Семь дней

***

Вторник, 29 июня, 10:00 День второй — осталось 120 часов. Особняк Долохова и Роули, Крофт, Шотландское Высокогорье. Холодный ветер прошёлся по вершине холма, трепля мантию Гермионы, едва она закончила аппарировать. На мгновение пространство вокруг всё ещё дрожало, будто не желая отпускать её обратно в реальность. Девушка машинально поправила выбившуюся прядь волос и огляделась. Перед ними раскинулся мрачный, почти угрожающий пейзаж: тёмные склоны, покрытые жёсткой травой, редкие перекошенные деревья и внизу — каменный особняк, словно вросший в землю. Он выглядел заброшенным, но в этом ощущалась фальшь — слишком целыми были окна, слишком «живым» казался воздух вокруг. Рядом с тихими хлопками возникли Драко и Блейз. Оба мгновенно выхватили палочки — отточенное движение людей, которые привыкли ожидать нападения в любую секунду. — Ну что, Грейнджер, — протянул Драко, бросив на неё короткий взгляд и криво усмехнувшись, — готова добровольно шагнуть в змеиную яму? Он, как обычно, говорил легко, почти насмешливо, но в его голосе слышалась напряжённая нота. Это была не игра. Гермиона ответила слабым кивком и, помедлив долю секунды, всё же приняла предложенную руку. Её пальцы были холодными. Она знала, что не должна быть здесь. Она знала, что это плохая идея. Но лицо Гарри — усталое, отчаянное — не выходило у неё из головы. Если был хоть малейший шанс узнать что-то у Долохова… она не имела права отказаться. Блейз шёл с другой стороны, непривычно молчаливый. Его обычно насмешливое выражение лица сменилось холодной сосредоточенностью. Гермиона отметила это — если даже Забини не шутит, значит ситуация действительно хуже, чем кажется. Они начали спускаться с холма. И именно тогда это произошло. Сначала — звук. Глухой, нарастающий, как далёкий гул. Затем — лай. Громкий, яростный, многоголосый. Гермиона резко остановилась. Из-за склона, словно тёмная волна, вырвалась стая собак — крупные, жилистые, с оскаленными пастями и горящими глазами. Они двигались быстро, слишком быстро. — Чёрт… — сквозь зубы выдохнул Драко, мгновенно вскидывая палочку. — Грейнджер, я, возможно, забыл упомянуть… — Сейчас не лучшее время! — резко оборвала она, уже занимая позицию. — …что у Торфинна есть собаки, — закончил он, — и они… обычно дружелюбны. — Обычно?! — Гермиона не отрывала взгляда от приближающейся стаи. Блейз шагнул чуть вперёд, перекрывая угол атаки. — Если это у них дружелюбие, я бы не хотел видеть агрессию, — тихо заметил он. Собаки были уже совсем близко. Гермиона почувствовала, как учащается пульс. Она уже собиралась произнести заклинание... Резкий, пронзительный свист рассёк воздух. Стая будто наткнулась на невидимую стену. Несколько псов жалобно взвизгнули, остальные мгновенно затормозили, заскользив по земле, а затем почти синхронно развернулись и рванули обратно. Все, кроме одного. Небольшой терьер — абсурдно розового оттенка, словно его кто-то нарочно перекрасил — остался стоять на месте. Его шерсть стояла дыбом, крошечные зубы были обнажены, а рычание звучало непропорционально грозно для его размеров. Повисла короткая, напряжённая пауза. — Ты издеваешься… — пробормотал Драко, всё ещё держа палочку наготове. Терьер зарычал громче и сделал крошечный, но решительный шаг вперёд. — Не двигайтесь, — тихо сказала Гермиона. — Это может быть... Она не успела закончить. Собака внезапно взмыла в воздух, словно её подхватили невидимые руки. Она яростно задергалась, щёлкая зубами в пустоте, и через мгновение оказалась прижата к груди высокого мужчины, появившегося у подножия холма так, будто он стоял там всё это время. Торфинн Роули. Он выглядел почти расслабленным — тёмное пальто, небрежно застёгнутое, лёгкая усмешка на губах. Его глаза, однако, были внимательными и холодными. Терьер продолжал яростно рычать, извиваясь в его руках. — Доброе утро, — произнёс Роули с ленивой вежливостью, словно они встретились не на пороге логова бывших Пожирателей, а на прогулке в парке. — Прошу прощения. Похоже, мне стоило уделить больше времени воспитанию. Он слегка сжал пальцы, и собака тут же притихла, лишь продолжая недовольно фыркать. Малфой коротко, почти неискренне рассмеялся — больше из вежливости, чем от веселья — когда Роули с поразительной лёгкостью переложил извивающегося терьера из одной руки в другую. Пёсик яростно тявкал, изворачиваясь всем телом, словно пытался укусить сам воздух. Торфинн, не обращая на это ни малейшего внимания, шагнул ближе. — Малыш Малфой, прекрасно выглядишь, — протянул он с ленивой ухмылкой, подмигнув. — Впрочем, как и ты, Забини. Драко лишь холодно кивнул, не ослабляя внутреннего напряжения, а Блейз ответил тем же сдержанным жестом. Оба пожали протянутую руку — широкую, с грубой кожей и крепкой хваткой человека, привыкшего не к кабинетной работе. Роули тем временем повернулся к Гермионе. Его манеры внезапно стали почти нарочито изысканными: он взял её руку, слегка склонился и коснулся губами тыльной стороны ладони. Жест был старомодным, но в исполнении бывшего Пожирателя Смерти выглядел скорее как игра, чем как проявление настоящего уважения. Рукав мантии чуть сдвинулся, и Гермиона невольно заметила тёмный узор, обвивающий его предплечье. Тёмная метка. Взгляд её задержался лишь на долю секунды, но этого оказалось достаточно, чтобы внутри неприятно сжалось. — Гермиона, рад знакомству, — мягко произнёс Роули, словно не замечая её реакции. — Торфинн Роули. Но можешь звать меня просто Финн. — Похоже, пёсик немного не в себе, — сухо вставил Драко, кивнув на всё ещё беснующегося терьера. — Это она, — с ленивой усмешкой проговорил Финн. — Впрочем… разве женщин вообще можно понять? Он отступил на шаг и, не дожидаясь ответа, опустился на выцветшую зелёную скамью у дорожки, вытянув ноги с показной расслабленностью. — Антонин ждёт вас в доме, — добавил он уже более буднично. — Авроры, как я понял, не горят желанием смягчать условия домашнего ареста. Драко едва заметно поморщился. — На время расследования нам придётся закрыть на это глаза, — произнёс он, тяжело вздохнув. — Долохов бесполезен, если его держат под постоянным контролем. — Замечательно, — оживился Роули, вскинув на него ясный, почти насмешливый взгляд. — Меня это более чем устраивает. В последнее время Антонин стал невыносимо сварлив. — Мой отец вёл себя точно так же, — негромко заметил Драко, всё ещё поглядывая на собаку с осторожностью. — Домашний арест не делает людей приятнее. Честно говоря, удивлён, что вы здесь не сошли с ума от скуки. Уголок губ Роули чуть дёрнулся. — А с чего ты взял, что мы были одни? Драко нахмурился, и на мгновение в его взгляде мелькнула настоящая настороженность. — По правилам никто не имеет права входить или выходить… Роули тихо рассмеялся — на этот раз без показной весёлости, почти устало. — Драко… неужели ты правда думал, что мы соблюдаем ваши правила? Он наклонил голову набок, изучая его так, будто перед ним был не аврор, а всё тот же школьник. — В твоём возрасте я тоже верил в подобные вещи. И дорого за это заплатил. Малфой сжал челюсть. На секунду в его глазах вспыхнуло раздражение — и что-то ещё, более глубокое. Не отвечая, он резко отстегнул значок аврора с мантии и коснулся его палочкой. Металл тускло блеснул. — Связь отсутствует, — холодно констатировал он. — Похоже, мы в зоне, где магические сигналы не проходят. Какая досада. Он убрал значок в карман и посмотрел на Роули уже без всякой маски вежливости. — Значит, условия испытательного срока для вас — просто формальность? Роули запрокинул голову и рассмеялся — громко, искренне. — А ты ожидал чего-то другого, малыш Малфой? Он подался вперёд, опершись локтями о колени, и голос его стал чуть тише, но опаснее. — Мы с Долоховым не просто сильные. Мы выжили, когда такие, как ты, только учились держать палочку. Антонин — один из лучших ликвидаторов проклятий в Британии. После смерти Тёмного Лорда и Дамблдора таких почти не осталось. Он лениво пожал плечами. — И я, поверь, тоже не бесполезен. Драко шумно выдохнул, явно теряя терпение. Роули в тот же миг выпрямился. Веселье исчезло из его лица, будто его и не было. — Хватит разговоров. Заходите. Его голос стал жёстким, почти командным. — Вы можете называть это арестом, — добавил он, глядя прямо на Малфоя, — но не рассчитывайте, что мы станем играть по вашим правилам. Короткая пауза. — Тебе ли этого не знать, Драко.

***

Антонин Долохов стоял у окна, заложив руки за спину, и, казалось, был полностью поглощён видом на тёмный, запущенный сад. Свет пробивался сквозь тяжёлые шторы, очерчивая его силуэт — неподвижный, напряжённый, словно вырезанный из камня. Дверь за спиной тихо скрипнула. — Ну вот мы и пришли! — с нарочитой бодростью объявил Торфинн Роули, пропуская внутрь Гермиону, Драко и Блейза. — Антонин, познакомься — Гермиона Грейнджер. Долохов не обернулся сразу. Он выдержал паузу — слишком долгую, чтобы она была случайной. И лишь затем медленно повернулся. Гермиона сжала пальцы в кулак, заставляя себя не отступить. В памяти вспыхнуло кафе на Тоттенхэм-Корт-роуд, хаос, крики, вспышки заклинаний. Ещё раньше — Отдел Тайн, боль, темнота. Он тоже её узнал. Это было видно по взгляду — внимательному, цепкому, с лёгкой тенью удивления. Не страха. Не враждебности. Скорее… интереса. — Рад познакомиться лично, мисс Грейнджер, — произнёс он наконец. Голос оказался неожиданно мягким — глубоким, с едва уловимым акцентом. Не тем, который она помнила. Он сделал шаг вперёд. Гермиона невольно напряглась. — Ну, с парнями ты уже знаком, — вмешался Роули, разряжая тишину. — Представь, они думали, что мы строго соблюдаем условия… пришлось их немного разочаровать. Драко холодно усмехнулся, но ничего не сказал. Долохов не обратил на это ни малейшего внимания. Его взгляд оставался прикован к Гермионе. — Где твои наручники? — резко спросил Малфой, делая шаг вперёд и хватая его за рубашку. Долохов даже не вздрогнул. — Скорее всего, там, где им и положено быть, — спокойно ответил он. — Ты их не носишь? Он легко освободился от хватки, будто Драко вовсе не прикладывал усилий. — А ты бы носил? Короткая пауза. — Наручники уровня Азкабана, — продолжил он почти лениво, — интересная вещь. Но не без изъянов. Пара часов — и проблема решена. — Тогда объясни, — процедил Драко, — почему в аврорате уверены, что ты всё время в них? На губах Долохова появилась едва заметная улыбка. — Потому что иллюзии — это основа выживания. Он чуть наклонил голову. — Неужели ты до сих пор этого не понял? Драко отвёл взгляд, раздражённо проводя рукой по волосам. — А остальные? — спросил он. — Они тоже… «выживают» таким образом? — Не знаю, — коротко ответил Долохов. И снова посмотрел на Гермиону. На этот раз — ближе. Он протянул руку. Гермиона замешкалась лишь на долю секунды, прежде чем вложить свою ладонь в его. И тут же ощутила странное, почти болезненное тепло, словно от прикосновения пробежал слабый электрический разряд. В следующее мгновение её дыхание сбилось. Шрам на груди вспыхнул. Жар, знакомый и чуждый одновременно, растёкся по телу, заставляя сердце биться быстрее. Она резко вдохнула, пытаясь подавить реакцию, но безуспешно. Долохов заметил. Его взгляд стал глубже, темнее. Он не отпускал её руку. — Значит, не только я это чувствую, — тихо сказал он. Гермиона резко выдернула ладонь. — Давайте к делу, — отрезала она, заставляя себя сосредоточиться. Они расселись за столом. Чай остывал в чашках, печенье осталось почти нетронутым. Гермиона открыла папку. — Предупреждаю: некоторые материалы… неприятны. — Мы переживём, — сухо заметил Роули. Она передала первую фотографию Долохову. Он изучал её молча, внимательно. — Суранн Фоули, — пояснила Гермиона. — Чистокровная семья. — «Священные двадцать восемь», — кивнул он. — Да. Следующее фото. — Стена в комнате. — «Что было украдено…» — прочитал Роули. — Бессмыслица какая-то. — Не совсем, — тихо сказала Гермиона и протянула следующую фотографию. — Все надписи совпадают с текстом на карточках, которые жертвы получали заранее. — Обратный отсчёт, — пробормотал Блейз. — Именно. Они быстро перебрали остальные изображения. — «Было возвращено…» — «Время приближается…» — «Новый хозяин…» — «Снова восстал…» После последней фразы Долохов и Роули обменялись быстрым взглядом. Слишком быстрым, чтобы его можно было не заметить. Гермиона это заметила. — Что это значит? — резко спросила она. — Вопрос не в этом, — спокойно ответил Долохов. — Кто накладывает смертельное проклятие? Гермиона прищурилась. — Откуда вы знаете, что это Авада Кедавра? Он откинулся на спинку стула. — Потому что раны нанесены после смерти. Это видно. Он постучал пальцем по фотографии. — Нет следов активного кровотечения. Значит, сердце уже не билось. Короткая пауза. — Их сначала убивают. А потом… делают всё остальное. В комнате стало заметно холоднее. — Все убийства произошли в запертых помещениях, — вмешался Драко. — Последняя жертва — под охраной авроров. — Окна? — спросил Роули. — Не было. — Тогда кто-то действует изнутри, — тихо сказал Долохов. — Или не «кто-то», — добавил Блейз. Гермиона сжала губы. — У нас нет ни одной зацепки. Только карточки. Таймер до нуля — и человек умирает. — А затем начинается представление, — мрачно добавил Драко. — Да. Она глубоко вдохнула. — Новая жертва уже есть. Дадли Дурсль. Осталось шесть дней. Роули тихо присвистнул. Долохов сложил пальцы в замок, задумчиво глядя перед собой. — Теперь понятно, почему нас позвали, — произнёс он. Он поднял взгляд. — Но я не понимаю другого. Почему мисс Грейнджер приходит с охраной? Гермиона встретила его взгляд прямо. — Потому что у меня есть причины. — Например? — Вы, — ответила она без колебаний. — Вы дважды пытались меня убить. Вы нарушаете условия освобождения. И вы опасны. Тишина. Долохов медленно кивнул. — Справедливо. Он встал. — Но всё же… я не причинил бы тебе вреда. Он сделал паузу. — И, боюсь, на сегодня нам придётся закончить. Гермиона нахмурилась. — Что? — Завтра, — спокойно продолжил он, — я готов продолжить разговор. Но при одном условии. Он посмотрел на Драко и Блейза. Затем снова на неё. — Ты придёшь одна. — Это не обсуждается, — резко ответил Малфой. Долохов даже не взглянул на него. — В таком случае, — сказал он, — сделки не будет. И в его голосе не было ни тени сомнения.