал Учиху как человека, поэтому утверждать такое не мог. И, честно говоря, жаль, что так и не удалось наладить контакт хоть на какое-то время, ведь так интересно всё-таки, чем они похожи, а чем кардинально отличаются. Как бы он ни бранил журналиста, всё же мысленно постоянно возвращался к этим вопросам, да и имел все основания на это. Конечно, поначалу он был согласен с Нарой в том, что это всё игры разума и ещё куча умных слов, но с каждым разом становилось понятнее, что никакое это не совпадение. И от того поведение брюнета с каждым разом бесило сильнее — глупо отрицать факты.       Какой он в жизни? На дне рождения Сакуры было понятно, что молчаливый, так что в первом пункте можно поставить галочку. Умный? Наверное, раз работает на такой должности без связей, да и по речи это было понятно. Пунктики с чертами внешности даже не обсуждались, как и тот факт, что он невероятно красив. Из дальнейшего списка знаний о Своём Саске сейчас он мог сравнить лишь то, что Узумаки необъяснимо тянуло к нему, и этот пункт, к превеликому сожалению, тоже совпадал с прототипом из реальной жизни. Интересно, а его тянет в ответ? Слушал бы он часами глупые истории ни о чем? Сидел бы рядом часами? Он так же замкнут в себе? Любит ли помидоры? Готов ли доверять лишь сидящему напротив Наруто?       Глупо рассуждать об этом сейчас, когда ему дали вполне понятный ответ. Ответ, который, наверное, мог сразу убить все предыдущие вопросы. Ничего из вышеперечисленного журналист делать не хочет и не собирается. Да, полагаться на обратное было действительно бредово. Сколько бы совпадений ни было, это всё же другой человек со своей историей и взглядами. И неважно, насколько они схожи со вторым.       Наверное, Наруто просто хотел ещё раз встретить его, поговорить и посидеть, как обычно. Они могли не видеться месяцами, но в сердце всегда теплилась мысль о том, что вот ещё немного, и вновь они будут сидеть друг напротив друга на водопаде. К тому же, в последний раз и пообщаться толком не успели. А после всего произошедшего? Вряд ли они встретятся ещё хоть раз, разве что в его влажных снах. Именно поэтому он и стал одержим идеей прибрать к рукам реального Учиху — увидеть в нём того самого. Глупо, самонадеянно, но честно.       На вопрос Шикамару через неделю витания в облаках пришлось ответить честно. Это было единственным, что помогло избавиться от всего навалившегося и хоть ненадолго прочистить голову. Реакция Нары, к удивлению, была смешанной. Поначалу тот просто слушал историю с каменным лицом, но по ходу рассказа начал проявлять эмоции непонимания и злости, что было несвойственно в таких ситуациях. Кажется, ему реальный Саске не нравился намного больше, чем самому пострадавшему. Из всех ответов и рассуждающих монологов друга блондин вынес для себя лишь главное, тянущееся сквозь всю речь, — забудь этого придурка и держись от него подальше.       Подальше не получилось. В эту же неделю пришло письмо с предложением о сотрудничестве, которое он предлагал тогда, используя как предлог для встречи с ведущим. Он уже и забыл, что действительно последовал советам знакомого тогда, стараясь больше не вспоминать обо всё произошедшем тогда. Ну, а теперь ему предлагает сотрудничество одна из крупнейших компаний города, если не страны, и отказываться от него из-за мутных движений левого типа будет невероятно тупым решением даже по меркам Узумаки. Поэтому делать нечего — надо идти на собеседование, выбить себе наилучшие условия, и сократить количество съёмок в неделю на треть, ибо новоиспечённая зарплата покрывает не то что их — половину ежемесячного заработка. Главное не столкнуться с предметом своей нездоровой одержимости.       К встрече его готовил Нара, советуя, как вести себя адекватно на деловых встречах, и что говорить не стоит. Три запрета пришлось повторять как мантру, чтобы запомнить: религия, политика, личная жизнь. Ещё из полезного он подчеркнул привычку друга использовать в речи вводные фразы, давая себе дополнительные секунды на обдумывание более чёткого и подходящего ответа. — Смотри, твоя главная цель — преподнести себя как нереально ценного сотрудника, которого ни в коем случае нельзя терять. — Так я и есть он. — Я то не сомневаюсь, а вот твой потенциальный начальник ещё ни в чём не уверен. Не забывай, что в письме тебе указали лишь размытый промежуток, в котором и будет твоя зарплата, ну а будет ли она минимально возможной или максимальной — это уже решает твоё поведение завтра. Если зарекомендуешь себя как профессионала с чётким знанием своих желаний и целей, быстрым выполнением указаний и хорошими коммуникативными способностями, но полпути уже завершено. Затем нужно будет лишь упомянуть о своей востребованности. — Нет, на меня, конечно, часто заглядываются, но неприлично же говорить о своей красоте, — фотограф показушно закатил глаза. — Ты только там не шути. Ты шутить не умеешь. — Поэтому ты со мной дружишь? — Конечно, только для того, чтобы мои шутки казались смешнее на твоём фоне, — парень усмехнулся. — Ну так, насчёт востребованности. Тебе нужно дать понять, что у тебя есть конкретный график работы, которого ты действительно придерживаешься на постоянной основе в связи с постоянными съёмками. Нужно показать, что есть постоянные клиенты, опыт работ и самое главное — то, что ты ценишь себя и свою работу. Поверь мне, даже если художник нарисует Мону Лизу, но будет сомневаться в своей ценности, эту картину купят за одну копейку. Максимум, две. Тебе необходимо показать, что ты уверен в своём профессионализме. Но не перегни! Это будет не лучше, чем обесценивание. Старайся оставаться в золотой середине, и не набивай себе цену излишними понтами. — Хорошо. Ты же знаешь, что я бы и так не стал. — Выпендриваться? Да. Это я на всякий. Но вот недооценивать свой труд ты любитель. — Не гони, нормально я себя оцениваю, — такие слова поддержки немного смущали Узумаки. — Хватит спорить. Просто прислушайся к моим советам, и сможешь выбить себе лучшие условия из возможных. Хорошо? — Договорились.       Тёплые лучи майского солнца игрались с золотистыми локонами, заставляя те то и дело переливаться. С каждым днём выходить на улицу было всё более невыносимо, а в магазины техники поступало всё больше заказов на кондиционеры. Узумаки был невероятно рад тому, что не входил в эти ряды, ибо покупка была сделана ещё в разгар прошлого июля. К такому решению они с соседом пришли в тот момент, когда докатились до посменного махания веером каждые десять минут. В то лето они практически не бывали дома, стараясь задержаться в любом возможном месте с кондиционером как можно подольше. И всё же, пришлось покупать пополам.       Этим летом парень был избавлен от таких мучений и неожиданных покупок, выходящих далеко за рамки рассчитанного бюджета. Сегодня он проснулся в тёмной прохладной комнате с плотными закрытыми створками жалюзи на окне, а единственным источником света в помещении был огонёк на приборе с градусом охлаждения. Это ли не счастье? Единственной, что нарушало этот превосходный покой, была необходимость покинуть его через час, чтобы добраться до офиса.       Иногда казалось, что Нара был гением, ибо тот мог проанализировать любую даже самую неудачную для него ситуацию, а затем ловко выйти сухим из воды, получая лишь плюсы для себя, а иногда и Наруто. Так и случилось в тот раз. Друг поднатаскал блондина буквально за один день настолько, что у работодателя не осталось сомнений в компетентности и профессионализме второго, в результате чего он был незамедлительно принят на работу. За такую хорошую работу вечером Шикамару получил благодарственный ужин. И, что удивительно, даже не из рамённой.       Это была работа мечты. В офисе было необходимо появляться лишь раз в пару недель, чтобы написать формальный отчёт и изредка обсудить цель съёмки. Остальную работу парень выполнял вне рабочего здания, то и дело выезжая на необходимые места съёмки, будь то районное празднование чего-то там или около-художественная работа, основанная на реальных событиях. Иногда ему предлагали не только работу над фото-материалом, но и роль видеографа, чему тот был несомненно рад. Съёмка роликов всегда привлекала, но то ли руки не доходили, то ли причин особо ей заниматься не было. Сейчас же он занимался любимым делом без риска, ещё и за хорошую надбавку к и без того высокой зарплате.       Да, теперь Наруто был устроен официально, да ещё и не в абы какую, а серьёзную крупную компанию, о которой знал каждый взрослый человек в округе. Теперь он имел постоянный фиксированный заработок и капающий в резюме стаж, который им очень ценился. Зачастую компании относятся к самовольным фотографам предвзято, считая их несерьёзными. И частично он даже был с этим согласен.       Но не сейчас. Теперь он исправно ходит на работу, высылает материал вовремя и даже имеет какой никакой кабинетик. Изначально ни одна из сторон не задумывалась об этом вопросе, поэтому когда во время собеседования всплыла эта тема, она поставила обоих в тупик. В итоге сошлись на том, что работнику выделят небольшой кабинет, огороженный с трёх сторон, но находящийся в общем рабочем зале. Такое решение было принято на фоне того, что парень был устроен на неполное рабочее время, в связи с чем нуждался в кабинете лишь на несколько часов раз в пару недель. Вкратце, он сидел параллельно с пятью другими сотрудниками. Непосредственно в офисе у него были лишь три главные задачи: обсуждение целей съёмок, написание, собственно, отчёта и избегание встреч с Учихой. И последнее было самым сложным.       К счастью, это была не только его задача — журналист, видимо, тоже решил поставить себе такую. За эту пару недель они старательно делали вид, что не замечают друг друга: то у ведущего в телефоне появится что-то очень-очень важное, то фотографа заинтересует люстра в холе, которую он видит в пятый раз. Так и жили, не видя и не слыша друг друга. Единственным местом, которое было под запретом, являлся лифт. Это была наиболее опасная территория для нежеланной встречи с новоиспечённым коллегой. Именно поэтому Узумаки старательно избегал его, кроме одного раза.       В этот день он получил не то что нечёткое ТЗ — он получил набор несвязных слов, суть которого не мог понять даже после десятого прочтения. В связи с обнаружившейся проблемой, блондин был перенаправлен в офис этого гениального составителя текста. Подниматься на пятый этаж было долго, поэтому затуманенный мозг парня предпочёл воспользоваться альтернативой. Перед светлой макушкой открылись железные двери, после чего тот, не отрывая глаз от бумаги, вошёл внутрь. Понимание того, что он нарушил первое правило бойцовского клуба, пришло лишь в момент, когда за спиной послышался звук закрытия ворот в ад. В панике было решено проскользить по окружению взглядом во время того, как он будет нажимать на кнопку с цифрой пять, поэтому парень аккуратно оторвал глаза от листа и провернул манёвр. В результате сканирования была найдена лишь одна вражеская единица: высокий брюнет в классическом костюме, который ну уж слишком явно пялился на него, как для Учихи. — Тебе на какой? — резко переводя взгляд на ведущего, спросил блондин. — На пятый, — уже с серьёзным видом ответил второй, оперативно взяв себя в руки. — Устроился всё-таки? — Да. Уже вот две недели работаю. — Ого, как-то не пересекались за это время. — Бывает. Офис же большой, столько места, — парень саркастично улыбнулся. Оба же врут прямо в лицо. — Сложно бывает встретиться, да? — А тебе на какой? — наконец спросил Саске, выдержав небольшую паузу после риторического вопроса. — Пятый.       Неловкую тишину нарушил звук открывающихся дверей, после чего в лифт вошла девушка, окончательно обрывая весь этот несуразный диалог. Наруто сделал первый шаг, как только вышел из камеры смерти, глубоко выдыхая. За ним послышался и чужой. Перед глазами открылся коридор, и в голове невольно произвелось воспоминание того, как пару недель назад он молча тащился за вторым по этому самому коридору. Пять метров прямо, а затем развилка. Кабинет Учихи — слева. Размышляя об этом, парень немного замедлился, и вновь вернулся в реальность после того, как почувствовал знакомый аромат от обгоняющего его журналиста. — Саске? — вырвалось невольно. Он не планировал. — Да? — как-то удивлённо откликнулся тот. Слышать своё имя этим голосом в реально жизни… — Не подскажешь, где находится кабинет Карин? — пожалуйста, справа. — Карин? Мы из одного отдела, — и зачем это говорить? — Соседний кабинет от моего. Иди за мной. — Ага, спасибо.       Эта Карина оказалась наглухо отбитой ведущей с ярко красными волосами лет двадцати пяти, которая возомнила себя пупом земли, ибо часто вела совместные проекты с Учихой. В итоге разговор выдался не из приятных; а если точнее, то и вовсе перешёл сначала в спор, а затем в крик. На первом этапе девушку попытался успокоить зашедший на звук в кабинет сотрудник с белыми волосами. Он сначала выдал пару едких шуток в сторону красноволосой, а затем, разозлив этим её ещё больше, попытался успокоить, но всё было тщетно. В итоге он кинул что-то по типу: «Два идиота», а затем вышел. В момент, когда спор плавно перетёк в ругань, в проходе появился уже брюнет: — С хера ли вы орёте на весь офис? — Этот придурок два слова понять не может! — эмоционально начала возмущаться девушка. — Я ему всё понятно… — Дай сюда, — перебил девушку тот, обращаясь к знакомому, после чего тот протянул листок с текстом. — И что за бред здесь написан? Я думал, ты умная. — Что? — ошарашенно спросила Карин, пока её противник пытался сдержать смех. — Вот именно. Что? Что тебе от него нужно вообще? Хер поймёшь. Напиши нормально, а не визжи на всё здание. — А я говорил, — всё же не вытерпев, начал Наруто, когда его схватили под локоть и вывели из помещения. — Ты сам не намного лучше, молчи уже, — параллельно бубнил второй.       А затем они не пересекались ещё несколько недель. Вернее делали вид, что не пересекались.       Наруто бежит по тёмному коридору. Вокруг него лишь оранжевые стены, раскрашенные в чёрный причудливый узор, и двери, что создаёт ощущение того, что парень просто бегает по лабиринту из стороны в сторону. Он распахивает очередную дверь, влетает в комнату и вновь сердце покалывает от разочарования, но в ту же секунду адреналин ударяет в голову, а рука дёргает уже новую ручку, а затем ситуация повторяется. Он слышит отголоски фраз, но разобрать их почему-то не получается. И всё же, обыскивая очередное помещение, он слышит что-то, от чего сердце начинает стучать быстрее. Уже взрослый парень в чёрно-оранжевом костюме, подрываясь, в миг добирается до нужного места и, чуть ли не падая, оказывается на улице.       Чёрный силуэт с покачивающимися на ветру волосами возвышается в паре метров от него. Позади слышны голоса, видны силуэты, но ничего не разобрать. Голубые глаза направлены вверх, несмотря на слепящие лучи, а в голове проносится миллион мыслей, смешивающихся в кашу, образующую громкое ничего. Глаза привыкают к свету, и силуэт начинает становиться чётче: проявляются резкие тонкие черты лица, тёмные глаза и чёрное тату с тремя запятыми на шее. Он смотрит прямо в душу, игнорируя остальных, будто их нет вовсе. На нём новый и довольно интересный костюм: что-то наподобие белой свободной рубашки с запахом, оголяющей грудь, чёрные штаны и синяя набедренная накидка, придерживаемая фиолетовые закрученным поясом. — Саске… — шепчет парень, после чего тот один махом оказывается рядом. — Помнится мне, ты мечтал стать хокаге, да? — он говорит прямо над ухом, смотря вниз. — Если у тебя есть время преследовать меня, тратил бы лучше его на тренировки. — голос звучит надменно и саркастично. — Вот, почему на этот раз по моей прихоти ты расстанешься с жизнью. — Какой из человека хокаге, если он не может спасти даже своих друзей? — почему-то даже после услышанных слов ему совершенно не страшно. — Как думаешь, Саске?       Оглушающий скрип от трения наточенного железа о ножны проносится по месту разговора, отражаясь эхом о возвышенные стены из земли. Сзади впервые можно разобрать женский крик, а сразу за ним звук рассечения катаной воздуха. — Вставай уже, — сквозь пелену сна слышится недовольный голос. — Сам вчера просил разбудить пораньше, а теперь десять минут лежишь как мёртвый. Я не собираюсь опаздывать на работу больше положенного, — брюнет зевнул. — А мой запас десяти минут уже истекает. — А? — фотограф резко приподнялся на локти, когда в голову наконец пришло осознание — это сон. — Да ну бляяять. — Только не говори, что опять в это влип? — сосед вздохнул. — Вы же не общаетесь даже, что вызывает сны на этот раз? — Не знаю. Я сначала подумал, что они снятся, когда мы видимся, но нет. Я специально пошёл проверить, и спал как убитый в ту ночь. — Надо делать с этим что-то. То, что они стали сниться так часто, не есть хорошо. — Да. — фотограф призадумался. — Иди на работу, ты же опаздываешь. Вечером обсудим. — Ага, давай. — Если узнать, что инициирует сны, я смогу видеть теме чаще, — прошептал он, когда входная дверь захлопнулась.       Наверное, глупо было идти сегодня в офис просто так. Но ничего, он привык делать глупые и бессмысленные вещи. Они, скорее всего, даже не пересекутся, да и работы срочной нет, в кабинете абсолютно нечем заняться, разве что наклейки понаклеивать, да пару ручек в органайзер закинуть. И всё же, он уже практически подошёл к офису, всего один поворот остался. Надо же, успевает даже вовремя, прямо как все занятые там на полный день сотрудники. Ну, лучше сделать и пожалеть, чем весь день ходить по двум комнатам, думая об этом как помешанный. Учиха просто не выходил из головы: с момента пробуждения он лез в мысли каждую секунду, всплывал перед глазами при каждом действии. Это, кажется, не лечится.       Когда его схватили за запястье, Узумаки даже не дёрнулся, приходя в сознание лишь через пару секунд, уже будучи прижатым к стенке. Кажется, это было ограждение спортивного комплекса, находящегося как раз в десятке метров от офиса. Надо же, не дошёл всего один чёртов поворот. Понимание, что его только что украли посередине улицы ударила в голову уже тогда, когда справа от неё кто-то прислонил руку к стене. Он наконец додумался открыть глаза, чтобы увидеть своего похитителя. — Саске? — И тебе привет, — с дикой отдышкой сказал похититель.       То ли жизнь вокруг остановилась, то ли этот момент слишком сильно смахивал на происходящее во сне. Сейчас не было слышно ничего кроме громкого дыхания напротив. Его лицо было, наверное, даже слишком близко. Неприлично близко. Каждая черта лица точь-в-точь повторяла уже заученные наизусть во снах. Так хотелось прислониться своим лбом к его, тронуть худую чётко выраженную скулу и просто узнать в парне напротив своего Саске, только бы это был он. — И зачем ты меня украл? — вышло даже более сухо, чем хотелось. Нужно держать себя в руках. — Ты снишься мне снова и снова. Я уже не выдерживаю. Просто не могу. Я свыкся с тем, что сидел с тобой на водопаде часами на протяжении всей своей жизни. Свыкся с тем, что ты стал моим единственным другом. Свыкся даже с тем, что ты заставил меня что-то-там пообещать, а затем сказал, что мы больше не встретимся. Понимаешь? Я привык к тебе, изучил тебя вдоль и поперёк, ты стал всем, а затем пропал. Пропал, чтобы на следующий же день оказаться на каком-то сраном фестивале, на котором меня вообще не должно было быть! А потом тебя стало больше, ты просто оказался везде и сразу. В тот день у Сакуры. Я не знаю, зачем вообще позвал тебя на балкон, я даже не знал, что тебе сказать. Я вновь свыкся с мыслью о том, что теперь постараюсь избегать тебя, но ты, сука, начал мне сниться. Опять! Зачем, Наруто, зачем? Почему ты продолжаешь надо мной издеваться? Это ты? Тот, что был на водопаде. Или ты просто его копия, которая сводит меня с ума? Призрак, ответь уже. Я не выдерживаю, — брюнет опустил голову, закончив монолог. — Ты… тоже видел его сегодня? — задержав дыхание, спросил второй после паузы. — Я шёл туда, чтобы пересечься с тобой. — Что ты видел? — парень поднял голову и заглянул в голубые глаза напротив. — Сегодня? Или в целом? — Расскажи мне всё. Всё, что ты знаешь и видел. Пожалуйста. — Боишься, что я лишь его копия, да? Что он лишь плод твоего воображения, который въелся под корку, а я затуманю голову и окажусь не им. Что я окажусь лишь картонкой, совершенно другим человеком. Саске? — Окажись моим Наруто. — Только если окажешься моим Саске.