Снежная ведьма

— Ты что делаешь? — Готовлюсь ко сну, — сказал Феликс, задирая футболку. — Ты хочешь спать здесь? — спрашивала Сольха, недоуменно смотря на него. Феликс почесал живот и опустил футболку. — Да. — Родители не будут о тебе волноваться? — Я отправлю им сообщение. Я уже ночевал у друзей, мама и папа не были против, тем более я уже взрослый, скоро мне исполнится двадцать три, — произнес он, строго поглядывая на Сольху. — В этом возрасте мои родители поженились. И, Сольха, мне совсем не хочется уходить. Хочу побыть с тобой ещё немножко. — Немножко — всю ночь? — сказала Сольха, улыбаясь краешком губ. — Ну, хорошо. Подожди, я принесу тебе пижаму. Или давай спустимся вместе и поищем, что бы тебе надеть. На втором этаже «Ведуньи» кроме комнаты бабушки была ещё одна комната, в самом конце коридора, в ней стояли высокие шкафы, набитые одеждой. В одном шкафу была мужская одежда, а в другом женская и детская. — Это наши старые вещи. Выбрасывать жалко. Что-то мы отдали в детские дома, а что-то оставили себе. Мне нравится вот это платье со звёздочки, оно волшебное, — сказала Сольха, прижав к себе воздушное платье с прозрачными рукавами. — Нам нужен другой шкаф. Надеюсь, у тебя такой же размер, как у моего папы. Такая пижама подойдёт? Феликс развернул белую футболку и клетчатые штаны. На взгляд вещи подходили ему, но проще было убедиться в этом, надев их. Он поднялся на чердак и переоделся. Пижама была ему впору. Он сел на кровать и уставился в магнетическое пламя свечи. Запах лаванды успокаивал, на душе становилось спокойно: когда он обнимал Сольху, внутри клокотало море, а ныне оно превратилось в тихую гладь. Свечка содрогнулась от сквозняка. Сольха вошла в комнату. На ней была белая кружевная рубашка до колена. — Какая ты хорошенькая, — протянул умиленно Феликс и сощурил глаза. Сольха стиснула в ладонях пышные волосы и спрятала в них свое румяное лицо. Феликс подул на огонек свечи, тот с трепетанием погас. — Бабушка придёт проверить нас ночью, — предупредила Сольха, ложась на подушку и подтягивая к себе одеяло. Феликс лёг подле нее. Сольха поделилась с ним одеялом, накрыв его до подбородка. — Я буду спать крепко-крепко, — сказал Феликс, пряча нос в свежем одеяле, пахнущем порошком с ароматом мяты. — Если тебе будет холодно, обними меня. Сольха зевнула и закрыла глаза. Феликс погрузился в сон. Ему привиделось продолжение сна, о котором он говорил Сольхе. Продолжение было откровенным и волнующим. Феликс ворочался в постели, стискивал потными ладонями одеяло и тихо стонал. Сольха проснулась, услышав странные возгласы под ухом. В лунном свете она увидела на лбу Феликса капельки пота. Она вынула из шкафчика платок и промокнула им кожу Феликса. Он облизал пересохшие губы и заснул. Сольха легонько обняла его. Феликс смотрел сон, он был ярким, как будто все происходило наяву. Сольха была голой и горячей. Он обнимал её и целовал. Сон оборвался. Феликс распахнул глаза и шумно выдохнул. Сольха мирно посапывала на его плече. Феликс заглянул под одеяло, и увидел ее руку на своём животе. Он осторожно убрал с её скул кудрявые волосы и поцеловал её в щеку, потом приблизился к её уху и тихо произнес: — Я люблю тебя. Никому тебя не отдам. Пусть признание достигнет её души. Феликс хотел этого. Он сжал ее пальцы и оставшуюся половину ночи спал сладко и крепко. Утром они теснились в ванной. Феликс задорно посмеивался, наблюдая за тем, как Сольха тщательно проводит по зубам щёткой. Сольха проснулась первее его. Вынырнула из его объятий и побежала переодеваться. Она не успела расчесать волосы и стыдилась своего неопрятного вида. Феликсу она нравилась любой. Он скрипнул зубами, услышав рваный звук. Сольха дёрнула волосы расчёской и заскулила. — Разреши мне помочь, — проговорил Феликс, протянув к ней руку. Сольха вложила в неё расческу и села на стульчик. Феликс расчесывал её длинные, спутанные ото сна волосы; Сольха морщилась от боли, хотя он и старался водить расческой предельно аккуратно, меж зубчиками остались ниточки волос. Феликс растерянно смотрел на расческу и на Сольху. — Для девушек это нормальное явление, — сказала она. — Особенно для таких, как я. Феликс не стал спорить. Все расчески его сестры были в волосах, частенько её волосы попадались в супе, в рисе и даже в купленном печенье. Бабушка, закутанная в тёплый махровый халат, спустилась со второго этажа, взяла из холодильника бутылочку воды и сделала пару глотков. — Бабуль, тебе нельзя пить холодное, — сказала Сольха, забирая у неё бутылку. — Я налью тебе чая с медом. Садись за стол. Бабушка села рядом с Феликсом. Он подавил зевок и придвинул к себе чашку чая с лимоном. — Как спалось? — спросила госпожа Ким. Сольха звякнула близ неё ложечкой и поставила перед ней тарелку рисовой каши с кусочками фруктов и обещанный чай с медом. — Отлично, — бодро отвечал Феликс, отрезая широкий ломоть хлеба. Он щедро смазал его плавленым сыром и откусил половину. — А тебе, Сольха? — спрашивала бабушка, поворачиваясь к ней и оглядывая её уставшее лицо. Сольха замазала синяки под глазами, но даже так бабушка заметила их. — Хорошо, — пробурчала Сольха, принимая из рук Феликса хлеб. — Раз так, у меня есть для тебя задание, — произнесла бабушка и резко встала из-за стола. Она взяла с полки книгу и сунула её в руки Сольхе. — Доставь эту книгу Ян Чонину. — Травник? Зачем он ему? — Почем знать. Он прислал вчера письмо с просьбой отправить ему Травник по почте. Вот и дело для тебя нашлось. — Угу, — печально протянула Сольха, глядя на Феликса. Она-то думала провести с ним весь день, а тут злополучное задание. — Я полечу с тобой, — решительно сказал Феликс. — Не могу оставить тебя один на один с ним. Сольха улыбнулась его предложению. После завтрака они пошли к автобусной остановке. На улице стоял лёгкий морозец, снег поскрипывал под ногами, на ветках сверкали сосульки. Автобусы проезжали друг за другом. — Какой мы ждём автобус? — поинтересовался Феликс, обдавая свои замерзшие ладони горячим дыханием. — Полетим на метле. Сольха покачала головой. — Наверху холоднее, чем здесь, ты можешь простудиться. Посмотри, какой ветер поднялся, — сказала она, окидывая взглядом ветки в инистой бахроме. — На автобусе будет и теплее, и надёжнее. Феликс встрепенулся, когда на его плечо села сова, вцепившись острыми коготками в его одежду. — Пуони, я уж позабыл о тебе, — сказал Феликс, поглаживая перышки совы. — Интересно, где ты летала всю ночь. Охотилась на мышей? Сова ухнула. Феликс рассмеялся и стал спрашивать её о ночных приключениях. Пуони не отвечала ему, потому что была обыкновенной совой, а Феликс различал в ее уханье вполне себе человеческую речь. — Ты летала по миру ведьм? Должно быть, это было захватывающе! Сольха, а как вернуть её в форму талисмана? — Произнеси её имя наоборот, — сказала Сольха. — Иноуп, — шепнул Феликс. Совушка блеснула красными глазами и свернулась в деревянную подвеску. — А вот это и правда — магия! — восхищенно проговорил Феликс. — Автобус! — воскликнула Сольха, всплеснув руками. Феликс оглянулся: и где она увидела автобус? Дорога была пустой. Перед ними закружилось облако, оно дышало снегом, воспаряло и опускалось, и вдруг лопнуло, как мыльный пузырь, являя на свет автобус синего цвета. Дверца распахнулась, приглашая пассажиров войти. Сольха взяла Феликса за руку. — Два билета, пожалуйста, — сказала она водителю, передав ему две узорчатые монетки. Они заняли места в первых рядах. Кроме них в автобусе была старушка в шубке и мужчина в строгом костюме с галстуком-бабочкой. Он неотрывно читал газету, а старушка звонко стучала спицами. Автобус тронулся и тотчас угодил в буран. Феликс прижался щекой к окну, за ним кружила сильная метель, снег комочками бился о стекло. Земли под колёсами было не видать, вскоре Феликс понял, что они летели. Огромные чернильные облака клубились в вышине, снег валил нещадно. В автобусе было тепло. В воздухе витала незатейливая мелодия. Феликс глядел в окно, силясь различить за облаками очертания города. И вот он увидел пробивающиеся сквозь тучи огоньки. Это и был волшебный город. Высадившись, они зашагали по тротуару. Сольха взглядывала на дома по левую руку. Феликс шёл за ней торопливым шагом. Он пытался найти хотя бы одно отличие волшебного города от людского, но пока не нашёл. Дома были самые обыкновенные, из дерева, камня или кирпича; по дорогам разъезжали машины; он пригляделся к небу и увидел двух ведьм на метлах. Они быстро промчались в облаках, исчезнув где-то вдалеке. — Одежду выбирать умеет, а обстановка так себе, — бурчал Феликс, шагая по дорожке, ведущей к дому Чонина. Его совсем не поразил цветник с черными розами, которые не увяли на морозе, да и готический особняк вызвал не восторг, а отвращение и желание повернуть назад. Звонить в дверь не пришлось. Чонин открыл сам. Феликс насторожился: этот колдун высматривал их в окне? — Добрый день! Я принесла вам Травник, — сказала Сольха, вынимая из сумки увесистую книгу. Чонин остановил ее жестом. — Проходите в дом, — сказал он. Феликс, насупив брови, сидел на диване. Он твердо решил: не пить и не есть. Но соблазнился ароматом чая с земляникой и выпил две кружки, а потом случайно завёл разговор о сновидениях. Феликс не забывал поглядывать в комнатку напротив, там, по словам Чонина, находилась библиотека. Сольха погрузилась в книги, а Феликсу пришлось скрашивать время в компании с Ян Чонином, которого он ненавидел всей душой, хотя и не был с ним близко знаком. Но уже то, каким взглядом он окидывал Сольху, когда та отдавала ему книгу, заставило Феликса понервничать. А Чонин ещё и расстегнул пуговки на своей рубашке, обнажая изящные ключицы и крепкую грудь. Сольха на него даже не посмотрела, услышав о библиотеке в его доме, напросилась туда и обложила себя колдовскими книгами. Феликс заглядывал к ней, дабы убедиться, что она на месте. Чонин не нравился ему: вдруг он запрет Сольху в библиотеке, и Феликс не сможет вызволить её оттуда. — Ты говорил, что видишь сны, — спрашивал Чонин, ходя вокруг да около: то подливал в кружку чая, то садился подле Феликса и внимательно смотрел на него. Феликсу не нравился его изучающий взгляд, будто он читал его мысли и выуживал из него тайные фантазии, о которых сам Феликс мало догадывался. Он отпил чаю не сразу, долго смотрел в кружку. Чонин налил чай себе и сделал глоток. Из приличия Феликс тоже отпил, и уселся, сдвинув коленки. Атмосфера дома удручала его. Он оглядывал высокие потолки с тяжелыми люстрами и столики, нагроможденные книгами и магическими шарами разных цветов: малинового, желтого и синего. В «Ведунье» был только жёлтый шар, показывающий события прошлого и будущего, а что скрывают в себе малиновый и синий? — Расскажи мне о снах, — попросил Чонин, незаметно пододвигая к Феликсу тарелку печенья курабье. Чонин источал запах дорогих духов и сильную привлекательность. Рядом с ним Феликс смотрелся блёклым пятном, может поэтому Сольху в последнее время тянуло к этому учителю. Феликс нахмурился и произнес: — Мне снится Сольха. — И что вы делаете? — Целуемся, — выдал Феликс, не уловив никакого подвоха. Язык был не в его воли. Чонин наклонил голову, скрывая хитрую улыбку. — А потом? — На этом моменте сон обрывается, — проговорил Феликс, смочив горло теплым чаем. — Хочешь узнать, что было дальше? — спрашивал Чонин, разглядывая свою палочку. — Хочу, — желание само сорвалось с губ. Чонин широко улыбнулся и медленно закрутил рукой. Феликс следил за ярким огоньком, вспыхнувшем на конце палочки. Его веки опускались, а мысли застилали облака синего дыма. Мокрые губы под его губами, ласковый ветерок, подхватывающий кофту и нежный взгляд напротив. Тихий смех и звонкий поцелуй. Один, другой, третий… Они бегут куда-то. Феликс видит знакомые окна с кружеными занавесками на первом этаже, и тяжелыми шторами на втором, открывает дверь и впускает Сольху в свой дом. Кругом какой-то кавардак: разбросанная обувь, папина рубашка, забытая на креслице в прихожей, мамины туфельки под вешалкой и куча бижутерии на старом шкафчике. Он достает из шкафа шоколадные кексы. Смотрит на Сольху. Она глотает их один за другим и озорно поглядывает на него, поджимая плечи. Он садится рядом и берет ее за руку. — Феликс, я… — говорит она, а во взгляде ее мерцают решительные огоньки. Ее голос эхом оседает в тумане, а лицо тонет в синей дымке. Феликс схватился за горло и резко вдохнул, как будто он только что не спал, а был при смерти. Легкие жгло, а перед глазами гуляли темные пятна. — Увидел что-нибудь новое? — спросил Чонин, пряча палочку в нагрудной карман пиджака. — Где Сольха? — В библиотеке. Феликс хотел было проверить, так ли это, но Чонин взял его за руку и усадил в кресло. — Ты любишь её? — спросил он со всей серьёзностью. — Я не обязан вам это говорить, — сказал Феликс. Чонину не нужен был ответ, поведение Феликса, его озабоченность Сольхой, его любовные взгляды говорили о том, что он к ней неровно дышит. Чонин проговорил Феликсу в лицо, выделяя голосом каждое слово: — Сделай Сольху своей.