Причины не общаться с Ференцом Листом

***

— Какой милый фрак, Вам так идет, мсье Шопен! — кокетливо бросает пышная блондинка, обмахиваясь веером. Фредерик незаметно ухмыляется в своих мыслях, целуя протянутую ручку, и наконец отвечает: — Благодарю, мадам. Право признать, вначале мне думалось, что он будет велик, но от ваших слов такие мысли пропадают мгновенно! — лепечет поляк, подбирая даму под руку и ведя в центр заполненной залы. Та лишь театрально охает, пару раз оборачиваясь и через плечо глядя, кто же из гостей наблюдает за такими ее выходками с молодым гением. Но, осознав, что кроме странного мужчины, стоящего неподалеку в компании, но даже так наблюдающего за их передвижениями, закатывает глазки, показывая невидимым зрителям свое глубокое разочарование. «Милый фрак?» Бал в самом разгаре, оркестр раздается в жаркой музыке, заставляя приглашенных пар двигаться в ритме и не отставать; голова идет кругом от количества сладостного гама в помещении: пожилые мадам с нескрываемым восторгом засматриваются на середину, где в вальсе кружат несколько юношей и прелестных мадемуазелей. Накрученные локоны, парики с каждым шагом нéсколько подлетают и вновь опускаются на плечи, вторяя движения из раза в раз. До чего же прекрасна эта ночь… Из своих мыслей Ференца выводит зов девицы, что, явно флиртуя, предлагает пройтись и помочь. «Помочь», — хмыкает венгр, все же следуя за особой, но та неожиданно хватает его за руку — вопиющая дерзость — ведя в центр зала. «Танец закончился?..» — замечает юноша, не сильно выбиваясь от девушки; через пару секунд оказавшись подле пары Фредерика, стоя к нему спиной, он лишь усмехается, даже не скрывая, и дожидается вступления, придерживая радостную партнершу за талию. Слышатся первые аккорды, и ноги сами начинают знакомый танец. Девушка прижимается все ближе своей грудью вперед, заставляя Ференца, чей взгляд в разы выше, смотреть куда угодно, но не вниз. Из-за сильных терзаний лучшим, что венгр сейчас придумывает, это прислушаться к разговорам за спиной, игнорируя музыку. «Вы такой… Мх-м…» Дифирамбы так и льстят и радостному от того поляку; Ференц негодует, стискивая зубы, даже не слыша, но зная, как именно блондинка подле пристает к любовнику. Легко проводя маленькой ручкой по его рубашке и фраку, как бы разглаживая невидимые складки, та воркует ему на ухо и получает ответное к себе. Немыслимо. Музыка нагнетается, становясь все быстрее к концу. Пары кружат по зале под восторженные ритмичные аплодисменты зрителей; лишь некоторые со сморщенными лицами глядят в центр, видимо, отвращаясь от хватких жен, любовниц, а может, невзаимно любимых дам, крутящих пируэты не с ними. Ах, как же все видно по выражениям! Музыка затихает, тут же заменяясь громкими хлопками со всех сторон. Пары расходятся в разных стороны, уступая дорогу другим, но друг от друга не отстраняются, продолжая мило ворковать подле столов с вином. Склонившись над милой дамой, что, хоть и была старше чуть ли не вдвое, довольно приглянулась поляку, тот расплывается в улыбке, предлагая бокал. Лишь Ференц покидает общество юной девушки, чем безмерно растаивает особу, хоть и не на долго, — та быстро находит замену для нелестных обжиманий. «Прекрасно». Нервно обежав глазами кругом, он замечает нужных людей, длинными путем обходя гостей. Фредерик мило смеется с дамой, ухватившейся за его колоть, находясь словно в закрытом пространстве без никого: ничто не чувствуется, все забыто. Пока кто-то не начинает теребить его за галстук, притягивая к себе. Явно не опешившая дама. Он разлепляет полузакрытые глаза, не сильно удивляясь тому, кто это сделал, но все же грозно хмурит брови, возвращая внимание к подруге вечера, но женщина уже оказывается далеко позади. — Да хватит, Ференц, мы проходили этот трюк, сошедшись на том, что никто никого не прерывает, да еще и в обще-… — несильно ударяя венгру по затылку, быстро шепчет озирающийся по сторонам поляк, нервно сжимая фрак у груди, пока прожигающий взглядом Ференц напролом ведет к дальним комнатам.

***

Карл тихо сидит перед пианино и шустро виляет ножками, периодически смахивая в сторону выпавший вьющийся волос. Лишь недавно переехавший в Париж двенадцатилетний мальчик чуть ежится от непонятном стеснении, из-под ресниц глядя на пришедшего в комнату Листа. «Друг учителя…» Друг учителя безмолвно проходит в комнату, отсаживаясь на стуле в дальний угол, и, кинув быстрый взгляд на мальчика, переводит внимание на входную дверь. Вторя движениям старшего, также поступает и юнец, в мыслях задумываясь, не выйдет ли Фредерик оттуда, когда наконец договорит с его отцом. Но, не увидев желаемого в доли секунды, глаза вновь поднимаются на закинувшего ногу на ногу венгра — приметив интересную вещицу, фрак, точно литой сидевший на Ференце, но все равно отчего-то выглядящий не его, — ухмылка смотрящего в сторону словно подтверждает мысли, — осекается лишь на нем. — Как… себя чувствуешь? — неожиданно поворачивается к Карлу Лист, зачем-то решившись разбавить столь унылое молчание в комнате. Плечи мальчика сами по себе сгибаются вперед, закрывая его от лишних вопросов, но не ответить известному композитору Парижа он не может. Ференц пожирает взглядом в ожидании. — Хорошо… — словно запуганный звереныш лепечет он, вновь обращая внимания на дверь — вдруг спасет. Спасло. Ференц проводит рукой по фраку, уже открывая рот для ответа, как дверь открывается, и внутрь входят двое мужчин, свой диалог не прекращающих. Венгр стихает, завороженно наблюдая за новыми в помещении лицами, чему подобается и Карл. «Оборвали…» — Сколько у меня времени на урок? — спрашивает поляк. Отец чешет затылок и смотрит на напольные часы. — М-м-м, думаю, у вас в запасе около трех часов, — задумчиво произносит Фильч, расплываясь в своей улыбке. Шопен сдерживает обреченное мычание в себе. — В таком случае я не хочу терять ни минуты. Карл, что у тебя есть? — с ходу интересуется пианист, решительно приближаясь к мальчику. Отец мнется с ноги на ногу и как можно тише удаляется, закрыв за собой скрипучую дверь. Он аккуратно садится на мягкую софу, наклоняется вперед и ставит локти на колени, словно и не обращая внимания на сидящего в углу насупившегося Ференца. — Моцарт? — Как тебе погода за окном? — вставляет слово Ференц, получая взамен вмиг сведенные к переносице брови Фредерика, что уже выглядит так, словно решил не то что из комнаты, из дома его выгнать. И зачем он вообще согласился на это… Мальчик оживляется, поддерживая разговор, но все же слегка шугаясь от учителя, чтобы тот не сделал ничего. Лист выглядит счастливее некуда, втихую подмигивая злому поляку, пока в один момент не слышит до боли знакомое: — Милый фрак!

***