Снежная ведьма

Сольха приняла горячий душ, завернулась в длинное махровое полотенце и прошмыгнула в пустую комнату. В доме Чонина было множество комнат: три на первом этаже и две на втором, не считая гостиной и кухни. В одной из них он разрешил отдохнуть Сольхе. В комнате стоял диванчик, кровать и два мягких кресла, украшенных круглыми вязаными ковриками желтого цвета. Сольха встала напротив зеркала, нашла на столике фен и стала сушить волосы. В воспоминаниях пролетали картинки из Лабиринта Влюбленных. Она вспоминала Феликса: его горячие признания, теплые руки, крепко обнимающие ее, и нежный взгляд, от которого сердце трепетало в груди. Сольха сняла полотенце и запустила руки в свой саквояж, вытягивая из него длинный шелковый халат, точно как фокусник вытягивает платки из волшебной шляпы. Феликс постучался и заглянул в комнату. Увидев голую Сольху, он слегка смутился, она, на его удивление, разрешила войти. Феликс уткнул взгляд в свои босые ступни. Он то и дело взглядывал вперед и опускал взор, видя ее обнаженную спину, бедра и гладкие ноги. У нее была светлая чистая кожа, лишь несколько родинок мелькали на лопатках и плечах. Феликс переплел от волнения пальцы и спросил: — Тебе уже лучше? — Да. Я согрелась, — проговорила Сольха. Голос у нее был бодрый. Она повернула голову и улыбнулась краешком губ, увидев покрасневшее лицо Феликса. Он поднял на нее взгляд, в котором мерцали веселые блики, и тоже улыбнулся. Феликс медленно подошел к ней, взял со спинки стула халат и накинул его на плечи Сольхи, не без удовольствия оглядывая ее наготу. Стоя к ней спиной, он запахнул полы халата и завязал пояс. Сольха не двигалась и почти не дышала, когда он мягко касался ее бедер, живота и плеч, поправляя халат. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, когда Феликс опустил голову на ее плечо и уткнулся носом в ее шею. — Теперь хорошо. В Лабиринте мне было страшно. Я боялся, что потеряю тебя. Ты была очень холодной. Мое тепло не помогало, да и плед, который наколдовала Пуони, приносил мало тепла, — говорил Феликс, касаясь губами ее кожи. Сольха заглянула в зеркало и покрылась мурашками. Феликс был одет в просторную футболку и темные штаны. Одежду ему дал Чонин. От Феликса пахло гелем для душа со вкусом свежей мяты, его мокрые волосы завились и щекотали щеки Сольхи. Она провела пальцами по волосам Феликса, успокаивая его трепетной лаской. Феликс зажмурил глаза и чмокнул ее в шею. — Сольха, закрывай двери, когда одеваешься. Вдруг вошел бы Чонин и увидел тебя такой… такой… — говорил Феликс, вдыхая ее запах. — Такой? — спросила Сольха, расчесывая пальцами его волосы. — Сексуальной, — шепнул Феликс, обдавая жаром ее шею. Он отодвинул ткань с ее плеч и стал расцеловывать мягкую кожу. — Я знала, что войдешь ты, — сказала Сольха, лукаво улыбаясь. Она закрыла глаза и расслабилась. Феликс взял ее за плечи, придвинул к себе и поцеловал в щеку. — Я же ведьма. — Тогда почему ты не смогла согреть себя в Лабиринте? — спрашивал Феликс, разворачивая ее к себе. Сольха только раскрыла губы для ответа, как Феликс глубоко поцеловал ее. — Мои силы не действовали, — сказала Сольха, запуская руки под его футболку. Феликс подался к ней, прижавшись к ее бедрам, и требовательно поцеловал ее. Лабиринт проверял его чувства, его стремление отыскать Сольху и спасти ее из ледяной ловушки, пожертвовать ради любимой своей жизнью. Испытания были позади, они выбрались из Лабиринта живыми и невредимыми. Чонин спас их. Он пришел, укрыл их своим широким плащом и вернул домой; любезно предложил принять горячий душ, а потом поговорить о случившемся. Феликс едва не набил ему морду за его гнусный поступок. Сольха удержала его. — Забудь о Чонине и Лабиринте, — сказал Феликс, кладя руки Сольхе на талию. — Думай только обо мне. Феликс увлек ее на маленький диван и посадил к себе на колени. Они смотрели в глаза друг другу. Феликс был сражен ее черными глазами, в которых плясали обжигающие огоньки. После душа волосы Сольхи стали пышнее. Феликс окунал в них руки и водил пальцами по ее голове. Сольха стонала ему в губы. Она льнула к ним, изнемогая от возбуждения. Феликс отпустил ее волосы и резко прижал Сольху к своим бедрам, надавив ей на поясницу. — Чонин пахнет вкусно, но ты вкуснее, — со смешком сказала она, вдыхая запах Феликса. — Я ревную, — сказал Феликс, нахмурившись. Он со всей силы надавил на ее бедра, заставляя Сольху стонать громче. — Я ведь намного лучше его. Феликс потянул за широкие концы пояса, распуская узел, который сам и завязал. Стремительным движением он спустил халат с ее плеч, оголяя грудь и живот. Сольха повела плечами: по ее коже пробежала прохлада. Феликс припал губами к ее груди. — Да. Ты самый-самый, — сказала Сольха, обхватив его голову руками. Она лохматила его волосы и покачивалась на его бедрах. Феликс покрывал ее тело мокрыми поцелуями. Сольха глянула вниз и ужаснулась. — Феликс, Феликс, — позвала она, поднимая его голову. — Нам нужно остановиться. Посмотри на свои штаны. — А что там? — протянул Феликс, опуская взгляд. — Ой. Чонину придется распрощаться с этими штанами. — Это все моя вина, — пролепетала Сольха, слезая с его коленок. — Причем тут вина? Если уж дело на то пошло, то виноват я, — сказал Феликс, разглядывая пятно между ног. Он улыбнулся и неожиданно спросил: — Можно потрогать тебя? Сольха еще не завязала халат. Феликс привлек ее к себе за руку, с любовью разглядывая ее розовую грудь и живот с крохотной родинкой у пупка. Он погладил ее лобок и коснулся пальцами мокрой промежности. — Все это как будто уже было. Горячо и влажно, — сказал Феликс, убирая руку. — Я уверен, ты все знаешь. Расскажи, когда будешь готова, почему я забыл тебя, Сольха. Феликс встал и нагнулся к ее лицу. Он уже было поцеловал ее, как в комнату вошел Чонин. Феликс спешно завязал халат Сольхи. Она осталась в комнате, чтобы переодеться, а потом пришла в гостиную и села за стол рядом с Феликсом. Чонин с невозмутимым лицом позвал их в гостиную. Он угостил их сытным ужином, как и обещал. Готовил он отменно, это был еще один повод для зависти. Феликс буравил его лютым взглядом, хмурил брови и угрожающе тыкал вилкой в вишневый пирог. Чонин со спокойным видом попивал чай из чашки, элегантно поддерживая ее пальцами за ручку. — Зачем ты отправил нас в чертов Лабиринт! — выпалил Феликс. — Ты? — спрашивал Чонин, вскинув бровь. — Я старше тебя. Будь добр обращаться ко мне на «вы». — Вот еще. Я к тебе всякое уважение потерял: сначала просишь совратить Сольху, а потом отправляешь на верную смерть. Сольха густо покраснела и опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленках, и тихо всхлипнула. — Следите за языком, — приказал Чонин. — Сольха, я не говорил чего-то подобного. А Лабиринт… да. Я намеренно вас туда отправил. Хотел проверить: вы любите друг друга на самом деле или попросту притворяетесь. — Наши отношения касаются только нас, — твердо отчеканил Феликс, не сводя с Чонина нахмуренного взгляда. — Я беспокоюсь о Сольхе. — Хватит! — воскликнула Сольха. — Разговор зашел в тупик. Я уверена, что вы отправили нас в Лабиринт не из-за наших чувств, а по другой причине, но почему-то скрываете ее и от меня, и от Феликса. — Вы правы. Эта причина связана с волшебным миром. Я расскажу ее, когда господин Ли Феликс покинет мой дом, — скрипя зубами, произнес Чонин. — Я не уйду, — заявил Феликс. — Феликс, тебе действительно пора вернуться в свой мир. Я останусь тут ненадолго, выслушаю Чонина и позже обязательно расскажу тебе о нашем разговоре. Феликс гневно посмотрел на Чонина. — Хорошо, — сдался он. — Я вернусь в свой мир. — С твоей любимой ничего не случится, — сказал Чонин, остановив Феликса на выходе из дома. Он наклонился к его уху и проговорил: — Но впредь храни ее как зеницу ока. Сольха взяла руку Феликса и положила в нее монеты для оплаты проезда. Она проводила его до автобусной остановки. — Обязательно сообщи мне, как будешь дома, — сказала Сольха, сжимая его ладони. — У меня нет твоего номера, — сказал Феликс. Сольха сунула руку в саквояж и вынула из него листок бумаги и ручку. — Напиши сообщение на этом листочке, не пугайся, когда чернила исчезнут: значит, я прочитала твое письмо, — проговорила Сольха с грустной улыбкой на губах. — Иди ко мне, — сказал Феликс. Он обнял ее и крепко поцеловал в щеку. — До встречи, Сольха. — Пока. Феликс скрылся за дверью автобуса, Сольха долго махала ему, пока автобус не скрылся в снежных облаках. Она вернулась домой к Чонину. Они сели в гостиной и повели неторопливую беседу. — Помните, я спрашивал вас о темных заклинаниях, вы сказали, что знаете всего три. — Помню. — Я хочу обучить вас еще двум, — сказал Чонин. — К чему такая спешка? Вы будете преподавать в Академии, тогда и научите, — сказала Сольха. Чонин подошел к ней и произнес: — Хватайтесь за мой локоть. Сольха стиснула пальчиками рукав его пиджака. Мир превратился в калейдоскоп. Они пролетели сквозь цветную воронку и выпрыгнули из нее на мягкую траву. В мире Сольхи была лютая зима, а здесь светило жаркое солнце. Чонин подошел к краю утеса, с которого открывался вид на сказочный закат. Темно-синие облака, словно далекие корабли, медленно скользили по небосклону. — Мой тайный уголок. Прихожу сюда, чтобы привести мысли в порядок, — сказал Чонин, опускаясь на траву. — Садитесь. Сольха взглянула на его строгое лицо. Складки на его лбу разгладились, Чонин приветливо улыбнулся и похлопал по траве возле себя. Сольха сделала шаг, другой и села. Ее легкое, словно сотканное из одних облаков, платье раздувал ветер. Подол трепетал, струясь волнами. Чонин снял с плеч пиджак и положил его Сольхе на ноги. — Начнем урок, — сказала Сольха, отодвигая его пиджак со своих коленок. Чонин накрыл ее руку своей. — Не торопитесь. Хочу сказать вам кое-что важное, — проговорил Чонин. — На волшебный мир надвигается беда. Не все волшебники смогут противостоять ей, и вы, и я можем оказаться в опасности. Сольха… Не говорите ничего, — попросил Чонин с горькой усмешкой на губах. — Позвольте мне защищать вас. — Чонин, — проронила Сольха, когда он сжал ее ладошки в своих. — Я буду защищать вас, как друг, — сказал Чонин. *** По каменной дорожке гуляла поземка, ветер свистел в ветвях деревьев и в водосточных трубах. Меж трещин в асфальте просачивался черный дымок, ветер закручивал его вихрями и смешивал со снегом. Феликс шел по ночному городу. Ему было тоскливо после всего, что он натерпелся за день; родной мир казался пустым. Он скучал по Сольхе. Он до сих пор ощущал ее пламенные поцелуи на губах. Сольха целовалась замечательно. Она осталась в волшебном мире с Чонином. Феликс присел, скомкал снежок и резко бросил его в металлический заборчик. Он остановился посреди дороги, уткнув подбородок в грудь. Снежная крупа колола его щеки и губы. — Будешь ли ты в порядке без меня? — сказал он тихо. Его глаза стали влажными, стоило ему вспомнить Лабиринт и ее слова: «Ты мне очень нравишься». Феликс стиснул ткань у сердца и произнес. — Ты мне тоже. Очень-очень. Я хочу знать, кто ты. Сольха. Два слога. Они всегда были в его памяти. Они прятались там до поры до времени, чтобы в один миг сорваться с его языка. — Пуони, — сказал Феликс, поглаживая пальцами деревянную совушку. — Я тоскую без нее. Мне нужно видеть ее рядом с собой, чтобы быть уверенным, что с ней все хорошо, что она здорова, что тот колдун не причинил ей вреда. Думаю, с ним она будет в безопасности. Он не такой уж и плохой парень. Его стиль в одежде. Он любит светить своим телом. Ох. А вдруг она клюнет на это? Сольха такая красивая. Я готов смотреть на нее вечность, восхищаться ее телом и ее чистой душой. Пуони, ты, наверно, принимаешь меня за влюбленного глупца. Да, так оно и есть. Я совсем потерялся, не вижу ничего кроме Сольхи. Меня ничего не интересует. Только она. Кто-то из моих друзей говорил, что не желает любви, ведь она делает нас слепцами… Он был прав. Я молод и не могу совладать со своими чувствами. Будь, что будет. Пока я молод и могу любить, я буду любить. Я прав, Пуони? Дай мне какой-то знак. Хочешь, выпущу тебя? Феликс произнес заклинание, и совушка возникла пред его глазами. Она взмахнула крыльями и села на его руку. Совушка льнула к его щеке и легонько тюкала его в губы. Феликс заливисто смеялся, поглаживая ее перья. Он миновал переулок и очутился на своей улице. Пуони нахохлилась и вдруг подняла голову, глаза ее загорелись кровавым цветом. Феликс встревожился, глянул по сторонам. По улице шел человек. Это была женщина в черном платье-футляре. Из-под шляпки с серебристым пером, выглядывало лицо, скрытое вуалью. Феликс поспешил скрыться за воротами своего дома.