drag me to hell

      Я проснулась от собственного крика, Киллиан, впрочем, как и всегда, был рядом со мной. Видимо, Рэйтан знал несколько больше о природе моих обмороков, а потому успокоил взвинченного и напуганного Лайтвуда.       Все ещё ватной рукой я стерла капельки пота с горячего лба. Было нестерпимо жарко — тело казалось тяжелым, набухшим, мокрым. Я чувствовала чрезмерно высокую температуру. Хотелось пить, а после — вновь провалиться в сон.       — Мала… — Киллиан протер мой лоб холодным мокрым полотенцем.       — Я в порядке. Спасибо, что не оставляешь меня, — я потянула его запястье на себя и оставила короткий поцелуй, разделяя испытываемую нежность.       — Ты сведешь меня с ума… — он был расстроен, будто чувствовал тоже самое, что и я.       — Обязательно, но дело будет не в обмороках, — я искренне, хоть и через силу, улыбнулась.       — Обещаешь? — он поцеловал меня в огненный лоб.       — Обещаю… — я снова погрузилась в сон, на этот раз до утра.       

***

      К счастью, утром мне стало легче. Физически, но не морально. Глаза открылись с большим трудом, я, насколько это возможно, посмотрела по сторонам и убедилась, что в комнате находилась одна. Киллиана не было — видимо, уже работал. К тому же, который сейчас час мне известно не было.       Пересилив себя и встав с кровати, я коснулась экрана бережно поставленного на зарядку смартфона — 10:10. Не так уж поздно для пробуждения, но не так уж рано для начала рабочего дня.       Очень хотелось кофе, но прислуги, к которой меня так долго приучали, к сожалению, не было. Взяв мягкое полотенце, я направилась в душ, попутно дав себе обещание сварить кофе после.       Вода хоть и обладала почти волшебным свойством — снимать напряжение и негативную энергетику прошедшего дня, помогала справиться лишь отчасти.       И вот мне снова хочется плакать и бежать, я снова желаю Амриту Дубею самой страшной смерти, я снова вне безопасности и могу рассчитывать только на саму себя. Киллиан, безусловно, ещё не дал согласия на реализацию плана господина Вайша, но, я думаю, иной выход у нас и правда отсутствует.       Я вышла. Касаясь теплого пола мокрыми ступнями, я подошла к зеркалу. Вид у меня, хоть мне и удалось поспать, был уставший. Пальцы коснулись щеки, подбородка, носа, век и добрались до корней волос — я делала это непроизвольно, словно хотела почувствовать, что я реальна. И мне было страшно осознавать наличие этого чувства.       Нужно было брать себя в руки. В конце концов, на днях мне предстояло оказаться в ловушке у тигра. И здесь я поймала себя на мысли, что давно не принимала противозачаточное. Поначалу испугавшись, но в итоге простив себе оплошность, пришла к одной единственной верной мысли — пожалуй, было пора продолжить курс. Это было необходимо…       Воспоминания о ночах, проведенных в спальне мужа, подкатили к горлу. Самое время поддаться панике, но я должна была держать себя в руках. Не здесь, не сейчас. Отказавшись от позиции жертвы, мне предстояло научиться быть сильной, а Лайтвуд был отличным тому примером.       Я не хотела, но у меня вновь не было выбора — быть может, я смогу позволить себе стать хрупкой тогда, когда разберусь со всем свалившимся на мою голову кошмаром.       Ещё раз умывшись, я вышла. Вдохнув полной грудью, я окончательно успокоилась. Завернутая в полотенце, я включила кофемашину. Надеясь, что Киллиан в кабинете и никуда не уехал, я сделала две чашки.       — Господин Лайтвуд, я могу войти? Или у Вас посетители? — приоткрыв дверь, разделявшую квартиру и кабинет, я уточнила, дабы случайно не порадовать посетителей Киллиана чрезвычайно домашним луком.       — Вы можете войти, госпожа Басу, я работаю в гордом одиночестве, — я слышала в его голосе улыбку.       Стараясь быть изящной, я спустилась по лестнице, придерживая поднос. Ещё мокрые волосы небрежно лежали на плечах, а белое полотенце приподнималось на груди, слегка подчеркивая соски.       — Я принесла тебе кофе, — преодолев последнюю ступеньку, я направилась к его рабочему столу.              — Домашняя еда, кофе по утрам, хочешь меня окончательно разбаловать? — он рассмеялся и, желая помочь, забрал у меня поднос, размещая его слева от ноутбука.       — Хотела бы я, но вот, к сожалению, умею доставлять только проблемы, — не скрывая горечи во взгляде, я вздохнула, но в итоге нарисовала на лице улыбку.       — Амала… — он коснулся моего подбородка, мягко поцеловал, сделав несколько коротких движений, а затем прижал меня к себе. Так сильно — только сейчас я поняла, что ночь не прошла для него бесследно, он думал. О плане Рэйтана, моей участи, нашем общем будущем — да и спал ли он вообще?       — Все будет хорошо, — слова были до боли банальными, но я не могла подобрать других.       — Какое-то херовое утешение, — Киллиан усмехнулся и, позволив мне отстраниться, взял меня за руки и посмотрел в глаза.       Мне было нечего добавить. Освободив одну руку, я потянула за край полотенца. Оно послушно поддалось и почти бесшумно упало на пол.       — Разве сейчас время, Мала? — я видела грусть, застывшую в его глазах.       — А вдруг я больше никогда тебя не увижу, — на глаза навернулись слёзы. Я испытывала к нему ни с чем не сравнимую нежность. Поднявшись на носочки, я принялась покрывать поцелуями лицо Киллиана.       — Увидишь. Я не позволю чертовой жизни поступить с нами иначе, — он целовал ладони, костяшки моих пальцев, а затем — плечи, ключицы и шею, поднимаясь к лицу.       — Не вмешивайся. Они могут забрать у меня тебя… — я плакала, а страх внутри меня разрастался, липкой паутиной расползаясь под кожей. Хотелось биться в истерике, но я, обнаженная и совсем беззащитная, утопала в объятиях Киллиана, который, впрочем, и сам был в шаге от нервного срыва.       — Я не позволю этому… снова касаться тебя, — он поднял меня на руки, поцеловал в лоб и понес обратно в квартиру.       Я почти кричала, когда он мягко положил меня на стоящий в гостиной диван, укутал в плед, а затем, в попытках остановить истерику, принёс воды. Я села, дыхание было сбивчивым, тело дрожало. Взяв стакан трясущимися руками, я уронила его, разбивая о пол.       В такие моменты казалось, что именно сейчас весь мир был настроен против меня.       — Тихо, тихо, это мелочи… — он тут же принёс новый стакан, и теперь уже, бережно придерживая мой затылок, напоил меня сам.       Я кашляла. Сознание отказывалось верить в лучшее и хоть какой-нибудь адекватный исход, всеми силами цепляясь за ставшее почти эфемерным желание жить.       — Пожалуйста, успокойся. Я рядом, — рукой отодвинув осколки в сторону, Киллиан сел на пол рядом с диваном и губами коснулся моего бедра.       Что-то резко пошатнуло моё сознание. Отрицание сменилось на гнев, сильная эмоция требовала выхода. Мозг, бегло перебирая варианты, остановился на том, который удовлетворял меня больше всего…       Оставив плед, я сползла вниз, оказываясь напротив Киллиана. И, уже отдышавшись, потянулась к нему и поцеловала в губы. С силой, с отчаянием, с предстоящими горечью и тоской — вся моя боль выражалась в этом поцелуе.       Не отказываясь, он подался вперед, обхватил обнаженную талию, грубо притягивая меня к себе. В его глазах пылала животная страсть, Киллиан позволил чувствам расплескаться, настроение было отвратительным и это выражалось в каждом его движении.       Я стянула с него футболку и, поднимаясь с пола, потянула мужчину за собой — мне хотелось вести в этом почти ритуальном «танце».       Он, поднявшись, подчинился, и следующим движением я толкнула его на диван. Встав перед Киллианом на колени, я раздвинула его ноги — руки добрались до ширинки, расстегивая её и снимая брюки. Он удивился, но не стал меня останавливать, а, лишь возбуждаясь в предвкушении продолжения, тяжело дышал.       Оставив Лайтвуда без белья, я губами коснулась внутренней поверхности его бедра — снова и снова, подбираясь все ближе к самым чувствительным местам. Он откинул голову на спинку дивана, отдаваясь ощущениям и слегка вздрагивая от удовольствия.       Я взяла его член рукой, сделала пару движений вверх-вниз, несколько раз провела языком от самого верха до основания.       Киллиан зарылся пальцами в мои волосы, а я посмотрела на него снизу вверх — меня возбуждало подчиняться и вести одновременно.       Следующим движением я погрузила верхнюю часть в рот, а Лайтвуд сжал мои волосы. Опускаясь ниже, я хотела доставить ему как можно больше удовольствия — Киллиан направлял меня.       Я не могла взять его полностью, но старалась протолкнуть как можно глубже — плавно, чувствуя рельеф и пробуя на вкус.       С губ мужчины сорвался тихий стон, я не останавливалась, только наращивала темп, лаская его языком и сжимая напряженное бедро Киллиана свободной рукой.       — Мала… — на выдохе он потянул мои волосы вверх, заставляя оторваться. Теперь уже я подчинилась его желаниям.       Наклонившись, он поднял меня на диван, усаживая на себя сверху. И снова почти безумный, переполненный вожделением поцелуй — он притянул меня к себе, не позволяя отстраниться.       Я двигала бедрами, не переставая дразнить и без того распаленного Лайтвуда. И он, не сумев больше ждать, взял меня — приподняв, сжимая ягодицы, опустил, сразу входя на всю длину. Я застонала — громко, развязано, приторно.       Киллиан двигался быстро, поднимая меня сильными руками и грубо насаживая на член — ему нравилось вести, а я совсем не хотела возражать.       Лайтвуд сводил меня с ума, я чувствовала тягучее напряжение, застывшее внутри. Хотелось кричать непристойности, просить ещё и принадлежать ему без остатка.       Страсть, отчаяние, нестерпимая боль, желание насладиться друг другом напоследок, в тайне надеясь, что разлука не будет долгой, но готовясь к самому худшему исходу… и, любовь? Тайная, ещё не признанная и не принятая, но, видимо, пылавшая в нас обоих. Я чувствовала как она разливается в воздухе…       — Киллиан… — я выгнулась, до крови прикусывая губу и, запрокинув голову, растворилась в наслаждении.       Он намотал мои волосы на руку, потянул назад и, наклонившись к моей груди, прикусил сосок, а затем толчком вошёл до конца.       Я почувствовала, что он, случайно или нарочно, вновь излился в меня, а затем расслабленно упала на его вздымающуюся от тяжелого дыхания грудь.       — Мала…       — Не извиняйся, просто признайся, что делаешь это специально, — я рассмеялась.       — Просто не могу совладать с собой… — он выглядел серьезным.       — Как я должна это понимать? — смех сменился улыбкой и я посмотрела в его глаза.       — Я и сам не знаю как мне это понимать. Ты стала такой родной, близкой. Не хочется верить, что ты принадлежишь другому… — в последнем предложении было слишком много печали, но он добавил:       — Видимо, мне подсознательно хочется сделать тебя своей.       — Но я уже твоя… — я сделала паузу, а затем добавила:       — Ты ведь знаешь, что из чувств к Амриту у меня только ненависть, а из пожеланий — мучительная смерть.       — Моя, только моя, — произнеся полушепотом, он снова поцеловал меня, на этот раз мягко, чувственно, медленно.       Я улыбалась, вновь чувствуя себя счастливой несмотря ни на что.       

***

      Приняв душ, Киллиан вернулся к работе, а я, заказав доставку продуктов, готовила нам обед. День протекал безмятежно, словно предвещая огромную бурю, которых, к сожалению, на последнюю неделю и без того имелось в достатке.       Умело обжаривая кусочки курицы, я колдовала над новенькой сковородой — видимо, Лайтвуд не использовал её слишком часто (если использовал вообще).       Карбонара, будучи весьма и весьма банальным блюдом, получилась до необыкновенного вкусной — оставалось только накрыть на стол.       — Вечером я приглашаю тебя в ресторан, — я вздрогнула, когда Киллиан, подойдя слишком тихо, мягко обнял меня за талию.       — А я с радостью принимаю твое приглашение, — развернувшись, я медленно, растягивая удовольствие, поцеловала любимого мужчину.       — Жаль, что они так или иначе не накормят нас вкуснее, чем ты, — он расплылся в улыбке, засматриваясь на пасту за моей спиной.       — Ты мне льстишь, — я рассмеялась, чмокнула нос Киллиана и снова повернулась к нему спиной, дотягиваясь до тарелок.       — Ни в коем случае, — оставив поцелуй на моей шее, он расположился за столом, все еще не сводя с меня взгляда.       

***

      Вечер подкрался незаметно — после обеда мы успели поработать, ещё раз поговорить с Рэйтаном, ничего, впрочем, не изменив, а затем я отпросилась у своего босса, чтобы собраться к ужину.       Светлое шелковое платье на тонких бретелях струилось, не облегая, но подчеркивая фигуру. Я не любила объемные укладки, и потому моим фаворитом в мире причесок были легкие локоны. Макияж — вечерний нюд, яркие оттенки не вызывали у меня восторга. Сдержанно, и тем не менее, роскошно — если описывать всю совокупность моих вечерних и повседневных образов одним предложением, оно звучало бы именно так.       Бежевые брюки, белая рубашка, дорогие ботинки и часы — Киллиан, как и я, не был сторонником таких любимых в Индии вычурных одежд.       Когда он вошёл в комнату, я стояла к нему спиной, однако, услышала почти крадущиеся шаги и почувствовала завораживающий аромат его парфюма.       — Вы готовы, госпожа Басу? — он убрал локоны с моих плеч и коснулся губами шеи.       — Готова, господин Лайтвуд, — я повернулась, а он, не позволив мне сделать следующее движение, поцеловал мои костяшки, затем — подушечки пальцев и ладонь.       — Водитель ждёт, но я настаиваю, чтобы мы поехали отдельно, — я не могла понять его тона: загадочный или… испуганный, обеспокоенный моей безопасностью куда больше, чем своей?       — Объяснишься?       Он отрицательно покачал головой, потянул меня к выходу из комнаты, и уже у лифта сообщил, что мой автомобиль ждёт меня у черного входа. Противопоставить мне было нечего, а потому, оставалось только согласиться.       Чёрный S-класс стоял прямо у невзрачной лестницы, а внутри, помимо меня и водителя, расположилось ещё три телохранителя. Вопросов снова было больше, чем ответов, но никто из мужчин явно не был уполномочен со мной разговаривать, а потому, я не стала пытаться выяснить больше, чем знаю сейчас.       Киллиан уже ждал меня у входа — подъезжая, я заметила, что свой автомобиль он вел самостоятельно. Неужели, совсем не боялся? И зачем отправил столько охраны со мной?       Если бы он только знал, что я бы не простила себе, если бы с ним что-нибудь случилось…       Подав мне руку, Лайтвуд помог покинуть автомобиль и, как полагается настоящему джентельмену, сопроводил меня прямо до нашего столика у панорамного окна с видом на город.       Темный пол, бордовые кресла, белоснежные скатерти — интерьер был безупречным. Освещения не было слишком много, люстры в разных частях горели умеренно ярко, роняя на гостей теплый и мягкий свет. Отчего-то захотелось плакать, но я, не желая портить, возможно, последний вечер вместе, держала себя в руках.       — Заказывай, — он смотрел мне в глаза, сидя напротив.       — Филадельфия люкс и бокал красного полусладкого? — я вспомнила, что последний раз мне доводилось есть роллы ещё в Лондоне.       — Все что угодно, — Киллиан улыбнулся, касаясь моей руки.       — А ты? — я подалась вперед, сплетая наши пальцы в замок.       — Том Ям, стейк рибай и бутылка виски, — он сделал глубокий вдох прежде, чем нажать на кнопку и позвать официанта.       — Думаешь, мне под силу донести тебя домой на себе? — я рассмеялась.       — Думаю, бутылке виски не под силу свалить меня с ног, — Киллиан подмигнул мне, расплываясь в самодовольной улыбке.       Мы сделали заказ, в ожидании обсуждая прошедшую неделю и обмениваясь историями из жизни. Впервые с момента нашего знакомства мы не разгребали свалившиеся на голову проблемы, а просто разговаривали — о музыке, кино, компьютерных играх и политике. Животных, путешествиях и религии — обо всем на свете. Пожалуй, любая нормальная пара начинает отношения именно с этого, но мы, совершенно не соблюдая последовательности действий, следовали по собственному пути.       Музыка вдруг сменилась на медленную и немного драматичную. Улыбнувшись, Киллиан встал со своего места и жестом, протянув руку, пригласил меня на танец. Автор предполагает здесь: «НеАнгелы — Роман».       Мы успели как раз к припеву: И о тебе…       Мы сделали первое движение… Я напишу красивый роман…       Киллиан вёл, мы кружились в вальсе, попадая в темп играющей композиции… В котором я останусь с тобой…       Я не могла оторвать взгляда от его глаз — все вокруг будто перестало существовать. Где никому тебя не отдам, ты мой, только мой…       Сдерживая слёзы, я с силой сжимала его плечо и кусала губы в попытках переключить мысли. А пока… не важно то, что будет потом…       Жизнь становилась похожей на сериал, а мне, увы и ах, хотелось только спокойствия. Не важно то, что было до нас…       Тихого и размеренного счастья рядом с любимым мужчиной, рядом с Киллианом. Не нужно думать нам ни о чем… Весь мир сейчас — для нас…       Музыка стихла, сменяясь фоновой, но оттого не менее мелодичной, а я закрыла глаза и прижалась к нему, стискивая в объятиях.       — Мала… — проведя рукой по моим волосам, он вдруг отстранился, а я удивленно оглядела его с ног до головы.       Он встал на одно колено и достал из кармана брюк небольшую коробочку с потрясающей красоты кольцом…       — Ты станешь моей женой?