Короткий отрезок длинного моста

      Первые семь минут шли в тишине — остальные двадцать Наруто в подробностях пересказывал ссору с Карин.       Он так и не вспомнил. Не вспомнил взглядов своего сокомандника на всех тех миссиях, не вспомнил его шёпот в ухо после боя в долине, когда они лежали в крови. Наруто, можно сказать, не вспомнил ничего. И все те многочисленные фрагменты прошлой жизни, которые он продолжал перечислять, не имели никакого значения, если не вели его память к исходу.       В тот вечер он так и не дал ответа на вопрос Учихи, а тот больше и не спрашивал — практически убежал на кухню за новым бокалом напитка. Через неделю блондин всё же попытался выведать, что же имел в виду собеседник, бросающий недвусмысленные фразы, но ответа здесь не получил уже он. Ну, значит, этого никогда не происходило. Всем было удобнее сделать вид, что фрагмент вечера был вырезан из памяти, но на общение это не повлияло.       Честно говоря, эта недосказанность мучала его уже который день, но всё никак не появлялось подходящего случая, чтобы докопаться таки до второго. Саске старательно избегал малейшего намёка на подобный диалог, и получалось это у него отменно. И всё же, с того момента он начал немного, но меняться. В какой-то момент в глазах Узумаки пропало разделение «старого» и «нового» Саске, и в итоге он просто стал восприниматься как единый человек. Не имело значения, в какой они вселенной — тот всегда был его главной целью. И вот сейчас, как и тогда, Узумаки чувствовал, что начинает медленно тонуть в нём. Это не случилось из-за того, что он наконец подтвердил свою теорию или из-за того, что тот начал вести себя по-другому — нет. Он просто начал видеться с ним чаще. Может быть, даже чаще, чем стоило.       «Обновлённый» брюнет собрал черты от обеих предшествующих версий себя, набирая полный набор для убийства психики окружающих. Он оставался тем же самым вредным и педантичным журналистом из современности, при этом сохраняя в себе манеры и инстинкты одного из лучших шиноби своего времени. Своей вселенной. Учиха начал рассказывать про себя изредка, упоминая даже проблемы с семьёй. Ходить домой в одну сторону стало весело, ибо у них не просто вся жизнь впереди была — у них ещё и одна позади, а в ней ведь столько всего произошло! Куча странных миссий, всё это бесконечное соперничество, очередные угрозы, разговоры по душам и последний бой, который так и не снился напрямую, лишь по кусочкам восстанавливаясь в памяти. Сейчас у них на двоих было записано уже сорок процентов прогресса, касаемого него.       И всё-таки, одного он вспомнить не мог. Он знал, что какая-то деталь каждый раз ускользает из виду, оставляя пятно в памяти, и знал, что именно про это неизвестное у него спрашивали тем вечером. Так что же он не мог вспомнить? Ничего. Ничего не приходило в голову, как ни старайся. Это уже переходило в параноидальные мысли, фонящие в голове с моменты пробуждения и до самой ночи, когда глаза закрывались уже непроизвольно. Все эти сны вели к чему-то, история не кончалась на моменте битвы, всё это было связано красной тонкой нитью с самого начала и до конца, намного дальше их диалога в долине. Но что? Он вспомнил, какую значимую роль в жизни для него играл Саске, как тот буквально повлиял на формирование его личности, как гнался за ним дольше, чем себя помнил. Но всё не то.       Парень в очередной раз покосился на сидящего слева коллегу. Тот валялся в кресле-мешке ярко-оранжевого цвета. Оно смотрелось до неприличного несуразно на контрасте с его офисом. Тёмно-синие стены, коричневая мебель из дуба, белый ковёр, чёрное кожаное офисное кресло с регулируемыми подлокотниками и… апельсиновый мешок. Тот стоял под окном уже 2 дня, ибо доставка пришла на неделю раньше положенного, и пришлось дарить подарок чуть раньше дня рождения. Да, Наруто действительно записал себе в заметки любимый цвет Саске, и да, он купил ему этот мешок как подарок. Получатель, правда, так и не понял, откуда Узумаки раздобыл информацию о его дне рождения, и какого чёрта вообще решил подарить этот кусок мандарина. Но он был достаточно удобным, чтобы не возражать.       В последнее время кабинет перестал быть неприступной башней принцессы, и главному рыцарю — или же дракону, — так ему и разрешили находиться там практически всё время, что он проводил в офисе. И слава богу, ибо работать в большом помещении бок о бок с остальными работниками — та ещё проверка на выдержку. И да, в последнее время фотограф зачастил на работу настолько, что в какой-то момент приходил туда всю неделю без пропусков, будто в самом деле занимался там чем-то важным. На самом деле ему нравилось кресло Учихи с подлокотниками. Удобно.       Брюнет собирал кубик Рубика уже раз в шестой, то и дело прерывая тишину резкими звуками трения пластмассы. Если в первые пару раз он действительно старался собрать головоломку быстро, то сейчас уже крутил свои схемы на автомате с застывшим в одной точке взглядом, который изредка переключался на кубик на секунду лишь для определения цвета центра. — Эй, Саске. — Подожди, — журналист заканчивал с жёлтой стороной. — А? — Ты так и не скажешь, да? — Неа, — довольно лаконично. — Почему? — Смысла от моих слов не будет, если ты сам это не осознаешь. — А может, как раз таки после них и осознаю, а? — Бред не неси, усуратонкачи. Если игра стоит свеч, ты сам это увидишь. — Да что я должен увидеть? — взорвался наконец блондин. — Не понимаю, мы увидели уже половину прошлой жизни. Я вспомнил всё, что было связано с тобой вплоть до последней битвы. Ничего, ничего не приходит на ум! Я вижу, слышу, чувствую, что упускаю ебать, какую деталь, но каким образом я должен о ней узнать? Если за месяц мне даже намёка на неё не приснилось! Саске, хотя бы сейчас пойди мне на встречу. — Прости, Наруто. — Это важно для тебя? — после небольшой паузы произнёс парень. — Важнее чего-либо в моих жизнях, Наруто. — Не скажешь, значит. Ладно. Давай хоть поймём принцип. Я хочу видеть тебя в своих снах каждый день, каждый раз, когда только выпадает шанс, — Узумаки выпалил это, не подумав, на что встретил удивлённый тёмный взгляд. — Я имею в виду… — Забей. До встречи ты мне снился после эмоциональных всплесков. Я тебе, — выдох, — после расставания с очередной девчонкой. — Не осуждай меня за поиски любви, — перебил тот. — Ага, любви. Идиот рыжий. Сейчас ты мне снишься будто бы в рандомные моменты, не знаю. Ты замечал что-то? — отрицательное качание головы в ответ. — Вот и я. Что происходило в те дни? — В первый раз ты постучал меня по плечу и попросил снимки. Во второй… А, точно! На дне рождения Сакуры. Мы перекинулись парой фраз на балконе, ну и познакомились до этого, я ещё… — Протянул руку! — перебил ведущий. — Ты протянул мне руку, — в озарении быстро тараторил тот. — Что было в третий раз? Мы повздорили, и вновь пожали друг другу руки. Затем встреча в кабинете Карин, я вывел тебя за руку. Каждый раз, Наруто, каждый раз мы касались друг друга. Как я не догадался раньше? — Да нет, ты шутишь. — Никаких шуток, дай сюда свою руку. — Что? — Быстро!       Блондин с недоверием протянул ладонь в сторону коллеги, резко приподнявшегося со своего мешка. Тот мгновенно перехватил её и зажал в своей, как бы пожимая. Единственной деталью, отличающей их «рукопожатие», была вторая ладонь брюнета, накрывающая чужую с другой стороны. Так и просидели секунд шесть, после чего тот вдруг поднял взгляд на лицо напротив, неопределённо хмыкнул и постарался убрать руки как можно скорее. — Я приснюсь тебе сегодня. Только вспомни. — Обещаю, что вспомню.       Соврал. На утро Узумаки понял, что, ему понадобятся, как минимум, ещё одни сутки, чтобы действительно исполнить данное вчера обещание. Сегодня ему приснилась лишь очередная миссия, когда им было по двенадцать лет. Их заставили учиться ходить по деревьям, что действительно дополняло картину происходящего раннее в глазах фотографа. Ну, теперь он хотя бы знал, каким образом можно было объяснить всё это, как казалось, отсутствие гравитации. Во сне чётко объяснялось, что это такое, как действует эта ваша чакра, и как её направлять. Забавно, но образ человека, рассказывающего им это, даже приблизительно не всплывал в памяти.       Эту деталь они поняли ещё давно, в первую неделю после того разговора. Во снах постоянно мелькали третьи лица, будь то их соперники, ниндзя из других деревень, учитель или ещё двое из их команды. Да, это стало одним из недавних открытий — они действительно были в одной команде в детстве, и даже больше, в ней был один учитель и двое ребят их возраста, правда вот, один из них присоединился значительно позже, видимо, на замену сбежавшему Саске. Тот мелькал во снах достаточно редко, хоть и играл важную роль в одном-двух из них. Второй же был с ними рядом во множестве миссий. По ощущениям, он не находился на первой линии боя, в отличие от мальчиков, их товарищ держался чуть позади, выступая в бою лишь пару раз. И всё же, хоть Наруто и не помнил ни лица, ни имени, он чувствовал, что этот «кто-то» был действительно важен и близок ему в той жизни. Это чувство было не всегда, в самом начале было лишь ощущения восторженности по отношению к третьему члену команды, но со временем чувство теплоты всё больше заполняло сердце при моментах, когда он знал, что этот некто рядом. Видимо, это был один очень близкий друг.       Дверь в кофейню открылась, нарушая абсолютную тишину помещения. В ту же секунду из-за прилавка вскочил паренёк и затараторил обязательное приветствие, прописанное начальством. Видно было, что тот проснулся от скрипа двери, дремля на рабочем месте первые полчаса открытия заведения: волосы были растрёпаны, на щеке отпечаталась ладонь, на которую он опирался, а глаза то и дело просились закрыться и никогда не открываться. Он даже не видел гостя, смотря куда-то в пустоту, пока на автомате поправлял фартук бариста. — Дурень, опять всю ночь не спал? — А, Наруто, это ты, — с облегчением вздохнул шатен. — Да, лёг спать ровно четыре часа назад. — В игры что ли играл? Или по учёбе задолжал? — посетитель плюхнулся в кресло, стоящее неподалёку от прилавка. — С девушкой разбирались, — вздохнул тот. — Девушкой? — удивлённо переспросил блондин. — У тебя есть девушка? — Да, ещё со школы встречаемся. — Даже школьники, вон, по несколько лет держатся, а я как дебил — больше месяца не выходит, — огорчённый вздох. — А что ты натворил то? — Почему сразу я? — А что, она? — Нет, я, — взгляд смущённо опустился вниз под чужой смех. — Да долгая история, ничего плохого, но за мной остался небольшой «косяк». Просто надо было обговорить этот момент, чтобы, как она говорит, «не ложиться спать в ссоре». — Ну, правильно говорит, — пожал плечами посетитель. — Не хочу сегодня кофе, сделай мне какао и налей сверху метр взбитых сливок. — Хоть так пытаешься сделать жизнь слаще? — засмеялся бариста, начиная готовить напиток. — Сакура! — Привет, — улыбнулась друзьям девушка. — Ты опять не спал всю ночь? — Да как вы понимаете это? — возмутился Конохамару. — Не видно же!       Посетителей сегодня не наблюдалось, что ознаменовало возможность присесть за столик втроём и просто поболтать, забыв про обязанности двоих работников. Фотограф всё же не удержался и устроил допрос о возлюбленной парнишки, после чего наигранно пафосно дал добро, будто это действительно имело значение. Харуно же по большей части слушала, то и дело отвечая на чьи-то сообщения в телефоне, и лишь изредка вставляла что-то в разговор. И всё же, посиделки были действительно приятными. Светловолосый рассказывал про очередного клиента, который перепутал адрес студии и сумел добраться до другого конца города за пятнадцать минут, лишь бы предоплата не сгорела. Тот был очередными недопублицистом, который собирался вот-вот выпустить книгу о том, как нужно себя вести в обществе, чтобы тебя любили все и каждый, чтобы деньги лились ручьём прямо в руки, а «женщины сами прыгали в постель». Не то, что хотелось слушать в десять вечера понедельника, конечно, но работаем с тем, что есть.       Сакура наконец положила смартфон на стол и сделала глоток лимонной воды, которую пила каждое утро: она считала, что это было её залогом чистой кожи. Парни же считали это залогом хотя бы часика расслабленной после этого Сакуры. Бариста сейчас не училась на магистратуре в своём привычном темпе, но старалась участвовать в одном из исследований, чтобы «поддерживать себя в тонусе». Видимо, учёба была не то, что важной частью её жизни — она являлась её главным аспектом. Та начала рассказывать про одного из магистрантов, что устроился преподавателем в свой же университет, а потом начал ставить сотки за кофе с круассаном, когда телефон, лежащий на столе, завибрировал: — Да, — розоволосая ответила на звонок. — Завтра? Нет, я не смогу, у меня учёба. Может, в эту пятницу? Ты точно свободен? Окей, тогда договорились. Ты зайдёшь? Хорошо. И тебе хорошего дня! — девушка поймала на себе два заинтересованных взгляда. — Что? — Свидание? — озвучил мысли за двоих юноша. — Господи, нет конечно, — засмеялась та. — Мне не до этого, просто прогулка с другом. Мы давно не виделись с ним. — А разве тебе не нравился кто-то-там с твоей аспирантуры? — уточнил брюнет. — Магистратуры, — поправила Харуно. — Сердце женщины изменчиво как осеннее небо, Конохамару, — засмеялась она.       Фотографа словно прошибло вспышкой тока. Эти слова — он слышал их во сне. Эта же фраза была сказана точно этим же голосом. Ещё давно, около двух недель назад. Кем? Чёрт, он не помнил! Он не помнил вообще ничего кроме Саске из своих снов, но эта фраза… Она просто всплыла в голове из ниоткуда, её не было там всё это время, но сейчас он отчётливо услышал слова из своего сна, сказанные будто тем же человеком и с той же интонацией.       И всё же, перед ним сидела Сакура. Сакура, которая никаким боком не относилась к этим снам, которая о них даже не слышала. Всё это казалось полным бредом, который начал медленно, но верно сводить его с ума. Он поймал какую-то фиксацию на этой недостающей детали настолько, что начал путать сны и реальность. Да, они действительно были его прошлой жизнью, но вот именно, что прошлой, а не настоящей. И это не должно было сказываться на том, что окружает его сейчас. На тех, кто окружал его в настоящей, а не прошлой жизни. — Что ты сказала, Сакура? — А? Сердце женщины изменчиво как осеннее небо, — недоумённо ответила подруга, но Узумаки ничего не почувствовал. Просто показалось.       Сегодня Саске был красиво, нет, очень красиво одет. Привычная тёмно-синяя рубашка с расстёгнутым на две-три пуговицы воротом сменилась на чёрную, застёгнутую до конца и с ярко-синими и серебряными рисунками. Рукава были закатаны, но при этом вся вещь была идеально отутюжена. Брюки же остались на месте: чёрные, классического прямого кроя с идеально-точными стрелками. Да, наверное, в сегодняшнем образе коллеги не было ничего выделяющегося кроме тех рисунков на рубашке, но Наруто поймал себя на непозволительно долгом взгляде. К счастью, тот не заметил и, соответственно, лишних вопросов удалось избежать.       Зато вопросы появились у него самого: куда это так Саске выряжается? Нет, не то что бы он был его собственностью! Положа руку на сердце, он даже другом ему пока что не был, за исключением воспоминаний из прошлого, но почему-то казалось, что теперь он должен знать о знакомом чуть больше, чем остальные. Тот ведь даже начал делиться моментами про семью, чего не делал практически никогда. И это лишь подкармливало взявшееся из ниоткуда чувство собственничества. Глупо.       Светловолосый завалился в кабинет, наконец заканчивая наблюдать сквозь жалюзи у окна, находящегося между комнатой и коридором. Её владелец лишь махнул рукой в знак приветствия, не поднимая голову. Видимо, дочитывал какой-то важный документ. Ещё и надушился! — Почему ты пялился на меня последние полчаса? — Что? — вскрикнул от испуга гость. — Да там и пяти минут не было! — Значит, факт, что пялился, не отрицаешь, — в ответ недовольный вздох. — Так зачем? — Да у тебя уже крыша едет со своим самолюбием. То, что у тебя куча малолетних фанаток, не значит, что тебя обожает весь мир. И я. — Жаль. Я думал, что ты находишься в их числе, — кажется, в шутку, сказал собеседник, но лицо почему-то оставалось серьёзным. Узумаки сглотнул. — Хотя, знаешь? Если одеть тебя в какую-нибудь человечную одежду и добавить улыбку, то будешь очень даже в моём вкусе, — он нервно попытался перевести всё в шутку. Правда, он сам пытался понять, была ли это шутка. — Но рубашка ничего, хоть так и веет образом неприступного босса мафии, — лучше замолчать, пока не начал нести ещё больший бред. — Занятно, — впервые за диалог парень взглянул на него, хоть и на секунду. — Что занятного? — Да нет, ничего, — Саске поднял голову и улыбнулся ненатурально широко. Фотограф впервые видел такую большую улыбку на его лица. — Пошли на свидание? — Саске? — Ну? Я же улыбаюсь, только одежду поменять. — Да иди в жопу со своими приколами, — нервно выдохнул второй. — Как знаешь, — какая-то странная усмешка.       За весь остальной рабочий день не произошло больше ни одного такого диалога. Начинало казаться, что это всё вообще придумал больной мозг под воздействием постоянных мыслей о снах. Что это вообще было? Нет, тут надо копать глубже — почему он вообще пялился на Учиху? — Да потому что захотел, — пробормотал в ответ своим же мыслям. — А? — девушка, стоящая в метре него у кулера обернулась. — Нет, нет, это я не Вам, извините, — сегодня определённо стоит пойти домой пораньше.       Парень сел обратно за свой выделенный уголок, в котором бывал от силы раз в неделю, проводя практически всё рабочее время в кабинете знакомого. За весь период работы там появилось около двадцати рандомных стикеров в совершенно случайных местах, настольная мусорка в виде медведя и коврик для мышки с изображением фотоаппарата. Да, большинство коллег, за исключением Саске и Суйгецу, его явно осуждали за это, но как-то плевать. Он, честно говоря, сегодня притащился сюда просто так, ибо съёмок не было, а возможность поболтать с темноволосым привлекала. И именно, блять, сегодня всё было ему на зло — лучше бы и вовсе не приходил.       И всё же, раз пришёл, надо сделать вид, что по делу. Блондин достал свой ноутбук, открывая папку с фотографиями, предназначенными на вечерний эфир, и начал листать. Все они уже были отредактированы, и оставалось лишь отправить на одобрение для показа, так что парень начал листать уже шестой круг, создавая видимость интенсивной работы. Спустя долгие двадцать минут пролистывания десяти кадров туда и обратно, наконец можно было оторваться от экрана, в действительности сделать хоть что-то нужное и уйти с чистой душой. Он выделил все файлы и перетащил в окошко отправления сообщения на электронную почту, а затем со спокойной душой удалил все файлы, оставляя только единственный действительно стоящий. Съёмка была чисто коммерческая, поэтому хранить снимки особо не хотелось. Удалив файлы, фотограф взглянул обратно на правую часть экрана и заметил лишь одну небольшую, совсем крохотную проблему. Он сбросил сообщение. — Саске! — «косячник» попытался вломиться в кабинет с криком, но дверь была заперта. — Твою мать, Саске! — соседнее помещение было пусто, и на кухне того тоже не оказалось. Уборная была проверена третьей по счёту, и ни в одной кабинке не оказалось разыскиваемого.       Узумаки оставил свой ноутбук где-то по пути, дабы не тормозиться им при активной игре в прятки, но это не особо помогло. У него оставалось сорок минут, чтобы вернуть эти чёртовы файлы на свой ноутбук. Нет, он мог побежать к их «айтишнику», но это было последним выходом. Тот всегда носил тёмные очки в помещении и разговаривал как гугл-переводчик в начале своего существования. Эти постоянные замудрёные монологи вместо обычного «да» действительно в каком-то месте даже пугали. Как там его звали, Шина? Нет, не то.       Да и ладно, сейчас было не до этого Шивы, в данный момент он носился по шестому этажу в поисках Саске, который сквозь землю провалился. Всегда сидел в своём кабинете до ночи, выходя оттуда лишь раз-два в день, а тут прям испарился. И вот знал же, что не его день сегодня, зачем балду гонял полчаса, коллеги ведь даже не смотрели на него, у них то реальная работа была. Построил себе образ!       Все свободные помещения были пусты, и даже кабинет Карин, к которой заходить очень сильно не хотелось. Конечно, говорить ей настоящую причину посещения стоило бы жизни, поэтому пришлось просто сказать, что забыл поздороваться. Он поздоровался с ней впервые за несколько месяцев работы. Кабинет Суйгецу был последней надеждой, и когда дверь открылась, он наконец увидел… — Суйгецу? — А кого ты здесь ожидал увидеть, идиот? — Саске. — У вас что-то не то уже в голове. Помешанные, — засмеялся тот. — А где Саске? — Ушёл минут сорок назад. — Ушёл? Как? Куда? — На свидание, — смех стал ещё громче, глядя на удивлённое лицо Узумаки. — Да не знаю я, на встречу какую-то. Свидание или нет, не сказал. Или он его тебе обещал? — Идиот, — отмер наконец светловолосый. — Ясно, спасибо.       Гудки были мучительно долгими. Шикамару был на работе. Да, это, наверное, не очень хороший поступок — отвлекать того от обязанностей, но это ведь крайняя мера! И вообще, друг не ночевал дома уже несколько дней, что там за задания у него посуточные? Шестой гудок не принёс удачу, да и седьмой тоже. Наконец звонок и вовсе оборвался, а поставленный голос сообщил, что абонент не может ответить на звонок или находится вне зоны действия. Ага, как же, вне зоны действия паники Наруто. До дедлайны оставалось двадцать минут.       Работник сделал глубокий вдох, взял в руки свой ноутбук и направился к лифту. Пришлось спуститься на пару этажей и направиться к кабинету с прямоугольной табличкой, гласящей «Техническая поддержка», на двери, за которой сидели трое — Шида, Киба и Куренай. Нет, Наруто не был сексистом, но почему-то каждый раз удивлялся тому, что Куренай возглавляла их Айти-отдел. У неё был отдельный кабинет внутри большого помещения, так что она постоянно была на связи с подчинёнными, но не выполняла ту же работу, что и они. Женщина выглядела скорее как какой-то психолог или маркетолог, но совсем не как привычный образ программиста. Особенно на это наталкивала её любовь к красному цвету: та постоянно красила губы яркой помадой и носила алую блузку. И всё-так, прекрасная женщина.       Он уже смирился и поднял руку, чтобы постучать, как вдруг из кармана раздалась мелодия. Шикамару! Фотограф с радостью развернулся и отошёл в самый отдалённый конец коридора, дабы не быть услышанным кем-то третьим. Телефон продолжал играть, но тяжёлый игровой ноутбук не давал возможности освободить руку и ответить на звонок. Наконец, оставив устройство на диванчике, он провёл пальцем по экрану: — Я удалил все фотографии со съёмки. У меня восемнадцать минут. Дедлайн в шесть, — кратко и по делу. — Камера где? — зевая, ответил Нара. — Ты спал? Дома. — Сейчас вытащу и скину тебе, идиот, — всё так же нерасторопно продолжал зевать собеседник. — Я дома сегодня. — А где ты был вообще? — переключился упокоившийся сотрудник. — Тебя не было несколько дней. Что за работа такая? Ужас. — Я не на работе был, Наруто. — А где? — с искренним удивлением. — У Темари, — тишина. — Ты… Вы… А почему мне не сказал? Я думал, она всё ещё проводит тебе испытательный срок. — Да как-то момента не было. А испытательный закончился всего неделю назад, — засмущался Шикамару. — Я сегодня в отключке, сейчас дальше спать лягу. Давай в пятницу сходим куда-нибудь и нормально посидим, обсудим всё. Мы в последний раз нормально выбирались месяцев шесть назад. — Ого, сам Шикамару зовёт меня выйти из дома, такое надо в календаре пометить. — Ага. Зайди на почту. — Я уже говорил, что ты лучший? — Да, да. Я спать, — гудки.       Оставалось двенадцать минут. Блондин быстро выгрузил нужные файлы в фоторедактор и скопировал настройки цветокоррекции с единственной неудалённой фотографии, вставляя ту же настройку и на необработанные. Ну как новенькие! В смысле, они и есть новенькие, но не важно. Наконец, за несколько минут до дедлайна, он отправил необходимые кадры по почте, несколько раз убедился, что письмо было отправлено, и только после этого выдохнул. Эти фотографии у него останутся ещё несколько недель. Так, на всякий случай.       Из кабинета поддержки на другом конце коридора вдруг вышла Куренай. Та кивнула стоящему неподалёку коллеге в знак приветствия и поинтересовалась: — Вы что-то хотели, Наруто? — Нет, спасибо! Просто здесь связь лучше ловит, — единственное, что пришло в голову. — Красивая блузка! — Спасибо большое! — улыбнулась женщина. — Хорошего вечера! — видимо, та уже уходила из офиса домой.       Парень с облегчением вздохнул, выключил ноутбук и направился в свой уголок за вещами. Надо было уйти как можно скорее. Он накинул рюкзак на правое плечо, вышел из офиса и остановился на второй ступени: — Свидание?