Отравленный плод

      Тот случай с запертой дверью наглядно продемонстрировал всю глубину проблемы, в которую меня загнал Вил. Так что было принято единственно верное решение: по возможности держать с Шенхайтом дистанцию. Пусть я и стал зависимым от него, это обстоятельство не отшибло мне мозги окончательно, так что определённое понимание неправильности ситуации у меня есть. В конце концов, одержимость — штука опасная. К сожалению, я оказался слишком глуп, чтобы осознать это раньше…       В какой-то момент до меня дошла одна простая вещь: всё то время, проведённое в квартире Вила, я не пользовался телефоном (в кои-то веки отсутствие телефонной зависимости сыграло со мной злую шутку); когда попытался отыскать его — потерпел провал. К слову, это было не единственным, что изменилось, когда до меня окончательно дошло то, что вся ситуация с отравлением и последующими действиями Шенхайта — заранее спланированная им операция. Почувствовав относительную свободу действий, я попытался взять готовку на себя, чтобы быть уверенным, что не глотну яда ненароком, но Вил упёрся рогом: хочу готовить сам — и всё тут!.. Впрочем, не то, чтобы это было неожиданностью…       Такими темпами прошёл последний месяц каникул, так что наступило время собираться обратно в колледж Ночного Ворона. Вилу это не нравилось. Если говорить начистоту, то практически весь этот месяц был им потрачен на то, чтобы убедить меня оформить перевод в Помфиор (хотя в какой-то момент стали звучать предложения о простом переезде к нему в комнату…). Поначалу это преподносилось в виде намёков, но из-за того, что я их игнорировал, Вил стал идти тараном. Подобная тактика не была ему свойственна, так что это пугало.       — Знаешь, дорогой, если бы ты жил в помфиорском общежитии, у нас было бы больше времени друг с другом, — сказал Шенхайт.       — Но тогда Гримм будет скучать по мне. К тому же мы с ним числимся как один студент по документам, — ответил я.       Подобный ответ заставил Вила глубоко задуматься. Больше в этот вечер он не пытался мне ничего сказать по этому поводу. Но на следующее утро, пока я готовил лёгкий перекус, он вжался в меня сзади и прошептал на ухо:       — Видел бы ты, насколько изящен, когда паришь на кухне, дорогой, — подобный фокус застал меня врасплох, так что я дёрнулся от испуга и развернулся лицом к Вилу. — Я был бы счастлив лицезреть тебя в таком виде каждый день. К тому же ты восхитительно готовишь, — Шенхайт улыбнулся к ушёл.       Это был первый раз, когда Вил настолько откровенно похвалил мою стряпню.       Следующий наш разговор о переводе состоялся, когда я вместе с Вилом доделывали домашнее задание.       — Милый, возможно, тебе будет полезна одна из наших внеклассных учебных программ? В Помфиоре учатся множество толковых ребят, которые будут не прочь подтянуть ещё одного новичка. Всё-таки Ветхое общежитие в этом плане сильно отстаёт…       Я сглотнул и улыбнулся ему.       — Н-не… То есть с этим нет никаких проблем. Ко мне обычно приходят Эйс с Дьюсом и мы разбираем непонятные моменты вместе.       Этот ответ оказался неправильным. Из-за этого спустя какое-то время Вил стал мне внушать сомнения в собственных приятелях. Основным его аргументом было то, что за всё время нашего отпуска они не связывались со мной; мой ответ о потере телефона им учтён не был — он банально положил его на стол, дав разблокировать и полистать ленту: и таки Шенхайт был прав, ни одного сообщения или звонка обнаружено не было.       — Возможно, они просто жалели тебя, так как среди всех в колледже лишь ты обделён магическими способностями, — сказал он, понизив голос.       Я опустил взгляд на собственные колени, судорожно сжимая корпус телефона. Мне хотелось разрыдаться. Если Маллеуса я прекрасно понимал (всё же он магически сильный фей, от одного присутствия которого начинает барахлить неэкранированная техника, к тому же неприспособленный к подобным изыскам современности), то Эйс с Дьюсом неприятно удивили, как и Джек с Эпелем (а ведь последний, помимо прочего, поддерживал связь с Вилом!). Осознавать свою незначительность в глазах окружающих было… Больно. Чертовски больно. В конце концов, я всхлипнул и почувствовал, как слёзы катятся по моим щекам. Бесполезный телефон я прижал к груди в попытке успокоиться, но что толку?..       Вил подошёл ближе, оставив на моей щеке целомудренный поцелуй, и подбадривающе улыбнулся.       — Не стоит лить из-за них свои драгоценные слёзы, дорогой Юу. Если они решили прекратить с тобой общаться, как только ты пропал из их поля зрения, значит, они изначально не были достойны того, чтобы ты тратил на этих недостойных своё время.       Я кивнул, чувствуя блаженное опустошение, которое пришло, когда Вил обнял меня и принялся поглаживать по голове.       … На исходе последней недели августа я сломался.       — Если мой переезд не повлечёт проблем для тебя, я не имею ничего против, — прошептал я в ходе очередного разговора.       Вил расплылся в сладостной улыбке, которая была нежнее тех, что он когда-либо дарил мне до этого.       — Всё в порядке, тебе не о чем переживать, мой дорогой, — Шенхайт поцеловал меня в лоб, а затем принялся рассказывать, как мы оформим наше пространство и что он покажет мне первым делом.

───※ ·🍏· ※───

      В день отбытия меня одолевало беспокойство, несмотря на то, что мы неспешно собирались и точно не могли ничего забыть: Вил лично помогал мне упаковывать вещи, проследив, чтобы я уложил в чемодан лишь обновки, купленные им. Когда мы покинули квартиру, я вцепился в его руку, безбожно мня рукав отутюженного пиджака, но Шенхайт не высказался против. В дальнейшем беспокойство переросло в откровенную панику, ведь поездка на лифте окончилась выходом в многолюдном вестибюле. Я испугался такого количества незнакомцев, но Вил взял меня за подбородок и развернул, чтобы оставить поцелуй посреди лба.       — Всё в порядке, дорогой. Никто не причинит тебя вреда, пока я рядом.       Эта фраза успокоила меня, так что мы без проблем прошли к выходу из дома, где Вил призвал зеркальный портал. Первым в колледже нас встретил директор Кроули, ярко улыбаясь и расспрашивая о проведённом вместе лете.       — Скажем так, это лето выдалось довольно плодотворным, — ответил фею Вил. — Правда, его омрачил длительный грипп, который подкосил Юу. Но он уже прошёл, верно, дорогой?       Я кивнул и немного отодвинулся за спину Шенхайта: тревога из-за пребывания на открытом пространстве не спешила покидать меня окончательно.       — А что ты скажешь, Юу? — спросил меня Кроули.       Я улыбнулся в ответ:       — Всё было замечательно.       Кроули смущённо посмотрел на меня, прежде чем его внимание перетянул Вил.       — На самом деле, то, что Вы встретились нам сразу же — невероятное везение для нас. Мы с Юу хотели поговорить с Вами, директор, — сказал Шенхайт, как бы невзначай проведя пальцем большой руки по моей ладони.       Золотистые огоньки глаз фея будто вспыхнули ярче из-под маски, но наваждение прошло, стоило ему моргнуть.       — Хм, не вижу причин, по которым не могу выслушать вас сейчас. Чего же интересного вы хотели мне поведать?       Я посмотрел на Вила и, получив его кивок, принялся вещать:       — Я думал какое-то время над этим и спросил мнение Вила, но мне нужно Ваше разрешение на это. Возможно ли мне будет переехать из Ветхого в Помфиор?       Когда мы были дома, Вил сказал, что лучше спросить разрешение у директора на подобное, так как обычно студенты живут в тех общежитиях, в которые были распределены, даже если у них есть друзья в других. К тому же, по его словам, подобная инициатива с моей стороны подтолкнёт Дайра решить этот вопрос в нашу пользу. Тем временем Кроули снова моргнул и посмотрел на наши сцепленные руки.       — Ну… Поскольку Юу не закреплён за каким-либо из официально существующих общежитий, я не вижу объективных причин запрещать вам подобные рокировки. Однако… Юу, ты уверен в этом?       Я кивнул.       … И именно это действие послужило переломным моментом для всей моей дальнейшей судьбы.       Всё началось с того, что я принялся собирать свои вещи для переезда в помфиорское общежитие, ведь помимо одежды и техники мне требовались некоторые другие предметы, в том числе канцелярия, которую я оставил в своей комнате Ветхого. Гримм задумался над тем, что происходит, и спросил у меня об этом. Я же ответил, что какое-то время поживу у Вила, пока он будет хозяйничать в нашем общежитии. Гримм сильно расстроился. Он начал кричать на меня, обвиняя в эгоизме, говорил не маяться дурью и возвращаться туда, где мне самое место, а именно к нему. Я пропустил эту гневную тираду мимо ушей. Хотя нет, всё было несколько не так… На самом деле, я плакал в объятиях Вила вечером: меня сильно задели слова Гримма.       Все последующие дни никто не видел моего серошкурого друга.       Спустя неделю директор Кроули сходил в Ветхое, чтобы выяснить, по какой причине Гримм перестал посещать занятия. Но единственное, что было им обнаружено — это маленький труп, мирно лежащий в постели, которую я раньше с ним делил. В тот момент, когда я осознал, что никогда не смогу помириться с ним, меня затопило такое уныние, что взгляд невольно задерживался на видах из окон верхних этажей.       Отныне тривиальное «мне жаль», адресованное Гримму, стало непозволительной роскошью.       Всё то время, которое я оплакивал своего почившего друга, меня поддерживал Вил. Я искренне полагал, что он делит со мною скорбь и боль от чужой смерти, пока не обратил внимание на пропадающих студентов. Их было немного, к тому же они числились именно как «пропавшие», а не «умершие», но подобная тенденция пугала, так как началась практически сразу после смерти Гримма. В какой-то момент закрались подозрения о причастности к этому Шенхайта: все пропавшие студенты оказались задирами, которые принялись цепляться ко мне в этом учебном году; версия была отклонена мной лишь по причине того, что бо́льшая их часть — помфиорцы (а Вил ведь не мог так поступить со своими, ведь так?..)       Дело принимало дурной оборот, так что в какой-то момент Кроули поручил мне провести расследование. Это было трудно. Я до сих пор плоховато владел ногами, хоть это и проявлялось исключительно вспышками, а также отсутствие Гримма рядом не давало сосредоточиться на работе. Я спросил Вила, может ли он побыть моим напарником, и он дал своё согласие на это. И всё же дело шло практически без подвижек.       Люди продолжили исчезать, и в какой-то момент по колледжу пошли слухи о том, что любой, кто поговорит со мной, тоже растворится, как дымка поутру. И, боюсь, в этих домыслах есть зерно истины. Поначалу я воспринимал эти слухи как бредни, свойственные суеверным людям, но после исчезновения Эйса и Дьюса поменял своё мнение. Они просто не вернулись в общежитие, и больше их никто не видел. Я пытался связаться с кем-либо из этих двоих, но все звонки и сообщения остались без ответа.       В кое-какие дни я был лишён привычной компании Вила, зато на смену ему приходил Рук. Подобное было связано с тем, что Шенхайт отлучался по специальному разрешению на съёмки предстоящего фильма. Именно в один из таких дней мои неясные до этого опасения были подтверждены.       — Le Trickster, Юу, как ты держишься? — спросил меня Хант.       Я улыбнулся в ответ на его фразу, не отрываясь от правок в реферате, который задал профессор Трейн. К счастью, сегодня у Рука не было стажировки, так что он не был против помочь мне с этим.       — Я в порядке. Конечно, мне больно от того, что говорят люди, но… Как бы выразиться поточнее?.. Но я не думаю, что они в чём-то неправы, — сказал я.       Рук нахмурился, вперив хищный взгляд в плюшевого мишку, который остался со мной ещё из шенхайтовой квартиры. Спустя мгновение ярко-зелёные глаза уткнулись в мои.       — Как насчёт чая? Я думаю, что успокаивающий состав не помешает нам, — спросил он.       Я кивнул и поднялся вслед за ним, направляясь на импровизированную кухоньку, где проголодавшиеся студенты могли смастерить себе перекус или заварить напиток. По дороге Рук принялся достаточно тихо говорить, но мне хватило и этого:       — Я пытался донести это до тебя, le Trickster… Roi du Poison тобой безумно увлечён.       Я посмотрел на блондина краем глаза.       — Что ты подразумеваешь под этим? — спросил я шёпотом, зная, что острый слух охотника уловит его.       Рук вздохнул.       — Запомни: его глаза и уши повсюду. Если ты позволишь, он нанесёт очередной удар. Впрочем… Уже поздно. Тебе следовало бежать ещё тогда, когда у тебя был шанс, le petite Trickster. Сейчас же капкан захлопнулся, так что добыча вряд ли ускользнёт от охотника, — закончив свою речь, Хант включил электрический чайник и принялся перебирать чаи, оставленные в общем шкафчике.       В дальнейшем мне предстояло обдумать его слова.       Ту ночь, как и некоторые ночи до этого, я провёл в объятиях Вила. С некоторых пор мы стали спать вместе в одной постели из-за моих кошмаров, возникших на фоне переживаний от смерти Гримма и пропажи студентов колледжа. Но сегодня сон ко мне не шёл, так что я просто осматривал спальню, прокручивая в голове слова Рука. В какой-то момент меня привлёк красный луч, который обычно исходит от лазерных указок. Взгляд мой в поисках источника блуждал недолго… И как я раньше не заметил?.. Мишка. Всё это время я на добровольных началах носил с собой скрытую камеру.       … —… он нанесёт очередной удар…       … — Всё в порядке, дорогой. Никто не причинит тебя вреда, пока я рядом.       … все пропавшие студенты оказались задирами, которые принялись цепляться ко мне в этом учебном году.       … —… поздно. Тебе следовало бежать ещё тогда, когда у тебя был шанс…       Я почувствовал жжение в груди, когда посмотрел на мирно спящего Вила. Меня не обманывала иллюзия крепости этого сна: стоит мне встать — и он тут же распахнёт глаза. Но лежать рядом с ним было жутко. Я попытался выкинуть мрачные мысли из головы и, передёрнувшись, прижался к Шенхайту сильнее, чтобы быстрей заснуть, убаюкавшись теплом его тела.       Утром я проснулся немногим позже Вила и, пока тот расхаживал по комнате туда-сюда, готовясь к новому дню, наблюдал за ним из-под уютного одеяла. Приближались зимние каникулы, так что Шенхайт в открытую заговорил о планах на это время, в том числе и на меня. Он перебирал варианты для совместного времяпровождения, но в какой-то момент я перебил его, спросив, могу ли остаться в колледже.       — Я хотел бы навестить феечек-искорок, Вил. Может, даже позаботиться о них, чтобы призраки передохнули, — сказал я.       Однако Вил, окинув меня взглядом, прищурился.       — Ты не хочешь провести зимние праздники со мной, дома? Дорогой, это ведь одна сплошная возможность повеселиться, однако ты предпочтёшь бросить меня на две недели, лишь бы повидать своих фей?       Я поморщился и встал с кровати.       — Это всего лишь межсеместровые каникулы. Я по-прежнему буду в колледже, когда они закончатся.       Вил вздохнул, осмотрев меня сверху вниз.       — Полагаю, ты используешь каникулы как предлог, чтобы остаться с Личами и Ашенгротто? Мне птичка напела, что вы четверо стали довольно дружны, сойдясь на волне пропажи общих приятелей, — сказал он.       Я вздрогнул и отвёл взгляд. «Дружны» — далеко не то определение, которое я мог использовать, чтобы охарактеризовать наши с мерфолками отношения. Они втроём всё это время помогали мне с расследованием той бесовщины, которая закрутилась в Ночном Вороне в этом году. В конце концов, Вил мне не помог, хотя обещал.       — Интересно, оставят ли и они тебя, как только появляться рядом с тобой станет… Допустим, неудобно?..       Я посмотрел на Шенхайта, чувствуя скапливающуюся влагу в уголках глаз.       — Н-нет, ни за что… Они бы не стали!       Вил опустил руку на бедро и ухмыльнулся, говоря:       — О, дорогой, ты поистине наивен. Октавинелльцы никогда не делают чего-то, не сулящее выгоду. У них нет цели помочь тебе. Вероятно, им на руку это «расследование», ведь что может быть проще, чем возвыситься в социальном рейтинге подобным образом, м? Они просто-напросто используют тебя.       Преисполненный обидой, я выпалил:       — Как раз таки они всерьёз воспринимают происходящее. Азул, Джейд и Флойд без всяких клятв исполняют то, что мне пообещал ты, Вил!       Он оторопело моргнул, но в считанное мгновение взял себя в руки, подойдя ближе ко мне.       — О Семёрка… Юу, умоляю, не драматизируй. Я понимаю, что ты расстроен из-за всей этой ситуации, и тем не менее это не значит, что срываться на тех, кто заботится о тебе — что-то само собой разумеющееся, — Вил упёр руки в бока, возвышаясь надо мной. Я итак был низким по сравнению с ним, но из-за высоты его каблуков моя голова упиралась ему в грудь.       — Они не используют меня, Вил, — повторил упрямо.       Шенхайт вздохнул и покачал головой.       — Хорошо… Возможно, я переоценил твоё благоразумие, позволив вернуться обратно в колледж. Каюсь, допустил ошибку, — он запустил руку в карман и вытащил какой-то фиал. Я попытался отбежать от него, но Вил быстро среагировал, схватив меня за предплечье: — Куда ты так спешишь, дорогой? Ты ведь не принял своё лекарство. Будь добр, выпей.       Осматривая внешний вид фиала, я сглотнул. Несомненно, он был красив, как и любой другой флакон, используемый Вилом для духов или зелий личного приготовления. Но моё сердце было неспокойно от одного лишь вида его содержимого: нечто лилово-пурпурное, с перламутровым отливом, практически светящееся. Тем временем хватка Шенхайта стала лишь крепче.       — О каком лекарстве ты говоришь, Вил? Я не принимаю ничего…       В ответ на моё возражение он улыбнулся и открыл флакон зубами.       — Это особое лекарство, дорогуша. Оно поможет тебе расслабиться. А сейчас, будь так добр, сделай глоток.       Вил притянул меня к себе и развернул, обхватив рукой челюсть. Больно надавив на щёки, он влил пурпурную мерзость в приоткрывшийся рот. Я сопротивлялся, пытаясь вырваться из хватки, и старался скинуть его ладонь с лица, чтобы выплюнуть жидкость. Но Вил лишь откинул опустевший фиал в сторону, зажав мне нос одной рукой, пока другой обхватил поперёк груди, прижимая моё тело к своему теснее.       — Ну же, милый, проглоти, это ведь так просто, — заворковал Шенхайт надо мной, словно над маленьким ребёнком.       Чувствуя недостаток кислорода, я был вынужден проглотить споенную Вилом мерзость, чтобы сделать вдох. И стоило мне закашляться, чувствуя нестерпимое жжение в лёгких, как Шенхайт разжал объятия.       — Вот видишь. Всё становится проще, если без истерик делать то, что я от тебя хочу.       Я перевёл на него гневный взгляд мокрых глаз. Даже успел открыть рот, чтобы спросить, что за дрянь он мне споил, но в следующее мгновение почувствовал знакомое головокружение и онемение в конечностях.       — Вздремни, дорогой. Когда ты проснёшься, возможно, увидишь все эти вещи с другой стороны.       Прежде чем я успел ответить ему что-либо, моё сознание затопила тьма. Последнее, что уловил из окружающего пространства, это руки Вила, подхватившие моё ослабевшее тело. Он нежно провёл ладонью по моему лицу, заправляя отросшие пряди за уши.

───※ ·🍏· ※───

      В себя пришёл я уже будучи в знакомой спальне, в которой провёл всё лето. У меня возникли вопросы о том, как Вил умудрился переместить меня сюда, но те были откинуты за ненадобностью. К тому же на горизонте маячила проблема посущественнее: выныривая из принудительного обморока, я почувствовал нарастающую боль в мышцах, особенно сильно та концентрировалась в районе живота. Попытавшись встать, я понял, что двинуться не получается, только вот это было связано со слабостью лишь отчасти: мои ноги и руки были привязаны эластичными ремнями к кровати.       Вскоре в спальню вошёл Вил, держа в руках две кружки. Он непринуждённо поставил их на прикроватный столик, а сам сел на постель рядом со мной. Уже привычным жестом Шенхайт провёл кончиками пальцев по моей щеке, и я вздрогнул от этого прикосновения. Он вздохнул, не прекращая улыбаться.       — Ох, мой дорогой, а ведь именно этого я так старался избежать. Но ты ведь не можешь быть менее строптивым, — Вил зачесал мою чёлку пятернёй назад.       Я демонстративно дёрнул рукой, натягивая ремень, и проследил за взглядом Вила, пока тот приложил руку с вытянутым указательным пальцем к подбородку.       — Что это такое, Вил? Почему ты вообще…       Шенхайт ухмыльнулся:       — Ну как же, дорогой? Ты ведь сам говорил, что хочешь оставить меня. Разве я мог это допустить? Конечно нет. А что мне ещё оставалось, кроме как исключить для тебя подобную возможность, м? — он аккуратно ослабил ремни, чтобы помочь мне принять сидячее положение. — А теперь будь паинькой, выпей свой чай.       Вил протянул мне одну из кружек, от которой исходил пар. Я замотал головой.       — Благодарю за доброту, но я не хочу пить сейчас, — ответил я.       Вил гневно прищурился.       — Прошу прощения, но мне кажется, что я не задавал вопрос, хочешь ли ты пить. Я попросил тебя… Выпить. Твой. Чай.       Я принял кружку из рук Шенхайта, сглатывая вязкую слюну. Запах уже говорил об особенном составе чая. Теперь Вил даже не старался замаскировать яд яблочной кислинкой. Этот нежный сладковатый аромат отпечатался на моих рецепторах в тот момент, когда я глотнул отраву из фиала.       — Хм, быть может, мне лучше будет установить около твоей постели капельницу? Раз уж тебе так сложно принимать лекарство орально, мы вполне можем вводить его внутривенно.       Содрогаясь от отвращения, я залпом опрокинул в себя чай, обжигающий нёбо. Было плевать. Проследив за моими действиями, Вил приобнял мои плечи.       — Видишь, дорогуша? Совершенно ничего сложного или страшного. Сейчас я тебя развяжу, и ты сможешь размять свои ножки, — поцеловал меня в висок Вил.       Он перебрался на постель с ногами, нависнув надо мной, и принялся расстёгивать ремни. Первым делом, почувствовав свободу, я подтянул к себе ноги, скручиваясь в позу эмбриона.       — Оу, это так мило. Юу, что думаешь насчёт завтрака?       Я промолчал, предпочтя просто наблюдать за тем, как Вил выходит из комнаты. Было жутко осознавать, насколько несвойственно себе он начинает говорить и поступать в моём присутствии. И всё же долго предаваться рефлексии у меня не вышло, так что я встал с кровати и оделся в комплект, который до моего пробуждения подготовил Шенхайт.       Когда с этим было покончено, я вышел из спальни. Меня тут же замутило, отдаваясь тупой болью в висках, так что добираться до кухни пришлось по стеночке. Уже там мне помог Вил, подхватывая за предплечья и усаживая за стол.       Упираясь локтями в столешницу, я обхватил голову руками, замычав от боли. Шенхайт только утешающе провёл рукой по моим волосам, поставив рядом стакан с водой. Я взял его в руки, подставив под свет из окна, и принюхался к жидкости. Вил же провёл ладонью по моей спине и вернулся к плите.       — Видишь, Юу. Если бы ты был чуточку послушней, то не испытывал бы сейчас эту боль, — сказал он.       Я посмотрел на него, нахмурившись.       — Это ведь ты виновен в исчезновении студентов, не так ли?       Уголок губ Шенхайта дёрнулся в улыбке, которую он поспешил скрыть за ладонью.       — Ох, милый… Что ж, раз я в любом случае не собираюсь больше допускать предыдущих ошибок, правда не повлечёт за собой нежелательных последствий, — он подошёл ко мне и наклонился, опаляя ухо дыханием: — Да, Юу. Это всё моих рук дело, — Вил выпрямился и отошёл к кухонному шкафчику, чтобы достать тарелки и столовые приборы. — Выпей водички, милый, это должно помочь.       И несмотря на ласковую интонацию его голоса, я почувствовал, как меня пробил озноб.