Семь дней

***

Суббота, 3 июля, 8 утра День шестой — осталось 26 часов Коттедж Антонина и Финна в Крофте, Шотландия Кухня, обычно тихая и пропахшая дымом травяного чая и деревом старых балок, этим утром напоминала скорее временный штаб Министерства, чем жилое помещение. Авроры заняли почти всё пространство: кто-то стоял у стола, склонившись над картами, кто-то проверял пергаменты с отчётами, а у окна два младших сотрудника тихо спорили о маршрутах аппарации. Воздух был плотным от усталости, кофе и едва сдерживаемого раздражения. Антонин Долохов, прислонившись бедром к кухонной стойке, с явной демонстративной медлительностью поставил чайник на плиту. — В это чудесное субботнее утро, — протянул он с сухой насмешкой, — меня совершенно не устраивает кухня, забитая аврорами. Он щёлкнул пальцами — и на столе, будто по приказу невидимого домового эльфа, появились тарелки с горячей едой. Запах бекона, свежего хлеба и пряного чая мгновенно перебил официальную атмосферу допросов и отчётов. — Мы работаем над одним делом, — ровно произнёс Драко Малфой, даже не поднимая глаз от пергамента. — И вам придётся с этим смириться. Он наконец взглянул на Антонина, холодно и устало. — Поверьте, я тоже не в восторге от вашей компании. В дальнем конце кухни Торфинн Роули только ухмыльнулся. Он сидел на краю стула, лениво наблюдая за происходящим, пока его взгляд не зацепился за маленькое розовое существо, с энтузиазмом исследующее пространство под столом. — Дарси, — с притворной строгостью произнёс он, поднимаясь, — ты опять ведёшь себя отвратительно. Терьер, будто услышав оскорбление, тявкнул и сделал резкий выпад в сторону ближайшей ноги — на этот раз Гермионы. Девушка едва успела отшатнуться. — Она пытается меня убить? — резко выдохнула она. Рефлекс сработал раньше, чем здравый смысл. Палочка уже была в руке Финна. — Акцио, безумная собака, — устало произнёс он. Терьера резко сорвало с пола. Дарси зависла в воздухе, бешено дёргая лапами и возмущённо лая, пока Роули спокойно развернул её к себе. — Послушай меня, девочка, — сказал он уже тише, но жёстче. — Ты не нападаешь на мисс Грейнджер. Она работает с нами. Дарси ответила новым залпом лая. Финн вздохнул, словно эта сцена повторялась уже сотый раз, и без лишних церемоний вынес терьера в коридор. Через секунду лай оборвался — коротким взмахом палочки он наложил заглушающее заклинание. — Женщины… — пробормотал он себе под нос. — Полностью согласен, — тут же откликнулся Рабастан Лестрейндж, даже не отрываясь от еды. Гермиона медленно повернула голову в его сторону. — Это был очень плохой момент для солидарности, — сухо заметила она. Рабастан только пожал плечами и откусил бутерброд. Гарри Поттер, стоявший у стола с видом человека, который уже третий день подряд не спит нормально, сжал переносицу пальцами. — Если у вас есть что сказать по делу — говорите сейчас, — устало произнёс он. — У меня через час встреча в Министерстве. — Сначала поешь, Поттер, — спокойно вмешался Родольфус Лестрейндж, намазывая масло на хлеб с почти оскорбительным спокойствием. — Потом будешь спасать мир. Он протянул Гарри тарелку с беконом. Гарри моргнул, явно не веря происходящему. — Ты предлагаешь мне завтрак? — Не переживай, — добавил Родольфус с лёгкой усмешкой. — Он не отравлен. Сегодня. Гарри Поттер согласно кивнул, давая понять, что разговор может подождать до завтрака. За столом на несколько минут воцарилась относительная тишина — лишь стук приборов и редкие взгляды, которыми они обменивались, выдавали напряжение последних дней. Когда с едой было покончено, Гарри откинулся на спинку стула и задумчиво побарабанил пальцами по дереву. Первым к делу перешёл Aнтонин Долохов — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая тревога. — У нас есть неопровержимые подтверждения, что дементор действительно появлялся на местах прежних убийств, — начал он. — Мы с Гермионой проверили дома всех бывших Пожирателей Смерти. Ни в одном из них не осталось следов дементорной магии. Он сделал паузу, слегка сдвинувшись ближе к Гермионе, словно инстинктивно стремясь сократить дистанцию в напряжённой обстановке, и продолжил: — Зато следы этой энергии были обнаружены на нескольких артефактах, связанных с так называемыми «таймер-картами». Более того, одна из них — та, что связана с Дадли Дурслем, — всё ещё активна. И ещё: на старых карточках мы зафиксировали остаточные следы снятого «Империуса». Однако на карте двоюродного брата Поттера заклятие всё ещё действует. Он положил на стол папку, которую до этого держал в руках Родольфус Лейстрендж, появившийся, казалось, из ниоткуда. — Ты ведь говорил, что это можно решить, — тихо сказала Гермиона, заметно напрягаясь. — Можно, — спокойно подтвердил Родольфус. — Но проблема в том, что разрушение активного «Империуса» — крайне рискованная процедура. Связь между разумом жертвы и заклинателя может быть повреждена так, что пострадает сам пострадавший. Драко нахмурился. — И что вы предлагаете? Очевидно, просто так это не снять. Родольфус усмехнулся, откинувшись на спинку стула: — Есть два варианта. Первый — заставить Барти Крауча самому снять заклятие. Но, учитывая его характер, это маловероятно. Можно, конечно, попытаться силой… Круцио иногда бывает убедительным инструментом. — Нет, — резко оборвал Драко. — Никто никого не пытает. — Как скажешь, мой дорогой племянник, — лениво отозвался Родольфус, даже не скрывая насмешки. — Второй вариант, — продолжил он уже серьёзнее, — устранить заклинателя. Это мгновенно разрывает связь. В комнате повисла тяжёлая тишина. Поттер медленно выдохнул: — Именно поэтому ты всё ещё под стражей, Родольфус. — Логично, — хмыкнул тот. Гарри перевёл взгляд на Антонина: — Ты уверен, что использовать Дадли как приманку безопасно? Долохов кивнул: — Мы усилим защиту. Мелкий останется в доме под охраной. Сам Дурсль будет вести привычную жизнь, не вызывая подозрений. Мы с Родольфусом будем скрыты дезиллюминационными чарами и дождёмся Крауча внутри. Как только он появится — обездвижим его и передадим вам. В этот момент в кухню, шумно распахнув дверь, ворвались несколько собак, а следом за ними — взъерошенная Дарси. Контраст с напряжённой атмосферой был почти комичным. Гарри проводил взглядом одну из собак и коротко добавил: — Хорошо. Тогда действуем так: после этой встречи Малфой и Блейз отправляются в Азкабан. Берите с собой Веритасерум. Если Барти Крауч действительно подменён, правда всё равно выйдет наружу. Блейз Забини молча кивнул, не споря. — Политика тюрьмы оставляет желать лучшего, — сухо заметил Драко. — Если он сбежал однажды, значит сможет и снова. — Именно поэтому мы здесь, — ответил Гарри. Родольфус лениво поднял руку: — Если вдруг вам понадобится ещё информация… я открыт к переговорам. — Обсудим позже, — устало сказал Гарри, поднимаясь. — Мне пора к Брустверу.

***

Когда все разошлись, а Дарси снова с шумом выгнали из кухни — на этот раз за попытку «разобраться» с ножкой стола, — в доме наконец стало тихо. Гермиона автоматически потянулась к посуде. Она уже привыкла двигаться по кухне на автомате, как будто это могло упорядочить мысли. Но едва её пальцы коснулись тарелок, Антонин перехватил их у неё из рук. Он поставил посуду обратно на стол, не глядя, и неожиданно для неё притянул Гермиону к себе. Объятие получилось крепким, почти защитным — таким, от которого трудно сразу отстраниться. Он на мгновение прикрыл глаза, словно позволил себе то, чего обычно не позволял вовсе. Вдохнул её запах и резко выдохнул, будто боролся с собой. — Убирайся, Тор, — сухо бросил он через плечо. Где-то позади раздалось сдержанное хихиканье. — Уже ухожу! Пойду выгуляю собак, — весело отозвался Финн и скрылся за дверью, оставив после себя только скрип половиц и тишину. Антонин чуть наклонился. Его ладонь скользнула Гермионе в волосы — осторожно, почти невесомо, но с явным намерением не отпускать. Он посмотрел на неё так, будто запоминал каждую черту. И всё же на секунду замер, будто давал ей шанс отстраниться. Она не отступила. И тогда он поцеловал её. Сначала осторожно — как вопрос. Потом глубже, увереннее, с тем напряжением, которое он слишком долго держал под контролем. Гермиона ответила не сразу, но когда её пальцы обвились вокруг его шеи, равновесие между ними окончательно исчезло. Когда они отстранились, воздух между ними будто стал плотнее. — Я не хочу, чтобы ты шла на завтрашнее задержание, — произнёс он глухо. — Это уже согласовано, — резко ответила Гермиона, всё ещё пытаясь вернуть себе привычную ясность мыслей. — С Поттером — да. Но не со мной, — спокойно, но твёрдо поправил он. В его голосе не было приказа в привычном смысле. Скорее — тревога, которую он плохо умел скрывать. Гермиона фыркнула, скрестив руки: — Два поцелуя — и ты уже считаешь, что можешь решать за меня? — Исключая Тома Риддла, Роули и ещё одну упрямую девчонку, — с лёгкой тенью иронии ответил он, — остальные обычно прислушиваются к моим словам. Он сделал шаг ближе, снова сокращая расстояние. Гермиона почувствовала, как знакомое напряжение возвращается, но на этот раз она остановила его ладонью, упершись в его грудь. — Хватит, — тихо сказала она. — Я не собираюсь рисковать бездумно. Но и отступать не стану. Она отвела взгляд, а затем всё же прошла к раковине и начала собирать посуду. Движения были чуть резче обычного — не от злости, а от необходимости вернуть себе контроль. Антонин остался позади. Он не мешал. Просто наблюдал. Когда она всё же повернулась к нему, её голос стал тише: — Раньше я думала, что понимаю магию. Что знаю её границы. Но это… другое. Здесь есть сила, о которой в учебниках не пишут. Она усмехнулась без радости. — И если я сделаю вид, что этого нет, я потом пожалею. — К чему ты ведёшь? — спросил он, уже понимая ответ. — Я хочу изучать тёмную магию, — прямо сказала Гермиона. В кухне стало ещё тише. Антонин не отреагировал сразу. В его взгляде мелькнуло не одобрение и не осуждение — скорее узнавание. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Но сначала мы закончим это дело. Он сделал паузу, затем добавил уже мягче: — А потом… если ты всё ещё будешь уверена, я покажу тебе то, что знаю сам. Гермиона кивнула, не отводя взгляда. — Только осторожно, — продолжил он. — Тёмная магия не просто сильнее. Она всегда оставляет выбор. И иногда этот выбор становится привычкой. — Я не собираюсь переходить черту, — спокойно ответила она. — Мне нужно понимать её, чтобы ловить тех, кто уже её перешёл. Он подошёл ближе и чуть наклонился, беря её за подбородок — не грубо, но уверенно, заставляя встретиться с ним взглядом. — Похоже, я действительно плохо на тебя влияю, — тихо сказал он. На секунду между ними снова возникло напряжение — то самое, которое легко превращается в шаг вперёд. Антонин чуть склонился, но остановился, когда Гермиона сама отвела взгляд и выдохнула: — Мне пора. Через двадцать минут встреча с Джинни. Он медленно убрал руку. — Конечно, — произнёс он после паузы. Гермиона взяла себя в руки, коротко улыбнулась — уже почти по-обычному — и направилась к выходу. Антонин остался на кухне. Не окликнул её. Только смотрел вслед, пока дверь не закрылась.