Записки из депрессии

      Сначала появилась усталость. Нескончаемая, как будто бы вечная, я не могла развеять ее, сколько бы не отдыхала. Все чаще в случайно брошенных мною фразах стали мелькать слова о том, как я заебалась, как мне всё надоело, но я упрямо продолжала существовать, увеличивая дозу препарата с согласия врача. Утром выпить перед выходом, чтобы таблетка начала действовать, пока еду в трамвае, потом дотянуть до полудня и выпить еще одну. Третью оставить на вечер и пойти на тренировку. Спорт четыре раза в неделю? Лучше возьму еще занятие в субботу, хочу растянуть мышцы. Пять дней из семи. Теперь нормально. За два часа до тренировки есть нельзя – обойдусь без обеда, а приеду домой поздно, и речи быть не может об ужине. И на завтраке, оказывается, можно спокойно прожить. Главное не потерять сознание в транспорте и соображать на парах.       А пары стали противны. Я люблю филологию, но как она стала мне не приятна. Стала прогуливать пары, не делать домашние задания, копить долги, однако усталость только продолжает копиться. Я начала выгорать к направлению, к учебе, к друзьям, ко всему, что меня окружает. Пропали силы на разговоры, до сих пор висит куча непрочитанных сообщений в мессенджерах, потому что каждое вызывало у меня истерические слезы: да что вам всем от меня надо?!       К усталости добавилась бессонница. Первые тревожные звоночки появились за две недели: я стала спать чутко, просыпаясь каждый час или два. Раньше меня сложно было разбудить по утрам, сейчас же я снова не могла часами заснуть, постоянно просыпаясь по неведомым мне причинам. Три часа. Четыре часа. Три часа. Пять часов. Два с половиной. Сна становилось всё меньше. Добавилось неприятное ощущение тошноты, которые разрасталось и увеличивалось с каждым днем. Впихиваю в себя завтрак, игнорируя рвотные позывы, чтобы хоть как-то стоять на ногах. Больше не могу есть: только утром, пока сонный мозг можно обмануть. Лицо осунулось и похудело. Синяки под глазами стали темнее и больше. Глаза красные, с лопнувшими сосудами. Уставшие.       Пытаюсь функционировать. Встала, в универ на пары, где-то на коленке сделала домашку, тренировка, дом, кровать, взгляд в потолок, сон, встала…       Это был вторник, когда меня снова накрыло. Словно почувствовав неминуемый срыв, я ушла с последней пары. Дома был брат. Хотелось спать, но уснуть я не смогла. Решила позаниматься: негоже свободному времени оставаться свободным. Села. Тревожно как-то. И руки трясет. И как-то… нехорошо. Ломает. Странно ломает. Выпила таблетку. Ждем сорок минут и станет лучше. Но что-то лучше не становится. А изнутри дрожь пробивает: в голове появляются странные мысли и голоса (мне сказали, что когда голоса изнутри – это хорошо. Главное, чтоб не снаружи). Давай. Сделай это. Давай. Давай. Давайдавайдайвадйавйайдйй. Хватаюсь за голову. Нет. Я справлюсь с этим, все в порядке. Я же пью таблетки, так почему это состояние снова вернулось? Это нечестно. Что мне еще надо сделать? Давай, выдави все пластинки, ты же знаешь, что от передозировки может быть кома, а то и смерть. Давай. Сделай это. Отпугиваю от себя это наваждение и осознаю, что выдавила уже таблетки на руку. Испуганно отбрасываю их от себя. Какого хрена?! Поджимаю ноги и обнимаю себя, пытаясь успокоиться. Нет. Я справлюсь. Я не хочу умирать, я не буду этого делать. Мне есть ради чего жить. Нужен… нужен чай. С медом и лимоном. И валерьянкой. Нужно успокоиться и взять себя в руки.       Пока встаю, эти самые руки не слушаются и трясутся. Не могу налить кипяток: он проливается мимо чашки. С горем пополам заливаю водой чайный пакетик. Мед. Достаю лимон и беру нож, чтобы его разрезать. Блять. Только не снова.       Смотрю на нож и предчувствую, как его лезвие с первой искрящейся из глаз боли пройдет по предплечью, разрывая сосуды. Если повезет, перережу артерию и быстро истеку кровью, если нет – вену. Холодный металл будет обжигающе горячим. Больно будет недолго. Потом придет наслаждение, а за ним – полное безразличие. Ничего не будет. Просто сделай это. Поднимаю и заношу нож над левой рукой, рассматривая бледную от бессонницы и голодовки кожу, сквозь которую видны синие ветви. Слегка приподнимаю правую руку для замаха: резкое и точное движение позволит сделать более глубокую рану, от которой я умру. Опускаю нож на предплечье и в пяти миллиметрах от кожи просыпаюсь от тихого крика сознания: что ты делаешь?! Отпускаю рукоять, и лезвие по инерции летит куда-то в сторону, с громким лязгом ударяясь о столешницу. Испуганно смотрю на него. Какого черта происходит. Ноги подкашиваются, и я падаю на пол. Видимо, я кричала, раз прибежал младший брат и так же потерянно начал расспрашивать, что случилось. Не отвечаю: рву на себе волосы сквозь рыдания или крики, или что это за звуки выходят из моего рта сейчас.       Успокаиваюсь спустя вечность. Забываю про чай и лимон, продолжаю сгустком массы лежать на полу в кухне, не в силах подняться и доползти до комнаты. Спустя сколько-то времени возвращаюсь к себе. Оказывается, прошло больше часа. Принимаю кучу успокоительного и жду, когда оно подействует. Самый кризисный этап пройден, осталось только выкарабкаться обратно в состояние овоща. Меня потряхивает, но постепенно отпускает. Сижу с мыслью, что таблетки не помогают.