Короткий отрезок длинного моста

      Сны снами, а день рождения брата по расписанию. Долгожданная встреча со своей единственной и неповторимой семьёй должна была произойти ровно через час, если бы Саске не отменил все договорённости со старшим к чертям. С какой-то стороны это было по-детски глупо, но ведь он взрослый человек, который сам может решить, в каком окружении хочет проводить своё свободное время. И лучше он проведёт его один, нежели с драгоценными родственичками. Итачи, со своей стороны, конечно, пытался сгладить радикальный настрой младшего, но получалось как-то очень не очень — в какой-то момент ему пригрозили чёрным списком. И это за день до его дня рождения!       И всё же, даже если Учиха и был чёрствым, совесть у него, к собственному сожалению, присутствовала. Именно поэтому он весь день ходил как на иголках: раза три наорал на Карин, два раза «посрался», как выразился второй, с Суйгецу, и даже успел раскритиковать в пух и прах два предложенных ему проекта. Свой поступок парень действительно расценивал как ребяческий, хоть и пытался убедить себя в обратном. Да, все приглашённые, включая его и самого именинника, понимали, что если встреча произойдёт, конфликт будет неизбежен, а, учитывая последний разговор с отцом, обычный конфликт — это минимальные потери, которыми они смогут отделаться. Но все почему-то продолжали молчать, а Итачи так вообще настаивать на своём, поэтому младший сын в этой ситуации выходил не разумным рассудительным человеком, а трусом, побоявшимся осуждения родни. Да и, честно говоря, он прекрасно понимал, как Нии-сан горел этой идеей: свести всю семью воедино, а потому принятое вчера решение, казалось, разбило его сердце, чего крайне не хотелось делать в его день рождения.       Спустя полтора часа раздумий и за сорок минут до начала застолья репортёр всё же взял в руки смартфон и, искренне говоря, нехотя набрал номер именинника. Дело было не в том, что он не хотел разговаривать с братом — нет, он бы как раз с радостью сходил с ним в какой-нибудь бар вечерком, да и они разговаривали ещё утром после поздравления. Отторжения вызывали скорее последующие за звонком действия, которые ему придётся выполнить. Пара гудков и, видимо, всё же не судьба, как жаль! Брат берёт трубку. Судьба. — Да, Саске? — Моё приглашение ещё в силе? — Именно твоё в силе будет всегда, ты ведь знаешь, — голос заметно приободрился. — С чего такие перемены? — А мне стоит передумать? — Нет, конечно нет. Маленький манипулятор, — вздох. — Ты уверен? — Скорее да, чем нет. Есть пара причин, почему мне всё же стоит пойти. — Неужели чувства Нии-сана тоже являются одной из них? Я всегда знал, что ты не такой ледяной, каким хочешь казаться. — Завались. — Именно то, что хочется услышать каждому в свой тридцать первый день рождения!       Тишина. Вот, с чего началось празднование. По две головные стороны стола друг напротив друга сидели отец семейства и старший сын, а по оставшимся расположились члены семьи и друзья мужчины, коих было всего двое — тот всегда придерживался правила «качество важнее количества, а не наоборот». Саске же был распределён на сторону друзей третьим и совсем капельку лишним. Да и славно: он просто поест в тишине. Отец демонстративно не смотрит в сторону младшего сына, всегда упоминая в разговоре лишь старшего, будто он и вовсе единственный. В какой-то момент журналист даже задумался о том, что ему должно быть неприятно, но мысль, не найдя отклика в голове, испарилась даже быстрее, чем появилась. Мать сидела тихо, смотря на стол большую часть вечера. Она никогда не переступала дорогу мужу, что оба сына считали глупым, ведь женщина не была простой — Микото обеспечила себя хорошим образованием и должностью ещё задолго до женитьбы.       Тогда ещё молодая девушка была крайне умно для своего возраста, благодаря чему пользовалась уважением среди не только коллег, но и всех когда-либо сталкивающихся с ней людей. Об этом знали все, но никто не знал, почему, выйдя замуж, всё столь же интеллигентная и мудрая женщина вдруг стала тихоней. Поначалу она сохраняла свой образ вне дома, но со временем становилась всё тише и спокойнее, в итоге придя к обычному домохозяйству и помощи мужу в качестве его секретарши. Столь кардинальное изменение девушки было непонятно даже её родителям, которые, хоть и придерживались традиционных устоев клана, всё равно поддерживали начинания дочери. Так и умерла личность когда-то амбициозной и подающей надежды девушки. Очередного человека, чья жизнь была разрушена Фугаку.       Сейчас же младший Учиха смотрел на свою мать, боявшуюся поднять голову и посмотреть в глаза собственному ребёнку. Она то и дело вставляла в разговор смягчающие реплики, особенно после слов отца, но так и не осмелилась выронить хоть слово о существовании их второго ребёнка. Ну ничего, все уже к этому привыкли. Друзья именинника тоже чувствовали себя не в своей тарелке, впервые оказавшись за одним столом с проклятой семейкой, из-за чего сидели молча на протяжении двух часов, изредка переговариваясь между собой и Итачи. Это должен был быть вечер, в который все официально, хоть и молча, сойдутся на том, что Саске больше не является частью их семьи, и не носит гордую фамилию клана Учиха в символическом значении — только на бумагах. Это понимали все присутствующие члены семьи, принявшие правила игры и игнорирующие существование Саске, автоматически соглашаясь с этим. Только вот скучно бы было, если бы всё так и закончилось.       Итачи и сам не хотел подобного исхода, о чём младший прекрасно догадывался. Поэтому он был согласен на всё, лишь бы семья не встала из-за стола, так и не упомянув его брата. И он был согласен на разбитую посуду, для уборки которой придётся вызывать клининг, был согласен на исторический скандал во всём клане, да даже сам был готов начать его. Но младший брат всегда улавливал его мысли, и как к стати, в этот раз братья в них сошлись. Забавно, но цель репортёра отличалась в корне: ему было всего навсего скучно, да и испортить настроение отцу никогда не станет мейнстримом. Заодно и друзей Нии-сана повеселит, а то вон, скоро заснут. — Хочу поднять бокал за моего дорогого старшего брата, — неспеша, смакуя каждое слово, произнёс брюнет с улыбкой на лице. — Итачи, для начала, с днём рождения! — на лице старшего виднелась улыбка, полная гордости. О да, он уже знает, что сейчас будет, и он за. — Хочу сказать, что я невероятно счастлив, что именно ты был моей опорой на протяжении стольких лет с самого моего рождения. Я благодарен тебе за всё проведённое время в детстве, когда ты учил меня ходить, читать, а затем вычислять интегралы. Не думаю, что вырос твоей копией, но, определённо, я вырос таким благодаря тебе. Плохим или хорошим — неважно. Главное, что мы семья, а семья всегда примет тебя таким, какой ты есть, верно? — старший одобрительно кивнул. — Выпьем же за мою семью! — выступающий наконец перевёл взгляд на гостей, одаривая им каждого сидящего. Бокал с шампанским потянулся к родственнику, сидящему прямо около отца, когда в комнате раздался звон от разбитого стекла. — Хватит! — послышалось глубокое мужское рычание. — Ты посмел явиться сюда, сесть со мной за одним столом, и после того, как я всё это стерпел, ты устроил представление! Кто ты такой, чтобы вести себя так неуважительно по отношению ко мне? — шампанское из разбитого стакана парня растекалось по скатерти. — Саске Учиха. Да и почему я должен вести себя уважительно по отношению к тебе? — Потому что я твой отец! Я глава клана! И ты смеешь вести себя так по-хамски? В тебе нет ни капли хороших генов от кого-либо из родословной. — Отец? А пару минут казалось, что это не так. Не находишь? Да и я не согласен с этим утверждением. Из родни у меня здесь, как я и сказал, сидит только Итачи. Вот и вся моя дружная крепкая семья. А ты, Фугаку, для меня никто иной, как прямой начальник моей семьи, из-за которого я вижусь с ней редко. Нельзя так нагружать лучшего работника фирмы, — всё это время с лица не сходила довольная и наглая ухмылка. — Так что прости, если задел твои чувства. Я не хотел, — ещё как хотел. — Да как у тебя вообще язык повернулся? — мужчина перешёл на крик. — Пригрел змею на груди! Вон отсюда! — Жаль, что это дом Итачи, и прогнать меня может только он. Да? Нии-сан? Мне уйти? — Нет.       Очень громкая тишина, в которой читалось осуждение и удивление присутствующих одновременно. Отец так и застыл, глядя на своего сына в ожидании поддержки, но получил лишь «предательство» от своего приемника. Наверное, в другой раз его бы послушались, ведь Фугаку, каким бы он человеком ни был, всё же был его отцом. Но никакое уважение и благодарность не встанет выше любви к младшему брату. Это был заведомо проигранный бой. Он никогда не выгонит Саске из своего дома. Идилию нарушил громкий звонок телефона: — Я удалю тебя из друзей, — под электро-гитару. — Я выкину свой телефон! — интересный выбор рингтона. — Да? Нет, не занят. Встретимся через час у меня, я скину адрес, — брюнет положил смартфон обратно в карман. — Извините, к моему большому сожалению, вынужден вас покинуть. До новых встреч! Ещё раз с днём рождения, Итачи!       Гость закрыл за собой дверь, проходя внутрь: нижний замок на два поворота из четырёх возможных. Он кивнул и стянул с себя кеды в клеточку, не удосужившись даже развязать шнурки. Хотя те, кажется, держались на соплях, поэтому в этом и не было нужды. Оба молчали в ожидании инициативы от второго, но через минуту копошений это всё превратилось в слишком неловкое и затянувшееся немое пари. Хозяину квартиры, честно говоря, было абсолютно на него плевать, ибо свою дневную норму нервов он уже успел оставить в доме брата, да и новая его только ожидала. Так что тот молча стоял и смотрел на мявшегося посетителя. Тот же был весь день на взводе, раздумывая, стоит ли всё-таки встретиться сегодня или же лучше будет отсрочить разговор. — Привет что ли. — Привет. Не потерялся по дороге? — Нет, но это ужас какой-то. Шесть одинаковых зданий по кругу и в одном дворе. Ад курьера какой-то. — Есть такое. Когда покупал квартиру здесь, планировалось всего три, но застройщик решил вытянуть из этого ЖК всё, что смог, — брюнет кивнул в сторону прохода в зал. — Как обычно, — гость ответил, проходя туда за ним.       Коллеги оказались в достаточно просторной комнате со светлыми стенами. Мебели там было мало, как и декора: самой яркой вещью там была фотография в рамке на столе. Учиха плюхнулся в офисное кожаное кресло, стоящее около окна, сразу же откинув спинку, так что сидячее место осталось лишь одно — кровать, куда и уселся фотограф. Саске глянул в телефон, отмечая отсутствие уведомлений, а затем отложил его на стол и уставился на собеседника. Тот, кажется, задумался о чём-то, и сейчас смотрел в одну точку, не обращая внимания на остальное. Интересно, о чём он думает? — Ну рассказывай. — И что именно тебе рассказать? — продолжая пялиться в никуда, спросил блондин. — То, как ты сидел напротив меня на водопаде несколько лет подряд? А может, то, как мы в детстве дрались с какими-то уёбками? Нет, точно, расскажу про то, как ты обещал меня убить, будучи подростком, — в ответ послышалось вопросительное «Хм». — Или лучше будет про то, что мне приснилось после нашей последней встречи? Выбирай, Саске. — Думаю, оптимальным решением для нас было бы воссоединить сны в хронологическом порядке. Когда тебе приснился первый? — Лет в двенадцать. Я тогда впервые начал встречаться с девчонкой. С одноклассницей. Мы повстречались три дня, а потом расстались. Ничего необычного — просто детские глупости. В ночь расставания я впервые увидел… тебя? Маленького ещё. — Мне было семь. Значит, ты начал сниться мне раньше. Я тогда повздорил с отцом, перенервничал. Мы там были ровесниками. — Значит, нам всегда снились версии того же возраста, что и мы? — Нет. В двадцать лет ты перестал меняться. — Погоди, ты тоже. С того возраста я всегда видел одну и ту же версию тебя. Думал, ты просто перестал расти и выбрал себе форму на постоянку. — Ты хоть раз видел мою взрослую версию? Я нет. — Я тоже. — А есть ли они?       Оба замолчали, обдумывая последние слова. Для Учихи всё было предельно ясно — они оба не дожили и до двадцати одного года. Ну, если можно было сказать «они». Но это не отвечало ни на один его вопрос; лишь создавало ещё больше новых. Почему они умерли так рано? Оба в одном возрасте? Как всё совпадает настолько? Голубоглазый же, кажется, не догадывался до такой версии происходящего, думая лишь, что в том возрасте случился какой-то переломный момент. — Мы умерли в том возрасте. Если это были мы. — Умерли? Как?.. — парень застыл. — Подумай, они росли вместе с нами. Оба и в равной пропорциональности. А в двадцать лет они просто остались такими же навсегда. Словно духи, — он выдержал паузу, дав собеседнику всё осмыслить. — Что мы делали в этих снах? — Общались. Всегда на разные темы. Саске изредка говорил про миссии, — позабывшись, сказал Узумаки. — Я рассказывал про свою обычную жизнь. Только последняя встреча отличалась. — Клятва и капли крови, — как-то смирившись, прошептал Учиха. — Да.       Журналист встал с кресла и ушёл в соседнюю комнату, из которой послышался звон стекла. То ли он очень неаккуратно достал кружку, то ли только что выпрыгнул из окна — непонятно. В голове звенела тишина. Воздух квартиры был пропитан ядовитыми шипами, сковывающими движения, а дышать ровно казалось невозможным. Они оба столько лет ждали этой встречи, и когда всё сошлось, оба пожалели. Неужели это именно то, к чему вели все сны? Посиделки в спальне и нервы, парализующие тело. В стакан полилась коричневая жидкость, наполняя его до середины. То же случилось и со вторым. Репортёр зашёл обратно в спальню, параллельно выпивая жидкость из своего стакана залпом. На стол поставил уже пустой, а второй протянул фотографу: — Виски. — Я не пью, но спасибо. — Хоть глоток выпей, разговор предстоит не из приятных. — Есть смысл, — выпивая пару глотков, согласился тот. — Значит, мы поклялись… — Встретиться в следующей жизни. Да, Наруто. — И это действительно ты. Ты мой Саске. — А ты, выходит, мой Наруто, — нервно засмеялся Учиха. — Пиздец какой-то, — теперь истерически смеялись уже оба. — И что нам делать с этой информацией теперь? — Не знаю. Общаться? — Мы ведь даже друг о друге ничего не знаем. Абсолютно. — Ну как. Я от Сакуры уже достаточно инфы узнал. А вот тебе да, много чего нового предстоит узнать. — Что тебе снилось после клятвы? — Миссии. Вернее… Не только они. Один раз был и бой. На одной миссии мы дрались против какой-то девчёнки. Наверное, я точно не понял. В итоге я прикрыл тебя от её удара и чуть не умер. Я чувствовал, что в тот момент не понимал, зачем. Ещё одна была какой-то не особо важной, мы там просто выполняли лёгкое поручение. — А бой? Чей? — Наш с тобой, — голубые глаза напротив округлились. — Ты выиграл. Если бы нас не остановили… Не знаю, выжили бы мы или нет. Я чувствовал невероятную злость и ненависть тогда. Но не по отношению к тебе, а к твоей силе, ибо знал, что ты был сильнее меня. Ты был на голову выше. — Интересно. В моих снах ты был сильнее. Один раз ты победил врага ещё будучи мелким. Это было очень круто. А в другой раз я искал тебя. А когда нашёл, ты пообещал меня убить. Честно говоря, так в твоём стиле. — Возможно ли, что мы умерли в двадцать именно из-за этого? — Но тогда и я убил тебя. Квиты, получается. — Получается, так. Что тебе снилось вчера? — Наруто замялся. — Ну? — Мы лежали на полу, около водопада. Я думаю, это был тот же, что и в предыдущих снах до встречи. Мы оба были побиты и вымотаны, а одна рука невероятно болела. Я не смотрел, но, думаю, её не было вовсе. У тебя тоже. Мы очень долго разговаривали там. Наверное, я многое понял из этого диалога. Понял то, что происходило между нами тогда, понял твои эмоции, понял нашу связь, — в голове парня всплыла фраза, услышанная им во сне: «Я признаю, что я проиграл». — Ты улыбался. Казалось, что всё кончено. Саске, — Узумаки сделал уже пятый глоток из стакана, — я начал вспоминать. Совсем по-немногу, но в голове будто проясняются детали, которых не было во снах. Я начинаю понимать то, чего не смог бы, имея только сны без прошлого. А ты? Скажи, что ты тоже. — Возможно, я уже вспомнил даже больше, чем хотелось бы, — брюнет сглотнул. — Я тоже вспомнил малую часть, но… Там было и то, чего мне не стоило бы знать. — Ты жалеешь? — Нет. И никогда бы не пожалел. Я буквально знаю тебя дольше, чем себя. Ты стал главным человеком в моей жизни. Как я могу жалеть? — Я гнался за тобой пол жизни, а сейчас не могу назвать даже твоего любимого цвета. Оранжевый? — Ты угадал с первого раза, — загвоздка была лишь в том, что до этого момента у Саске никогда не было любимого цвета. — Оранжевый… — задумчиво произнёс он после паузы. — А ты, Наруто, не жалеешь? Я причинил тебе столько боли. — Ты всегда был, есть и будешь моим другом. Я никогда не отрекусь от тебя. — Другом, да? — вдруг рассмеялся Учиха, пересаживаясь со стула на кровать рядом с парнем. — Ты уверен, Наруто? — он приблизил своё лицо к чужому практически вплотную. — Неужели ты никогда не чувствовал чего-то другого? — взгляд опустился на пухлые губы напротив, но остался незамеченным. Он слегка отодвинулся лишь для того, чтобы в следующую же секунду прошептать уже в ухо. — Неужели я не был для тебя кем-то большим, добе?       Работы сегодня было невероятно много. Взяться за это дело было самой большой ошибкой в жизни Учихи, но за всё время работы над ним парень ни раз об этом не пожалел. Сроки давности преступления уже давным-давно истекли, и расследование зашло в тупик, так и не придя ни к какому выводу. Полицейские, работавшие с ним когда-то на контакт предпочитали не выходить, а связаться с родителями жертвы, живущими в другой стране, казалось практически невозможным. Да, изначально они старались придать дело огласке и выходили на связь практически со всеми репортёрами и журналистами, но со временем надежда в сердцах стариков погасла, и теперь они жили в маленьком Богом забытом посёлке, не отвечая никому кроме полиции.       Они потеряли дочь ещё около десяти лет назад, и даже спустя десяток лет так и не узнали, что же в действительности произошло с ней. О трагичной истории узнал практически весь мир, но даже с учётом огласки её тайна так и не была разгадана по сей день. Конечно, вокруг гибели девушки построили тысячу теорий, и каждая из них была по-своему хороша, но в итоге ни одна из них не обладала достаточным количеством доказательств, чтобы принять её за конечное решение. Дело стало достаточно популярно в кругах любителей криминальных историй, а в особенности блогеров, рассказывающих о преступлениях, но никто из них так и не продвинул дело. Узнать наконец, что же случилось в ту злополучную ночь? Он не мог быть уверен в столь большом шаге, но надеялся, что сможет хотя бы приблизиться к разгадке тайны.       Парень отложил ноутбук, делая глубокий вдох. Он потратил весь день на изучение материала, связанного всего лишь с одним запросом из всей истории, а таковых были сотни. Выпуски программы должны были выходить регулярно, поэтому приходилось делить информацию на разделы, дабы затем показывать хоть что-то толковое, да и многим получать информацию таким способом было даже удобнее. Первый выпуск был отведён под знакомство с героиней: её детством, личностью, интересами и характеристикой. Таким образом, в головах зрителей уже создался психологический портрет девушки, и теперь наблюдать за происходящим и рассуждать об этом уже было не то что интереснее — логичнее и полезнее. После того, как зритель знакомился с личностью потерпевшего, он начинал сопереживать персонажу, и действительно включался в дело. Это невероятно нравилось Саске. Он просто обожал зажигать искру интереса в глазах своей аудитории. Он любил подробно описывать каждый шаг действующих лиц, любил получать электронные письма с теориями и рассуждениями, которые потом мог даже включить в очередной выпуск. В общем, Учиха просто обожал заниматься расследованием таких происшествий и заинтересовывать в них других.       Дело номер семь не стало исключением. Два выпуска уже были в общем доступе: первый с описанием самой девушки и второй, в котором была первая часть истории, включая все мотивы каждого действия героини. Закончился этот выпуск ровно на самом интересном моменте, как принято в многосерийниках. Последним, о чём ведущий рассказал людям у экранов, стало странное поведение девушки, зашедшей в лифт. В новом выпуске ему предстояло рассказать о трагичной кончине той же самой студентки и том, что ей предшествовало. И пока зрители с интересом ждали выпуска с завершением повествования истории, журналист уже разбирал шестую теорию. И вновь несостыковка.       В дверь постучали и, не дождавшись ответа, сразу открыли. В кабинет ввалился беловолосый коллега с рюкзаком за спиной: — Время. По домам, Учиха. — Хозуки, если у тебя нет работы, это не значит, что её нет ни у кого. Свали. — Да успокойся ты, зачем сразу агрессировать? Уже месяц этой хернёй маешься. Иди домой, ляг отдохни хоть раз. От того, что ты не переработаешь один вечер, никто не умрёт. А её спасать уже поздно, — парень гоготнул. — Идиот. Про такое не шутят. — Ты не шутишь, — ставя ударение на местоимение, уточнил коллега. — А я шучу. Домой свали, короче. Меня аж раздражает тебя постоянно здесь видеть. Иди вон с фотографом по банке выпей. Вы с ним ладите, кажется, — слишком странная улыбка. — Мы были знакомы ещё до того, как он устроился. Вот и всё, — брюнет слишком резко поменялся в настроении при упоминании знакомого. — Всё, выйди отсюда. Не беси.       Дверь захлопнулась, но Учихе уже было не до этого — он рыскал на очередном сайте в поисках химического состава. Такая волокита действительно доставляла ему удовольствие, хотя многие в это и не верили. Парень действительно погружался в каждое дело с головой, стараясь проверить каждый вариант, каждую ветвь, каждого подозреваемого, и всё равно найти новых. Казалось, что ему не хватало той информации, что хранилась в Интернете: если бы была возможность летать на места происшествия, он бы бывал в своём городе крайне редко. Но приходилось ограничиваться тем, что есть.       «Видео со странным поведением студентки в кабинеты лифта стало последним, где она была запечатлена живой. Через несколько дней поисков труп Лиза был найден в водонапорном баке отеля, в котором она остановилась. Причина её смерти официально была признана несчастным случаем, связанным с её психическим состоянием.»       Ему было искренне жаль её. Совсем молодая перспективная и целеустремлённая студентка приехала в США, устроив тур по нескольким городам, чтобы отдохнуть и исследовать культуру. Она остановилась в Лос-Анджелесе всего на несколько дней, и в скором времени должна была отправиться в другой город. Девушка исчезла в канун Нового года, тридцать первого декабря, и была найдена уже мёртвой. Жизнь странная штука — сегодня ты думаешь о том, чем будешь заниматься на пенсии, а завтра тебя и вовсе не существует.       Дверь в кабинет вновь открылась, и журналист уже был готов взвыть, как вдруг услышал чуть хриплый и тёплый голос: — Саске? Пошли домой?