5 утра

      Гермиона наклоняет голову, в последний раз оценивая подготовленный зал.       — Вроде, неплохо.       Если бы она хоть что-то понимала в этом. Но это мероприятие — полностью фальшь. Натуральный маскарад. Поэтому никто не будет придираться и, скорее всего, даже не заметит мелких недочетов, вроде того, что закуски вовсе не сочетаются с выпивкой.       Они с Джинни выбрали серебряную цветовую гамму для оформления зала.       Раньше подобным занималась Пэнси: ей нравится подбирать салфетки и посуду, составлять меню. И Гермиона почти слышит её дотошный голос, рассуждающий о том, что выбранный оттенок абсолютно не в тренде.       Она трижды стучит в дверь, прежде чем войти. Гарри стоит напротив открытого бара. В его руке откупоренная бутылка маркированного виски. Он делает пару глотков прямо из горла, не заморачиваясь о наличии десятка стоящих на подносе роксов.       — Гарри, сейчас не время, — она подходит к нему, выхватывая наполовину пустую бутылку.       После того, как Пэнси попала в руки Бруствера, он пристрастился к спиртному. Это единственное, что помогает ему не наделать глупостей, а следовать плану, каким бы идиотским тот не был.       — Может, они не придут? — спрашивает она друга, не скрывая надежды в голосе.       До начала торжества остаётся меньше пятнадцати минут. Гарри дёргается, пристально уставившись на Гермиону. Он смотрит на неё не меньше минуты, прежде чем собрать разбегающиеся мысли в слова.       — Придут. Они думают, что мы поддержим их. Они верят нам, Гермиона.       — Я возненавижу себя за это, — шепчет она, завязывая на затылке чёрную маскарадную маску из кружева. — Они же их убьют. Кингсли сам сказал, что не будет милостив. И мы к этому причастны, Гарри. Мы — преступники, мы совершаем преступление прямо сейчас. Как нам избавиться от чувства вины потом? Это же навсегда.       Речь Гермионы настолько эмоциональна, что голос предательски дрожит. Две недели выдержки, и только теперь мандраж берёт над ней верх, позволяя побыть слабой. Она всегда могла быть хрупкой с Драко, и он никогда не боялся её слёз, зная, как её утешить. Скорее всего, так сказалось отсутствие Джинни — накануне ночью она в последний момент приняла решение переночевать в Норе. И Гермионе было не по себе от оглушающей тишины.       Гарри, не выдерживая груза её слов, закрывает лицо руками. Она напрягается от того, как быстро поднимается и опускается его грудная клетка.       — Не надо! Не надо, Гермиона, — кричит он, рывком доставая платок-паше из нагрудного кармана пиджака и стирая им влагу с лица. — Я не пойду против... Пэнси… У них Пэнси.       Она хорошо знает чувство безысходности. Это как кричать «не надо» летящему в тебя зелёному лучу Авады. И уже в следующий миг лежать на земле мёртвым грузом со стеклянными глазами.       — Лучший вариант — выбрать того врага, которого уже знаешь. Лучше поступить так, как требует правительство. Кингсли — скотина, но если мы сделаем, как он хочет, они вернутся, — шепчет Гарри, свято веря в свои слова. — Они вернутся.       Вера.